Рассвет над Петербургом

В момент внутренних раздумий в комнату вошла запыхавшаяся Агафья; на лице ее снова красовался румянец, а это означало лишь одно: кто-то из близких друзей Александра Афанасьевича явился к нему в гости.

— К вам пожаловал Петр Александрович, — с придыханием произнесла горничная; ее кудряшки снова стояли торчком, но в этот раз уже из-за смущения.

За ее спиной тут же выросла фигура импозантного молодого мужчины, обладателя пышных усов со слегка подкрученными кончиками. Он был в элегантном сером костюме-тройке и с тростью из слоновой кости. Глаза его живо обежали всю комнату и сфокусировались на Александре Афанасьевиче, приютившемся в своем шикарном кресле с томиком Некрасова. Затем, передав Агафье фетровую шляпу и трость, он уселся в кресло поскромнее напротив хозяина квартиры. Мужчина этот был на вид весьма привлекательным и раскрепощенным, что подкупало многих женщин самых разных возрастных категорий. Современный щеголь, не лишенный светской любезности, ума и юмора, знающий толк в этикете и умеющий не только вовремя угодить вышестоящим чинам, но и преподнести себя в обществе в наилучшем свете, — его красноречие сделало его желанным гостем во многих домах Петербурга. В любой компании он моментально становился своим, прекрасно владея навыком располагать к себе людей. Правда, Александра Афанасьевича больше всего подкупал его легкий нрав и вечно смеющиеся глаза, полные жизни, а точнее — жажды жизни, которая переполняла его изнутри. Он был легок на подъем и готов пуститься в любое приключение и авантюру, ведь в этом и состоял смысл самой жизни для Петра Александровича.

— Рад вас приветствовать, дорогой друг! Не выпьете ли со мной чаю?

— Не откажусь, — бодро согласился молодой мужчина и, поудобнее расположившись, закинул ногу на ногу. Лицо его было совершенно спокойным, но во взгляде, как обычно, мелькала легкая ирония.

— Агафья, приготовь нам пару сэндвичей с ветчиной. Петр Александрович только что из Лондона вернулся, теперь, наверное, трапезничает лишь по-английски! — с сарказмом произнес он.

— Так ведь пост еще, Александр Афанасьевич, могу вам лишь гороховый кисель предложить, он у меня очень вкусным получился!

Александр Афанасьевич окинул молодого человека грустным взглядом и в оправдание пожал плечами. Перечить Агафье он не собирался, тем более что готовила она отменно, и уж если кисель, с ее слов, получился вкусным, значит, он действительно таков.

— Ну, коль пост еще, тащи свой выдающийся кисель!

— Ой, ну вы скажете тоже, — зардевшись, произнесла горничная и тотчас же метнулась на кухню.

Убедившись, что они остались наедине, Александр Афанасьевич отложил в сторону томик Некрасова и перешел к разговору:

— Только вернулись из своего путешествия и сразу же решили навестить меня? Что же у вас стряслось?

— Александр Афанасьевич! — всплеснув руками, звонко произнес молодой человек, и на его лице проскользнула лукавая ухмылка, в глазах запрыгали бесенята. — Ну что, я старого знакомого не могу проведать и справиться о его здоровье? Тем более что вернулся я позавчера, так что вы далеко не первый в моем списке, кого я решил навестить! К тому же хотел передать вам лично приглашение от «Красной баронессы»! Она же арендовала ложу в Мариинке на целый сезон. Теперь жалуется, что ей скучно. После того как Император женился, он стал гораздо реже захаживать в театр, да и с уходом Кшесинской вся интрига куда-то испарилась. Правда, в новом балете Фокина примой является сама Павлова, так что вечер обещает быть впечатляющим!

— Вот это новость так новость! — бросил Александр Афанасьевич, звучно хлопнув себя по ноге. — За нее вам отдельное спасибо, посмотреть на прекрасную Павлову, да еще из личной ложи Варвары Ивановны, — одно удовольствие! Когда, кстати, планируется сие грандиозное мероприятие?

— Ровно через десять дней, так что не забудьте, иначе она будет очень сильно сердиться на вас!

— Ну что вы! Как такое можно позабыть, обязательно отмечу в своем календаре, да и уверен в том, что вы напомните еще не раз! — Александр Афанасьевич сделал небольшую паузу, активно прокручивая какую-то мысль в своей голове, после чего продолжил: — По правде говоря, я всегда восхищался необыкновенным даром баронессы быть постоянно в центре внимания. Она знает все и обо всех!

