8 Смертных Грехов Каэля

M.A. Hunter

8 Смертных Грехов Каэля

Дисклеймер

Все персонажи, события и описанные в книге миры являются полностью вымышленными и происходят в другой вселенной. Данная история создана как альтернативное дополнение к другой книге автора и существует в отдельной, самостоятельной временной линии, отличной от основного канона. Для полноты картины и лучшего понимания происхождения персонажей и ключевых событий, рекомендуется сначала прочитать книгу автора «Те, кто звал меня Богом».

Эта книга не стремится оскорбить, задеть или дискредитировать чьи-либо чувства, убеждения или мировоззрения. Она лишь раскрывает историю вымышленного персонажа и служит приквелом, расширяющим художественную вселенную автора.

Произведение содержит сцены жестокости, насилия, эмоционального давления, а также ненормативную лексику. Материал предназначен исключительно для совершеннолетних читателей и может быть неприемлем для людей, чувствительных к подобному контенту.

Пролог

В начале времён, когда ещё не было ни земли, ни неба, ни дыхания жизни, были созданы первые из творений Божьих – ангелы. Свет излился из бесконечного источника, и явились те, кто стал хранителями замысла и глашатаями воли. Они были без плоти и крови, но исполнены духом; их голоса звучали, как дыхание ветров, а сила их была – как пламя огня. И среди ангельских чинов – серафимов, херувимов, престолов, властей и сил – были поставлены особые, наречённые архангелами. Они стали вождями небесных воинств, первыми в чреде созданий, хранителями истины и справедливости.

Михаил – воин света, защитник народа Божьего, вождь воинства небесного, кто поднимал меч против сил тьмы.

Гавриил – вестник великих тайн, возвещавший о рождении пророков и Спасителя, несший людям слово надежды и откровения. Его голос был подобен трубе, возвещавшей о пришествии.

Рафаил – целитель и утешитель, проводник путников и исцелитель недугов, оберегавший страждущих и укреплявший сердца людей.

Уриил – свет мудрости, огонь истины, открывавший пророкам грядущее, являя знамения о конце времён и суде.

И были иные, чьи имена исчезли из памяти людской, но чья сила когда-то горела в сиянии первых веков. Никто из них, однако, не видел Бога лицом к лицу. Лишь лучи света и огня, исходящие от Него, и воля, переданная через Люмини и архангелов, вели всё воинство небесное. И сияли они, как звёзды на своде небесном, но были лишь отблеском невидимого Солнца, чьё пламя наполняло их сердца и освещало пути всех живых. Их блеск был не их собственностью, а отражением великого Света, что не может быть узримо глазами смертных. Они пели гимны, что дрожали в вечности, и их голоса проникали в тьму, сковывая её и превращая в свет. Но даже в свете их величия был только отблеск Божьей мудрости. Никто из созданий не мог постичь её до конца.

И среди них был тот, чьё имя ныне звучит как эхо былого – Каэль. Один из архангелов. Один из первых и сильнейших. Меч света и пламенное сердце воинства небесного. Тот, кто был славой ангелов и величием воинов, кто стоял рядом с Михаилом и Гавриилом. Его крылья простирались в ширь небес, и каждый взмах был словно грозовой вихрь, несущий справедливость. Его меч сиял ярче тысяч солнц, и в нём отражалась вся мощь и праведность небесного воинства. Да будет ведомо: он тоже был архангелом. Он тоже был из сильнейших и лучших небесных воинов. Люмини шептали о нём с благоговением, и даже бесчисленные чины ангелов склоняли свои головы пред его решимостью. Но уже тогда, в глубине сердца, зарождалась тень, что позже превратится в испытание – и путь этот будет вести к падению, к изгнанию, к тьме, что станет его новым домом.

Так родился Каэль – архангел, чья сила и судьба переплетены с светом и тьмой, с вечностью и конечностью, с праведностью и падением. Ибо даже в свете величия живёт семя тьмы, что однажды пробудится и изменит всё.

