Что скрывает прилив

Если в ее словах и была ирония, она не отразилась ни в интонации, ни на лице лейтенанта. После чего Валентина переключилась на Ривейро:

– Сержант, мы едем наконец осматривать эту шхуну?

Ривейро кивнул, и через несколько минут они вдвоем вышли из здания комендатуры в Пеньякастильо. Откуда Валентине было знать, что это загадочное преступление еще раз перевернет ее жизнь?

Внушительная шхуна была пришвартована у одного из причалов Королевского морского клуба Сантандера. Вокруг чувствовалось какое-то особое настроение, хотя до официального старта чемпионата мира по парусному спорту оставалось еще два дня. Лейтенант с сержантом Ривейро прошли по проспекту Переда мимо колоритной скульптурной группы «Лос-Ракерос», изображавшей портовых мальчишек, и остановились у своеобразного здания Морского клуба. Оно было построено в первой половине XX века и напоминало часть белого трансатлантического лайнера, бросившего якорь у набережной Сантандера. Окна в красных рамах и темно-синие навесы над ними довершали картину. Здание как будто покачивалось на волнах бухты, но на самом деле оно стояло на прочных опорах, а под ним море вело свой неустанный танец.

Двое агентов из морслужбы и секретарь Королевского морского клуба встретили Валентину и Ривейро прямо на трапе, ведущем к дверям клуба. Похоже, их ждали уже некоторое время. Валентина отказалась от приглашения выпить кофе в клубе и попросила сразу проводить их на шхуну. Пока они туда шли по понтонам, Валентина расспросила, как обстоят дела с безопасностью.

– О, у нас система видеонаблюдения! – поспешил объяснить Диего Пичель, секретарь клуба. – И охранники дежурят с восьми утра до полуночи.

– И вчера вечером не было зафиксировано никаких происшествий?

– Никаких.

– А за всю неделю?

Он покачал головой без особой уверенности и подозвал своего подчиненного. Тот подошел быстро, несмотря на хромоту, из-за которой заметно раскачивался из стороны в сторону при каждом шаге. Пичель задал ему вопрос, и сотрудник, на вид уже пенсионного возраста, убежденно покачал головой:

– Нет, точно нет. У нас тут все под контролем. Проверяем всех, кто входит и выходит, особенно сейчас, когда столько народу, – добавил он, кивнув в сторону зевак, любовавшихся кораблями с портовой набережной. Уже начали прибывать суда, участвующие в чемпионате.

– А шхуна? – спросила Валентина. – Кто-то мог туда попасть незаметно для вас?

– Разве что вплавь. Через пристань посторонних не пускают.

– И вы вчера не видели ничего необычного, такого, что привлекло бы ваше внимание?

Пожилой сотрудник помотал головой.

– Сеньора, вчера экипаж весь день драил шхуну, потому, если бы туда попытался проникнуть кто-то посторонний, матросы заметили бы.

Валентина кивнула, хотя по-прежнему не исключала, что кто-то тайком пробрался на корабль – пусть даже и вплавь. Вплавь… А вдруг он и сбежал таким же путем? Если в каюте и вправду есть потайная дверь, убийца мог выйти через нее после того, как заколол Юдит, прыгнуть за борт и доплыть до берега. Возможно ли такое? Она попросила Диего Пичеля сохранить записи с камер наблюдения на случай, если судья сочтет необходимым приобщить их к делу и пришлет соответствующий запрос.

Наконец они дошли до внушительного судна. На палубе сразу у трапа их ждали капитан с первым помощником и агент морслужбы, назначенный охранять пристань до тех пор, пока криминалисты не закончат обследование судна. Лейтенант поднялась на борт, словно заправская морячка, привыкшая большую часть жизни проводить в плавании. Она не ожидала, что корабль будет в таком прекрасном состоянии, и, поздоровавшись с Аланом Алонсо и Тимотео Комесаньей, залюбовалась филигранной работой реставраторов, несомненно означавшей, что спортивный клуб не поскупился, чтобы вернуть «Хиральду» на воду. На шхуне пахло морем, свежевыкрашенным деревом и жизнью. Воздух еще хранил теплое воспоминание об ароматах с кухни Макото, и от этого на корабле становилось немного уютнее.

