ДЕВУШКА ДЛЯ БАНДИТА

Сердце Насти на мгновение замерло, а затем забилось с такой силой, что стало трудно дышать. Она сразу узнала его — это был брат Олеси, которого она видела лишь мельком пару раз и о котором подруга всегда говорила шёпотом, будто боялась, что стены могут её услышать. Но теперь он предстал перед ней не просто как «брат подруги», а как нечто гораздо более значительное и даже опасное.

Олеся тихо охнула и отступила назад, словно пытаясь спрятаться за машину.

— Я… я всё объясню, — произнесла она дрожащим голосом, который звучал неуверенно даже для неё самой.

Алексей медленно спустился по ступенькам, не отрывая взгляда от Насти. Он подошёл к ней так близко, что она ощутила исходящую от него силу — не физическую, а какую-то внутреннюю, подавляющую.

— Ну, здравствуй, Настя, — произнёс он спокойно, но в его голосе чувствовалась стальная решимость. — Рад, что ты приехала.

Настя крепко сжала ручку сумки, так что её пальцы побелели. В голове роились тревожные мысли, одна страшнее другой.

— Ты… Ты знал, что я приеду? — спросила она, и голос её прозвучал неожиданно твёрдо, хотя внутри всё тряслось от страха и волнения. Настя взглянула на Олесю с удивлением и испугом.

— Знал. И очень этого хотел, — Алексей слегка склонил голову, признавая её догадку.

Олеся наконец-то нашла в себе силы сделать шаг вперёд и заслонить собой Настю, пытаясь её защитить.

— Лёш, пожалуйста… Не пугай её. Дай ей время к тебе привыкнуть… — произнесла она срывающимся голосом.

Алексей даже не взглянул на сестру. Его взгляд был устремлён на Настю.

— Времени будет достаточно, — тихо, но уверенно произнёс он. — Теперь у нас с ней вся жизнь впереди.

Настя попыталась отступить, но за её спиной оказалась лишь машина, а впереди — он. Внезапно она осознала, что решение провести эти «просто выходные» с самого начала было не её. Она оказалась втянута в игру, правила которой ей даже не объяснили.

— Я хочу домой, — прошептала она, и в этом шёпоте не было ни капризности, ни обиды — только чистый, ледяной страх.

Однако Алексей лишь слегка улыбнулся, и его улыбка не согрела, а, напротив, вызвала холод в душе.

— Не сегодня, Настён. Не сегодня, — тихо сказал он. — Сегодня ты останешься здесь, со мной.

С этими словами он забрал ключи от машины у своей сестры и велел им обеим идти в его домик. Сам же он направился к автомобилю, который только что подъехал к другому домику. Это были его друзья, которые приехали вместе со своими подругами. Он решил отметить с ними своё возвращение в этот город.

Глава 3

Настя стояла как вкопанная, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Слова Алексея — «сегодня ты останешься здесь, со мной» — звучали в ушах, тяжёлые и неотвратимые, как приговор. Ей хотелось закричать, потребовать ключи от машины, схватить сумку и бежать по лесной дороге, не разбирая пути, лишь бы оказаться подальше от этого места, от этого дома, от него. Но ноги не слушались, а в груди всё сжалось в тугой, болезненный комок.

Олеся приблизилась к ней, дрожащие руки потянулись в сторону, словно в попытке обнять, но так и застыли в воздухе — она боялась, что Настя оттолкнёт её.

— Настя, послушай… Пожалуйста, просто выслушай, — зашептала Олеся, и её голос дрожал. — Я не хотела, правда. Я сама до смерти боюсь его, когда он такой… требовательный. Он просто приказал, и я… я не смогла отказать. Ты же знаешь, какой он, если ему перечить. Я думала, что если ты просто приедешь, поговоришь с ним пять минут, он поймёт, что ты не хочешь с ним общаться, и отпустит тебя домой…

Настя наконец смогла прийти в себя и резко отступила назад, словно эти слова обожгли её сильнее, чем прямой взгляд Алексея.

— Ты сама вчера говорила мне, что он опасен, — произнесла Настя, и в её голосе не осталось ничего, кроме леденящей пустоты. — Ты говорила шёпотом, оглядываясь, будто стены могли подслушивать наш разговор. А сегодня ты сама, своими руками, привела меня сюда. По его просьбе. Как будто я… как будто я вещь, которую можно передать из рук в руки.