Петр Александрович тут же усмехнулся:

— Учитывая, что в ее особняк на Кирочной захаживают все активисты Петербурга, начиная от эсеров и заканчивая министрами и депутатами, то нет ничего удивительного, что ни одна новость не проходит мимо ушей Варвары Ивановны! Кстати, могу сейчас с уверенностью утверждать, что не без ее помощи два года тому назад из Петропавловской крепости был вызволен Максим Горький!

— Ну надо же? Значит, это действительно правда. И зачем ей, даме из высшего общества, аристократке, которая вращается в самых высокопоставленных кругах, понадобилось за него хлопотать?

— С ее слов, она столько времени провела в странах Европы, что была очарована их идеалами свободного общества, поэтому не могла остаться равнодушной к демократическим убеждениям Горького!

— Что сказать! — протянул Александр Афанасьевич. — Самая необыкновенная дама Петербурга! Честное слово! Умудряется дружить с революционерами в то время, как напротив ее дома находятся казармы жандармского дивизиона. Эта женщина может обвести вокруг пальца кого угодно, — произнес он с несвойственной ему печальной ноткой в голосе. — Такая точно не пропадет.

— Хочу вам кое в чем признаться, — тихо шепнул Петр Александрович, — у нее есть свои покровители в высших кругах, да и потом, я однажды увидел на ее туалетном столике фотографию вдовствующей императрицы Марии Федоровны с дарственной надписью! Неужто вы думаете, что жандармы сунут свой нос к такой женщине?

— А вот это уже интересненько, — с игривой интонацией заметил Александр Афанасьевич, — и каким образом вы оказались возле ее туалетного столика? Пикантная история, которую вы утаиваете, мой друг?

Петр Александрович еле заметно улыбнулся и покачал головой.

— Поверьте мне на слово, ничего, что могло бы завладеть вашим вниманием! — а затем быстро сменил тему разговора. — Значит, вы соизволили принять приглашение Варвары Ивановны?

— Безусловно!

— Прекрасно, вы будете один или с дамой? — и его глаза вновь лукаво заблестели.

— А Варвара Ивановна так страстно жаждет увидеть меня в чьей-то компании? — съязвил Александр Афанасьевич.

— Ну, вы же прекрасно ее знаете. Она жаждет не столько вас увидеть в чьей-то компании, сколько познакомиться с интересными людьми! Человек она открытый, подчеркнуто любезный со всеми и будет крайне благодарна вам за новые знакомства.

— Что ж, я обязательно подумаю о том, кого бы мог ей порекомендовать, тем более что у меня есть одна персона на примете!

— Звучит интригующе! Он или она?

— В данном случае он; если составите мне сегодня вечером компанию в «Палкине», то я непременно представлю вас друг другу.

— Договорились! Я как раз подумывал о том, как скоротать этот вечерок, — и лицо Петра Александровича резко помрачнело.

— Скоротать? Неужто что-то стряслось? — озабоченно поинтересовался Александр Афанасьевич, внимательно разглядывая друга. — Поссорились с Ириной Николаевной? У вас ведь вроде бы все так замечательно складывалось, даже ее отец дал согласие на вашу помолвку.

— Есть кое-что, о чем вы пока еще не знаете, — сдержанно произнес Петр Александрович, печально вздохнув. — Но слухи быстро расходятся по городу, так что скоро это дойдет и до ушей отца Ирины, и тогда не видать нам ни помолвки, ни свадьбы.

— Что же произошло? Если вы имеете что-либо сообщить, в чем я мог бы посодействовать, то говорите.

Петр Александрович сделал небольшую паузу, а затем пододвинул свое кресло чуть ближе к собеседнику:

— Думаю, что смогли бы. Должен признаться, я хотел бы обратиться к вам с одной маленькой просьбой, и в данном случае выручить меня сможете только вы! — по лицу молодого человека было видно, что говорить об этом ему крайне неудобно, но другого выхода у него не оставалось.

— Что ж, я весь во внимании, — сдержанно ответил Александр Афанасьевич, догадываясь, о чем пойдет речь. Ибо, несмотря на то что характер у Петра Александровича хоть и был позитивным и легким, позволявшим ему лавировать в неспокойные годы эпохи, он с такой же легкостью умудрялся попадать и в неприятности, требующие больших финансовых вложений.

