Нулевая кровь

Даниэль сразу насторожился.

— Что это?

— Магический предмет. Он поможет мне прикоснуться к твоим воспоминаниям и открыть то, что осталось за пределами сознательной памяти.

— Вы маг?

— Да.

Даниэль несколько секунд смотрел на него, переваривая услышанное.

— И вы решили сообщить мне об этом только сейчас?

— Мы говорили о твоём отце. Я не видел смысла начинать разговор с собственной биографии.

— А теперь вы собираетесь залезть мне в голову.

— Только с твоего разрешения. Я не собираюсь подменять твои воспоминания или вкладывать в тебя чужие. Я помогу тебе увидеть то, что уже произошло и сохранилось в твоей памяти. Если ты не хочешь этого, мы продолжим разговор без магии.

Даниэль посмотрел на кольцо, затем на старика.

Ему не нравилась сама мысль о вмешательстве в собственное сознание. Но он слишком долго жил с вопросами, на которые никто не мог ответить, и теперь перед ним сидел человек, который действительно был рядом в последние минуты жизни его отца.

— Хорошо, — наконец произнёс Даниэль. — Покажите мне.

Сарик вернулся к столу и сел напротив него.

— Закрой глаза. Не пытайся заставить себя вспомнить всё сразу. Просто следуй за тем, что увидишь. Я буду рядом.

Даниэль подчинился.

Сарик положил кольцо на стол и произнёс несколько слов на старом языке. Тёмный камень постепенно засветился, а воздух вокруг них словно стал плотнее. Даниэль почувствовал лёгкое давление в висках, затем запах чая исчез, уступив место сырой земле и мокрой коре.

Он снова оказался в лесу.

Ему было столько же лет, сколько в тот день. Он видел отца между деревьями, слышал голос убийцы и чувствовал, как холодная земля впивается в ладони. Всё происходило так ясно, словно годы между прошлым и настоящим исчезли.

Отец лежал на земле. Он уже не мог подняться, но продолжал смотреть на того, кто стоял над ним.

— Однажды мой сын станет тем, кто решит, кому жить, а кому умереть, — произнёс отец. — Он сможет остановить таких, как ты. И если мне суждено умереть здесь, пусть он получит возможность закончить то, что я не смог.

Убийца усмехнулся, но отец не отвёл взгляда.

— Пусть он станет сильнее нас обоих.

В тот момент лес замер. Ветер стих, листья перестали шелестеть. Даже убийца на мгновение оглянулся, словно почувствовал рядом нечто, чего не мог увидеть.

Отец больше ничего не сказал.

Воспоминание оборвалось.

Даниэль резко открыл глаза и отшатнулся в кресле. Он тяжело дышал, а пальцы с такой силой сжимали подлокотники, что побелели костяшки.

Сарик убрал кольцо в шкатулку.

Даниэль вышел из дома Сарика, плотно закрыв за собой дверь.

Ночная прохлада ударила в лицо, но он почти не обратил на неё внимания. В голове больше не было отдельных фрагментов, которые никак не складывались в общую картину. Теперь всё соединялось: записи отца, его последние слова, Нулевая кровь и странная связь, которую Даниэль до сих пор пытался объяснить исключительно медицинскими причинами.

Он не был судьёй, которому Природа доверила решать, кому жить, а кому умереть. Отец просил о другом, хотя сам, умирая, не мог знать, каким образом его мольба будет услышана.

Природа не дала Даниэлю власть над сверхъестественным миром. Она сделала его частью равновесия, которое могло разрушиться из-за одной девушки.

Вивьен Рейд.

Даниэль остановился возле машины, достал телефон и посмотрел на экран. Он мог позвонить Адриану, предупредить его, потребовать объяснений. Но теперь понимал, что одних разговоров недостаточно. Ему нужно было увидеть Вивьен, услышать её версию случившегося и понять, почему она сделала то, что сделала.

Если вообще собиралась объяснять.

Он сел за руль и направился к дому Рейдов.

Дорога заняла меньше получаса. Всё это время Даниэль мысленно возвращался к воспоминанию из леса. К голосу отца, сорвавшемуся на последних словах. К человеку, который убивал его, и к просьбе, обращённой именно к убийце, а не к сыну, стоявшему неподалёку.

Отец хотел, чтобы однажды Даниэль смог остановить таких существ. Он не мог представить, что ответом станет связь с девушкой, которая сама способна уничтожить всё сверхъестественное.

Когда машина остановилась перед домом, Даниэль уже знал, что не уедет, пока не увидит Вивьен.

когда он подъехал к знакомому особняку, ещё из-за закрытых дверей услышал голоса.

Один из них принадлежал Адриану.

