Истинные. Заберу тебя себе

– Я смотрю тебе это нравится? Быть у меня на ручках? – смеется он, пока я судорожно обхватываю его шею. В розоватом от снега ночном небе столицы продолжают взрываться фейерверки.

И, кажется, в моей душе тоже происходит нечто подобное.

Потому что мне и правда нравится, когда Дмитрий носит меня на руках.

5. Сандра

– Куда ты меня везешь? – спрашиваю у Волкова, устроившегося рядом со мной на заднем сиденье.

– Новый год праздновать! – усмехается он и утыкается в свой телефон. Краем глаза замечаю, что какая-то женщина отправляет ему свое полуобнаженное фото.

– Полагаю, что тебе есть с кем отмечать Новый год, – ехидничаю

– М-м, уже ревнуешь? – он улыбается еще шире, а я мысленно ругаю себя. Зачем сама напрашиваюсь? Сама же разжигаю его интерес…

Но и, признаться честно, Дмитрий меня тоже беспокоит.

Много мужчин ухаживали за мной и пытались добиться расположения в моменты, когда у меня бывали спокойные дни – выходные для восстановления, как называли их Кантемировы. Без отдыха, по их мнению, мой голос портится. Да и внешность звезды тоже нужно содержать.

В такие моменты ухажеры не давали мне прохода. От звезд до крутых бизнесменов. Но никто совершенно не вызывал у меня такого тягучего теплого отклика.

И вот вроде я должна ненавидеть Волкова, ругаться с ним, ожидая, что с ним моя участь может быть хуже, чем у Кантемировых.

Но не хочется. От него исходит опасность и властная аура силы. Это потому что он прокурор. Понимаю.

Но и не только в этом дело.

Да, он похитил меня. А если иначе сказать – спас. Я ожидала серьезной кары и мучений после концерта. Я – особенная гордость для Кантемировых. Меня бы не отпустили до утра, или пока не потеряла сознание.

Вместо золотой клетки, меня везут на заднем сиденье роскошной машины. А мужчина рядом слишком красив, умен, хитер и… если он будет чуточку хорошим, мне не спастись.

– Вот еще, – фыркаю на Дмитрия.

Он убирает телефон в карман брюк и достает что-то из отсека в подлокотнике. Шампанское!

– Мой водитель вежливо позаботился, узнав, что Новый год придется отмечать в машине, – положив бутылку себе на колени, достает еще откуда-то два бокала. – На, держи, пока я открываю.

Его сильные пальцы ловко справляются с пробкой. Я не могу отвести взгляд от этого зрелища и прихожу в себя лишь когда он разливает шампанское по бокалам.

– Саша, ты держишь? – уточняет, но наливает осторожно. – Прохладненькое. Прелесть!

– Я не буду пить, – отрезаю. Мне не нравится находиться так близко рядом с Дмитрием. И запах его тоже мне не нравится. Эти цитрусовые нотки, смешанные с ванилью, перцем и чем-то там еще, лучше не вдыхать.

Не нравится!

Взгляд его очень сложный.

Я в капкане собственного безвыходного положения. Иначе бы меня не тянуло так к нему. Совершенно верно!

– Саш, ты слишком напряжена. Смотри в окно, любуйся фейерверком и попивай шампанское. Наверное, ты привыкла к роскоши и захватывающему празднику, но пока придется отмечать именно так.

– Никакая я тебе не Саша, – продолжаю на него фыркать, хотя…

Я ведь вредничаю просто так. Просто потому что могу.

И прокурор не знает, что это лучшая встреча Нового года, наверное, за всю мою жизнь.

Хотя нет, было пару раз, но так давно, словно и не со мной…

– А как же тебя называть?

– Сандра. Все меня так зовут.

– Я – не все, – Волков забирает из моей руки бокал с шампанским. Наши пальцы соприкасаются друг с другом и это… мы будто наэлектризованы. Это невозможно!

Наверняка все дело в моем воздержании, и вот, когда появился очень привлекательный мужчина – этого я отрицать не могу, меня начинает штормить.

– Сандра – это совсем другой типаж девушек. А ты… несколько от них отличаешься, – самодовольно проговаривает Дмитрий, чокаясь со мной. – С Новым годом, Александра!

– И чем же? – игнорирую его поздравления.

– Потом расскажу, – он подмигивает. – Или покажу.

Нахал!

– Не бойся. Шампанское первоклассное. Зная Геннадия, он низкопробное пойло мне не купит, – он указывает подбородком на мой бокал и отпивает из своего. – Или тебе было бы удобнее на брудершафт?

