Нити судьбы

— Ну, тогда давай посмотри, что ты там хотела, и уходим отсюда, а то что-то её душа слишком мрачная и холодная. Мне не по себе здесь находиться, — волнуясь, сказала Алина, уже имеющая опыт в таких делах с подругой.

В комнате резко потемнело, стало заметно холоднее, пространство расширилось настолько, что они в один миг оказались в комнате размером с футбольное поле. Где-то вдалеке раздался посторонний голос.

— Добро пожаловать в мой мир!

— Кто здесь? — спросил, волнуясь, Расуль.

— А к кому ты собирался в гости, радость моя? — усмехаясь, спросил голос в темноте.

— Анжелика, это ты? — уточнил Макар узнав её голос.

— Нет, точнее, не совсем, — усмехаясь, уже более игриво ответил голос в темноте.

И в это же время друзей разделили чёрные воздушные стены, каждый из них очутился в отдельной узкой комнате, где встретился со своим личным страхом наедине.

Эля в сильном испуге забилась в угол, пытаясь укрыться от своей строгой бабушки, которая склонилась над ней и проклинала её за то, что та без спроса взяла её вещи, которые не следовало брать.

— Бестолковая девчонка! Что ты наделала? — кричала на неё бабушка, грозя пальцем, как маленькому ребёнку.

— Я всего лишь хотела узнать правду, — жалобно возразила Эля отворачиваясь от укоризненного взора бабушки.

— Прежде чем узнавать правду, ты должна ответить себе всего на один вопрос, который я тебе всегда говорила задавать самой себе перед любым колдовством, даже при очень слабом и в особенности при таком, какой ты провела сейчас. Он таков: готова ли ты принять правду после проведённого ритуала? Именно правду, а не ту информацию, которую ты хочешь услышать. Я тебе постоянно твердила: правда бывает слишком жестока, и её не всегда можно принять, а от иллюзий, в которые тебе так хочется верить, от них не всегда возможно с лёгкостью отказаться.

— Я всё это знаю, бабушка. И доказательства я не искала. Я хотела всего лишь отомстить за сломанные отношения, — оправдывалась взволнованная Эля.

— Замахнулась мышка на кошку, — с укором сказала бабушка и добавила: Это не она. Это Алина тебя тогда сдала Арсену. Вот такая у вас женская дружба, а причина банальна: всего лишь месть за то, что ты отказалась продвигать её рилсы.

Эля молчала, некогда считавшая себя умной и продвинутой во всех делах, так глупо прогорела в делах дружеских.

— Ты не раз уже занималась подобным колдовством и должна была понимать, что можешь попасть в западню сильной и жестокой души, — добавила бабушка и ушла, оставив внучку рыдать в слезах в пучине безысходности.

Эля была сломлена, да, она не отличалась правильностью, но подлой по отношению к друзьям её нельзя было назвать. Этот удар от подруги она не могла принять, она даже сейчас не могла ответить себе, от чего испытывает больше боли: от потери подруги или парня. Упав на пол, она навзрыд рыдала, стуча кулаками от отчаяния.

В это время, содрогнувшись от происходящего необъяснимого ужаса, Расуль потерял сознание. Всё его понты и показная храбрость быстро оставили его. Стоило ему только оказаться одному в чёрном тесном замкнутом пространстве.

Алина в это время молча отстригала свои длинные шикарные волосы. Смотря в зеркало, она видела себя жалкой тенью Эли. Сейчас, в эти минуты, её страх вышел наружу, взяв над ней верх. Зеркало медленно трескалось на маленькие микро трещины, разрушая её образ порядочной девочки. Алина покорно сидела и ждала, когда миллиарды маленьких осколков вонзятся в её тело, прикратив её скучную и серую неинтересную жизнь в тени подруги.

Максим вернулся в детство, где его задирали толпы школьных хулиганов. Всё детство в младших классах он подвергался физическому насилию и издевательствам сверстников, когда жил в другом городе. Директор школы на очередные жалобы родителей говорила, что это дети, они так играют. Классный руководитель отвечала коротко: «Меняйте школу, если вам что-то не нравится». Когда обстановка стала совсем невыносимой, семья Максима решила переехать в другой город в надежде на лучшую жизнь. И вот когда Максим спустя много лет смог восстановиться от психологических травм, он опять оказался на исходной точке, в которой он уже вряд ли сможет выстоять. Он в ужасе упал, сжавшись в комочек, в слезах прикрыв лицо руками. Но украдкой продолжал искать глазами маму, которая, может быть, и сейчас смогла бы его спасти. Он не понимал, почему опять повторяется эта ситуация и что послужило причиной всему этому кошмару.

