Истинные. Заберу тебя себе

– Все замедляется? – тихонько спрашивает меня. – У меня часто такое бывает, когда я захочу запомнить счастливые мгновения. У меня их не так много. Извини, я бывает, зависаю. Не хотела тебя пугать.

Что за, нахрен, такое – «зависаю»? Я отчетливо находился в замедленной съемке. И держа за руку Сашу, во всей мере испытал на себе эту «заморозку».

Но до меня доходит еще и то, что этот момент – здесь и сейчас – счастливый для нее.

Тем большим ублюдком я себя чувствую.

13. Сандра

Это первый Новый год за долгое время, который я отмечаю. Не просто отмечаю, а нахожусь в психологической и физической безопасности.

И это так странно.

Мои похитители шутят и веселятся. А я, вместе с шампанским, пытаюсь впитать в себя новые воспоминания, которые обязательно буду бережно хранить.

Я почти не сомневаюсь – Кантемировы найдут меня и не посмотрят даже на должность и власть Дмитрия. Он – маленькая песчинка, решившая сражаться с океаном.

Мой муж не особо любил Новый год. Считал это проявление слабостью человеческого бытия. Он – известный ученый. Потому очередной оборот вокруг солнца не считал праздником. А елки и радость для него были чем-то вроде отголосками язычества и проявлением недалекого ума.

Я втайне от него, работая в школе, создавала праздник для детей, радовалась елке у себя в кабинете и со слезами на глазах принимала от учеников мандарины.

Как же давно это было…

– Тебе почистить мандарин? – весело интересуется Дмитрий, заметив, что я таращусь на украшенную еловыми ветками корзинку с оранжевыми фруктами.

– А они сладкие? – с надеждой спрашиваю у прокурора.

– Давай попробуем, – тихо предлагает, опустив взгляд на мои губы. Мы сидим рядом. И эта близость то нервирует, то возбуждает. У меня все внутри покалывает и искрится от ауры этого мужчины.

– Пожалуй, мне пора спать. Очень сильно устала, – отвлекает нас Полина.

Я смущенно улыбаюсь ей.

И невольно напрягаюсь.

Одно дело заигрывать с мужчиной в присутствии других людей.

Другое – когда мы останемся с ним наедине. В его спальне мы ходили по тонкой грани. Но сейчас я отдохнувшая и расслабленная. И слегка пьяная. Несложно предположить, куда это все меня заведет.

– Спасибо, Полина, тебе за все, – искренне благодарит ее Дмитрий. – Тебя проводить наверх?

– Перестань. Я беременная, а не больная. Развлекайтесь. Спокойной ночи вам, – она подмигивает, уходя.

– Спокойной ночи, Полина, – бубню в ответ. От ее намеков мне совсем волнительно.

Когда Полина покидает нас, мы несколько мгновений сидим молча.

– Может, переместимся на диван? Я камин разожгу, хочешь? – предложение Дмитрия звучит очень заманчиво. И, конечно, я соглашаюсь.

Пока он разжигает камин, я переношу на маленький журнальный столик мандарины, десерты, легкие закуски и шампанское с бокалами.

Почуяв запах горящего дерева, я прикрываю глаза от удовольствия. Вместе с шампанским и запахом живой ели, занимающей центр гостиной в доме Волкова, камин и теплое пламя создают особую новогоднюю атмосферу.

– Ты – прелесть, – улыбается искренне и по-настоящему Дмитрий. Мне кажется, он редко это делает, а потому кажется, будто он сияет. Он устраивается рядом со мной и разливает шампанское по бокалам.

– Никогда не бывала в деревне, но часто воображала, какого это – домик в лесу, пламя в камине и уютная компания, – я тоже улыбаюсь, потому что – мне хорошо! По-настоящему. Даже если эта картинка продлится недолго.

– Днем здесь сногсшибательный вид. Сосновый лес, и речка позади, – он указывает рукой на темное из-за непроглядной тьмы панорамное окно во всю стену.