– Мне нельзя пить. Кантемиров мне голову оторвет, если узнает.

У меня и правда спазмом схватывает горло, будто душить кто-то начинает.

– Здесь его нет, – веселость с лица Дмитрия тут же сходит. – Почему он запрещал?

– Потому что голос портится. Даже от грамма алкоголя. Ему нужно, чтобы я пела чисто, – я набираюсь смелости. В конце концов, я уже «совершила побег», худшего проступка и не придумать. Так что шампанское – это мелочи жизни.

Принюхиваюсь к напитку в бокале. Пузырьки весело искрятся. Когда я в последний раз могла спокойно отметить Новый год? Или беззаботно общалась, попивая шампанское?

Ощущение, что весь мой разум и личность стерли за годы пыток и боли.

У меня не осталось радости, мелких мелочей, моментов счастья…

Лишь страх, что очередной день принесет мне еще больше страданий и наказания за какую-нибудь необдуманную ошибку.

Зажмурившись, делаю глоток кисло-сладкого напитка. Пузырьки щекочат язык, я их вдыхаю и закашливаюсь, ощущая покалывание в носу.

– Саш? Все хорошо? – беспокоится прокурор. Он похлопывает меня по спине, но я отмахиваюсь.

Делаю неожиданное открытие, что мне нравится, когда он касается меня. Становится будто спокойнее, и тревога пропадает.

Улыбаюсь ему, искренне, по-настоящему. Не понимаю, как отношусь к нему, и страшно, что он может меня обмануть и подставить в любой момент, но выхода иного нет. Можно просто наслаждаться коротким мгновением.

– Шампанское в нос попало, – поясняю, наконец.

Волков не улыбается в ответ. Напротив, он очень серьезен. А его рука задерживается на моей спине.

– Не надо больше так улыбаться, – вдруг приказывает мне.

– Как? – не понимаю.

– Будто тебе все это нравится. Меньше не обманешь. Ты по-прежнему боишься, – цедит сквозь зубы и залпом опустошает свой бокал.

Глотаю слезы, когда он убирает от меня руку.

Моя жизнь слишком ненормальная, чтобы привлечь в нее что-то хорошее.

– Я не боюсь тебя, – обиженно отворачиваюсь к окну.

– Очень зря, Александра, – его холодная интонация вызывает мороз по коже. Но нет. Не дождется!

6. Дмитрий

Это настоящая пытка находиться рядом с ней. В непосредственной близости. Вдыхать ее запах. Следить за каждым движением, взглядом. Прислушиваться к ее дыханию.

Изучать ее.

Как она пьет. Улыбается. Настораживается.

Голос необыкновенный и чистый. Но, конечно же, не настолько фантастический, чтобы держать ее ради него в плену.

Да, я готов ее слушать часами, но… это другое.

Полина была права в том, что это ценный приз для нашего клана.

Но кое-что никто из нас не предусмотрел.

Александра Огинская быстро становится моим магнитом. Центром притяжения.

Мы часами просматривали ее выступления, изучали материалы и биографию, следили за каждым ее шагом. Словно хищники, почуявшие добычу. Готовы были выслеживать до победного конца

Я засыпал и просыпался с одной единственной мыслью – как забрать ее себе?

Увидев ее вживую на концерте, я не смог перепоручить ее похищение своим людям, хотя все было продумано до мелочей.

Смотрел на нее, как завороженный, после стольких дней преследования. Я надеялся, что это банальный адреналин или, может, всплеск дофамина от предвкушения выполненной цели.

Словно последний прыжок перед тем, как поймать жертву, когда она уже почти у тебя в зубах.

Я должен был сам почуять страх своей добычи. Схватить ее. Унести.

Сам.

Но все оказывается гораздо хуже.

Александра скрещивает ноги, обнажив их в длинном вырезе платья.

Сглатываю. Поморщившись будто от боли, отворачиваюсь к окну. Закрываю глаза и все равно вижу эти удивительно длинные, стройные и изящные ноги.

Нахрена я достал шампанское? Еще и сам выпил…

Это агония от того, что я не могу позволить себе лишнего. Схожу с ума.

Или могу?

– Куда мы едем? – Саша задает вопрос. Саша. Никакая не выдуманная Сандра. Мне хочется обнять ее, защитить, согреть собой… поделиться этим своим полыхающим пожаром. И делать другие чертовски приятные вещи.