Однако на лицах капитана и первого помощника не было и намека на праздничное настроение. Алан Алонсо провел их по всему кораблю и остановился перед каютой, где нашли мертвую Юдит. Они сняли сигнальную ленту с двери, и капитан рассказал о событиях прошлого вечера – в точности так, как они были записаны в предварительном отчете морслужбы.

– Если вы не возражаете, мы еще с вами побеседуем после того, как осмотрим каюту. Сообщите, пожалуйста, остальным членам экипажа, что мы сегодня же их допросим и что их присутствие обязательно.

– Но вчера мы уже рассказали вашим коллегам…

– Знаю, но теперь и нам нужно их выслушать. Понимаю, что это доставляет неудобство, но и вы поймите – погиб человек, а учитывая обстоятельства смерти, мы с большой долей уверенности подозреваем, что произошло преступление.

Капитан кивнул и решил, что нет смысла спрашивать, зачем странному лейтенанту с разноцветными глазами обыскивать каюту, где ночью агенты в белых комбинезонах все уже перерыли и усыпали своим порошком, а наснимали столько, что хватило бы на десяток фотоальбомов. Он оставил Валентину и Ривейро, те закрыли за ним дверь и принялись молча разглядывать каюту.

Оба надели перчатки, и лейтенант принялась обследовать стены, пол и потолок. Каждую щелочку, каждый уголок. Может быть, что-то от них ускользнуло. На самом деле и по логике им как раз было принципиально важно не наткнуться на какую-то ключевую деталь. Но только две крошечные капельки крови на ковре указывали на то, что лишь несколько часов назад тут кто-то лишился жизни.

– Что думаешь? – спросил Ривейро, не глядя на Валентину и ощупывая стены в поисках потайной двери или прохода.

– Что это бессмысленно. Мы что-то упускаем из виду. Тут как в бункере, всего два входа-выхода… Иллюминатор, закрытый изнутри. Дверь, запертая изнутри. Как убийца мог выбраться? Если только…

– Если только?.. – поддержал Ривейро.

Она нахмурилась и взглянула на него.

– Если только Клара не ошибается. Вдруг жертва покончила с собой?

– Это возможно, – задумчиво отозвался Ривейро, – но где же то, чем она нанесла себе рану?

– Может быть, оно здесь, в каюте, и мы просто не видим.

Валентина медленно прошлась по каюте, зашла в ванную, вышла, присела на корточки и, склонив голову набок, обвела каюту внимательным взглядом. Тщательно изучила основание шкафа – оно было монолитным. Встала и забралась на стул, огладила руками потолок, заодно взглянула на помещение под другим углом. Обстучала потолок и стены – изменения в акустике выдали бы, что за ними есть пустоты, – но безрезультатно. Со всех сторон обследовала кровать, похожую на огромное гнездо, но в основании было только несколько небольших выдвижных ящиков.

Лейтенант подошла к иллюминатору и осмотрела несложную конструкцию: петля и две задрайки, чтобы обеспечивать герметичность и не пропускать внутрь ни капли морской воды. Задрайки затягивались так туго, что, по словам капитана, даже у криминалистов не сразу получилось отпереть круглое оконце, – впрочем, в него могла бы пролезть только кошка. Лейтенант вздохнула, но не с безнадежностью, а как человек, которому брошен вызов. Опять подошла к кровати, обернулась и посмотрела на дверь каюты.

– Возможно, когда жертва закричала, убийца обратился в бегство и с силой захлопнул за собой дверь, отчего щеколда закрылась сама. Такое иногда бывает, пусть и один раз на миллион случаев.

Ривейро скептически поглядел на нее – не в характере Валентины было выдвигать столь шаткие гипотезы. По лицу лейтенанта он понял, что она и сама не принимает это всерьез. Валентина разочарованно указала на тяжелую железную щеколду, еще державшуюся на выбитой двери, никакой случайности не хватит, чтобы она закрылась от одного хлопка.

– Нет, – покачала головой лейтенант и подошла к Ривейро. – Очевидно, что это жертва сама задвинула щеколду и закрылась в каюте, да еще и заперлась на ключ. Но зачем?

– Зачем? Наверное, не хотела, чтобы ее беспокоили.

– Возможно, – согласилась она, но не слишком уверенно.

Ясно было, что в этом деле потребуется проявить недюжинную фантазию. Сержант приблизился к двери и тщательно ее осмотрел. Она не была герметичной и совсем не походила на корабельную – просто красивая крепкая дверь из пихтового дерева, какие встречаются в старинных гостиницах, и ключ по-прежнему торчал в замке.