Олеся побледнела, и по её щеке скатилась одинокая слезинка. Но она даже не попыталась её вытереть.

— Прости, — прошептала Олеся. — Пожалуйста, прости меня. Я так растерялась. Я думала, что смогу всё уладить. Я надеялась, что он просто посмотрит на тебя, поймёт, что ты не для него, и отступит. Он обещал, Настя… Он клялся, что не причинит тебе зла. Говорил, что хочет просто поговорить с тобой, узнать тебя лучше.

Олеся, чтобы успокоить Настю и уменьшить свою вину, немного преувеличила, сказав, что он обещал и клялся не причинять ей боль и вред.

Настя с лёгкой грустью улыбнулась, и в этой улыбке не было ничего весёлого.

— «Не сделает ничего плохого»? — повторила она, глядя не на подругу, а словно сквозь неё. — А то, что я здесь не по своей воле, — это разве не плохо? То, что меня привезли сюда обманом, потому что иначе я бы никогда не согласилась, — это разве не насилие, пусть и тихое, но всё же насилие?

Олеся стояла, сжимая и разжимая пальцы, пытаясь найти в этом движении хоть немного силы. Ей хотелось подбежать к Насте, схватить её за руку и увести отсюда, подальше от брата, от этой базы и от всей этой беды. Но она знала, что сейчас любое прикосновение будет воспринято как посягательство.

— Ты права, — прошептала Олеся, и её голос дрожал, как у человека, который стоит на краю пропасти и боится упасть. — Ты абсолютно права. Это было неправильно с моей стороны. Я… Я так сильно его боюсь, что когда он что-то требует, у меня словно язык отнимается. А потом я пытаюсь всё исправить, сделать так, чтобы никто не пострадал, но в итоге только усугубляю ситуацию. Прости меня, Насть. Пожалуйста, прости. Я не думала, что это будет выглядеть… так…

Наконец Настя обратила на неё свой взгляд — не с ненавистью, а с той самой горькой усталостью, которая возникает, когда рушится что-то очень значимое.

— Я не хочу тебя ненавидеть и злиться на тебя, Олесь, — произнесла Настя спокойно и тихо. — Но мне сейчас так больно от того, что ты это сделала. Ты ведь знала, как я не люблю, когда мной пытаются управлять. Ты знала, что я терпеть не могу чувствовать себя пешкой в чьих-то руках. И всё равно…

Олеся не смогла сдержать слёз, но, заметив это, прикусила губу, пытаясь взять себя в руки.

— Я понимаю. И я не прошу тебя забыть обо всём прямо сейчас. Просто давай не будем думать о завтра и послезавтра. Давай сосредоточимся на настоящем. Если хочешь, мы можем прямо сейчас пойти к машине, я сяду за руль, и мы уедем. Я больше не буду уговаривать тебя остаться и не стану лгать. Если ты скажешь «поехали», мы просто уедем, — предложила Олеся.

— Нет, не скажу. Мне нужно… Мне нужно немного прийти в себя. Если мы сядем в машину, то я буду бояться каждого поворота и каждого звука, потому что мне будет казаться, что он нас догонит. К тому же, он забрал у тебя ключи. Ты что, забыла? — Настя покачала головой.

Олеся кивнула, словно это были самые разумные слова за весь день.

— Тогда давай просто посидим в домике. Этот домик небольшой, но тёплый. Там есть плитка, можно вскипятить чай. И там тихо и спокойно, не то что на улице, где всё на виду. Мы будем там одни, — предложила Олеся.

Настя на мгновение задумалась, а затем медленно кивнула.

— Хорошо, только… Давай не будем больше говорить о твоём брате. Мне нужно, чтобы хотя бы на пять минут всё стало как раньше: только ты и я. И никаких «он сказал», «он хотел», — попросила Настя.

— Договорились, — быстро согласилась Олеся. — Никаких «он сказал».

Они вошли в домик. Внутри пахло деревом и сухими травами, воздух был густым и тёплым. Олеся сразу же начала хлопотать: достала кружки, насыпала чай в заварочный чайник, зажгла маленькую настольную лампу. Казалось, что этими простыми, привычными действиями она может вернуть всё на свои места.

