Криминальные истории. Чёрная лента

— Наш покойник, — медленно проговорила Вероника.

— Он самый. Через его руки, как через главбуха, проходили все проводки. Все подписи, все документы — формально его. Следствие сочло, что схему организовал именно он. Дело дошло до суда. Савельеву грозил серьёзный срок. Но...

— Но? — переспросил Соловьёв.

— Но реального срока он не получил, — продолжил Денис. — Часть эпизодов не доказали, что-то развалилось в суде, адвокат хороший попался. В итоге Савельев получил условный срок и обязательство возместить ущерб. А большая часть выведенных денег так и не нашлась. Восемнадцать миллионов растворились. Официально — на счетах однодневок, которые давно закрыты. По факту — осели у кого-то в кармане.

Вероника подошла ближе к экрану.

— То есть Савельев формально оказался крайним, козлом отпущения. Но деньги забрал не он один. Или вообще не он. А настоящие организаторы остались в стороне.

— Похоже на то, — согласился Денис. — И вот тут появляются наши Кудрявцевы. — Он вывел на экран ещё две фотографии. — Кудрявцева Марина Сергеевна, сорок три года. В фирме «Финанс-Гарант» работала финансовым менеджером, заместителем Савельева. Они были коллегами, работали бок о бок несколько лет. По делу о хищении проходила свидетелем, но к ответственности её не привлекли.

— А второй? — спросила Вероника, глядя на фото мужчины лет сорока пяти, с жёстким, неприятным лицом.

— Кудрявцев Игорь Сергеевич, сорок шесть лет. Родной брат Марины. И вот это интересно: в самой фирме он не работал. Но! — Денис поднял палец. — Я копнул по тем самым фирмам-однодневкам, через которые выводили деньги. И одна из них, «СтройКонсалт-Плюс», была зарегистрирована на подставное лицо, но фактически связана с Игорем Кудрявцевым. Он был там, что называется, бенефициаром в тени. Через эту контору прошла солидная часть выведенных средств — около шести миллионов.

Соловьёв напрягся.

— То есть Игорь Кудрявцев был одним из тех, кто реально получил украденные деньги? А Савельев сел на скамью подсудимых вместо него?

— Очень похоже, — сказал Денис. — Но доказать связь Игоря с однодневкой тогда не смогли. Всё было оформлено хитро, через цепочку подставных. Игорь Кудрявцев вышел сухим из воды. А Савельев получил судимость, потерял работу, репутацию, всё. После приговора он уехал из родного города, мотался по разным местам, нигде надолго не задерживался. Последние полгода снимал квартиру здесь, у нас.

Вероника медленно прошлась по кабинету, складывая в голове картину.

— Теперь всё начинает складываться, — сказала она. — Смотрите. Три года назад Савельев стал крайним. Но он, как опытный бухгалтер, наверняка понимал, кто на самом деле увёл деньги. И, судя по папке из его квартиры, он эти годы не сидел сложа руки. Он собирал доказательства. Помните? Распечатки, обведённые суммы, пометки «фиктивный договор?», «куда?». Он восстанавливал схему. Доказывал, что организаторы — другие. И, видимо, вышел на след тех самых шести миллионов и на Игоря Кудрявцева.

— А зачем ему это? — спросил Денис. — Срок-то условный, он отбыл.

— А затем, — ответила Вероника, — что-либо он хотел восстановить справедливость, снять с себя клеймо. Либо — что вероятнее, учитывая, что человек прятался, — он хотел свою долю. Или собирался шантажировать настоящих организаторов: либо вы делитесь, либо я несу доказательства в полицию и тяну вас за собой. «Ты мне должен. Ты заплатишь» — помните слова из автобуса? Это похоже не на угрозу убийцы, а наоборот — на разговор о деньгах, о старом долге.

Соловьёв потёр подбородок.

— Подожди. В автобусе эти слова говорила женщина в красном — предположительно Марина Кудрявцева. «Ты мне должен, ты заплатишь». Это она угрожала Савельеву. Получается, наоборот — это она с него что-то требовала?