Итак, это было место преступления, но Валентине оно так ни о чем и не сказало. Похоже, здесь не найдется никаких зацепок или ответов, а значит, чтобы выяснить, как было совершено преступление, понадобится изучить действующих лиц, их цели и мотивы. Кому была выгодна смерть Юдит Помбо? А главное, что за человек она была? По своему опыту Валентина знала: чтобы понять убийцу, принципиально важно изучить личность жертвы. Что ее вдохновляло, каковы были ее интересы, привычки, вкусы. Что ее радовало, что огорчало, с какими неудачами и потерями ей пришлось столкнуться и как она на них реагировала. Скрывала или старалась у всего найти положительную сторону?

Но нужно иметь в виду, что и сам убийца, совершив преступление, меняется. Открывает в себе силу, которая делает его опаснее и смелее. И страх. Первобытный страх быть пойманным обостряет ум и хитрость.

Валентина оглядела пол.

– Капитан сказал, под каютой трюм, так?

– Да. И ты сама видишь, что здесь никаких люков или чего-то подобного.

– Или мы их просто не нашли. Итак, под полом трюм, над потолком небо, справа море, а за остальными стенами – другие помещения корабля… Позвоню Лоренсо, уточню, что именно они тут сделали.

– Если бы они нашли что-то имеющее отношение к делу, он бы уже сообщил.

– Да, но криминалисты могли ограничиться только тем, что сняли отпечатки пальцев и сфотографировали место преступления. А я говорю про тепловизор, металлоискатель, георадар или другой инструмент такого рода, чтобы убедиться, что из этой каюты нет потайных выходов.

Лейтенант позвонила Лоренсо Сальвадору, начальнику отдела криминалистики, и несколько минут с ним говорила. Он заверил, что каюту прочесали от и до, прощупали стены и перекрытия по всему периметру, но как раз сегодня утром собирались еще раз заехать на судно, чтобы перепроверить размеры каюты и обследовать ее с помощью комплекса цифровой радиографии, потому что судья Марин распорядился провести самое детальное обследование. Для этого и остался дежурить агент морслужбы – следит, чтобы корабль не подвергся манипуляциям и вмешательству со стороны третьих лиц.

– Повезло нам с судьей, – удивленно заметила Вален-тина.

– Ах, молодость, божественный дар! Ну а что ты хочешь, парню не терпится всем доказать, чего он стоит.

– Да я только рада. Главное, чтобы не выдохся. Хорошо, спасибо, Лоренсо. Надо будет еще взглянуть на кабинеты жертвы в теннисном клубе и в ее компании, вдруг там найдутся материалы, которые смогут что-то прояснить.

– А в доме?

– И в доме тоже. Но всему свое время, сначала побеседуем с ее семьей. А что касается жертвы – как ты думаешь, не мог убийца специально так расположить тело, чтобы запутать криминалистов?

– Нет, мне так не показалось. Жертва умерла там, где ее нашли, не было никаких признаков, что тело перемещали. Те два пятна на ковровом покрытии очень маленькие, и у меня сложилось впечатление, что это не брызги от удара, а гравитационные пятна.

– Что ты имеешь в виду? Что из раны просто капнула кровь?

– Верно. Конечно, не поручусь, что дело именно в этом, но чего не было, так это брызг, возникших непосредственно при нанесении раны. Полагаю, жертва после ранения просто начала истекать кровью и в конце концов упала на кровать и потеряла сознание.

– Либо ей кто-то помог лечь.

– Это не исключено. Я пока делаю выводы только на основании визуального осмотра. Еще мы обработали всю каюту люминолом, и я точно говорю, что больше там ничего не было.

– Ясно, спасибо. Мы тут пока закончим осмотр. Сообщи, пожалуйста, как только будут результаты структурных исследований.

Валентина попрощалась с криминалистом и уже собиралась покинуть каюту, как ее посетила идея. Она полностью открыла дверь и встала за ней.

– У тебя ноги видны, – сказал Ривейро, сообразивший, о чем подумала лейтенант.