— Дело в том, что вчера вечером я был в Яхт-клубе по делам и, к сожалению, продул там в карты немалую сумму. Если быть точным, то мой долг составляет 10 000 рублей, который мне нужно погасить в ближайшее время. Когда об этом узнает отец Ирины, а этот старый вояка с чиновническим нюхом ничего не упускает, то мне наступит конец. Учитывая тот факт, что в скором времени открываются скачки на Коломяжском ипподроме, а вас удача еще ни разу не покидала, то, может быть, вы посоветуете мне, на кого сделать ставку? Списки всех участников я, как обычно, добуду заранее.

Глаза Александра Афанасьевича тут же сузились в хитром прищуре. Уже не первый раз он видит это выражение на лице Петра Александровича, который, словно нашкодивший парнишка, жалобно обещает, что это в последний раз, хотя все прекрасно знают, что конца и краю этому не видать:

— С этого и надо было начинать. Я чувствовал, что ваш приход не вызван банальной любезностью справиться о моем здоровье!

— Ну что сказать, вы всегда все знаете, и от вас ничего не утаить! — подытожил Петр Александрович.

— Не волнуйтесь, — продолжил Александр Афанасьевич, положив свою правую руку на плечо молодого мужчины. — Я постараюсь вас выручить, но за победу выбранного скакуна, как всегда, не ручаюсь! Не в моей это власти, все дело в удаче!

Петр Александрович тотчас же приободрился и с запалом принялся благодарить своего спасителя.

Поверьте, дорогой друг, я не останусь в долгу перед вами! Вы даже не представляете, как сильно выручите меня своим советом. Ирина будет вне себя от счастья, бедняжка так распереживалась, узнав об этой истории. Вы должны стать моим шафером на свадьбе, считайте, что это мое официальное приглашение.

— Почту за честь, но прежде вы сделаете кое-что и для меня.

— Все что угодно!

— Поставите еще несколько тысяч от своего имени. Не хочу больше привлекать внимание организаторов, они с позапрошлого года зуб на меня точат!

— Еще бы, — усмехнулся Петр Александрович. — Даже тотализатор на год отменили, как вы только умудрились отделаться-то от них! Поражаюсь вашему таланту.

На эту реплику Александр Афанасьевич ничего не ответил, но лицо его застыло в непроизвольной улыбке. В голове моментально промелькнули воспоминания его ошеломительного успеха и выигрыша на тотализаторе и жуткий скандал, вспыхнувший вокруг этого, после чего он даже запретил Агафье приносить в дом ряд журналов, в которых это муссировалось самым наиактивнейшим образом. Лишь с помощью огромных усилий и благодаря личному знакомству с рядом вышестоящих чиновников и известных петербургских издателей ему удалось избежать волнения в прессе. К счастью, наплыв сплетен закончился этой зимой, и к новому сезону все точно уляжется.

— Вы не переживайте, я все сделаю, — радостно пообещал Петр Александрович и бодро вскочил со своего кресла. — Сегодня вечером всенепременнейше буду в Палкине! И вот еще что, чуть не забыл сообщить! К баронессе в гости приехал ее дальний родственник, двоюродный племянник из какого-то там знатного сербского рода, зануда редкостный, но личность крайне деятельная, как и его тетка. Она взвалила на меня обязанность подыскать ему здесь знакомых, дабы тот не проводил все время в одиночестве. Если вы не будете возражать, то я пригласил бы Стефана в нашу компанию, вчетвером-то оно всегда веселее!

— Конечно же! Буду рад новому знакомству.

— Великолепно, тогда до скорого вечера, а сейчас разрешите откланяться, но мне уже пора, необходимо совершить еще пару визитов!

После чего Петр Александрович, словно юная девица, грациозно выпорхнул из гостиной. В это же время в комнату вошла растерянная Агафья, держа в руках поднос с гороховым киселем, украшенным сверху жареным луком и маринованными грибами.

— Уже ушел? Так быстро? — с обидой в голосе спросила она.

— Ты бы еще час возилась на кухне, конечно ушел, не будет же он ждать тебя вечно!

— Так я как лучше хотела, вот по-ангельски сервировать училась, все сделала, как в журнале описывалось!

— Ну, не расстраивайся, — утешающе изрек Александр Афанасьевич. — Выкладывай свой кисель, значит, я сегодня буду есть за двоих и, поверь, сделаю это с огромнейшим аппетитом!