— Скажи мне, что это неправда.

Даниэль остановился в холле, не успев войти в гостиную. Ответ Вивьен прозвучал отчётливо, почти весело:

— Что именно? Что Наталья мертва или что это сделала я?

— Вивьен!

— Ладно, не кричи. Я убила её. Лично. Если тебя интересуют подробности, могу рассказать, но предупреждаю: счастливого конца там не будет.

Даниэль медленно вошёл в комнату.

Вивьен сидела на диване, укрыв ноги пледом. Она выглядела ужасно: бледная кожа, тёмные круги под глазами, пересохшие губы. Даже её привычная осанка давалась ей с трудом. Но стоило ей заметить Даниэля, как на лице появилась улыбка.

— Смотрите, кто приехал. Охотник решил проверить, не съела ли я ещё кого-нибудь?

Даниэль не ответил.

В гостиной находились Адриан, Элиас и Лея. Судя по напряжённым лицам, разговор продолжался уже некоторое время. Адриан стоял перед дочерью, не отводя от неё взгляда. Элиас держался чуть в стороне, но его пальцы были так сильно сцеплены, что побелели костяшки. Лея стояла у окна и смотрела на Вивьен с выражением, которого Даниэль прежде у неё не видел.

Она не просто злилась.

Она боялась, что больше не знает свою подругу.

— Ты убила Наталью, — повторил Адриан, словно всё ещё надеялся, что услышит другое.

— Да.

— Зачем?

Вивьен немного подумала, будто вопрос действительно требовал серьёзного ответа.

— Мне захотелось.

Элиас резко поднял голову.

— Не смей так отвечать.

— А как мне отвечать? — Вивьен развела руками. — Вы задаёте один и тот же вопрос, а потом сердитесь, когда получаете ответ. Я убила её, потому что могла. Она оказалась слабее, а я оказалась сильнее. Всё довольно просто.

— Ты знала, что мы пытались её спасти, — сказал Элиас.

— Знала.

— Ты знала, что она наша сестра.

— Знала.

— И всё равно сделала это?

Вивьен посмотрела на него с притворным удивлением.

— А что изменилось бы, если бы она была мне совершенно чужой?

Элиас замолчал.

Вопрос был произнесён с такой лёгкостью, словно Вивьен действительно не видела никакой разницы между убийством незнакомца и смертью члена семьи.

— Ты ведь не серьёзно, — тихо сказала Лея.

Вивьен повернулась к ней.

— Почему все сегодня задают вопросы, на которые уже получили ответы?

— Потому что я не могу поверить, что ты говоришь это всерьёз.

— Тогда у тебя проблемы с восприятием действительности.

Лея побледнела.

— Виви, я была рядом, когда ты умирала. Я не отходила от тебя, потому что думала, что ты можешь не проснуться. Я боялась потерять тебя, а ты сейчас сидишь здесь и смеёшься над тем, что убила человека.

— Наталья была вампиром, если ты забыла.

— Не меняй тему!

— Я ничего не меняю. Просто напоминаю, что она была далеко не невинной жертвой.

Адриан шагнул вперёд.

— Не смей использовать её прошлое, чтобы оправдать себя. Мы знали, кто она. Мы знали, что она сделала. И всё равно хотели дать ей шанс.

— Ваш шанс закончился её смертью. Какое разочарование.

На лице Адриана что-то изменилось.

До этой минуты он ещё пытался понять, что именно произошло. Возможно, Вивьен потеряла контроль. Возможно, Нулевая кровь повлияла на её сознание. Возможно, за убийством стояла причина, которую она пока не могла объяснить.

Но она сидела перед ним и издевалась над его горем.

Не просила прощения. Не защищалась. Не пыталась убедить его в том, что у неё не было выбора.

Она словно намеренно добивалась того, чтобы он перестал видеть в ней дочь.

— Ты понимаешь, что сделала? — спросил Адриан.

— Убила Наталью. Мы уже установили этот факт.

— Я спрашиваю не об этом!

Его голос прокатился по гостиной.

— Ты отняла у нас сестру. Ты лишила Элиаса последней возможности всё исправить. Ты заставила Лею смотреть на тебя так, словно она больше не знает, кто ты. И ты стоишь здесь, смеёшься и ведёшь себя так, будто совершила что-то забавное!

Вивьен слегка наклонила голову.

— А ты хочешь, чтобы я плакала?

— Я хочу, чтобы ты хоть что-нибудь почувствовала!

На несколько секунд в комнате стало тихо.

Вивьен посмотрела отцу прямо в глаза.

— А если я ничего не чувствую?

Адриан застыл.