— Вот это и нужно выяснить, — сказала Вероника. — Кто кому угрожал, и кто кому был должен. Кондуктор слышала обрывки. Она могла перепутать, кто что говорил. Но факт остаётся фактом: Марина Кудрявцева искала Савельева, нашла его, преследовала до рынка и села с ним в один автобус.

В этот момент зазвонил телефон Соловьёва. Он коротко переговорил и положил трубку.

— Ну вот, удача, — сказал он. — Опера отработали по «Швейной фабрике» и окрестностям. Марина Кудрявцева установлена и доставлена. Она в городе, снимает квартиру в двух остановках от той самой «Швейной фабрики». И — внимание — при ней изъято красное пальто.

— Красное пальто, — выдохнул Денис.

— Едем, — коротко бросил Соловьёв.

Марина Кудрявцева ждала в комнате для допросов. Это была привлекательная женщина с тёмными волосами до плеч, лет сорока трёх, как и значилось в данных. Лицо у неё было усталое, под глазами тёмные круги, но держалась она собранно, даже жёстко. Перед ней на столе лежал пакет с уликой — аккуратно сложенное красное пальто.

Соловьёв и Вероника сели напротив.

— Марина Сергеевна, — начал следователь, — вы знали Андрея Николаевича Савельева?

— Знала, — сухо ответила она. — Работали вместе в «Финанс-Гаранте». А что случилось? Почему меня сюда привезли, как преступницу?

— Андрей Савельев убит, — сказал Соловьёв, внимательно следя за её реакцией. — Вчера ночью. В последнем автобусе семнадцатого маршрута.

Марина побледнела. На мгновение в её глазах мелькнул неподдельный шок, а затем — что-то похожее на страх.

— Убит? — переспросила она. — Андрей? Нет... Не может быть...

— Вы вчера ехали с ним в одном автобусе, — продолжил Соловьёв. — Сели на остановке у рынка, следом за ним. Были в этом самом красном пальто. Свидетель видел и слышал, как вы спорили с Савельевым. Как говорили ему: «Ты мне должен. Ты заплатишь». А потом вы вышли на «Швейной фабрике». А Савельев остался в автобусе мёртвым. Что вы на это скажете?

Марина закрыла лицо руками. Несколько секунд она молчала, а потом подняла голову.

— Да, я была в том автобусе, — сказала она тихо. — Да, я искала Андрея. Я его выследила, села за ним. Да, мы ругались. Но я его не убивала! Клянусь, он был живой, когда я выходила!

— Зачем вы его искали? — спросила Вероника.

Марина горько усмехнулась.

— Из-за денег. Из-за тех самых проклятых денег из «Финанс-Гаранта». Только вы всё неправильно понимаете. Это не я ему была должна. Это он мне испортил всю жизнь. — Она глубоко вздохнула. — Три года назад, когда вскрылось хищение, виноватым сделали Савельева. Но в тени остались настоящие организаторы. А когда искали козлов отпущения, чуть не повесили всё и на меня — я же была его замом. Я еле отбилась, потеряла работу, на мне до сих пор клеймо. А недавно я узнала, что Андрей снова здесь, в городе. И что он опять что-то затевает со старыми документами. Я испугалась, что он снова попытается выгородить себя за мой счёт, свалить на меня. Я нашла его и потребовала: оставь меня в покое, не смей опять меня впутывать. «Ты мне должен нормальную жизнь, которую сломал. Ты за это ответишь, если снова сунешься». Вот что я ему говорила.

— А он? — спросила Вероника.

— А он был сам не свой от страха, — ответила Марина. — Он мне сказал странную вещь. Сказал: «Марина, ты не понимаешь. Я не тебя боюсь. За мной охотятся. И если со мной что-то случится — ищи того, кто реально забрал шесть миллионов». Я не поняла, о чём он. Думала, заговаривается, выкручивается. Вышла на своей остановке и ушла. А он остался... живой. Клянусь вам, живой!