Настя устроилась на диване, подтянула колени к груди и наконец смогла немного расслабиться. Плед, который Олеся заботливо накинула ей на плечи, пах домом и детством. Когда она была маленькой, у неё был похожий плед. Это воспоминание вызвало у неё слёзы, но не от страха, а от тоски по чему-то простому и настоящему.

— Прости, что я сейчас такая… нервная и уязвимая, — произнесла Настя, вытирая слёзы. — Просто когда понимаешь, что тобой манипулируют, становится так гадко на душе. Как будто с тебя содрали кожу.

Олеся присела рядом, но не слишком близко, оставив между ними небольшое, уважительное пространство.

— Тебе не за что извиняться. Это мне должно быть стыдно. И знаешь… я тоже устала бояться брата. Устала жить так, будто каждое моё слово может всё испортить. Но это не оправдание. Я должна была найти другой выход. Должна была сказать ему «нет», даже если бы он разозлился, — начала оправдываться Олеся.

Настя взглянула на подругу и вдруг осознала, что перед ней уже не та весёлая и беззаботная Олеся, которую она знала раньше. Сейчас перед ней была более взрослая и уставшая девушка, вынужденная постоянно быть настороже. Злость, которая ещё недавно бушевала внутри, немного утихла, уступив место сочувствию.

— Ты не железная, — тихо произнесла Настя. — И я не имею права требовать от тебя, чтобы ты бросалась на амбразуру. Но пообещай мне одну вещь. Если он снова попросит тебя что-то сделать со мной, с моими планами, с моей жизнью… пообещай, что ты не станешь решать за меня. Даже если это будет сделано из лучших побуждений.

— Обещаю. Больше никаких тайных планов. Если он что-то захочет, мы будем обсуждать это с тобой. Или вообще никак, — произнесла Олеся, сжимая кулаки, а затем медленно и решительно кивнула.

В домике воцарилась тишина, но теперь она не была звенящей и враждебной, а почти уютной, как после грозы, когда воздух становится свежим и чистым. За окном шумел лес, а в доме было тепло, и пока этого было достаточно.

Чай был крепким, с лёгкой горчинкой и ароматом чабреца. Настя сделала глоток и ощутила, как тепло медленно разливается по телу, возвращая ей способность дышать.

— Знаешь, — произнесла Настя, словно вырываясь из плена своих мыслей, — я не хочу быть жертвой в этой истории. Не желаю, чтобы моя роль сводилась лишь к тому, что меня куда-то привезли, чего-то лишили, чем-то напугали. Я не хочу быть девушкой, которую твой брат выбрал для себя. Я же не какая-то, прости Господи…

— Отличное начало. Ты смелая! Мне б твою уверенность. А дальше… Дальше посмотрим, что будем делать, — Олеся улыбнулась, впервые за этот день по-настоящему, без напряжения.

Внезапно дверь домика распахнулась, и на пороге появился Алексей. В свете вечерних сумерек он казался ещё более крупным, чем на самом деле. Из леса веяло прохладой и дымом от костра. Он окинул взглядом Олесю, а затем задержался на Насте, словно проверяя, не исчезла ли она.

— Пошли, мои друзья уже здесь, они развели костёр и жарят мясо. Сейчас мы пойдём и сядем у огня, поедим, и чтобы всё было хорошо. Без глупостей. Я понятно выражаюсь? — произнёс он без лишних эмоций.

Настя не сдвинулась с места. Она лишь плотнее закуталась в плед, будто он мог защитить её от всех невзгод, а особенно от него, и отрицательно покачала головой.

— Я не хочу. Спасибо, — произнесла Настя, стараясь говорить уверенно и спокойно.

Алексей не улыбнулся и не нахмурился, а остался стоять на месте, как будто её отказ был не ответом, а преградой, которую нужно просто преодолеть.

— Это не просьба, — тихо, но отчётливо произнёс он. — Это призыв к действию. Пойдёмте. Обе.

Прежде чем Настя успела отвернуться, он взял её за руку. Не грубо, но крепко, с такой силой, что стало ясно: сопротивляться бесполезно. Она вздрогнула, как от ожога, и подняла на него глаза, полные не страха, а горького непонимания.

— Ты серьёзно? Ты сейчас просто… потащишь меня? — Настя говорила это и не верила, что это на самом деле происходит с ней.

Алексей не ответил, лишь крепче сжал её пальцы и потянул к выходу. Олеся, бледная, с побелевшими губами, вскочила и поспешила за ним.