И он, радостно потирая руки, перекочевал со своего кресла к обеденному столу.

***

Агафья хоть и была девушкой безумно любопытной, но с чистой и открытой душой. Всегда с радостью выполняла все поручения Александра Афанасьевича, да и знакомств у нее было не меньше, чем у хозяина. Она была в курсе всех сплетен, которые порой оказывались куда более достоверными, чем тот рафинированный пересказ, получаемый Александром Афанасьевичем из уст своих друзей. В ее кругах информация не приукрашалась, всё выдавали как на духу. К тому же Агафья была посвящена во все его «маленькие забавы», но об этих вещах держала язык за зубами. Так что она, пожалуй, являлась единственным человеком, которому он мог полностью довериться.

— Кстати, вам сегодня днем посылка пришла, — сообщила она, лукаво улыбаясь, и протянула Александру Афанасьевичу небольшую коробку и конверт. — Не хотела передавать в присутствии Петра Александровича, а то знаете, он хоть и хорошенький, но такой любопытный!

— Я так понимаю, это от Зинаиды Федоровны, — довольно ухмыльнувшись, ответил Александр Афанасьевич. Оторвавшись от своей трапезы, он открыл конверт, после чего его лицо расплылось в радостной улыбке: — Пишет, что сделала для меня подарок самолично и присылает вдобавок к нему еще и журнал «Ежегодник императорских театров», как нельзя кстати, учитывая, что в недалеком будущем я собираюсь в Мариинку!

— Как здорово! Это Петр Александрович вас пригласил? А кто будет на сцене?

— Да, приглашение от его друзей. Вроде бы как сама Анна Павлова!

— Ох, как же вам повезло, у вас такие замечательные друзья! Сама Павлова, — и от переполнявших ее эмоций она радостно затрясла головой. — А с Зинаидой Федоровной вам повезло не меньше, чем с друзьями! Она крайне просвещенная барышня, и театр, и музыку, как вы, любит, — аккуратно добавила Агафьюшка, мечтая найти ему достойную пару. — А знаете, ведь эта дама мне нравится гораздо больше Ксении Дмитриевны, да! Такая утонченная особа, в искусстве разбирается, вот вам еще и вазу свою прислала, — указала Агафья на коробку, а потом резко замолчала, прикрыв рот руками.

Александр Афанасьевич бросил на нее недовольный взгляд.

— Уже успела посмотреть, что внутри?

— Только краем глаза, я же должна была проверить! — затараторила горничная. — Вдруг что нечистое! Сейчас такое на улицах творится! А ваза красивая, глиняная, с такими яркими цветочными узорами, — и Агафья снова замолчала, плотно сжав губы.

— Ну, ну, — промычал Александр Афанасьевич. — Краем глаза посмотрела, вижу! — И он, тут же открыв коробку, достал оттуда подарок и покрутил его в руках. — Новое увлечение Зинаиды Федоровны — самолично работает на гончарном круге, — и он, поставив вазочку на лакированную поверхность дорогого комода из красного дерева, отошел в сторону, чтобы оценить общий вид, а затем недовольно сморщился. — Ужас! Лучше бы не присылала, и куда я теперь дену это творение?

— А мне нравится, — задумчиво выдала Агафья. — У меня в деревне такая же была, мы как козу подоим, молочко тепленькое примерно в такую же утварь и наливали, а затем на стол ставили! Красота! — протянула она, и Александр Афанасьевич, состроив кислую мину, быстро убрал вазу с комода.

— Ладно, подумаю еще, куда пристроить данное сокровище, — а затем снова обратился к Агафье: — Зинаиде Федоровне ни слова об этом!

Потом он подошел к огромному зеркалу в золоченой раме и, гордо оглядев себя, достал с полочки гребень и аккуратно зачесал волосы назад.

— Надобно костюм к вечеру подобрать, Агафьюшка, чтобы сегодня в ресторане выглядеть должным образом.

— Может быть, Зинаиде Федоровне отправить цветы от вашего имени в знак благодарности? — предложила Агафья, не отступая от своей затеи сближения Александра Афанасьевича с понравившейся ей дамой.