Вероника и Соловьёв переглянулись.

— «Кто реально забрал шесть миллионов», — медленно повторила Вероника. — Денис говорил про шесть миллионов, которые прошли через однодневку, связанную с вашим братом. С Игорем Кудрявцевым.

При упоминании брата Марина вздрогнула и сжала губы.

— Марина Сергеевна, — наклонился к ней Соловьёв, — где вчера вечером был ваш брат, Игорь?

Женщина побледнела ещё сильнее.

— Я... я не знаю, — пробормотала она. — Игорь... он не мог...

— Вы вышли на «Швейной фабрике», — продолжала Вероника, и голос её звенел от напряжения. — А скажите, Марина, вы были в автобусе с Савельевым одна? Или ваш брат знал, что вы поехали искать Андрея? Может быть, он тоже был там?

Марина смотрела на них расширившимися глазами, и было видно, как страшная догадка медленно проступает на её лице.

— Я... я рассказала Игорю, что нашла Савельева, — прошептала она. — Сказала, что Андрей опять копает старое дело. Игорь так разнервничался, расспрашивал, где он, на каком маршруте ездит... Я думала, он просто переживает за меня. Господи... Неужели...

— Перчатки, — вдруг сказала Вероника, глядя на руки Марины. — Свидетель сказал, что женщина в красном была в чёрных кожаных перчатках. Они у вас есть?

— Перчатки? — Марина растерялась. — Нет... У меня нет чёрных кожаных перчаток. Я вчера была без перчаток, на улице тепло...

Вероника медленно выпрямилась и посмотрела на Соловьёва.

— Андрей, — сказала она тихо. — Кондуктор видела красное пальто и решила, что укол сделала женщина в красном. Но она ведь сидела спиной. Она не видела, кто и когда подходил к Савельеву после ссоры. Она запомнила яркое пятно — красное пальто Марины. А перчатки... Может, перчатки были вовсе не на женщине. Я с самого начала говорила: слишком яркое пальто для убийцы. Свидетель ошибся. Он принял за убийцу самого заметного человека в салоне.

Соловьёв всё понял.

— Денис говорил, что Игорь и Марина — брат и сестра. Похожи. А в темноте, мельком... Нужно срочно поднять, кто ещё выходил после Марины. И где сейчас Игорь Кудрявцев.

Вероника кивнула, чувствуя, как дело поворачивается совсем другой стороной.

— Долг из прошлого, — проговорила она. — Только платить за него Савельева заставил не тот, на кого мы думали. Настоящий должник — тот, кто забрал шесть миллионов и боялся, что бухгалтер это докажет. Игорь Кудрявцев.

Глава 5. Ошибка свидетеля

В аналитическом отделе Денис Платов уже снова сидел за монитором, перематывая запись с видеорегистратора последнего рейса. Вероника и Соловьёв встали у него за спиной.

— Денис, нам нужны все, кто выходил после Марины Кудрявцевой, — сказал Соловьёв. — Кондуктор говорила про «Швейную фабрику». Смотри, кто открывал двери и выходил после этой остановки.

— Уже смотрю, — отозвался Денис. — Так. Вот «Швейная фабрика». Двадцать три двадцать одна. Двери открываются. Выходит... да, вот она — красное пальто, Марина. — На экране мелькнула знакомая фигура. — Дальше едем. Следующая остановка — «Парковая», двадцать три двадцать девять. Двери открываются. Выходит мужчина.

Он остановил кадр. Регистратор смотрел вперёд, но в момент открытия передней двери в кадр на долю секунды попал силуэт выходящего человека — мужчина средних лет, в тёмной куртке, надвинутой кепке. Он спускался по ступенькам спиной к камере, потом на мгновение обернулся — и Денис тут же поймал стоп-кадр.

— Вот, — сказал он. — Лица почти не видно, кепка. Но фигура, осанка...