— Лёш, подожди! — Она едва могла говорить, так как торопилась. — Пожалуйста, не так резко! Дай ей хотя бы минуту, она только…

Он стремительно обернулся, и в этом движении было столько сдерживаемой энергии, что Олеся замолчала на полуслове.

— Время вышло, — произнёс он. — Сейчас мы идём к моим друзьям. И ты, и она. Ведите себя так, будто всё в порядке. Улыбайтесь, кивайте, не спорьте и не бросайте косых взглядов. Иначе всем будет плохо. Ясно?

Настя ощутила, как внутри неё закипает волна ледяной ярости — не той, что кричит и наносит удары, а той, что сжимает всё внутри с силой, словно тиски. Она не пыталась вырваться, понимая, что это только усугубит ситуацию. Однако её голос прозвучал уверенно, хотя и тихо.

— Если ты думаешь, что я буду улыбаться, когда меня тащат, как вещь, то ты сильно ошибаешься. Я не стану притворяться и делать вид, что всё хорошо и мне весело, — произнесла Настя, глядя на него с вызовом.

Алексей остановился, не дойдя до костра, и наконец-то посмотрел на неё по-настоящему. Не как на преграду, а как на человека, который посмел не согнуться перед ним. В его глазах мелькнуло что-то похожее на раздражение, смешанное с удивлением.

— Тогда просто сиди и молчи, — сказал он, слегка понизив голос, словно обращался только к ней одной. — Смотри в тарелку и ешь, если сможешь. Но не спорь. Не сегодня. Ты меня поняла?

Они вышли на поляну, где вокруг костра сидели мужчины и женщины или девушки. Настя была в таком состоянии стресса, что не могла точно определить их возраст. Да и не до этого ей было в тот момент. Лица у мужчин были суровые и спокойные, словно они уже привыкли делить мир на «своих» и «остальных». Неровный свет костра отбрасывал на них глубокие тени, а их взгляды казались тяжёлыми. Некоторые из них кивнули Алексею, а другие лишь скользнули по Насте и Олесе быстрым оценивающим взглядом, без любопытства, словно они были всего лишь частью окружающей обстановки.

Один из мужчин, с густыми бровями и шрамом над губой, слегка приподнял бровь.

— Кто это? — поинтересовался он.

— Мои сестра и её подруга. Пусть отдохнут и поедят мясо с нами, — Алексей предложил девушкам присесть на свободные места.

Слово «мои» прозвучало не как представление, а как что-то угрожающее. Настя ощутила, как по спине пробежал неприятный холодок.

Олеся присела на бревно и придвинулась к Насте так близко, что их тела соприкоснулись, словно это могло хоть немного защитить её. Настя осталась стоять, не решаясь присесть и не желая принимать даже такую маленькую любезность.

Мужчина со шрамом снова посмотрел на неё, и в его взгляде мелькнуло нечто, заставившее её съёжиться.

— Красивая девушка, — произнёс он, не столько чтобы сделать комплимент, сколько для того, чтобы подчеркнуть этот факт. — Давно она с тобой?

— Достаточно, — произнёс Алексей, не поворачивая головы, но в его голосе прозвучала сталь.

После этих слов тишина стала такой плотной, что её можно было почти пощупать. Мужчина хмыкнул, словно принимая вызов, и, отвернувшись, подбросил в костёр ветку. Пламя взметнулось вверх, обдав всех жаром, а затем снова опало, оставив после себя лишь тлеющие угли и запах дыма.

Наконец, Настя присела на край бревна, стараясь держаться подальше от остальных. Плед сполз с её плеч, но она не стала его поправлять, её руки будто онемели. Она не смотрела ни на его друзей, ни на огонь, а куда-то в темноту за костром, туда, где деревья смыкались плотной стеной, отрезая путь назад.

Олеся осторожно подвинула к ней тарелку с шашлыком, но Настя отрицательно покачала головой. Она не могла заставить себя есть — еда застряла бы у неё в горле.

— Пожалуйста, попробуй хотя бы немного, — тихо произнесла Олеся, стараясь говорить спокойно. — Это нужно, чтобы он видел. Что ты нормально себя ведёшь.