Она продолжила, не давая ему времени ответить:

— Если мне не жаль? Если я не собираюсь всю оставшуюся вечность сожалеть о том, что сделала? Если завтра я встречу кого-нибудь, кто мне не понравится, и решу, что он тоже должен умереть? Что тогда, пап? Ты снова начнёшь искать оправдания? Снова скажешь себе, что твоя маленькая девочка просто запуталась?

Она усмехнулась.

— Не надо. Я убила Наталью, потому что захотела. И если бы всё повторилось, я бы сделала это снова.

Лея резко отвернулась, закрыв рот ладонью.

Элиас смотрел на племянницу, не веря услышанному. Он знал её всю жизнь, видел её упрямой, жестокой, безрассудной, иногда невыносимой. Но даже в самые тяжёлые моменты он верил, что за её колкостями скрывается нечто большее.

Теперь Вивьен сама говорила ему, что этого больше нет.

— Я защищал тебя, — произнёс он наконец. — Даже когда ты не заслуживала защиты. Я спорил с Адрианом, убеждал его не давить на тебя, потому что верил: однажды ты научишься сама отличать то, что можешь сделать, от того, что имеешь право делать.

Вивьен отвела взгляд.

— Тебя никто не просил.

Элиас будто не сразу понял её слова.

— Что?

— Я не просила тебя вмешиваться в мои дела. Не просила защищать меня, оправдывать или объяснять другим, почему я поступаю так, а не иначе. Ты делал это сам. Так что не нужно теперь выставлять мне счёт за собственные решения.

Элиас медленно кивнул.

Он не стал спорить. Не потому, что согласился, а потому, что больше не знал, что сказать.

Боль от предательства была почти невыносимой. Наталья была его сестрой, и он тоже хотел спасти её. Но сейчас перед ним стояла племянница, которую он любил не меньше, и смотрела на него так, словно вся их близость ничего не значила.

Он не мог перестать любить Вивьен за несколько минут. Но впервые не хотел искать для неё оправдание.

— Ты права в одном, — сказал он. — Я сам решил тебе доверять. И теперь мне придётся жить с тем, что я ошибся.

Вивьен улыбнулась.

— Бывает.

Адриан отвернулся.

Он не хотел, чтобы дочь видела его лицо. Не хотел, чтобы она заметила, как дрогнули его губы и как он на мгновение потерял способность дышать спокойно.

Он вспоминал Эвелин.

Вспоминал, как держал новорождённую Вивьен на руках, когда дом казался слишком большим и пустым после смерти её матери. Он обещал себе, что защитит дочь от всего, что когда-либо причинит ей боль. Ради неё он становился жёстче, опаснее, беспощаднее. Он учил её выживать в мире, где слабость могла стоить жизни.

Он никогда не хотел, чтобы она стала безжалостной.

Но, возможно, именно это и произошло.

Адриан всю жизнь боялся потерять дочь из-за сил, которыми она обладала. Он боялся, что однажды её кровь поглотит её саму, что она станет опасностью для тех, кого любит, что мир начнёт охоту на неё.

Он не думал, что однажды опасаться придётся не за то, что с ней сделают другие, а за то, что она сама способна сделать с ними.

И сейчас, глядя на Вивьен, он впервые задал себе вопрос, который не решался произнести вслух:

Неужели он вырастил чудовище?

Не потому, что она была вампиром. Не потому, что обладала силой, способной уничтожить сверхъестественный мир. А потому, что она смотрела на чужую боль и, казалось, не видела в ней ничего, кроме повода для шутки.

Адриан повернулся к ней.

— Я не знаю, где ошибся, Вивьен. Но я знаю, что больше не могу делать вид, будто всё в порядке.

— Я и не прошу тебя.

— Нет. Ты вообще ничего не просишь. Ты просто разрушаешь всё вокруг и ждёшь, пока остальные смирятся.

— Звучит так, будто ты наконец меня понял.

Адриан смотрел на неё, и в его глазах больше не было привычного гнева.

Только боль.

— Уходи к себе.

— С удовольствием.

Вивьен поднялась. Её ноги едва держали её, но она всё равно отказалась от помощи, даже когда на мгновение пошатнулась.

— И не переживай, пап, — добавила она, направляясь к двери. — Я переживу твоё разочарование.

— В этом я никогда не сомневался, — ответил Адриан. — Я просто больше не уверен, что ты переживёшь то, что сама с собой делаешь.

Вивьен остановилась, но не обернулась.

Затем вышла из гостиной.

Лея не могла сдвинуться с места.

Она слышала шаги Вивьен на лестнице и смотрела на дверь, за которой исчезла подруга. Ей хотелось догнать её, встряхнуть, заставить посмотреть в глаза и объяснить, что всё это неправда.