Вероника прищурилась.

— Прогони через сравнение с фотографией Игоря Кудрявцева.

Денис застучал по клавишам. Через минуту система выдала результат: высокая степень совпадения по антропометрическим параметрам — рост, телосложение, посадка головы.

— Это он, — сказал Денис. — С большой вероятностью — Игорь Кудрявцев. Вышел на «Парковой», через восемь минут после сестры.

— Восемь минут, — повторила Вероника. — Достаточно. Смотрите, как всё было. Игорь знал от Марины, что Савельев в городе и на каком маршруте он ездит. Он понял: бухгалтер собрал доказательства и рано или поздно вытащит на свет те самые шесть миллионов. А это — его, Игоря, свобода. Реальный срок за организацию хищения. И он решил убрать Савельева. Выследил. Возможно, видел, как сестра садится в тот же автобус, и это сыграло ему на руку — появился человек, на кого можно отвести подозрения.

— А кондуктор, — подхватил Соловьёв, — запомнила яркое красное пальто. Запомнила ссору. И в её памяти убийцей стала женщина в красном. Хотя укол сделал Игорь — уже после того, как Марина вышла.

— Ошибка свидетеля, — кивнула Вероника. — Самая частая ошибка. Память цепляется за яркое, за эмоциональное. Ссора, красное пятно — вот что отпечаталось. А неприметный мужчина в кепке, который тихо подсел сзади на пару минут, прошёл мимо внимания. Кондуктор сидела спиной. Она не видела, как после ухода сестры к Савельеву подсел брат.

— Нужны доказательства, — сказал Соловьёв. — Совпадение силуэта — это хорошо, но в суд с этим не пойдёшь. Игорь скажет, что просто ехал в автобусе, мало ли. Нам нужно его взять и нужны улики.

— Берём его дома, — решил Соловьёв и поднял трубку, отдавая команду оперативной группе.

Игоря Кудрявцева задержали в его квартире через час. Он не сопротивлялся — наоборот, держался уверенно, даже нагло. Это был крепкий мужчина с холодным, цепким взглядом, и Вероника сразу поняла: расколоть такого будет непросто.

В комнате для допросов Игорь развалился на стуле, скрестив руки.

— Я не понимаю, в чём меня обвиняют, — заявил он. — Да, я ехал в том автобусе. И что? Город маленький, езжу, как все. Савельева я и не видел толком. А что он там помер — так ему уже за пятьдесят, сердце, всякое бывает.

— А откуда вы знаете, что у него остановилось сердце? — мягко спросила Вероника. — Мы вам этого не говорили.

Игорь на мгновение замешкался, но тут же нашёлся:

— Так об этом весь район говорит. Мужик в автобусе помер, ясно же — сердце.

— Не сердце, — сказала Вероника. — Андрею Савельеву ввели смертельную дозу препарата. Уколом в шею. Тонкой иглой. Кто-то, кто разбирается в дозировках. Кто-то, кто пришёл с готовым шприцем.

— Я тут при чём? — пожал плечами Игорь. — Я в медицине ноль.

Соловьёв положил на стол фотографию из квартиры Савельева — листок со списком фамилий, где красным были подчёркнуты Марина и Игорь Кудрявцевы.

— Савельев знал, что вы забрали шесть миллионов через «СтройКонсалт-Плюс», — сказал он. — Он собрал доказательства. Он вас не боялся бы просто так. Он подчеркнул вашу фамилию красным. А ещё он оставил записку: «Если со мной что-то случится — это они. Из-за денег».

Лицо Игоря дрогнуло, но он быстро овладел собой.

— Бред больного человека. Никаких миллионов я не брал. Это всё его, Савельева, делишки. Его и осудили.

Вероника спокойно открыла папку.

— Вы хорошо подготовились, Игорь Сергеевич. Перчатки не надели в автобусе, чтобы не привлекать внимание, как женщина в красном. Шприц, скорее всего, выбросили. Документы и телефон жертвы забрали, чтобы затруднить опознание. Вы продумали всё. Но вы допустили несколько ошибок.