Настя сжала зубы, чтобы не произнести ничего резкого. Она не желала казаться «нормальной» в глазах этих людей. Не хотела сглаживать углы и скрывать свою злость и обиду за вежливой улыбкой. Но она видела, как дрожат руки Олеси, как та старается не смотреть на брата, и понимала: если она сейчас встанет и уйдёт, это будет не просто проявлением бунтарства — это станет проблемой для её подруги.

Она взяла кусочек хлеба, отломила небольшой кусочек и, не чувствуя вкуса, отправила в рот. Ей просто хотелось занять руки и рот, чтобы не пришлось ничего говорить.

Алексей стоял чуть в стороне и наблюдал за происходящим с тем отстранённым спокойствием, которое присуще человеку, уверенному, что всё идёт по его плану. Но в какой-то момент его взгляд снова встретился с Настиным, и на мгновение в нём промелькнуло что-то, похожее на неловкость. Как будто он вдруг увидел в ней не просто девушку, которую привёл сюда, а человека, которому больно.

Но он сразу же отвернулся, пытаясь стереть это выражение с лица, и заговорил с одним из своих друзей о повседневных вещах — о дороге, о погоде, о том, что завтра нужно будет съездить в город и уладить кое-какие дела. Самым пугающим было то, как он внезапно сменил напряжённую атмосферу на обычную беседу. Он говорил так, будто для него это в порядке вещей. Что так и должно быть.

Когда костёр почти угас, а голоса стали тише, Олеся, весело смеясь, беседовала с одним из друзей Алексея. Она уже совершенно расслабилась, ведь не её же привезли сюда против воли. Алексей же подошёл к Насте. Настя напряглась, ожидая очередного приказа, но он лишь сказал, что хочет прогуляться с ней к озеру и поговорить. По его взгляду Настя поняла, что это не просьба, а скорее приказ, и лучше всего будет выполнить его спокойно. Не привлекая внимание окружающих.

Глава 4

Они шли по узкой тропинке в полном молчании. С каждым шагом шум от костра становился всё тише, постепенно растворяясь в шелесте листвы и далёких криках ночных птиц. Настя старалась держаться чуть позади, чтобы между ними оставалось хоть немного свободного пространства. Однако Алексей не спешил, словно специально подстраиваясь под её шаг.

Чем дальше они уходили от компании, тем тревожнее становилось на душе у Насти. В груди нарастала холодная волна, а в голове крутились пугающие мысли: «Зачем он увёл меня? Что он собирается сделать? Если он попробует… Если он решит, что может получить то, что хочет…»

Настя замерла, крепко вцепившись в лямку сумки, словно это могло помочь ей устоять на месте. Её голос, обычно звонкий, сейчас звучал хрипло и сдавленно.

— Пожалуйста… не надо. Я не хочу, чтобы ты… Не пытайся овладеть мной силой. Я этого не выдержу, — произнесла она, едва слышно.

Алексей замер и резко обернулся. В его глазах отразилось нечто похожее на шок, словно она произнесла слова, которых он не ожидал. Он сделал шаг к ней, но тут же остановился, как будто сам себя остановил.

— Я не собираюсь тебя трогать, — сказал он резко, почти грубо. Затем, будто осознав, как это прозвучало, он добавил тише: — Не так. Не силой.

Настя смотрела на него с недоверием, и в этом взгляде было столько боли, что Алексей ощутил, как внутри него всё сжалось — непривычно и сильно, словно кто-то сжал кулак прямо под рёбрами. Внезапно он осознал, что для неё он не обычный человек, а источник угрозы. Эта мысль не разозлила его, а вызвала странное, колючее чувство стыда.

— Пойдём, — уже спокойнее сказал он, указывая вперёд. — Здесь есть одно спокойное место.

Они подошли к небольшой поляне у самой воды. Здесь берег изгибался полумесяцем, а старое дерево, которое давно склонилось к воде, изогнулось так причудливо, что его ствол и толстые корни образовали что-то вроде естественной скамьи. Алексей подошёл, провёл ладонью по шероховатой коре, будто проверяя, надёжно ли здесь, и посмотрел на Настю.

— Садись сюда. Здесь удобно, ты не упадёшь, — сказал он.

Настя долго стояла, не решаясь подойти. Она чувствовала усталость и страх, ноги дрожали, и она не знала, как справиться с этими ощущениями. Наконец, она медленно опустилась на выступ, стараясь держаться как можно дальше от Алексея. Обхватив себя руками, она попыталась унять внутреннюю дрожь.