Может, у нее особенный запах? Феромоны, которые путают мое сознание?

Или… Она – мое помешательство? Как песня, на которой зацикливаешься и не можешь выбросить из головы?

Уговариваю себя, что боюсь ее потерять из-за важности миссии.

Но нет. Ее особенность для миссии пока не очевидна.

Тогда что это за помутнение? И почему так нравится постоянно притрагиваться к ней?

– Не хочешь отвечать? Или я должна бояться и помалкивать? – допытывается до меня. Забавная синеглазка. С Кантемировыми она себя так не ведет, однозначно. Она наклоняется ко мне, касаясь шелком светло-русых волос моей руки на подлокотнике.

Наши лица слишком близко.

Саша, ты даже не представляешь, насколько опасную черту стремишься пересечь!

Волчий капкан схлопывается в ту же секунду.

Для нас двоих.

– Ты сейчас поедешь ко мне домой, – не отклоняясь, говорю, задевая дыханием ее лицо.

– Я с тобой спать не буду!

Усмехаюсь.

– Ты слишком предсказуема, Александра.

Женщины! Уверены в своей абсолютной неотразимости и мужской слабости перед природой.

Но как бы я себя не удерживал, от ее слов меня бросает в еще больший жар. Я физически хочу ее. Очень.

Мне ее нельзя! Пока не провернем одно дело, а там… можно будет все… Она прикусывает нижнюю губу. Как птичка тут же отскакивает от меня.

Чует хищника. Но все равно дразнит. Неймется ей.

– Не заставишь, – ворчит и выпивает залпом оставшееся шампанское.

Похоже, она явно противоречит своим мыслям. Она тоже хочет меня. Сильно. Я в восторге от этой крошки. Скольжу взглядом по ее безупречно красивому лицу, достойному обложки всех глянцевых изданий. Кожа идеальная, я уверен, что даже сценический слой косметики не скрывает изъяны, а лишь подчеркивает природную красоту. Мягкие и полные губы манят к поцелуям.

Взор спускается к ее шее и ниже, к очень откровенному декольте и пышной груди. Она часто дышит, взволнована. Будто напрашивается на ласки.

Что ж. Всему свое время.

Но надо уточнить у Полины. Вдруг этот дурман – один из ее талантов. Не зря же фениксы так обожают ее.

– Саш, я еще ни одну женщину не принуждал спать со мной, – предупреждаю. – Они все идут ко мне в постель добровольно.

– Очень за них рада!

– Не сомневаюсь, – вытаскиваю бутылку из подставки и подливаю шампанское в ее опустошенный бокал, который она стискивает пальцами до побелевших костяшек. – К сожалению, еды в машине нет. Подожди до дома. Там тебя встретят, как самую дорогую гостью.

– А ты? – ее взгляд чуть затуманивается от алкоголя, а голос и правда понижается, обретает бархатные и хриплые нотки. Черт… так еще сексуальнее!

– Улажу кое-какие дела вначале. Мы разминемся с тобой буквально на полчаса. А может, я еще успею тебя догнать.

Улавливаю в ее глазах тревогу.

– Ты в безопасности от фениксов. Я обещаю тебе.

– Не уверена, что меня это успокаивает.

Машина останавливается.

– Приехали, босс, – сообщает мой телохранитель и водитель Геннадий.

– Доверяю тебе самое ценное, – наказываю ему. Знаю, что старый волчара не подведет.

– Куда ты? – беспокоится Саша и неосознанно цепляется за мою руку. Какая же Саша хрупкая, ранимая… я качусь в пропасть.

Надо сделать все, чтобы запутать следы и Сандру Огнецвет хватились не раньше утра. Пока мы были в штабе, мои люди все подготовили, заменив людей Кантемировых и полностью инсценировали отъезд певицы в элитную гостиницу с отдельным шале неподалеку.

А теперь мне нужно вернуться и пообщаться с Кантемировыми.

И решить для себя, что делать дальше с Александрой Огинской.

7. Сандра

Меня раздражает присутствие Дмитрия рядом… во всех смыслах. Я неспокойна. Меня бросает, как шлюпку в штормовом море от одной эмоции до другой.

Его самонадеянность и самоуверенность бесят. Но и без него мне… плохо.

Страшно до жути.

Странное состояние. Ведь с ним как будто есть завтра.

А без него – нет.

Я молюсь, хотя раньше никогда этого не делала, но сегодня вдруг среди моего беспробудного отчаяния появляется маленький лучик надежды.