Однако, для вселенского равновесия необходимо существование как света так и тьмы. Так появился Ад – место, созданное не для наказания, но для равновесия. Там собирались те, кто отверг волю Света, кто восстал или был изгнан, кто выбрал путь иной, чем путь небесных воинств. Там реки огня не сжигали плоть, но обнажали сущность, очищая и испепеляя гордыню и страсти. Там воздух дрожал от стона и шепота теней, а сами стены Ада хранили воспоминания падших, их выбор и их свободу. И среди тех, кто обитал в Аду, была Лилит – первая из женщин, созданная Богом, равная Адаму. Её дух был чист и свободен, а её разум остр и независим. Ей было дано право ходить среди ангелов и людей, понимать сердца и мысли, но она не пожелала склоняться перед Адамом, ибо знала: не станет чьей-либо подчинённой. Покинув Рай, Лилит вошла в изгнание, став матерью всех демонов. Её потомки – сущности тьмы, сильные духом, коварные и свободные от порядка небесного – населяют Ад и всё пространство, отделённое от света. Но даже в изгнании Лилит не утратила величия: её разум и воля были подобны пламени, что не гаснет, и она обрела власть над теми, кто ищет свободу через тьму.

Свет и тьма – две стороны одной истины, и без тьмы свет терял бы смысл, как звук теряет силу в пустоте.

Глава1

Я стою среди теней, что никогда не видели рассвета, в лесу, где крики страха сливаются с шёпотом боли. Люди стонут и плачут, а демоны растягивают их мучения, словно искусные художники, рисующие картины страдания. Солнце не видело неба здесь уже тысячу лет, и, быть может, я сам забыл, каким светом сияет мир.

Но я не всегда был таким. Не всегда был тем, кто приносит тьму и ужас. Не всегда был тем, кого теперь зовут демоном.

Я устал. Устал от этого вечного мрака, от боли, от бессмысленного ужаса, который я наблюдаю. Мне надоело смотреть, как страдание становится обыденностью, как души медленно сгорают в этом аду, что когда-то был лишь миром света. Но в глубине себя я помню другой мир. Я помню, кем был прежде. Я был одним из главных судей на Небе, архангелом, чьё слово взвешивало правду, чья рука вершила справедливость. Я был суров, но справедлив; я горел идеей – избавить мир от тьмы навсегда, навсегда очистить его от зла. Моя цель была чиста, и в ней я видел смысл всего своего существования. Я хотел быть мечом порядка, пламенем праведности, светом, что сжигает всё нечистое. И я верил, что могу сделать это один, что только я способен привести мир к идеальному свету.

Но Михаил увидел во мне не только пламя справедливости. Он увидел жестокость. Я считал, что лишь я прав, что лишь я знаю истину, что лишь мои решения способны очистить мир. И именно тогда, едва заметно, в мою душу пробралась тень – первый из смертных грехов: гордыня. Я не считал это грехом. Я называл это решимостью, необходимой для свершения великого дела. Я не сомневался ни в своей миссии, ни в себе самом. И с этого момента моя цель и моя гордыня стали единым целым, неразделимыми, как свет и тьма, которые я ещё не понимал полностью.

Моя история началась с того дня, когда мы с Михаилом и Гавриилом вершили правосудие над непослушными ангелами. Те, кто не подчинился нашей воле, кто отказался идти за нами и не стал изгонять демонов, пробравшихся на землю… Их дерзость возмущала меня, но больше всего – раздражала их слабость. Ведь тогда, я расценивал милость за слабость…

Я стоял на вышине под светом вечности, рядом с Михаилом и Гавриилом. Внизу, словно тени, стояли два ангела – Азариэль и Серапион. Их спокойные лица раздражали меня сильнее всего. В их глазах не было ни капли страха, ни тени сомнения на счет праведности своих поступков. Они были посланы на Землю, чтобы разобраться с демонами, пробравшимися в людской мир. Они совращали и искушали их души по указке дьявола. Но ангелы ослушались нашего архангельского приказа и не стали изгонять демонов с Земли. А потому состоялся суд над ними во главе с величайшими архангелами.

Азариэль заговорил первым:

– Мы дали людям свободу выбора. Демоны, что пробрались на землю, лишь искушают их. Но не каждая душа поддаётся соблазну.

Серапион добавил:

– Бог хотел подарить людям право выбирать. Он хотел, чтобы они были свободны, и чтобы их решения привели их душу к конечной цели. Мы не должны вмешиваться.

Я почувствовал, как в груди закипает ярость. Они хотят наблюдать, пока мир рушится? Пока хаос пожирает всё, что было создано? Люди – существа непостоянные, слабые, жадные, и если их не контролировать, мир превратится в хаос. И я один это вижу!