Она выложила на стол первую распечатку.

— Ошибка первая. Видеорегистратор автобуса. Вы вышли на «Парковой», через восемь минут после сестры. Камера зафиксировала ваш силуэт. Совпадение по росту, телосложению и осанке с вами — очень высокое.

Игорь усмехнулся.

— Силуэт. Это не доказательство. Мало ли похожих.

— Ошибка вторая, — невозмутимо продолжила Вероника, выкладывая второй лист. — Вы забрали вещи Савельева, чтобы их не нашли при нём. Но куда вы их дели? Опера осмотрели мусорные контейнеры по маршруту от остановки «Парковая» до вашего дома. И в одном из них, — она положила фотографию, — нашли телефон Андрея Савельева и его кошелёк. С вашими отпечатками, Игорь. Вы были без перчаток, помните? Вы держали эти вещи голыми руками, когда вытаскивали из карманов умирающего.

Игорь побледнел. Усмешка сползла с его лица.

— Это... это подбросить могли...

— Ошибка третья, — Вероника достала третий документ, и голос её стал жёстким. — Самая главная. Препарат. Мы установили, что именно ввели Савельеву. Сильнодействующее сердечное средство, рецептурное. Такое не купишь в любой аптеке без рецепта. Мы проверили аптеки города. И нашли запись: десять дней назад это лекарство приобреталось по рецепту, выписанному на имя вашей матери, Кудрявцевой Антонины Павловны. Рецепт получали вы. Камера в аптеке вас зафиксировала. Вы взяли гораздо больше, чем нужно для лечения. Запаслись. А излишек использовали как яд.

В комнате повисла тишина. Игорь смотрел на разложенные перед ним улики, и было видно, как рушится его уверенность.

— И знаете, что самое горькое, Игорь? — тихо сказала Вероника. — Вы чуть не отправили на скамью подсудимых собственную сестру. Марину уже почти записали в убийцы — из-за красного пальто, из-за ссоры. Свидетель ошибся, принял её за преступницу. Вы это предвидели, да? Вы знали, что она поедет за Савельевым. И спокойно позволили бы ей ответить за ваше убийство. Родную сестру.

Игорь сжал кулаки. Что-то надломилось в нём.

— Я... я не хотел, чтобы Маринку впутали, — глухо проговорил он. — Так получилось. Я не думал...

— Расскажите, как всё было, — мягко сказал Соловьёв.

Игорь молчал долго, потом заговорил — тяжело, обречённо.

— Эти деньги... шесть миллионов... я их взял, да. Тогда, в «Финанс-Гаранте». Думал, всё чисто, концы спрятаны. Савельева сделали крайним, и ладно — он сам в схеме участвовал, не невинный. А три года прошло — и Маринка приходит, говорит: Андрей в городе, опять копает старое, документы какие-то собрал. Я понял — он до меня доберётся. Он же бухгалтер, дотошный, он бы всё восстановил, доказал бы про однодневку, про мои миллионы. Мне реальный срок светил. Большой.

Он провёл рукой по лицу.

— Я узнал у Марины, где он, на каком маршруте ездит. Подготовился. Взял лекарство матери, набрал шприц. В тот вечер пошёл за ним. Смотрю — Марина тоже его выследила, села в автобус. Я следом. Они ругаться начали. Я сзади сидел, ждал. Думал — вот, и свидетели есть, что у них конфликт. Маринка вышла на своей остановке. А я пересел к Андрею. Он меня увидел, испугался, говорит: «Игорь, ты? Не надо, я никому ничего...» А я уже... я просто ткнул его шприцем в шею. Быстро. Он дёрнулся и всё. Обмяк. Я вытащил у него телефон, кошелёк, документы — чтобы не сразу опознали, время выиграть. И вышел на «Парковой». Документы потом сжёг. А телефон с кошельком, дурак, в мусорку кинул по дороге, спешил...