Макар, в отличие от своих друзей, проявил удивительную стойкость и не позволил сломить свою волю, тем самым не выпустив на поверхность свои внутренние страхи и замешательства. Он оставался сильным даже тогда, когда вокруг него происходили настоящие испытания. Тем не менее, у него была своя ахиллесова пята, которая делала его уязвимым и открытым для различных негативных влияний. Это была его искренняя, бескорыстная жажда помочь людям, которая порой ставила его в трудные ситуации.

И вот, несмотря на внутренние противоречия, он уже оказался в запутанном лабиринте темноты, где царила полная безысходность. В этом мрачном пространстве он начал слышать голоса — это были звуки людей, которые стонали от невыносимой боли, страдали и искали спасения. Они умоляли о помощи, и каждый их зов резонировал в его сердце, пронзая душу и вызывая непреодолимое желание прийти на помощь. Каждый шаг, который он делал в этом лабиринте, напоминал о том, насколько важно быть сильным и стойким, даже когда кажется, что весь мир против тебя.

Роман же оказался просто в тёмной комнате, где не происходило абсолютно ничего. Но при этом он видел, как мучаются его друзья. Роман обратил внимание, что стены, которые, как ему показалось, начали образовываться, на самом деле их попросту нет. Это всего лишь иллюзия в головах друзей, они все по-прежнему находятся в одной комнате.

Взглянув на своего лучшего друга Макара, который пристально всматривался в воздух, Роман заметил, что его друга томным взглядом рассматривает какая-то дама в чёрном, стоящая в дальнем углу комнаты. Её глаза, как у дикой кошки, светились в темноте. Не отводя своего хищного взгляда, она с интересом смотрела на Макара. Но вдруг она резко переключила своё внимание на него, на Романа. Глаза женщины в чёрном перестали светиться, Роман теперь не понимал, где она находится.

— А что же ты, Роман, не погружаешься в уныние безысходности и страха? — спросил голос в темноте.

— А я живу в нём постоянно, это, так сказать, моя обычная среда обитания. Дом называется, если до тебя ещё не дошло, — ответил язвительно Роман.

— Ну, тогда давай получше покопаемся в твоих страхах, — прозвучал голос в темноте.

— А что ты сама не выходишь, боишься? — дерзко без ужимок спросил Роман.

— Тебя? — также спокойно, не меняя тембра в голосе, раздался ответ в темноте.

— Кто ты или что ты? Покажись, —произнёс Роман уверенно не показывая своего внутренне нарастающего страха.

В ответ тишина. Роман тогда напрягся и с более сильным усердием постарался вспомнить размышления Макара о помощи Бога в трудную минуту людям. Затем, когда мысли выстроились в правильном порядке, он начал повторять.

— Явись, открой свой лик, не передо мной, но перед Богом. Явись, покажи свой облик. Именем Господа заклинаю тебя! — Роман держался за крестик, висевший у него на груди, и всё твердил, как сумасшедший, перебирая в голове все молитвы, которые когда-то говорил ему Макар. Объединив всё, что вспомнил в одну свою придуманную единую молитву. — Явись, явись, явись перед светом Божьим, — продолжал говорить Роман.

В эти минуты его вера была настолько чиста, что темнота в комнате начала постепенно рассеиваться. Вдали, в полутьме, появилось очертание фигуры женщины.

— Это ты, Анжелика, я знаю, я вижу тебя. Вижу. Ты стоишь на пороге, — испугавшись судорожно закричал Роман, внутренне усомнившись в своей вере.

Сумрак в комнате до конца не рассеялся, продолжая окутывать пространство мрачной пеленой, а сомнения, ползущие в сознание Романа, делали его внутреннюю веру чересчур слабой и уязвимой. Или, возможно, душа этой таинственной чёрной дамы, которую он сейчас видел, была настолько темна и полна злой силы, что превосходила его волю, разламывая её на куски. Однако этого душевного смятения было достаточно, чтобы пошатнуть её равновесие, ослабить чары тьмы, которые плотно окутывали всё вокруг. Таким образом, начал колебаться и сам ритуал, проведённый Элей, который погрузил их в такую глубокую беспомощность, что они оказались полностью во власти души Анжелики, как будто оказались в её ненасытных объятиях, от которых не было спасения.