– Вы хотите, чтобы на Земле воцарился Хаос? – рявкнул я, спуская взгляд на них с вышины. – Вы называете свободу выбора тем, что можно наблюдать со стороны?! Нет! Если мы позволим этому идти своим чередом, мир погрузится в тьму. Вы – слабые! Ваши уста полны слов о милосердии, а ваши сердца не способны принять ответственность!

Я видел, как их спокойствие колеблется под моим гневом. Моё дыхание стало ровным, холодным.

– Вы будете наказаны за это бездействие, – продолжил я, голос мой звучал как гром. – Вы будете заперты в вечной темнице Небесной, пока не осознаете цену порядка!

На мгновение воцарилась тишина. Даже свет казался тусклее. Я ожидал сопротивления, но вдруг Михаил заговорил, его голос был тяжёлым, но ровным:

– Кажель… Ты не прав. Свобода – часть замысла. Даже если нам трудно наблюдать за слабостью мира, мы не можем лишать его дара выбора. Так Бог велел.

Сердце моё вздрогнуло. Михаил, мой соратник, тот, кто всегда стоял рядом, теперь говорил это… как он мог поверить, что мир может развиваться без порядка, без железной руки?

– Бог? – Возмущенно воскликнул я. – А кто-нибудь видел нашего создателя? Кто-нибудь слышал его указ? Здесь только мы божество и никого нет выше нас. Михаил, брат мой, ты сам все знаешь. Даже если Бог есть, он оставил нас. Он даровал Землю, людей и небеса нам. А значит нам решать как этим править.

– Каэль, мы не должны править. Мы не цари. Мы лишь помощники и проводники. Мне жаль, что ты этого не понимаешь. Люди сами должны выбирать, что для них хорошо, а что плохо и только им отвечать за последствия своих поступков после смерти. Это их выбор и ему нельзя мешать. – сказал Гавриил. Его голос был спокойным, он смотрел на меня с теплом, однако я чувствовал, как во мне разжигается странный огонь, который был так трудно контролировать.

– Ангелы, вы можете быть свободны, – сказал Михаил и Азериэль и Серапион удалились из зала.

– Михаил! – воскликнул я, – ты порываешь мой авторитет!

– Брат мой, здесь нет авторитета, нет первых среди равных. – ответил он.

– Как нет? Ты хочешь сказать, что когда мы сражались с тьмой ада за свободу людей, за Землю, за солнце и луну, мы все были равны? Почему тогда Бог сотворил нас сильнее ангелов, сильнее демонов и людей? Почему? Если вы все равны? – продолжал возмущаться я.

– Каэль, я не могу заставить тебя понять это, осознать природу наших сил. Ты должен сам к этому прийти. Твои амбиции и желания контроля могут погубить тебя брат мой. Остановись пока не поздно и пойми истинный смысл нашего существования. – сказал Михаил и они с Гавриилом покинули зал суда. Я остался один на один с собой, своими мыслями и своим внутренним огнем, что прожигал меня внутри. Тогда я думал, что это пламя справедливости и правды горят внутри моей души.

Именно тогда я впервые почувствовал, как впервые во мне окончательно засияла тень. Гордыня. Мысль, что лишь я знаю истину, что только я способен очистить мир и привести его к порядку, не давала мне покоя с того момента. И эта мысль пульсировала, как яд в венах, согревая и разжигая мою решимость. Мир их слабость не заслуживает милости. Я буду тем, кто наведёт порядок. И никто, даже Михаил, не сможет остановить меня.

Глава 2

Я проснулся рано, когда свет вечности только начинал касаться верхушек облаков. Моя комната на Небесах была просторной и светлой. Белые мраморные стены, пол, что казался отражением небесного сияния, и высокие окна, через которые проникали мягкие лучи света, делали пространство почти идеальным – и почти лишённым жизни. Лишь я один среди этого порядка.