Он замолчал, опустив голову.

— Я не думал, что на Маринку всё свалится. Честное слово. Так вышло.

— Так вышло, — горько повторила Вероника. — Из-за денег, Игорь. Вы убили человека и едва не погубили сестру — из-за денег, которые украли три года назад.

Игоря Кудрявцева увели. Когда Марине сообщили, что её отпускают, что настоящий убийца найден, она долго не могла поверить. А когда узнала, что это её родной брат, опустилась на стул и беззвучно заплакала.

— Я ведь сама ему всё рассказала, — шептала она. — Где Андрей, на каком маршруте... Я навела его. Я виновата...

— Вы не знали, — сказала Вероника, садясь рядом. — Вы не могли знать, на что он способен. Вы искали справедливости для себя, а не смерти для Савельева. Это Игорь сделал выбор. Не вы.

Поздно вечером Вероника и Соловьёв стояли у окна в опустевшем коридоре ЦКР.

— Знаешь, что меня с самого начала зацепило? — сказала Вероника. — Красное пальто. Слишком яркое для убийцы. Я говорила: настоящий преступник, который всё так продумал, не наденет то, что запомнит каждый. И оказалась права. Убийца был незаметным. В тёмной куртке, в кепке. А все смотрели на красное пятно.

— Ошибка свидетеля, — кивнул Соловьёв. — Кондуктор честно рассказала, что видела. Только видела она не то, что было главным. Если бы мы пошли только за её показаниями, в тюрьме сидела бы невиновная Марина.

— А настоящий убийца, — добавила Вероника, — спокойно жил бы дальше, с шестью миллионами и чужой смертью на совести. — Она посмотрела в тёмное окно, на огни ночного города. — Андрей Савельев был не святым. Он участвовал в той афере. Но он три года пытался доказать правду. И знал, что за ним придут. Он оставил нам записку — «это они, из-за денег». И эта записка не дала убийце уйти.

Соловьёв кивнул.

— Последний автобус для Савельева стал последним по-настоящему. Но он успел сказать своё слово. И мы его услышали.

Они выключили свет и вышли. Где-то в ночном городе по своим маршрутам шли автобусы — обычные, мирные, развозящие усталых людей по домам. И в каждом из них ехали свои истории, свои тайны, свои страхи. А дело о пассажире без билета было закрыто — потому что в Центре криминалистики и расследований умели слышать даже тех, кто уже не мог говорить.

Чужой ключ

Глава 1. Открытая дверь

Вызов поступил в Центр криминалистики и расследований в начале одиннадцатого утра. Старый кирпичный дом в тихом переулке, четвёртый этаж, квартира преподавательницы музыки. Когда служебная машина остановилась у подъезда, Вероника Дробышева сразу обратила внимание на тишину этого двора — старые липы, лавочки, ни шума, ни суеты. Место, где, казалось, ничего не может случиться.

На лестничной площадке четвёртого этажа уже толпились соседи. Участковый отгонял любопытных, а у открытой двери квартиры номер сорок один переминался с ноги на ногу немолодой мужчина в форме консьержа — точнее, как выяснилось, дворник, он же по совместительству приглядывал за порядком в подъезде.

— Вероника Сергеевна, — навстречу шагнул следователь Андрей Соловьёв, уже прибывший на место. — Погибшая — Тихонова Елена Михайловна, пятьдесят четыре года. Преподаватель музыки, учительница по фортепиано. Давала частные уроки на дому. Тело обнаружила ученица, которая пришла на занятие к десяти утра.

— Кто ещё был в квартире? — спросила Вероника, натягивая перчатки и бахилы.

— Никого. Девочка позвонила в дверь, никто не открыл. Она потянула за ручку — а дверь оказалась не заперта. Вошла, позвала. И нашла Елену Михайловну в гостиной. Перепугалась, выбежала, начала звать на помощь. Соседи вызвали полицию.