– Но сейчас от него жутко, – с детства боюсь темноты. Боюсь тех, кто в ней прячется, хоть и не верю в это.

– Какая разница, что там?

– А вдруг монстры существуют?

– Существуют, но… – он замолкает и делает глоток шампанского.

– Что – но? – пусть это бессмысленная тема для разговора, я все равно не люблю, когда не договаривают.

– Гораздо страшнее, когда монстры находятся у всех на виду, и ты не ожидаешь от них подвоха. К спрятанному в темноте чудовищу ты готов намного больше, – он ставит бокал обратно на журнальный столик и берет мандарин. – Ну, что, попробуем?

– Не буду, – мотаю головой. В серо-голубых глазах Дмитрия пляшут чертики. Он не понимает слова «Нет». Не от меня точно.

– Почему? – он с энтузиазмом отделяет кожуру от сочной мякоти. До меня доносится характерный мандариново-хвойный запах. Я вдыхаю его и невольно облизываю губы. Мой рот невольно наполняется слюной, хотя я не голодна.

– Боюсь разочароваться. Нет ничего хуже разрушенной надежды. Ты ведь ждешь, что он сладкий, а он может оказаться кислее лимона, – смеюсь, но и оторваться от его ловких и сильных пальцев не могу.

Я совсем поехавшая! Но возбуждаюсь…

Вначале он накрывает целый мандарин рукой, затем срывает пальцами в меру мягкую и терпкую кожуру – явный признак спелости фрукта. Другой рукой помогает себе – крутит так, как ему нужно, в самой удобной позе. А оторвав последнюю ленточку кожуры, проникает большими пальцами в отверстие и разламывает сочный, полностью созревший фрукт, а в ответ Дмитрий получает внезапные брызги, оставляющие след на его сильных руках.

У-у-ух! Сандра! Ты больная!

Ерзаю.

Моя фантазия заводит меня слишком далеко. Кажется, я никогда не думала, что поедание фруктов может быть столь эротичным!

Горячая волна прокатывается по моему животу.

Дмитрий не сводит с меня глаз. От него исходит жар. Мы не касаемся друг друга, но я все равно это чувствую.

– Я попробую первым, чтобы ты не разочаровалась, – он отделяет одну дольку и кладет себе в рот. – М-м-м. Невероятно сладкий, Александра.

Он с придыханием произносит мое имя.

– А если ты меня обманываешь? – не верю я ему, борясь с порхающими бабочками в моей груди, но он уже отрывает следующую дольку и снова кладет себе в рот.

Я не могу отвести взгляда от его губ. Запах любимых фруктов и этот мужчина сводят с ума.

– Эй! Ты так все съешь! – возмущаюсь я, когда и третья долька отправляется туда же.

– Я мужественно доказываю тебе, что слаще этого мандарина ничего нет!

– Дай сюда! – ловлю его руку с мандарином. Но он не сопротивляется. А подносит к моему рту сочный фрукт. Я раскрываю губы. Он кладет дольку мне на язык.

Я осторожно прокусываю зубами мандариновую мякоть.

Вначале мне хочется зажмуриться от кислоты – это нормально после шампанского. Но вслед первому ощущению, врывается сахарная и ароматная сладость.

– Это и правда очень сладкий мандарин, – жуя с наслаждением, выношу свой вердикт дегустатора.

Дмитрий забирает бокал из моих рук и ставит на журнальный столик. Затем притискивается ко мне так близко, что наши бедра соприкасаются, а я чуть отклоняюсь.

– Уверен, есть у нас тут кое-кто еще более сладкий.

– Дима? – пищу, наблюдая, как его губы неумолимо сближаются с моими.

– Мне нужно срочно попробовать, – шепчет он в мой уже полураскрытый рот.

Я не могу сопротивляться. Да и не хочу.

– А если ты будешь разочарован? – осторожно глажу его по лицу. Он, чуть в напряжении, прикрывает глаза и целует мою раскрытую ладонь, потираясь об нее.