— Ты совершенно права! — и он одобрительно кивнул, продолжая разглядывать себя в отражении. — Спустись в цветочную лавку и закажи у них от моего имени огромный букет! Кстати, Ксении Дмитриевне тоже, она давеча помогла мне один нужный механизм из Пруссии заказать, надо и ее поблагодарить! Разузнай, какие цветы они любят, и сделай заказы.

— Да как я разузнаю-то? — удивленно спросила она, пожав плечами.

— Когда у тебя зуд, ты у их горничных все умудряешься выпытать! Так что сделай, как я прошу, — и он протянул ей червонец. — Самые прекрасные цветы для обеих дам, и чтобы доставили в любую точку Петербурга, где бы они ни оказались этим вечером! А на оставшиеся, — и он на секунду замолчал, погрузившись в себя, — на оставшиеся помолись за меня в храме, свечи зажги, важная встреча мне сегодня предстоит, волнительная. Должно все пройти хорошо!

— А с кем встречаетесь?

Александр Афанасьевич ничего не ответил и лишь грозно стрельнул глазами в ее сторону:

— Ты все поняла?

Агафья тотчас же уверенно закивала и осторожно убрала деньги в передник.

Глава 4 Новый дом

Наше время

Дойдя до конца улицы Некрасова, Анна повернула налево, и по правую руку от нее появилось шикарное белокаменное здание в стиле эклектики со множеством декоративных задумок. Она неспешно подошла к парадной, оглядывая дом, и замерла возле двери. «А если откроет очередная противная старуха? Стоит ли вообще так доверять незнакомым людям?» — промелькнуло в ее голове, но затем она поставила чемодан возле себя и уверенно набрала нужный номер домофона. Без каких-либо расспросов дверь открылась, и девушка быстро вошла внутрь. Что ж, фасад здания обещал больше интриги, чем то, что предстало перед ее взором. Красивая, но уже обветшавшая парадная с побитой лепниной на потолке, многочисленными ужасными проводами, которые словно змеи вились по стенам дома, проникая в чужие квартиры, а еще старинная кабина лифта с выжженной кнопкой вызова. На металлической решетке с затейливыми узорами, которая явно когда-то служила ему убранством, висела пыльная табличка «лифт не работает».

— Хорошо, что не работает, — прошептала Анна. — Я бы в такую точно не согласилась зайти!

— Туда давно уже никто не заходит, — раздалось с лестницы.

Девушка сразу же перевела взгляд наверх. Между первым и вторым этажом стояла стройная дама лет пятидесяти. На ней были теплые брюки серого цвета и яркий красный свитер, волосы аккуратно убраны в большой пышный пучок. Она приветливо улыбнулась девушке, но, несмотря на это, в ее улыбке проскользнуло что-то очень грустное и печальное, хотя лицо было невероятно приятным и добрым, в котором отражались высокие моральные и нравственные устои.

— Я Анна, — представилась молодая особа, подойдя ближе к лестнице. — Ваш адрес мне дала Светлана из булочной, сообщила, что вы сдаете комнату.

— Да, сдаю. Оплата понедельная или подневная, как тебе проще. Еда не входит в стоимость, но сегодня я обязательно тебя накормлю, — заботливо сообщила женщина, оглядывая мокрую и продрогшую девушку. — Гороховый суп любишь?

— Очень! — не раздумывая, ответила Анна и, прихватив свой чемодан, стала уверенно подниматься по лестнице.

— Меня, кстати, зовут Зинаида Марковна, но можно просто по имени, без лишних формальностей! Живу одна, с огромным котом Васькой. Аллергии на животных нет?

— Что вы! Я вообще прекрасно лажу с животными! — бодро защебетала девушка.

Они поднялись на третий этаж, и женщина открыла дверь, пропуская Анну вперед. Оказавшись внутри, она тут же обомлела. Это была самая огромная квартира на ее памяти. Высоченные потолки, на которых, в отличие от парадной, вполне неплохо сохранилась лепнина, здоровые печи с изразцами, просторные комнаты, обставленные если и не самой дорогой мебелью, то явно из очень благородного материала и со вкусом. Питерские квартиры в принципе сильно отличаются от московских, но эта выглядела так, словно время было над ней не подвластно. Посередине длинного коридора, на котором можно было бы смело гонять на велосипеде туда и обратно, развалился пушистый кот серого цвета с огромными зелеными глазами. Он вальяжно махнул хвостом, заприметив Анну, но на большее его не хватило, и, вытянувшись поперек, он грациозно продемонстрировал свои упитанные формы.