Он присел рядом, но не слишком близко, оставив между ними расстояние, равное длине ладони. И погрузился в молчание. Его взгляд был прикован к озеру, по поверхности которого, словно нежные волны, пробегала рябь, создаваемая ветром. В тёмной воде отражались первые звёзды, добавляя красок в и без того прекрасный пейзаж.

Между ними повисла напряжённая тишина, наполненная невысказанными мыслями и чувствами. Алексей чувствовал себя неловко в этой обстановке и не знал, как реагировать на поведение девушки, которая смотрела на него так, будто ожидала удара.

Он вспомнил, как в тот момент, когда на экране телефона сестры появилось входящее сообщение с фотографией Насти, его взгляд задержался на этом снимке чуть дольше, чем следовало. В этот момент он осознал, что хочет увидеть её вживую. И не просто увидеть, а заполучить, сделать так, чтобы она была рядом с ним, чтобы она принадлежала ему. Это желание было сильным и естественным для него — он всегда получал то, что хотел.

Но теперь, когда она была здесь, всё стало сложнее. Он привык к девушкам, которые понимали правила его мира: они хотели его статуса, его денег, его силы, и это было очевидно с первых слов. А Настя была другой. В ней не было ни заискивания, ни стремления понравиться. Только страх и упрямство, и в этом упрямстве скрывалась какая-то странная, колючая красота.

В этот момент он осознал, что не может поступить с ней так, как поступал с другими девушками. Не потому, что боялся, а потому что это было бы неправильно. Она не должна была стать лишь ещё одной историей, которую он бы забыл к утру.

Он взглянул на неё украдкой и тут же отвернулся, опасаясь, что она прочитает его мысли. Ему страстно хотелось наклониться и поцеловать её прямо здесь и сейчас, чтобы запечатлеть этот миг и избавиться от неловкости. Но он знал, что если сделает это, она может испугаться. А он не хотел, чтобы она испытывала к нему такие чувства.

— Прости, — неожиданно для самого себя произнёс он, и это слово прозвучало так, будто он давно его не использовал. — За то, как всё вышло. За то, что тебя привезли сюда обманом. Это было неправильно. Но иначе ты бы сюда не приехала.

Настя слегка повернула голову и с удивлением посмотрела на него. Она не могла поверить, что он способен на извинение.

— Ты правда так думаешь? — тихо спросила она, не столько ожидая ответа, сколько проверяя, не является ли это очередной уловкой.

— Да, я так думаю, — с лёгкой улыбкой кивнул он. — Но я не привык действовать иначе. Я привык, что всё происходит по моему сценарию. И когда что-то идёт не по плану, я… не знаю, как быть.

Она задумалась над его словами и, наконец, слегка расслабила плечи — совсем немного, но этого было достаточно, чтобы между ними установилась некоторая непринуждённость.

— Тогда перестань притворяться, что всё контролируешь, — произнесла она, и в её голосе послышались нотки усталости и горечи. — Просто скажи, зачем ты привёл меня сюда. Без угроз, без этих твоих «это не просьба, это приказ». Просто… правду.

Алексей вновь обратил свой взгляд на озеро, пытаясь собраться с мыслями. Впервые за долгое время он ощутил, как внутри него зарождается что-то необычное — не жажда власти или азарта, а какая-то неловкая, почти мальчишеская честность.

— Увидев тебя на фотографии, я захотел увидеть тебя вживую, — просто сказал он. — А потом понял, что хочу, чтобы ты была рядом. Но как сделать так, чтобы ты сама этого захотела, я не знал. Я не умею. Поэтому я попросил сестру помочь мне.

Настя слушала, и страх постепенно отступал, уступая место другим чувствам. Не доверию, нет, для этого было ещё слишком рано. Но хотя бы не такой глухой и ледяной стене, которая разделяла их.

— Если ты хочешь, чтобы я была рядом с тобой, — произнесла она тихо, но с уверенностью, — то начни с того, чтобы предоставить мне свободу выбора.

Алексей медленно кивнул, словно принимая эти слова как данность, которую ему предстоит заново освоить.

— Хорошо, — произнёс он. — Сегодня я не буду принимать решения за тебя. Я постараюсь. Если ты захочешь уйти прямо сейчас, я отведу тебя обратно в домик. Если же ты предпочитаешь остаться здесь ещё ненадолго, мы можем провести это время вместе.