– Я готов рискнуть, Саша, – объявляет он, прежде, чем накрыть мои губы своими.

14. Сандра

Никакой алкоголь не сравнится с дурманом, накрывшим меня от поцелуя с Дмитрием. Его губы, вопреки его характеру, касаются моих мягко, нежно, но настойчиво.

Я прикрываю глаза и легонько поддаюсь. Мои руки не принадлежат мне. Мне нестерпимо хочется быть ближе к этому мужчине. Прижаться к нему всем телом. Забыть, кто и я и как меня зовут. Отдаться полностью вихрю эмоций, пробуждающихся внутри меня.

– Саша… Саша… – стонет мое имя Дима, прервав поцелуй, чтобы набрать побольше воздуха в легкие.

Мне нравится в этом решительном мужчине все – и внешность, и эмоции, и принципиальность, и страсть. В нем всего так много… что вдоволь хватает на нас двоих.

Я падаю на диван и тяну Дмитрия за собой. В его взгляде я замечаю опасное голубое мерцание, очень непохожее на обычный цвет его глаз. Но, может, это мне показалось?

Размышлять об этом некогда. Дима целует меня вновь, но уже напористее. Он раскрывает мои губы и властно проникает языком в мой влажный рот. Я отчетливо ощущаю вкус мандарина кончиком языка. Но не только его… Природный и живой вкус Дмитрия кружит мне голову. Я подаюсь навстречу, выгибаясь и царапая его шею.

Я не понимаю, как он целует меня нежно, и одновременно грубовато, оттягивая губы зубами, царапая мою шелковистую кожу на лице щетиной. Его язык устремляется с каждым разом все глубже, смешивая нашу слюну и отчаяние.

Отчаяние. Это то, что нас объединяет. Я считываю в его глазах и поведении такой же глубинный страх, как и у меня – не увидеть завтрашний день. Я боюсь возвращения в клетку Фениксов, а он уже нарушил все, что можно. Мой отважный мятежник. Я боюсь думать о том, какое наказание его ждет, если Фениксы узнают, что Дмитрий Волков, прокурор, пошел против верхушки власти.

Я могу его потерять.

Осознание ускоряет мое сердце, разжигая кровь, усиливая мое осязание. Я словно оголенный нерв. Дмитрий – тоже. Он закидывает мои ноги себе за спину и вдавливается в меня, демонстрируя свое абсолютное возбуждение.

Воздух наэлектризован, а кровь бурлит, как шампанское в бокале.

Губы горят, мы дышим друг в друга. И оба не похожи на тех, кто обладает холодной выдержкой.

Первой на пол летит его футболка. Дмитрий нетерпеливо скидывает ее с себя, а я облизываю горящие огнем от его поцелуев губы. Дмитрий идеально сложен. Я никогда не видела мужчину такого телосложения. Чтобы так близко… чтобы касаться…

Позволяю себе провести рукой по его плечам и бицепсам, бугрящимся от напряжения. Я невольно исследую его массивную широкую грудь и спускаюсь ниже по его прессу и идеальным кубикам. Я не верю себе, хотя и глажу его атласную горячую кожу.

– С огнем играешь, птичка, – предупреждает Дмитрий зачем-то. Его вены пульсируют, а мышцы перекатываются каждый раз, когда я их касаюсь. Я и так знаю – мы падаем в пропасть, из которой нет выхода.

– А ты попробуй… – почти предлагаю ему себя, но тут же осекаюсь, смущаясь. Веду себя, как развязная и опытная, но на самом деле, я изголодавшаяся по нормальному человеческому общению женщина. И по сексу в том числе…

– Что же я должен попробовать, Саш? – хрипло спрашивает меня, порочно улыбаясь. Все он знает!

– Сжечь меня, – на выдохе прошу, потому что его руки пробираются мне под футболку и приподнимают ее.