Каждое утро я начинал с ритуала – проверка поручений, контроль за выполнением заданий другими ангелами, осмотр границ света и тени. Я проходил через величественные залы Небес, где другие архангелы шли по своим маршрутам, разговаривали тихо, как будто их голос мог нарушить саму гармонию. Мои задания были разнообразны: проверял, чтобы души умерших находили своё место; наблюдал за равновесием между светом и тьмой. Иногда эти поручения казались мне пустой формальностью, игрой, в которой я был вынужден участвовать. Но я выполнял их с точностью, с железной решимостью – ведь порядок был важнее всего. После утренних обязанностей я часто спускался к людям. Незаметно. Я выбирал тени, переулки, пустые улицы. Люди думали, что их никто не видит, что никто не замечает их слабости и грехи. Но я видел всё. Каждое действие, каждое слово, каждый взгляд, наполненный жадностью, страхом, ложью и пороком.

Я наблюдал, как купцы обманывают друг друга ради пары лишних монет; как женщины шепчут чужие тайны; как мужчины жестоко спорят и обижают слабых; как дети воруют сладости и дразнят друг друга. Всё это раздражало меня до предела. Их хаос был очевиден, их слабость – осязаема, и я чувствовал, что мир, оставленный самому себе, обречён. Иногда я видел искреннюю доброту: женщину, которая кормила голодного ребёнка, мужчину, который помогал старцу перейти дорогу, ребёнка, который делился игрушкой с другим. Эти редкие проявления света почти обескураживали меня – они показывали, как мало людей способны к настоящей доброте. Свет их поступков лишь подчёркивал, как много зла и порока прячется в остальных.

Ночной город дышал затхлой жарой: фонари жужжали, крыши липли от влаги. Проходя сквозь темные улочки я заметил, как в узком переулке горел круг – выжженный символ, пахнувший железом и гнилью. Внутри круга стоял человек: взлохмаченный, с загорелым лицом лавочника, глаза его блестели жадностью и страхом одновременно. Рядом – фигура, которой не доверяешь сразу, даже до того, как заметишь крылья: кожа тёмная, глаза – как раскалённые угли, а улыбка – как лезвие.

Человек заговорил первым, голос его дрожал от смеси надежды и стыда:

– Сделай так, чтобы моя лавка и таверна стали самыми посещаемыми во всём городе. Пусть в дверь стучатся богачи и жаждущие.

Демон наклонился к нему, и в его голосе звенела ложь как сладкий мёд:

—Ты получишь то, что просишь. Однако, цена будет очень высока…– кровожадно улыбнувшись сказал посланник ада.

– Я согласен на все… Мне надоела эта нищая, пустая жизнь, которая приносит лишь убытки и насмешки со стороны. Моя жена и дети голодают вот уже вторую зиму! – восклицал мужчина.

– Я заберу твою душу, в обмен ты получишь 20 лет счастливой жизни, не зная бедности. Если согласен- укажи печать, запеки кровь в слове – и я закреплю сделку

Человек пожимал плечами, как будто решал, брать ли монету:

– Я живу всю время попытках выжить. Что мне эта душа, если за неё нельзя купить хлеб на стол? Пусть будет так – я подпишу.

Нечто во мне сдавило грудь: не только гнев, но животное, мерзкое отвращение. Как можно торговать тем, что не твоё? Как можно продать то, что принадлежит не человеку, а Небесам?

Он опустил нож и разрезал ладонь над символом. Капли крови заблестели, упали на землю, и тьма вокруг них словно удовлетворённо вздохнула. Демон слизал каплю языком, прошептал слова, которые словно сверлили воздух, и я увидел – на мгновение – как тонкая струна, нитка сущности, тянется от груди человека вниз; бледный свет души сжался, заскользил наружу, и человек – с облегчением и ужасом одновременно – ухмыльнулся.

В ту же секунду что-то в моём нутре лопнуло. Я выскочил из тени, и никто не успел вздрогнуть. Ангельский меч в руке вспыхнул. Я не дал ему даже молиться.

–Как ты смеешь?– прорвалось из меня, но голос не успел высказать приговор. Я ударил быстро – удар, которым обычно вершил суд. Не хотелось видеть больше его глаза, в которых осталась человеческая наглость. Клинок прошёл чисто; он упал на колени, губы наполнились кровью, и я увидел на его лице ту самую пустую алчность, что позволила ему продать вечность за лавку и таверну. Он попытался что‑то прошептать, но звук умер прежде, чем стал словами. Тело дымилось, как пепел под утренним ветром.

Я стоял над ним и думал, как презрительно это выглядит: человек, готовый обменять вечность на деньги. Он не достоин ни души, ни жизни, – холодно пронеслось во мне

Демон заревел. Его смех сменился запахом серы и стали:

– Ты нарушил нашу сделку. Зачем ты здесь архангел? Теперь мне придется вернуть душу… Что за самовольность? Или вам там на небесах уже заняться нечем?