Женщина в чёрном одеянии медленным и уверенным шагом начала приближаться к Роману, стук её каблуков — звонкий и резкий — раздавался в его голове, вызывая в ней настоящую вибрацию, которая резонировала с его тревожными мыслями. Сердцебиение Романа участилось до такого состояния, что казалось, вот-вот его сердце разорвётся от перенапряжения.

Чувствуя, как воздух в лёгких начинает иссякать, он инстинктивно начал растягивать горловину и без того широкой футболки, отчаянно желая вернуть себе возможность дышать, чтобы не задохнуться от нарастающего напряжения, охватившего его.

Она подходила всё ближе и ближе, её взгляд был настойчивым и гипнотизирующим, словно две бездонные пропасти, от которых невозможно было укрыться. Когда она приблизилась совсем близко, на расстоянии вытянутой руки, Роман смог разглядеть её, как будто всматриваясь в тонкую завесу между реальностью и иллюзией. Это была действительно она — Анжелика, но в то же время казалось, что она была другой, словно они стояли лицом к лицу с точной копией её, созданной из самых потаённых уголков тьмы. Эту дублированную сущность сложно было понять, но она излучала ту же манящую и одновременно пугающую ауру, которая кусала кожу и заставляла сердце Романа трепетать от страха и восхищения одновременно.

— Ну что, Роман, давай поищем получше, может, всё же есть скрытые страхи в твоём подсознании? — с любопытством рассматривая вблизи вспотевшего от происходящего Романа, произнесла она.

— А чего? Я ничего не боюсь, — пытаясь изо всех сил сделать вид, что он спокоен и глядя прямо в её чёрные глаза, ответил ей Роман, слегка выпучивая глаза, пытаясь не выдать свой страх.

Женщина в чёрном начала медленно ходить вокруг него, сокращая дистанцию, и, подойдя вплотную лицом к лицу, взяла его за плечи и, склонившись к его уху, начала шептать, как заколдованная.

— Я ощущаю, как твой страх проникает в каждую клеточку твоего существа, словно холодный дождь проникает сквозь незащищённое тело. Твоё сердце бьётся в таком бешеном ритме, что мне кажется, оно вот-вот выскочит у тебя из груди. Я сделаю так, что ты увидишь, как я раздавлю его своими руками, прямо у твоих отвратительных глаз, заставив тебя стать свидетелем собственной муки. Скажи мне о том, что заставляет тебя содрогаться от ужаса, — томным, завораживающим голосом произнесла женщина в чёрном, её слова звучали так, словно они были заклинанием, которое призвано не только навести ужас на её жертву, но и позволить ей насладиться каждым мгновением страха.

Её игра только начиналась, и она испытывала наслаждение от мысли о том, что сделает с Романом, превращая его жизнь в бесконечную цепочку мучений, где даже проживание с родной матушкой покажется ему истинным раем в сравнении с тем, что она замышляет.

— Бабушка! — внезапно, с растерянным и полным страха видом произнёс Роман.

— Твой страх — бабушка? — не скрывая своего неподдельного удивления, с лёгким насмешливым тоном произнесла дама в чёрном, её губы искривились в ухмылке, когда она повторила его слова.

Не дожидаясь ответа, она стремительно и резко обернулась, неожиданно почувствовав, как за её спиной кто-то начал читать заклинание, которое может разрушить обряд и запечатать её чары. Ледяной поток гнева пронизал её. Она осознавала, что теряет контроль над этой мрачной ситуацией; её тёмная душа, наполненная зловещими замыслами и ненавистью, вдруг показалась ей бессильной перед силой, которую она не могла сопротивляться.

Роман, разрываясь между страхом и удивлением, наблюдал за происходящим своими выпученными от ужаса глазами. Женщина в чёрном отбросила его в сторону, словно он был простой побрякушкой, не достойной её внимания, и устремилась к старухе. Она неустанно бормотала непонятные проклятия, произнося их едва слышно, едва ли осознавая, что её попытки прогнать бабушку Эли были тщетными.