– Я попробую, – обещает он мне, сбрасывая с меня одежду. – Если ты не спалишь меня раньше.

Я лежу перед ним полуобнаженная. Инстинктивно прикрываю ладонями грудь, но Дима мягко отводит мои руки.

– Здесь нечего прятать, Саша. Тем более, от меня.

Он обводит языком мои чувствительные вершинки. Я слышу влажные звуки, чувствую его губы на своем теле и, кажется, схожу с ума. Сама вжимаюсь в его пах. Рву пальцами его мягкие волосы на затылке.

– Пожалуйста… – молю, не зная о чем. Пусть прекратит это или… никогда не останавливается.

У меня кровь закипает в жилах. А яростное желание, вспыхнувшее с острой и почти взрывоопасной силой, отключает мою способность ясно мыслить.

Но Дима и не позволит мне думать, пока я таю под его ласками. Наши лица вновь друг напротив друга, и он целует меня на этот раз почти беспощадно.

Я теряюсь в пространстве. Взмываю вверх – это он берет меня на руки и несет куда-то, не прерывая поцелуя. Но не в спальню – нет, мы слишком распалены для этого.

А еще мы оба боимся передумать. И это обязательно случится, если мы промедлим хотя бы секунду.

Он опускает меня на пушистый ковер возле камина, сминая мои губы до боли. Стягивает с меня спортивные брюки – это несложно, ведь они Димины и явно мне не по размеру. Куда-то в неизвестность отправляются и мои трусики. Его рука накрывает мое жаждущее лоно, разжигая меня все сильнее и сильнее. Я обнимаю Диму и пытаюсь крепко прижать к себе, но он сопротивляется и нетерпеливыми пальцами доводит меня до яркой вспышки финала. Дрожу, держась за сильные плечи мужчины.

И кричу, кажется, тоже… Натягиваюсь и рвусь, как небрежно натянутая струна.

– Дима! – выдыхаю его имя, испытывая феерическое наслаждение.

– Держись, милая, это только начало, – жарко шепчет мне на ухо, покусывая мочку уха.

– Дим… мы здесь… а если услышат, – тяжело дыша беспокоюсь об остатках своего целомудрия.

– Это мой дом. Здесь все лишние, кроме нас. Их проблемы, пусть слушают, – шутит он, целуя меня в шею. – Я очень хочу тебя. Здесь. На ковре. У камина. Позволь мне…

– Сделай это уже, – ругаюсь и шиплю, когда его рука сжимает мою грудь, разжигая очередные искры по моему безвольному телу.

– Скажи, что позволяешь, эйнари, – молит он меня.

– Позволяю, – сдаюсь окончательно. Зачатки любопытства колышутся во мне – почему он спрашивает, когда я растекаюсь под ним плавленной лужицей? Что значит «эйнари»?

Но я напрочь теряю голову, когда этот великолепный мужчина снимает с себя остатки одежды и опускается на меня, касаясь своей кожей, вдавливаясь всем телом, разрывая мое сердце от внезапного и необъяснимого счастья. Он медленно, но отчаянно глубоко проникает в меня, соединяясь со мной воедино, сжигая нас обоих до тла, и наполняя меня счастьем…

15. Сандра

С неохотой открываю глаза от яркого солнечного света. Лениво потягиваюсь в теплой и мягкой постельке. Минуту соображаю, где я нахожусь. Разглядываю уютную обстановку спальни. Широкое окно, практически во всю стену, открывает красочный и живописный вид на заснеженный хвойный лес. Солнечные лучи умудряются пробиться через острые кроны сосен и кедров.

Вот это да!

Приподнимаюсь, и вижу за соснами небольшую речку. Она еще не замерзла, потому что зима в Москве и области в этом году аномально теплая. Лишь вечер и новогодняя ночь порадовали снегом, который сейчас изящно лежит на сухой траве и хвойных ветках.

Дима говорил, что днем из дома открывается потрясающий вид. И не обманул!