– Душа не товар. Она не принадлежит ни тебе, ни этому жалкому человечишке, сгорбленная ты тварь. Она – свет божий, и ей не место в твоих закромах. – сказал я и в моих глаза загорелся огонь гнева… Второй из смертных грехов, который я познал в тот день.

– Как мне казалось, люди вольны делать что хотят. И ты не имеешь права отнимать у них этот выбор. На то ад и был создан… – ехидно сказал демон и оскалил свои клыки.

– И ты мне еще будешь говорить, что я имею права делать, а что нет? Ты хоть знаешь с кем ты говоришь адская псина? Я Каэль, сильнейших Архангел небес! – воскликнул я.

– Неужели райское создание посетила адская гордыня? – залился смехом демон.

Эти слова ударили в мою голову как гром среди ясного неба. Ангелы и Архангелы были безгрешными и чистыми существами, чья души никогда не должны были познать грехи. Я не верил ему, но тот огонь, который рос внутри меня уже долго время как тень сомнения проскользнул в мои мысли и заставил меня сомневаться.

– Ну что молчишь ангелочек? – все с той же ухмылкой сказал демон .

Я стоял над демоном, и внутри меня что-то бурлило, росло, сжимало грудь, словно раскалённый камень. Злоба. Ярость. Эти наросты гнева расползались по мне, давили на руки, плечи, на каждое дыхание. Я чувствовал только пульсирующую силу внутри, горячее, чем любое солнце, яростное, как буря, что сметает всё на пути. Я схватил свой ангельский клинок, сияющий чистым светом, и почувствовал, как рукоять наполняется энергией моей воли. Я размахнулся и разрубил тело демона напопалам. Тьма рассыпалась в воздухе, как чёрный дым, шипя и извиваясь, но я не дал ей прийти в себя. С каждым взмахом мой гнев становился острее, сильнее, выталкивая остатки его сущности в пустоту. Я отправил дух дьявольский в забвение, туда откуда никто и никогда не возвращается. Когда тишина снова окутала улицу, я стоял один, дышал тяжело, руки ещё дрожали от энергии, что вырвалась наружу. Меч светился, и от него исходило тепло – чуждое, почти болезненное, но оно ощущалось мне как справедливость.

Возвращаясь на Небеса, я снова ощущал тяжесть своей миссии. Я должен был наблюдать, я должен был направлять, я должен был следить за балансом. Но каждый раз, видя человеческую слабость и порочность, я чувствовал, как моё терпение истощается. Моя справедливость требовала решительных мер, а мир продолжал существовать в хаосе. Моя цель была ясна: очистить мир от тьмы. Не сжалиться, не наблюдать, а действовать. И чем больше я думал об этом, тем яснее понимал – никто, даже Михаил, даже Гавриил, не сможет остановить меня, если я решу взять власть в свои руки.

Глава 3

Возвращаясь на Небеса, Каэль шагал тяжёлой поступью. Его крылья были запятнаны кровью. Внутри всё горело: не от усталости, а от ярости. Человеческая глупость, их продажность, их готовность обменять вечность на мимолётное удовольствие – это терзало его сильнее любого врага.

Он вошёл в свою комнату, где его уже ждал Михаил. Высокая фигура, сияющее лицо, спокойствие, будто он знал ответы на все вопросы мира. Каэль ненавидел это спокойствие.

– Ты нарушил порядок, – сказал Михаил, его голос звучал твёрдо, но без злости. – Ты поднял меч на человека.

Каэль замер, стиснув челюсть. В голове тут же вспыхнуло оправдание: «он заслужил это.» Но вместе с тем прокралось и другое – ощущение, что Михаил уже вынес ему приговор.

– Я сделал то, чего требовал долг, – ответил Каэль, стараясь сдержать дрожь в голосе. – Этот человек торговал душой, словно это товар. Как можно закрывать на это глаза?

Михаил склонил голову, как будто говорил с ребёнком:

– Душа принадлежит человеку, Каэль. Это его право – даже если он решит отдать её во тьму. Бог даровал…

Эти слова обожгли Каэля. Внутри всё вскипело.