– Я вернусь, Саш. Еще успею тебя взбесить и напугать до чертиков, – усмехается Дмитрий, погладив меня на прощание по лицу.

А вдруг не вернется?

Он захлопывает за собой дверь. Я вздрагиваю. От неожиданности.

Водитель прокурора, Геннадий, кажется, возвращается за руль. Я смотрю сквозь затонированное стекло на Дмитрия. Он садится в черный «Гелендваген» на пассажирское сиденье сзади, а с ним в машину человека три. Позади стоит еще один внедорожник. Очень похоже на то, что они отправляются на какую-то важную разборку. И Дмитрий в одной рубашке…

– Геннадий! Пальто для Дмитрия, – вспоминаю, что он отдал его мне. А сам может заболеть.

– Не беспокойтесь за него, Александра Федоровна. У Дмитрия Николаевича потрясающее здоровье. А вот он точно не обрадуется, если вы замерзнете или простынете, – Геннадий сигналит, водитель «Гелендвагена» отвечает ему и еще моргает.

Волнение сдавливает грудную клетку и не позволяет сделать полный вдох. Что за страх такой? С каких это пор незнакомец, обладающий властью, похитивший меня, становится моим маяком? Почему с ним так спокойно? Не должна ли я бояться его?

Шампанское ударяет в голову. Вместе с волнением и голодом играет со мной злую шутку. Я просто отключаюсь.

– Марк, я дома! – радостно сообщаю, заметив обувь мужа перед входом у коврика. Никогда не ставит на полочку!

– Алекса, солнышко, проходи! – доносится его голос с кухни.

Я очень устала на работе, и безумно рада, что приготовление ужина Марк взял на себя.

– Как дела? – спрашивает он меня, орудуя лопаткой – кажется, сегодня стейк. Не очень люблю его, но сегодня мне все равно.

– Дети в школе решили меня довести. Разве что на партах не танцевали, – плюхаюсь на стул у круглого небольшого стола в ожидании ужина.

– Эта работа не для тебя, – снова заводит старую тему муж.

– Марк, я не в настроении, давай потом, – прошу его.

– Нет, сейчас самое время. Завтра нас ждет новое будущее.

– О чем ты? – беспокоюсь. Завтра суббота и, может, Марк построил какие-то планы на выходные?

Но он загадочно улыбается и отмахивается.

После ужина, я еле доползаю до кровати. Марк пытается разжечь во мне страсть, но у меня совсем нет сил. Он обиженно отворачивается от меня, а я сладко засыпаю.

Я еще не знаю, что это последняя ночь, проведенная на свободе…

Но сон смазывается и появляется другое видение.

Я маленькая девочка. И еще не в детдоме. У меня есть мама и папа. Выключен свет, и только лишь гирлянда на живой сосне играет разноцветными огоньками. Мы втроем смотрим на яркие цветки фейерков за окном и загадываем желания.

– Сашенька, милая, будь счастлива, – целует меня в макушку мама.

А утром я просыпаюсь одна. Жду родителей целый день. Но их все нет.

Зато приходит какой-то человек в полицейской форме. Он добрый. А вот две женщины рядом с ним – нет. Они недовольны, что праздник приходится проводить на работе. Меня куда-то увозят. Я сопротивляюсь, крича, что мама с папой будут искать меня. Нельзя уходить из дома.

Но по прошествии лет, мама с папой меня так и не нашли, и что с ними случилось я не знаю до сих пор.

– Саш, очнись! – кто-то трясет меня.

Я отрицательно качаю головой. Не хочу!

Так хорошо сплю…

– Саша, ну не смешно уже. Новый год проспишь, – мужской бархатный голос греет меня своей ласковой добротой.

Разве я ее заслуживаю? Разве кто-то когда-то отнесся ко мне по-доброму?

– Так, Огинская, я понимаю, ты напрашиваешься на ручки, да? Опять?

Открываю один глаз.

На уровне своего лица вижу интересные глаза. И шикарную ухмылку. Великолепный мужчина, умеющий своим появлением менять мой сердечный ритм.

– Дмитрий? – доходит до меня, наконец. – Но ты же уехал.

– Я же говорил, что догоню, – он подает мне руку и я, держась, выхожу из машины. Холод пробирает до костей. Заворачиваюсь в пальто прокурора, вдыхая его запах. Все внимание привлекает к себе этот невероятный мужчина. Он по-прежнему в одной рубашке без галстука. И ему не холодно.