Дима… Не могу перестать улыбаться. Щеки болят от эмоций. Испытываю какое-то необъяснимое стеснение и неловкое счастье. Я прячу голову под одеяло в темно-сером пододеяльнике.

Вспоминаю, что мы с Димой вытворяли этой ночью и… слов нет! Какая же я…

Какая? Счастливая? Одурманенная?

Вытаскиваю голову обратно наружу.

– Солнце, ты смотришь на меня с упреком или радостью? – абсолютно бессмысленно обращаюсь к падающим на меня лучикам. Жмурюсь и перекатываюсь на то место, где рядом со мной лежал Дима. Вдыхаю до невозможности приятный запах. Дима…

Ночью страсть накрыла нас, окутала, как одеяло. Этому невозможно было сопротивляться. Это нельзя было остановить. Мы позабыли о любой осторожности. Нежность, порой, сменялась жадным голодом. Но нам все было мало и мало…

Я до сих пор ощущаю горячие руки и обжигающие поцелуи Дмитрия и окончательно краснею. Вроде бы взрослая женщина. И даже замужем была.

Так необыкновенно и потрясающе хорошо мне лишь сейчас – впервые в моей жизни. Я помню, как пламя камина отражалось в его глазах… он шептал мне слова любви и подарил мне чувство, что я единственная и неповторимая. Да я и сама цеплялась за своего мужчину так, будто если отпущу его – упаду в пропасть.

Интересно, где он? И все ли хорошо?

Дмитрий, наверное, думает обо мне как об озабоченной… но хоть и давно у меня не было мужчины, я никогда такой потребности в сексе не испытывала!

В сексе?

Боюсь нафантазировать себе что-нибудь несуществующее… но… что это если не любовь?

Брось, Сандра! Ты не знаешь этого человека! Знакома всего ничего!

Разве тело и его ласки могут врать? А его эмоции и чувства, которые словно сочились через его кожу?

Жаль, что его нет рядом. Я бы очень хотела заглянуть в его глаза. Услышать его голос и… может, он специально оставил меня, боясь, что мы можем зависнуть в кровати до бесконечности?

Я, наконец, выбираясь с постели и потягиваюсь во весь рост, встав на носочки.

В этот момент дверь из ванной открывается, и оттуда выходит Дима в одном лишь полотенце, обмотанном вокруг бедер. Он застывает на месте. Я тоже.

– Вот это вовремя я появился! – его улыбка порочно растягивается, а в обычно холодных глазах вспыхивает знакомый огонь.

Я пулей падаю обратно на кровать и закручиваюсь вместе с одеялом в рулет.

– Саша! – Дима смеется и движется ко мне. Я вытаскиваю макушку головы и глаза из-под одеяла, чтобы не пропустить шикарный вид на то, как влажные капли после душа стекают по рельефной груди моего великолепного мужчины.

Моего?

– Взяла и спрятала красоту! – шутливо ворчит он, раскручивая меня из одеяла.

– Я думала ты ушел и я в спальне одна.

– Белочки и прочая живность за окном порадовалась. Так нечестно! Я тоже хочу!

– Дима! – пытаюсь сопротивляться, но разве это возможно? Особенно когда он покрывает поцелуями мои шею, плечи и спину, спускаясь ниже. Наконец, он поворачивает меня лицом к себе.

Я сдуваю волосы, закрывающие мне обзор на шикарного Диму.

– Роскошная, – Дмитрий обводит взором мое тело, поднимаясь с кончиков пальцев на ногах и выше по бедрам, животу и груди… Он будто касается меня, ведь в тех местах, на которые он смотрит, поднимается нестерпимый жар. Наши взгляды встречаются.

Я облизываю пересохшие губы.

– Необыкновенная. Солнце любит тебя, Саш.

Лучи падают на его лицо и глаза тоже. И я слышу в его словах гораздо больше смысла.

– Спасибо тебе, – благодарю его, смущаясь. Он наклоняется и легонько целует меня в щеку.