– Но представь, что я убийца. Вот я убиваю жертву, она издает крик, и я слышу, как за дверью поднимается суета. Покинуть каюту незаметно я не смогу. Тогда я быстро запираю дверь на ключ, чтобы выиграть время. Люди снаружи собираются выбить дверь. Им это удается, но они выбивают не саму дверь, а ломают косяк. Дверь распахивается внутрь, и я прячусь за ней. Кровать, на которой лежит Юдит, в дальнем конце помещения, внимание всех приковано к ней… Когда в каюту набивается целая толпа, как в той комедии братьев Маркс, я выскальзываю из-за двери и делаю вид, будто зашла последней, еще и заглядываю за дверь, словно проверяю, не прячется ли тут кто-нибудь.

– Не знаю, – с сомнением произнес Ривейро. – Слишком много глаз и внутри, и снаружи каюты, чтобы провернуть такой трюк, тебе не кажется?

Валентина толкнула дверь, и та скрипнула, будто жалуясь на грубое обращение, которому ее подвергли накануне.

– Может быть, убийца прятался в ванной, вышел, когда в каюте оказалось достаточно людей, и незаметно смешался с толпой.

– Ты забываешь про повара-китайца и официантку, – возразил сержант, сверившись с записями в своем блокноте. – Оба сказали ребятам из морслужбы, что стояли у двери с того момента, как ее выбили, и до тех пор, пока все не вышли, и ничего необычного не заметили.

Валентина улыбнулась и посмотрела на сержанта. Иногда у нее было ощущение, что коллега ей как старший брат – не из-за покровительственного отношения или разницы в возрасте, а потому что она так хорошо его знает. Неизменное спокойствие, блокнот, логика, скрупулезность во всем. Хорошо, что в ее команде есть такой надежный человек, голос здравого смысла.

– Я про них помню… Но кто знает, они могут быть сообщниками убийцы, как предположил Камарго. Кстати, – добавила она, кивнув на блокнот сержанта, – исправь, повар не китаец, а японец. Ладно, пора идти.

– Куда?

– Искать ответы. Для начала побеседуем с капитаном и экипажем. И надо выяснить, что за человек была Юдит Помбо.

4

Опасно опираться на неточные данные[5].

Артур Конан Дойл, «Пестрая лента» (1892)

Большинство дней в нашей жизни проходят, не оставив следа, и тонут в забвении, но бывают такие, что меняют всё, размывают самую нашу суть, чтобы направить нас иным путем. Кто знает, может быть, эти переломные моменты – та самая судьба, и нам не укрыться от удара, призванного разрушить то, какими мы были. Как понять, могли бы мы избежать этих резких поворотов, радикально изменивших нашу жизнь? Опоздать на встречу, прийти слишком рано, перейти дорогу в неподходящий момент, принять неверное решение, принять верное решение. Как понять, мы ли сами определяем свою судьбу или же она, сколько бы мы ни сопротивлялись, уже высечена в камне? Можно ли избежать трагедии? У того, что произошло с Валентиной, не было никаких предзнаменований, и в тот день она не просыпалась в липком поту дурных предчувствий.

Тот рабочий день начался как обычно, хотя ему суждено было стать последним в той жизни, которую она знала. Валентина была почти на шестом месяце беременности, и хотя фигура едва выдавала перемены, она планировала временно отойти от обычной работы и сосредоточиться на более спокойной – на руководстве телефонной прослушкой. Занятие не слишком увлекательное, но возглавлять отдел убийств в ее положении попросту неразумно. Единственным видом физической активности, от которого она не хотела отказываться, оставался теннис, и врач пока что разрешал его при условии, что она будет заниматься только раз в неделю и не слишком интенсивно. Чувствовала Валентина себя прекрасно и никогда еще не была так красива и так счастлива. В день, когда все изменилось, лейтенант собиралась после окончания дежурства сразу поехать в Суансес, ее ожидало одно из последних занятий по теннису с Оливером. Но коллега попросил ее съездить вместе с ним на дознание. Оно обещало быть коротким и несложным. Валентина не занималась делами, связанными с наркотиками, но лейтенант Сильва из отдела по борьбе с организованной преступностью и наркоторговлей обратился к ней за помощью в одном особо важном деле. От нее требовалось только поприсутствовать на реконструкции массового убийства в доме в районе Ла-Альберисия. Этот непримечательный коттедж оказался идеальным прикрытием, мало кто мог заподозрить, что это штаб по распространению синтетических наркотиков по всему северу Испании и далее по Франции и Италии. В доме обнаружили химическое оборудование, оружие, рации и около тридцати мобильных телефонов. Лаборатория принадлежала влиятельной группировке, известной как банда Хунко.