— Никто не властен надо мной. Мои чары нерушимы, — шептала дама в чёрном с яростью; её голос звучал как тихий шёпот ветра, шуршащего по сухим листьям.

Темнота вокруг неё сгущалась, превращаясь в колеблющийся вихрь, способный затянуть в свою бездну кого угодно. Однако старуха находилась внутри непонятного зелёного вакуума, и дама в чёрном никак не могла добраться до неё, только беспомощно скребла своими огромными чёрными когтями по внеземной преграде. Кинувшись кругами обходить старуху, пытаясь сломить её устойчивость и найти хотя бы одно слабое место; но она только ощущала пульсацию мощной энергии, исходящей от бабушки, как будто магия света, исходящая от старухи, могла существовать в её тёмном мире.

В конечном счёте, женщина в черном, понимая, что потерпит поражение, сдалась и исчезла в бескрайние глубины пространства, осознавая, что старуха была значительно сильнее и опытнее её. Тьма постепенно рассеивалась, и Роман почувствовал, как чары дамы начинают отпускать его, словно вдыхая в него новую жизнь, и он проснулся, ощущая глубокое моральное облегчение, как будто его наконец освободили от нарастающего гнёта.

Открыв глаза, он увидел, как все друзья склонились над ним.

— Ты как? — спросил Макар.

— Мы ничего не помним, — добавил Максим.

— Норм, но от продолжения банкета я отказываюсь. Время еще позволяет, ребята, едьте все по домам. Ты, Макар, можешь остаться, — сухо сказал Роман и улёгся на диване спать, отвернувшись от ребят. Засыпая, Роман чувствовал, как всё тело дрожит от боли и страха. — Только этого мне не хватало. И так в жизни всё погано, — размышлял он, быстро заснув.

Ребята не стали возражать, так как сами чувствовали себя уставшими и подавленными. Все разъехались по домам.

Макар, проводив ребят, принялся за уборку в доме, как всегда, так как понимал: если он этого не сделает, то ни мать друга, ни сам Роман точно не будут содержать дом в чистоте. А порядок должен быть везде — и в душе, и в доме. А что касается всего произошедшего, то он обязательно потом поговорит с Романом, когда тот успокоится. Тёмная ночь и море волнующих размышлений о смысле жизни поглотили Макара после длительной уборки квартиры.

— Опять не высплюсь, — думал Макар, пытаясь заснуть и абстрагироваться от назойливо приходящих мыслей.

Глава 4. ВСТРЕЧА.

Ночь окутала Челябинск своим тёмным покрывалом. Полная луна, висевшая высоко на небосводе, светила ярко, словно мощный прожектор, освещающий путь в темноте. Её серебристый свет растворялся в туманном небе, придавал городским улицам загадочный и мистический вид. Шумный и многолюдный город, который днём никогда не спит, погрузился в глубокую тишину, как будто время остановилось. Улицы, обычно наполненные людьми и с бесконечным количеством автомобилей, теперь выглядели пустыми. В воздухе витала лёгкая свежесть, пронизанная холодом ночи. Лишь иногда раздавался отдалённый лай собак, а также шум изредка проезжающих машин по пустым асфальтовым дорогам.

Макар и Роман шли по тёмным безлюдным улочкам ЧТЗ, бурно обсуждая прошедшую неделю.

— Ты реально думаешь, что с Элей всё нормально? Она не отвечает на звонки. Я, кстати, звонил Алине, но она тоже ничего не знает, — обеспокоенно спрашивал Роман, тяжело переживая резкое прекращения общения с Элей, и без объяснения какой-либо причины такого холодного молчания с её стороны.

— Я думаю, что профилактические беседы с ней бабушка должна провести. У неё от этого Арсена совсем крышу снесло, — ответил уверенно Макар.

— Ты считаешь, что она до сих пор не забыла этого Арсена? — расстроившись, переспросил Роман.

— Я что-то не догоняю, Романыч. Два дня назад ты её видеть не хотел, а теперь опять за неё интересуешься. Как ты не можешь понять своей тестостероновой башкой? Что ты её не любишь. И ей ты тоже даром не нужен. А отвечала она тебе на смс тогда только от скуки, — твёрдо ответил Макар, пытаясь сохранять спокойствие.