– Где мы? – спрашиваю у него. Не тороплюсь забирать ладонь. Напротив, наши пальцы переплетаются и эта небольшая нежность вызывает у меня табун приятных мурашек.

– Дома.

Мы и правда стоим у крыльца большого особняка. Не помпезно-вызывающего, как у Кантемировых, а у красивого загородного особняка, в котором, судя по размерам, собирается большая семья. Дизайн не кричащий, но очень современный – с обилием стекла, дерева и простого камня. Там наверняка есть еще и большой двор с огромной елкой посередине.

Золотой свет льется из окон, ожидая гостей. Я слышу музыку и чувствую запах мяса на гриле. Праздник в самом разгаре. Интересно, сколько времени?

– Очень красивый дом, – восхищенно делюсь впечатлениями с Дмитрием.

– Ты еще внутри его не видела. Пойдем.

Мне вообще сложно на что-либо смотреть, когда Волков вот так вот улыбается, затапливая меня какой-то негой и слепой радостью.

Он поддерживает меня и помогает подняться по ступенькам крытого крыльца. Хотя бы не скользко – уже радует.

Ноги в туфлях гудят. Мечтаю избавиться от платья и обуви, но, кажется, мне не скоро улыбнется удача.

Внезапно широкая двойная входная дверь распахивается. А на пороге появляется восхитительная девушка в элегантном блестящем, расшитом пайетками, серебристом платье, подобно змеиной чешуе.

– Дима! Наконец-то! Сколько можно ждать! – возмущается она и вешается на шею прокурору. Замечаю на ее руке обручальное кольцо и, наконец, до меня доходит, кто это. – Если ты хотел меня наказать, то у тебя отлично получилось! Весь праздник отмечаю одна!

Дмитрий, отпустив мою руку, обнимает девушку. Крепко.

Меня прошибает ярость.

Как он мог флиртовать со мной, когда дома его ждет жена?

Козел. Как есть. Моя интуиция мне все верно подсказала.

– Полина, ты не против, если к нам присоединится Сандра?

Я вздергиваю подбородок. Как же унизительно! И для меня, и для Полины!

Она отпускает Дмитрия и легким движением руки приводит свои роскошные темные волосы до плеч в порядок. Затем робко улыбается и протягивает мне руку для знакомства.

– Полина Волкова, – представляется она, а у меня пол из-под ног уходит.

8. Сандра

– Давайте в дом, скорее, а то Саша замерзла, – подталкивает меня в спину Волков. Я уворачиваюсь от его прикосновений. Как же неприятно это все!

– Конечно! Давайте к столу! – делает приветственный жест Полина и пропускает нас.

– Я не голодна, – протестую и отказываюсь идти дальше.

– Что на этот раз? Не нравится цвет стен? – усмехается Волков.

– Ты сам прекрасно знаешь!

– Не знаю, – качает головой и стаскивает с меня пальто, даже сквозь сопротивление.

– Как это мило, – Полина мягко смеется. – Дим, она тебя ревнует ко мне.

Пускаю гневный, насколько могу, взгляд в сторону девушки.

– Хм…

– О, не утруждайся. Это весь твой словарный запас, – фыркаю на Дмитрия.

– Когда дело касается тебя, я сразу теряю дар речи, – подмигивает он мне и притягивает к себе за талию. – Не переживай. Полина – жена моего брата. Если я хотя бы позволю себе какой-нибудь лишний взгляд на нее, он оторвет мне голову.

– Да мне все равно! – упираюсь руками в грудь Дмитрия. Чувствую его сердцебиение. Гулкое, точное, резкое, как он сам.

Отвлекаюсь на боль в ногах. Скоро случится катастрофа, если я их не сниму.

– Ты можешь ходить босиком. Здесь теплый и чистый пол, а в гостиной и столовой расстелены пушистые ковры, – Полина словно читает мысли, зная все наперед обо мне.

Она идет, обернувшись, и подмигивает, будто владеет всеми моими секретами.

– Полина, прекрати лезть к ней в голову! – вдруг обрывает ее Дмитрий, заслонив меня собой.

– А что ты мне сделаешь? – игриво спрашивает она и уходит, оставив нас с прокурором одних.

Дмитрий поворачивается ко мне и смотрит исподлобья, словно пытается что-то во мне разгадать.

– Я не женат, и никогда не был, если тебе так это интересно, – вдруг выдает мне информацию о себе. Вот зачем мне это знать? Я не хочу… я не…

Но внутри все растекается жидким медом, стоит ему подойти ближе и приобнять. Сумасшествие какое-то.