Было не совсем обычно, что реконструкция преступления проводилась в присутствии подозреваемого, но жертвами были три члена одной семьи и еще один молодой человек, заблудшее дитя некой важной в городе персоны. В показаниях главного подозреваемого – наркомана, неоднократно привлекавшегося к ответственности, – обнаружилось много противоречий. Предполагалось, что реконструкция не займет много времени. Разумеется, были предприняты положенные меры безопасности. Задержанного вывели из полицейского фургона в наручниках и в сопровождении двух охранников. Валентина и Сильва приехали на другой машине еще с двумя агентами гражданской гвардии.

На реконструкцию ушло меньше часа. Они вышли из здания, арестованного повели обратно в машину. Откуда им было знать, что вот-вот начнется расправа?

Выстрелы предназначались не полицейским, а арестованному, который в первый момент по чистой случайности избежал пуль, выпущенных снайпером из полуавтоматической винтовки. Валентина и лейтенант Сильва пригнулись, выхватили оружие и попытались укрыться за машиной, но тут Валентина поняла, что коллеги рядом нет. Он лежал на открытом месте, раненый. Новые выстрелы заставили всех броситься на землю, но Валентина не раздумывая кинулась к Сильве и поволокла его за автомобиль. Оказавшись в укрытии, она поняла, что лицо у нее в крови, – наверное, поцарапало осколком стекла. Кружилась голова, однако она первым делом перевязала рану на шее Сильвы, а затем огляделась.

Арестованный лежал на земле, истекая кровью. Охранявшие его полицейские успели укрыться и, похоже, были невредимы. Неужели этот свидетель имеет такое значение для банды Хунко? Похоже, парень располагает очень важной информацией. На каком расстоянии находится снайпер? Валентина прикинула, что в пределах километра, но в какой стороне?

Повисла тишина, тянувшаяся целую вечность. Лейтенант осторожно высунулась из укрытия, и тут же снова раздался свист пули. Вдали уже слышались сирены машин подкрепления. Валентину вдруг скрутило от боли, мысли путались, в глазах стоял туман. Она ощупала живот, надеясь, что ребенок не пострадал. Затем потянулась за телефоном и тут поняла, что больше ничего не слышит, мир вдруг сделался абсолютно безмолвным.

Рядом неожиданно оказался полицейский, дотронулся до ее живота. Ее что, ранило? Почему она не чувствует своего тела, почему все вокруг расплывается? Валентина увидела, что вся рубашка впереди пропиталась кровью. Ее захлестнула паника, и она завопила так, будто из нее когтями кто-то вырывал жизнь.

Валентина всегда была сильной и прагматичной, но никакие сила и прагматизм не помогали забыть о том, что произошло в Ла-Альберисии. Отныне она жила с болью, и едва ей начинало казаться, что боль притихла, как та расправляла крылья. Спасти могла только работа.

И сейчас загадочное преступление отвлекало ее от боли. Убийство в запертой комнате, словно в романах начала двадцатого века. Неужели они столкнулись именно с такой загадкой?

Лейтенант и Ривейро, устроившись в просторном салоне, первым вызвали капитана Алана Алонсо. Высокий человек приятной наружности. Валентина из отчета знала, что живет он неподалеку, в Астильеро. Женат, двое детей. Капитаном «Хиральды» является всего пару недель, после того как шхуна пришвартовалась тут. Капитан еще раз изложил все события вчерашнего вечера, и Ривейро с Валентиной переглянулись – по крайней мере, этот человек в своих показаниях нигде себе не противоречит. Они попросили рассказать им всю историю именно для того, чтобы проверить его правдивость.

– А какой был запланирован маршрут, капитан?

– Маршрут? О, просто сделать круг по бухте и, когда распорядится донья Юдит, пришвартоваться.

– Ясно. И вы отплыли отсюда, от Морского клуба.

– Мы – да. Я имею в виду экипаж. Гостей мы забрали на Королевском причале.

– Где это?

Валентина вопросительно взглянула на Ривейро. Она уже несколько лет жила в Кантабрии, но еще не все примечательные здешние места знала. Зато Ривейро родился и вырос в кантабрийском муниципалитете Поланко, а всю взрослую жизнь провел в Сантандере, так что должен тут ориентироваться. Однако сержант дал взглядом понять, что не знает, о каком причале говорит капитан.