— Может, я люблю её, а ты сразу мне предъявы кидаешь, — возразил Роман и, подумав секунду, настороженно спросил: — А ей ты, надеюсь, про меня так не говорил?

— Нет, я ей вообще не звоню, — нервно ухмыльнувшись, ответил Макар.

— Так домой идти не хочется, — еле слышно пробормотал Роман, а затем уверенно спросил у Макара: — Может, на лавке ещё посидим? Тебя же родители уже не контролируют? — предложил Роман, сменив при этом неприятную тему разговора.

— А давай, самому как-то уныло. Наверное, усталость от вчерашнего рабочего дня сказывается, — соглашаясь с предложением друга, ответил Макар.

— Да это как пить дать, поспешили мы с этой работой. Ну да ладно, — ответил Роман и, махнув рукой, с нескрываемым интересом спросил. — А что ты думаешь про Анжелику, Макар?

— Это ситуация какая-то запутанная, с её душой в особенности. Когда будет свободное время, надо бы разобраться с этой непонятной историей, — ответил уверенно Макар.

— Ну, это понятно. А как девушка? Что, она тебя совсем не привлекает? Она так-то красоточка, так томно и внимательно тебя рассматривала тогда, — слегка улыбаясь, заинтересованно уточнял Роман.

— У тебя все мысли об одном, — смеясь, подметил Макар особенность друга думать исключительно только в любовном направлении.

— У меня, конечно, все мысли о девчонках! А сам, что так захрипел? Про неё вспомнил? — с азартом подметил Роман.

— Что ты сочиняешь, я не хрипел, — также весело и позитивно ответил Макар.

— А кто хрипел? — возразил Роман, а затем добавил более тихо: — Тише. Слышал?

Макар прислушался, но ничего не услышал. Только за спиной почувствовал тяжёлый хищный взгляд.

— Не оборачивайся, — шопотом сказал Макар.

— Кто здесь? — спросил резко Роман.

— Так тебе он и скажет. Если вообще способен разговаривать. Давай лучше уйдём, без провокаций, — тихо сказал Макар, не поворачивая головы в сторону друга.

Макар с Романом спокойно встали и пошли неторопливо по тротуару. Макар заметил тень незнакомца, которая последовала за ними.

— Этот человек последовал за нами, — сказал еле слышно Макар.

Оба друга обернулись и увидели, что в ста метрах от них стоял мужчина среднего жилистого телосложения, глубоко дыша, словно он только что пробежал кросс.

— Ты чего увязался за нами? — сказал грубо Макар, стараясь при этом сосредоточиться и повнимательнее рассмотреть лицо преследователя.

Незнакомец не спеша сделал два уверенных шага вперёд, и в этот момент мерцающий свет уличных фонарей осветил его лицо. Ярко жёлтые глаза жадно смотрели на ребят, изучая каждое их движение. В его улыбающемся рту явственно проступал оскал хищника, однако само лицо полностью было невозможно рассмотреть в полной мере из-за его искривлений. Он выглядел так, словно его лицо перекосило от ярости.

Это выражение раздражения и агрессии делало его похожим на зверя, готового к нападению, и каждый мускул его лица, казалось, отражал бурю эмоций, сдерживаемых внутри. Ситуация становилась всё более напряжённой, и Макар чувствовал, что время на исходе.

— Да, он озабоченный маньяк! — уверенно крикнул Роман и продолжил говорить не сбавляя громко тона: — Вали отсюда, иначе пожалеешь, что на свет родился, психопат. — Глубоко вздохнув, добавил: — Вроде бы весна закончилась, а эти уроды до сих пор рыщут по кустам. Не на тех напал, придурок! Кринж какой-то устроил тут, думаешь, самый умный. — уверенно выругался Роман.

— Подожди, это не псих, — сказал Макар.

— А кто? Конь в пальто? — смеясь, спросил Роман.

— Это вампир! — уже более внимательно и детально рассмотрев и проанализировав лицо незнакомца, уверенно сказал Макар.

— Да ладно тебе, гонишь, дичь какую-то. — Не сдержав смех, ответил Роман и переспросил друга с ухмылкой на лице, уверенный в полном бреде, который тот нёс. — Это что, пранк?