– Полина – психолог? Криминалист? Улавливает мимику? – переключаюсь на другую тему для разговора, но руки Дмитрия на моей талии очень сильно отвлекают от любой рациональности.

– Что? – он усмехается. И делает это слишком дьявольски… порочно. Прекрасный момент и время, чтобы запасть на мужчину, который меня похитил. Ну, скажем, условно похитил. – Нет. Она не психолог.

– Тогда кто?

– У тебя правда болят ноги? Хочешь донесу тебя до праздничного стола? – он уже наклоняется, чтобы вновь поднять меня на руки, но я отскакиваю от него.

– Расскажи, что происходит, и я пойду. Обещаю, – хватит, пожалуй, с меня эмоциональных качелей на сегодня.

– Полина – медиум, эмпат и экстрасенс.

– Очень смешно, – закатываю глаза. Действительно, неужели ничего получше придумать не может?

– Я не шучу. Ты спросила, я ответил, – Дмитрий говорит совершенно серьезно. Ни грамма улыбки. Но что для прокурора спрятать эмоции? – То есть существование фениксов тебя не смущает, а экстрасенс для тебя – шутка?

– Фениксы – это просто орден фанатиков, любящих редкости, власть и деньги, а ты мне говоришь про сверхъестественное проявление силы у обычного человека.

Он – психопат?

– Погоди, ты правда не знаешь ничего? А почему у тебя такая реакция на золото? – Волков удивленно таращится на меня. Ну, вот, сейчас поймет, что зря организовал цирк с моим похищением.

– Муж говорил мне, что это генетическая мутация, вызывающая сильнейшую аллергию и мгновенные ожоги.

– Муж? – бровь Дмитрия приподнимается.

– Бывший, вероятно. Хотя документы на развод я не подавала, – мысленно ругаю себя, что рассказываю о себе слишком много.

– Проверим, – обещает зачем-то прокурор. Разве ему это нужно?

– Дима! Долго ты еще будешь допрашивать Сандру в коридоре? – прерывает нас Полина, появившись в проеме гостиной. – У нас звезда в гостях. Где твое гостеприимство?

Я, тем временем, привыкшая к роскоши в обществе Кантемировых, с любопытством разглядываю окружающую обстановку. Темно-изумрудного цвета стены холла хорошо сочетаются с деревянным полом и декором из живых растений. Минималистичных картин в простых черных рамках и статуэтки, сделанные под античный стиль создают утонченную атмосферу.

– Ты неплохо смотришься в моем доме, – отмечает вдруг Волков.

– Странно, что жена твоего брата заправляет здесь всем на правах хозяйки.

Не узнаю себя. Зачем ворчу? Какое мне до этого дело?

– К сожалению, мой брат пропал без вести, а Полине безопаснее жить здесь. Все равно большую часть времени я живу в городе. Работы много, – терпеливо отвечает на выпад Дмитрий.

– Ты думаешь, что к исчезновению твоего брата причастны Кантемировы? – становится мне понятным, наконец, почему он идет против могущественных фениксов!

– Полина видит, что мой брат жив. И след ведет к фениксам. Он точно у них.

Дмитрий протягивает ко мне руку ладонью вверх, и я послушно вкладываю в нее свою. Наши пальцы переплетаются, снова разжигая небывалый пожар во мне. Не думала, что я буду когда-нибудь реагировать на мужчину именно так.

Дмитрий отводит меня в гостиную, в центре которой возвышается большая елка, стильно украшенная, будто из каталога. Синие и серебряные шары и декор развешены по просчитанной симметрии. Сама ёлка светится сотнями белый лампочек, даря присутствующим и домочадцам новогоднее настроение.

– Как красиво! – восхищаюсь, то ли самой гостиной, то ли ёлкой, то ли… мужчиной, который держит меня за руку. А он улыбается мне широко и расслабленно.

Я впервые за много лет чувствую себя в безопасности.

– Мы накрыли стол в столовой. Ты не против? – спрашивает меня Полина и кивает в сторону еще одного проема.

– Я давно не отмечала Новый год. Поэтому не знаю порядков.

– Что ж, теперь будешь, – делает “предсказание” Полина.

Когда мы попадаем в уютную столовую при слабом освещении но с большим столом, сервированным на четверых, Полина спрашивает:

– Где мой муж? Я вижу, что ты причастна к его исчезновению.