– Я еле сдерживаюсь, – он опаляет мое лицо дыханием с запахом мяты. – Но еще предстоит важное дело. Позволь я просто полюбуюсь тобой.

Я слышу в его голосе какую-то безысходность, и она пугает меня, но я тут же забываю обо всем, стоит ему примкнуть к моим губам в требовательном поцелуе. Я прикрываю глаза и отдаюсь на волю наших чувств.

Дмитрий кружит мне голову собой. Зажигает меня.

А я так ему благодарна! За страстную ночь. За это счастливое утро. За счастье в моей душе. Я забыла, а может, никогда и не знала, как это бывает?

У меня кроме мужа не было мужчин, а он был скуп на чувства и эмоции. Настолько, что поступил со мной как последний подонок.

И Дима он… он… другой!

Сколько лет я не просыпалась вот так? Сама? Просто потому что выспалась? Не по требованию, не по режиму…

– Рано плакать, Саш, – шепчет Дима отрываясь от моих губ.

– Это я от счастья, – глажу его по лицу, запоминая его черты не только глазами, но и пальцами, на ощупь.

– Режешь меня без ножа, милая, – глухо стонет он и приподнимается с меня. – Мне пора. Ты тоже потихоньку приводи себя в порядок и спускайся. У нас будут гости.

16. Сандра

Я с удовольствием наблюдаю сквозь проем двери в гардеробной, как одевается Дмитрий. Белая рубашка, хрустя, покрывает его широкие плечи и сильную спину.

– Подсматривать нехорошо, – шутит он, застукав меня с поличным. Я, хихикая, ускользаю от него в ванную.

Первое, на что обращаю внимание – большая ванна, наполненная до самых бортиков теплой водой с пеной.

Да что ж такое! Не могу перестать улыбаться. Неужели, я не сплю и обо мне по-настоящему заботятся?

– Я подумал, что ты захочешь немного понежиться в ванне, – Дмитрий заглядывает ко мне, а я неосознанно прикрываю грудь руками, стесняясь своей наготы. – Саш, я тебя видел всю, – напоминает мне и подмигивает. Он подходит ко мне и берет за руку. Позволяет опереться на него, когда я становлюсь в ванну и погружаюсь в воду.

Дима присаживается на корточки и облокачивается на бортики ванны.

– Мне нужно идти. Ты позволишь Полине помочь тебе? Она принесет наряды и приведет стилистов.

Я прикусываю нижнюю губу.

С удовольствием приняла бы сейчас ванну с Димой. И провалялась в постели в его объятиях.

– Саш, будешь так смотреть на меня, и гости останутся очень недовольны нашим с тобой отсутствием, – предупреждает меня с хрипотцой в голосе.

– Почему это так важно для тебя? И кто они?

– Полина все объяснит. Мне пора. Не переживай, все будет хорошо.

Я наклоняюсь через бортик ванной и ловлю небрежно его губы в поцелуе. Дима же отвечает со всей страстью, но чтобы сильно не разжечь нас, резко встает, поправляя рубашку, рукава и часы на запястье.

Он выглядит безупречно. И в самых смелых фантазиях не могла представить, что в моей жизни появится такой мужчина. Дмитрий смотрит на меня пронзительно и долго. Я тону в синеве его глаз.

– Хорошо. Если ты доверяешь Полине, то я тоже, – соглашаюсь на его предложение.

– Я не доверяю никому, Саш, – застегивая воротник рубашки, проговаривает он. – Это издержки моей профессии.

– И мне? – мысленно ругаю себя за этот вопрос. Мы знакомы всего ничего – о каком доверии идет речь?

– Пока что именно ты не доверяешь мне. Но мы обязательно это исправим. Чуть позже.

– Ты не ответил на вопрос, – напоминаю ему, чтобы он тоже был честным.

– Ты сама знаешь на него ответ. А если нет – то скоро узнаешь.

Он уходит, прежде чем я начну требовать расшифровки его загадок.