Вероника шагнула внутрь и сразу осмотрела дверь. Это была старая, добротная деревянная дверь с двумя замками — обычным защёлкивающимся и врезным, с поворотом. Она внимательно осмотрела оба.

— Замок не взломан, — констатировала она вслух. — Ни царапин у личинки, ни следов отмычки, ни вмятин от фомки. Дверь открывали ключом или она была открыта изнутри. — Вероника провела пальцем по краю двери. — И смотри, Андрей. Защёлка не повреждена. Никакой грубой силы. Тот, кто вошёл, либо имел ключ, либо его впустили.

— Соседи говорят, Елена Михайловна была человеком осторожным, — заметил Соловьёв. — Одинокая женщина в возрасте. Просто так дверь незнакомым не открывала.

— Значит, либо знакомый, либо у убийцы был ключ, — сказала Вероника. — Запомним это.

Они прошли в гостиную. Это была просторная комната старой планировки, с высокими потолками и лепниной. У окна стояло чёрное пианино, отполированное до блеска, с раскрытой крышкой. На пюпитре — ноты. Вдоль стен — стеллажи с книгами и нотными папками, на стенах — фотографии в рамках: молодая Елена за роялем, концерты, ученики с дипломами, чёрно-белые семейные снимки. Уютная, обжитая комната человека, посвятившего жизнь музыке.

И посреди этого уюта, на полу у журнального столика, лежала женщина.

Елена Тихонова лежала на спине, чуть подвернув руку. Седеющие волосы, аккуратно собранные в пучок, домашний халат, мягкие тапочки. Лицо спокойное, почти умиротворённое, без следов страха или боли. Если бы не неестественная поза, могло бы показаться, что женщина просто прилегла отдохнуть.

Вероника опустилась рядом на корточки и начала осмотр.

— Так, — проговорила она. — Следов борьбы практически нет. Одежда не порвана, не смята. Руки чистые, под ногтями навскидку ничего нет — она не отбивалась, не царапалась. Мебель на местах, ничего не перевёрнуто, не разбито. — Она обвела взглядом комнату. — В квартире порядок. Будто ничего и не случилось. Только мёртвая хозяйка на полу.

— Ограбление? — предположил Соловьёв.

Вероника покачала головой, оглядываясь.

— Не похоже на типичное ограбление. Смотри — на пианино стоит шкатулка, крышка приоткрыта, но украшения внутри на месте. Вон золотые серёжки, цепочка. Деньги? — Она кивнула на сервант, где на полке лежал кошелёк. — Денис, проверь.

Оперативник Денис Платов осторожно раскрыл кошелёк.

— Купюры на месте, — сказал он. — Несколько тысяч, карты. Никто не брал.

— Странно, — нахмурилась Вероника. — Если не ограбление, то что? Зачем убивать пожилую учительницу музыки в её собственной квартире, ничего не взяв? — Она снова склонилась над телом. — А вот это уже интереснее.

Она аккуратно повернула голову погибшей и указала на висок и затылок.

— Видишь? Кровоподтёк на левом виске и рана на затылке. Похоже на удар или падение с ударом о твёрдый угол. — Вероника осмотрела журнальный столик рядом. На его остром деревянном углу темнело пятнышко. — Вот. Возможно, она ударилась головой об угол стола. При падении.

— То есть несчастный случай? — спросил Соловьёв. — Упала, ударилась, умерла?

— Не торопись, — Вероника продолжала осматривать тело. — Падение об угол могло стать причиной смерти. Но вот вопрос — почему она упала? Сама поскользнулась? Или её толкнули? Смотри на положение тела. И на эту ссадину. — Она показала на предплечье погибшей, где виднелся небольшой кровоподтёк. — Похоже на след захвата. Как будто кто-то схватил её за руку. Сильно. Один синяк — не борьба, не драка. Скорее, короткий конфликт. Кто-то схватил её, был толчок, она упала и ударилась виском, а потом затылком.