— Какая у вас прекрасная обстановка, — прошептала Анна и с усмешкой добавила: — Вы действительно работаете преподавателем в институте?

— Да, — спокойно ответила женщина. — Преподаю немецкий язык, а квартиру приобрел мой муж примерно девять лет тому назад, сделал ремонт и обустроил ее, так что мой педагогический талант тут ни при чем! Это все его заслуги, выдающегося химика, работавшего в свое время на благо отечества. А чем ты занимаешься? Почему решила приехать в Питер?

— Пишу сейчас диплом, — ответила Анна. — А еще недавно рассталась с молодым человеком, поэтому сильно нуждалась в смене окружения. Попросилась к подруге, решила пожить у нее несколько недель, пока та будет отсутствовать, а она уехала на день раньше, позабыв обо мне.

На лице Зинаиды проскочила еле заметная улыбка. Она лишь молча кивнула головой, словно соглашаясь с доводами девушки, а затем, пройдя прямо по коридору, позвала ее проследовать за ней.

— Пойдем, я расскажу тебе, где что находится, чтобы ты не заблудилась! — и она устроила ей краткую экскурсию. — Значит так, как ты уже, наверное, догадалась — это бывший доходный дом. Построили его в конце XIX века с учетом всех технологических возможностей той эпохи.

— Вы имеете в виду лифт? — поинтересовалась Анна.

— Не только. Это самая малость. Основными благоустройствами являлись водяное отопление, поэтому в подвале была собственная котельная, а также приемник для мусора, своя прачечная, водопровод и самое важное, что здесь сделали, — это ватерклозет, то есть туалет! И не надо смеяться: в те времена, между прочим, такое новшество считалось большой редкостью, которую мог себе позволить лишь обеспеченный человек. Кстати, эта квартира никогда не была коммунальной, поэтому она так хорошо и сохранилась.

Зинаида продемонстрировала Анне просторную уборную, затем провела ее на кухню, которая по сути оказалась самым маленьким помещением, так как буржуазия обычно не обедала дома, а значит, и в кухне особо не нуждалась, а после они прошли в гостиную. Это была большая светлая комната со множеством окон и с эркером, вид из которого открывался на пересечение двух улиц. Можно было даже понаблюдать за жизнью города, выйдя на небольшой круглый балкончик, где находился маленький садовый столик с двумя коваными стульями. В гостиной также располагалась огромная печь с зелеными изразцами, пара мягких диванов вдоль окон, кресло с уютным торшером около книжного шкафа, массивный кухонный сервант, старинные часы с кукушкой и обеденный стол.

— По правде говоря, — начала Анна, — у меня есть еще одна давняя мечта, связанная с этим городом!

— Какая же?

— Хочу встретить рассвет над Петербургом, — завуалированно ответила девушка.

— Над Петербургом? Это как же? — удивленно бросила Зинаида. — Ты можешь его, безусловно, встретить, но в Петербурге — обычно так говорят!

— В том-то и дело, что я хочу над Петербургом, — и она загадочно улыбнулась. — Встать ранним утром, сварить себе крепкого кофе и, взяв теплый плед, залезть на крышу дома, чтоб любоваться оттуда рассветом.

— Романтично, но немного рискованная затея!

— Я буду очень осторожно сидеть около самого входа на чердак.

— Что ж, в таком случае это останется лишь твоей мечтой, так как крыша закрыта на замок и выйти на нее не получится, по крайней мере в этом доме!

— Жаль, — и Анна немного взгрустнула.

— Не переживай, ты сможешь встретить рассвет и в гостиной, отсюда открывается великолепный обзор. Я провожу тут очень много времени. Так как кухня маленькая, то обычно обедаю и ужинаю здесь! — пояснила Зина. — Ладно, продолжим, твоя экскурсия еще не окончена. Тебя ждет самое интересное, — интригующе произнесла она, направившись дальше. — Первая дверь налево по коридору — это моя спальня, далее следует кабинет, а здесь небольшой коридорчик, который ведет в две комнаты, твоя — та, что с правой стороны. — Она открыла ее и пропустила Анну вперед. Это была уютная спальня, в которой имелось все самое необходимое для жизни.

— Замечательно! — звонко воскликнула девушка, закатив внутрь свой чемодан. — Мне очень нравится.

— Рада это слышать.

— А кто проживает в соседнем помещении? — поинтересовалась она.