Вот же каков, а!

Но и да, сердце замирает в его присутствии. Конечно он мне доверяет. Иначе бы вернул Кантемировым и сделал вид, что ничего не было. Напротив, Дмитрий защищает меня, прячет. Даже готов отдать отпор любому, чтобы спасти меня.

Уже после того, как я откисаю в ванной и отмываюсь дочиста, ко мне приходит Полина с вешалкой в руке, на которой в сером чехле висит подготовленный для наряд. За ней следует здоровый мужчина в черном костюме и рубашке – похож на телохранителя. В руках у него несколько брендов. Он заносит их в спальню и оставляет нас с Полиной вдвоем.

– Ого, что это? – спрашиваю у Полины, завернувшись сильнее в махровый темно-синий халат Димы.

– Дмитрий сам выбрал это платье для тебя, – в восхищении объявляет Полина и раскрывает чехол с платьем.

– Когда он успел? – хлопаю глазами. Поражаюсь многозадачности этого мужчины.

– Ну, если он сильно увлечен, то находит время, – подмигивает Полина. – Вижу, он вскружил тебе голову?

– Надеюсь, это взаимно, – смущенно бормочу, не в силах скрывать улыбку.

– Еще как! Я, кажется, никогда не видела его таким… – Полина замолкает, не договорив предложение. Она погружается глубоко в себя на секунду, а потом вдруг мотает головой, пытаясь избавиться от наваждения.

– Что такое? – спрашиваю у нее, беспокоясь.

– Ерунда. Привиделось кое-что, – отмахивается от моего вопроса и достает из чехла роскошное платье. Оно длинное, в пол, очень лаконичное, из льющегося матового шелка с плотным корсетом-бюстье.

– Зачем это? – платье на самом деле бесподобное, и я боюсь представить, сколько оно стоит. В моем воображении тут же всплывают ассоциации с подвенечным платьем. Глупости! Скорее всего Дима захотел контраста со своим черным костюмом. Ну, или это напоминание о новогодних праздниках, снеге и радости.

– Сегодня прибудут очень важные гости. Ты должна выглядеть идеально и по-королевски шикарно. Дмитрий рассчитывает, что мы окажем самый высокий прием.

– Неужели гости такого высокого уровня?

– Очень высокого, – подчеркивает Полина.

Сглатываю. Я бы меньше всего хотела бы предавать огласке свое присутствие в доме прокурора Волкова.

– Не слишком рискованно для моей… конспирации? – пытаюсь подобрать слово уместнее, но тщетно.

– Тебе придется научиться доверять, Сандра. Дмитрий ничего не сделает тебе во вред. Это противоестественно по отношению к тебе.

Дима обещал, что Полина мне все объяснит и расскажет, но она сама говорит загадками, запутывая меня еще больше.

– У нашего прокурора достаточно власти, чтобы защитить свою любимую женщину и весь свой клан, – дополняет свой ответ Полина.

Любимую женщину… это она обо мне? Сердце грохочет. Любимую? Я – его любимая? За сутки в нем раскрылось такое глубокое чувство? Но разве это поможет защитить меня?

– Если Дмитрий так силен, то что ему мешает спасти собственного брата? – да, я беспокоюсь. Дима отхватит из-за меня проблем, которые он будет разгребать очень долго.

Но задавая этот вопрос, я совсем забываю о том, что брат Дмитрия, Сергей – муж Полины. Мне становится неловко и немного стыдно, что я ворошу болезненную тему.

– Сергей, вероятно, узнал какую-то особенную и важную деталь, касающуюся уязвимости фениксов. Ты – очень важный ключ к тому, чтобы победить фениксов. Поэтому они никогда не позволят встретиться тебе и Сергею.

– Вряд ли сами Фениксы что-нибудь знают, кроме того, что им нравится мой голос.

– Проверять они не будут. Поэтому они вернут Сергея только при одном условии.

– Чтобы я вернулась в клетку?