– Вы имеете в виду тот, что у павильона Паласете на проспекте Переда?

– Нет, сержант, там теперь выставочный зал, и их причал относится к порту Сантандера. Я о причале на Ла-Магдалене – им пользовался Альфонсо XIII.

– Знаю такой. А разве он не заброшен?

– Не совсем. Он очень старый, там еще до короля стоял мареограф…

– Кто стоял? – переспросил Ривейро, наморщив лоб. – А, прибор, который записывает высоту прилива?

– Вроде того. Он измеряет колебания в уровне моря. По-моему, этот мареограф – старейший в Испании. Клуб Сантандерской бухты получил разрешение восстановить причал, он ближайший к клубу.

– Не могли бы вы отметить его на этой карте? – Валентина протянула капитану туристическую карту, одну из тех, что лежали в салоне.

Алонсо отметил причал, и лейтенант убедилась, что он действительно совсем рядом с клубом.

– Хорошо, а после того, как вы забрали пассажиров, каким был дальнейший маршрут?

– Пройти по бухте до Центра искусств Ботин, затем, когда начнет темнеть, развернуться в сторону полуострова Ла-Магдалена, обогнуть его, пройти мимо острова Моуро, пока гости ужинают, и после ужина высадить их, как будет велено… Высадить, естественно, на Королевском причале.

– А не случилось ли ничего, что привлекло бы ваше внимание, когда гости поднимались на борт или позднее?

Капитан Алонсо покачал головой: нет, все шло по плану. И вдруг вскинул руку:

– Вспомнил, сеньора Помбо прибыла немного позже… Дело в том, что она откуда-то прилетала самолетом. Короче говоря, она поднялась на борт не на Королевском причале, мы забрали ее отдельно.

– Вот как? И где вы ее забрали?

– Как раз на причале у Паласете, о котором вы упомянули. Это заняло меньше пяти минут, и мы отправились осматривать панораму Центра Ботин.

– Ничего тогда не произошло? Я имею в виду, чего-то подозрительного или необычного, когда она поднималась на борт или сразу после.

– Нет, совершенно ничего такого. Если не считать того, что сеньора Помбо отчитала Маргариту из-за каких-то организационных вопросов в связи с ужином. Честно говоря, ссору слышали все. А после сеньора Помбо ушла в каюту и больше не выходила.

– Ясно…

Валентина ненадолго задумалась, затем спросила:

– А каково назначение этого судна? Для чего шхуна теннисному клубу?

– Для бизнеса, лейтенант. У клуба есть катер-зодиак, который летом курсирует между пляжем Ла-Магдалены и Пунталем, что на том берегу бухты. Услуга пользуется популярностью, вы даже не представляете насколько, и в дополнение решили поставить на маршрут «Хиральду» – шесть рейсов в день, в том числе для тех, кто не состоит в клубе, но за другую цену, разумеется.

– Понятно. А вчерашний ужин?

– Видите ли, клуб часто устраивает праздники, то в стиле двадцатых, то в стиле вечеринок на Ибице. Можете сами представить. И предполагается, что «Хиральда» будет обслуживать такие мероприятия. А еще ее собираются сдавать в аренду для частных вечеринок. Знаете, уже поступают заявки на свадьбы.

– Да, прибыльное дело.

– Обещает таковым стать. Но все организует клуб, а мы отвечаем только за шхуну.

– А кто над вами? Я хочу сказать, кто непосредственно вам отдает распоряжения?

– Сеньора Помбо. А в ее отсутствие – секретарь, Маргарита.

– Простите, что повторяюсь, но вы не заметили вчера в сеньоре Помбо ничего странного, что привлекло бы ваше внимание?

Капитан повел плечами.

– Не знаю даже… Мне показалось, что у нее несколько усталый вид… И я уже говорил, она рассердилась на секретаря, но это меня не удивило – сеньора Помбо постоянно к ней придиралась. – В голосе капитана сквозило явное неодобрение.

Валентина внимательно посмотрела на него.

– Вам не нравилась сеньора Помбо?

Капитан Алонсо помедлил несколько секунд, прежде чем ответить.

– Не то чтобы не нравилась. Я ее почти не знал. Скажем так, она была типичная начальница.