Незнакомец в этот самый момент, словно сгусток энергии, совершил резкий и стремительный прыжок вверх, будто в сверхчеловеческом усилии, и на долю секунды завис в воздухе. Его тело отчëтливо выделялось на фоне мрака ночного неба, а в это время его глаза сверкали жадным блеском, подчеркивающим его зловещую натуру. Затем, оскалив зубы до предела и обнажив острые клыки, которые ярко блестели в свете фонарей, он плавно и грациозно опустился на асфальт, не издав ни звука. Как будто природа сама создала для него идеальную траекторию падения. Мгновение спустя, с неимоверной скоростью он ринулся в их сторону, оставляя за собой атмосферу необъяснимого страха и тревоги. Каждое его движение было наполнено предвкушением, и Макар понимал, что этот незнакомец не просто угроза — он был воплощением самой сущности ночного ужаса, которая стремилась к ним.

— Бежим! — громко крикнул Макар, схватив Романа за руку, и оба изо всех сил ринулись бежать.

— Куда бежим-то? — спросил, задыхаясь, Роман.

— Давай, в Храм! — ответил Макар.

— Он ведь далековато отсюда? Добежим ли вообще до него? — волнуясь и задыхаясь от быстрого бега, переспросил Роман.

— У тебя есть предложения получше? Или ты сейчас готов проверять все теории про вампиров? — возмущённо уточнил Макар.

— Не, не буду проверять, жесть какая-то, — ответил Роман и добавил жалобно: — Но ты держи мою руку крепче, а то я отстану от тебя. Я бегу из последних сил, братан, — умоляюще просил Роман друга, переполненный охватившим его диким страхом. Задыхаясь от бега, его слова были еле разборчивыми.

— Не паникуй, прорвёмся! — без всякой усталости и отдышки ответил ободряюще Макар, испытывая смешанные чувства испуга и уверенности в своих силах.

Вампир, ведомый непрекращающимся чувством голода, даже не собирался отставать от ребят, которые с полным рвением старались вырваться из его опасного преследования. Его жажда охоты стала настолько сильной, что он уже не желал отпускать свою сокровенную добычу, которую так легко было заполучить. Словно игривые зайчики, мальчишки ловко маневрировали и удирали от него, уверенно преодолевая расстояние и показывая, что не являются лёгкой мишенью.

Однако вампир смекнул, что его жертвы оказались слишком проворными и быстрыми, и это разжигало его нетерпение. В его тёмном сознании родилась идея: в конечном счете, он мог использовать что-то, чтобы остановить их или хотя бы замедлить. Впереди, на пешеходном ограждении, весели цветочные ящики с яркими, словно огонь, красными петуньями. Не раздумывая ни секунды, вампир подбежал к ним с бешеной скоростью, схватил один из ящиков, который был достаточно тяжёлым, чтобы причинить вред, и с сильным броском запустил его в сторону беглецов. Ящик, стремительно мчащийся к цели, оставлял за собой шлейф земли и цветов, создавая одновременно завораживающее и ужасающее зрелище, которое лишь подчёркивало его стремление поймать тех, кто так дерзко пытался от него ускользнуть.

— Осторожно! — крикнул Макар. Ребята разбежались в разные стороны, осколки пластика и земли и цветов разлетелись в разные стороны.

— Бежим, бежим, Романыч. Не тормозим! — крикнул Макар. И, схватив измученного и часто дышащего друга, ринулся бежать вместе с ним дальше.

Роман что-то хотел сказать, но не смог. Сил оставалось только на то, чтобы быстро бежать. Поэтому он просто глубоко вздохнул и, мысленно проклиная этот вечер, ускорился в беге наравне с Макаром.

Впереди показался храм. Ребята, не сбавляя темпа, добежали до ворот и без труда вскарабкались на вершину забора, спрыгнув во двор храма. Резко обернувшись, они заметили, что вампира больше нет.

— Когда он перестал за нами гнаться? — спросил, переводя дыхание, Роман, слегка нагнувшись и наклонившись вперёд, при этом крепко оперевшись руками на ноги.

— Не знаю. Но когда мы перелазили через забор, ты схватил меня за руку, а я зацепился за забор и порвал себе рукав у рубахи.

— Да фигня, — отмахнулся Роман, рассматривая при этом тёмные кусты за воротами.