«Как так? Как можно позволять им добровольно падать в лапы демонов? Мы – воины света, разве не ради этого мы были созданы – чтобы защищать их?»

– Нет! – перебил Каэль, и голос эхом прокатился по комнате. – Ты не знаешь Бога и его желаний. Душа не принадлежит людям. Она принадлежит Свету. Она часть Его дыхания. Они не понимают, что делают!

Михаил посмотрел на него пристально, глаза его были спокойны, но холодны.

– Брат мой, Бог внутри каждого из нас… – сказал он.

Каэль замер. В груди что-то болезненно сжалось.

– Они не ценят жизнь, они слабы. Если мы не будем их останавливать – они уничтожат сами себя. И тогда все труды твоего горячо-обожаемого Бога были напрасны.

– Нет. Ничто не будет напрасно. Сама жизнь, ее сушь- это творение Божье. Их чувства- все это прекрасно.

– Ты стал таким слабаком Михаил, – грубо сказал Каэль, – а когда-то мы вместе воевали против тьмы и сгоняли демонов с Земли, ради людей. Ты убивал со мной, в твоих глазах не было жалости и этой человеческой слабости. Ты был решительным… Что с тобой стало?

– Нет, это что с тобой стало Каэль?– воскликнул архангел. Воздух сотрясался от его голоса.

Михаил сделал шаг ближе. В его глазах не было гнева, только печаль и твёрдость.

– Я вижу, что в тебе разгорается то, чего не должно быть в ангеле. Гордыня. Гнев. Они пожирают тебя, Каэль.

Каэль резко отвернулся, будто ударившийся о каменную стену. Эти слова были как нож. Он хотел возразить, но внутри шепот становился громче: «Да, во мне есть гнев. Но разве это плохо, если он даёт мне силы защищать? Разве гордость – это грех, если я горжусь Светом?»

Но где-то глубоко внутри он уже знал: это не так. Этот гнев был не ради света, а ради него самого. И это пугало.

Он сжал кулаки, проглотив ответ. Михаил долго смотрел на него, а затем произнёс почти шёпотом:

– Остановись, брат. Пока ещё можешь.

Каэль почувствовал, что его дыхание сбилось, сердце грохочет, будто хочет вырваться наружу. Он хотел кричать, спорить, доказывать. Но вместо этого просто отвернулся. Потому что в глубине души понимал: Михаил уже видел то, что он сам ещё отказывался признать.

Ночь на Небесах была особенной. Среди сияния звёздного купола существовал такой покой – какого не знал ни один смертный. Каэль сидел в своей комнате у окна, глядя вдаль. В душе его кипел шторм. Он снова прокручивал в памяти тот момент: человек, дерзнувший продать душу, и демон, протянувший когтистую руку за добычей. Он разрубил сделку одним взмахом меча. И впервые Каэль ощутил не только праведность поступка – но и странное, гнетущее сомнение, которое ему внушил Михаил: а не слишком ли он позволил себе?

Дверь тихо скрипнула, и в проёме появился высокий ангел с тёмно-золотыми волосами, льющимися до плеч. Его звали Рагуил – друг Каэля и, пожалуй, один из немногих, кто разделял его взгляды. В его серых, как облака перед грозой, глазах горел тревожный свет.

– Каэль, – произнёс он низким голосом, – тебе нужно знать.

Каэль обернулся, настороженный.

– Что случилось?

Рагуил шагнул ближе, и слова его прозвучали как удар грома:

– Демоны стоят у самих врат Рая. Они требуют ответа. Требуют, чтобы архангелы вышли к ним и объяснили – почему убит их слуга и почему душа, которая должна была уйти в Ад, поднялась сюда. Они называют это нарушением Договора. У Каэля вспыхнули глаза. В висках пульсировала ярость.

– Договора?! – почти зарычал он. – Они имеют наглость явиться сюда, на Небеса, и говорить о договоре? О праве на души, что не принадлежат им?!

– Ты знаешь, что после войны так было решено, – тихо напомнил Рагуил. – Рай не вмешивается в дела Ада, Ад не вмешивается в дела Рая. Так установили равновесие.

– Равновесие? – Каэль резко поднялся. – Ты называешь равновесием торговлю душами? То, что они рвут людей в клочья, подталкивают их к падению, а потом заявляют на них права? Это не равновесие, это цепь! И я не позволю им таскать её по небесным вратам!