Но Вивьен сама призналась в убийстве.

Сама сказала, что ей не жаль.

Сама заявила, что повторила бы всё снова.

Лея больше не могла убедить себя, что неправильно её поняла.

— Я не узнаю её, — прошептала она.

Элиас посмотрел на ведьму.

— Я тоже.

— Она же знала, как я к ней отношусь. Знала, что я всегда буду рядом. Я пыталась помочь ей, даже когда она отталкивала меня. Я думала, что если не буду сдаваться, однажды она поймёт, что не обязана постоянно быть такой жестокой.

Лея вытерла слёзы, но они продолжали появляться.

— А теперь я даже не знаю, была ли она когда-нибудь такой, какой я её считала.

Она вспомнила, как Вивьен могла внезапно появиться рядом, когда Лея попадала в неприятности. Как могла раздражённо отчитывать её за рискованные поступки, а потом сама бросаться в опасность. Как иногда молча оставалась рядом, когда Лея скучала по матери, и делала вид, что просто ей нечем заняться.

Неужели всё это ничего не значило?

Или Вивьен действительно умела заботиться о других, но теперь решила отказаться даже от этого?

Лея не знала.

И именно неизвестность причиняла ей больше всего боли.

— Я любила её как сестру, — сказала она. — А сейчас мне страшно находиться с ней в одной комнате.

Элиас ничего не ответил. Он понимал, что никакие слова не вернут Лее прежнее доверие.

Она направилась к выходу, остановилась у двери и посмотрела на Адриана.

— Я не могу остаться здесь сегодня.

Он кивнул, не пытаясь её удержать.

Лея ушла.

И впервые за всё время их дружбы Вивьен не пошла за ней.

Даниэль остался в дверях ещё несколько секунд, после чего тихо вошёл в комнату.

Адриан заметил его первым.

— Ты давно здесь?

— Достаточно.

— Значит, всё слышал.

— Да.

Адриан устало провёл ладонью по лицу.

— Тогда тебе не нужно объяснять, почему мы больше не можем оправдывать её поступок.

Даниэль посмотрел на него, но не стал спорить. Он не знал всей истории и не собирался делать выводы, основываясь только на собственных догадках. Вивьен призналась в убийстве. Сама сказала, что не жалеет о случившемся и повторила бы его снова.

Но он также видел, как она выглядела после пробуждения, и слышал, с какой тщательностью выбирала каждое слово.

— Я не собираюсь оправдывать её, — ответил он. — Я приехал поговорить с вами, но, похоже, сейчас не время.

Элиас устало кивнул.

— Не время.

Даниэль больше не стал задерживаться. Он попрощался и вышел из дома.

По дороге к машине он несколько раз мысленно возвращался к разговору, но не пытался придумать объяснение поведению Вивьен. Он знал, что пока у него недостаточно информации, чтобы понять, что именно произошло между ней и Натальей.

И сейчас у него не было сил разбираться с чужими семейными трагедиями.

Он сел за руль и поехал домой.

Ему предстояло осмыслить всё, что он узнал у Сарика, и разобраться в собственном положении. Впервые он понимал, что связь с Вивьен может оказаться гораздо важнее, чем ему хотелось бы. Но это не означало, что он собирался немедленно вмешиваться в её жизнь.

Сегодня он просто хотел вернуться домой

Вивьен поднялась в свою комнату и закрыла дверь.

Улыбка исчезла с её лица, едва она осталась одна.

Она прислонилась к двери, пережидая слабость, и посмотрела на собственные руки. Пальцы дрожали, а тело всё ещё болело после пережитого. Ей хотелось лечь и проспать несколько дней, но она знала, что не сможет остаться здесь.

Не после того, что сказала.

Внизу оставались отец и дядя. Лея тоже была где-то в доме. Каждый из них теперь смотрел на неё иначе. Адриан больше не понимал, кого воспитал. Элиас потерял доверие к племяннице, которую столько лет защищал. Лея больше не была уверена, что знает свою подругу.

Вивьен сама заставила их поверить в самое худшее.

И теперь должна была довести всё до конца.

Она достала из шкафа дорожную сумку и начала складывать вещи. Несколько футболок, джинсы, куртку, документы, телефон и зарядное устройство. Действовала быстро, стараясь не задумываться о том, что делает.

Когда сумка была собрана, она оглядела комнату.

Здесь прошло столько лет, что даже самые обычные вещи хранили воспоминания. Книги на полках, фотографии, старые безделушки, которые она когда-то приносила домой. На столе лежала книга, которую Элиас подарил ей много лет назад. Вивьен задержала на ней взгляд, но брать не стала.

Она не собиралась устраивать прощание с собственным прошлым.

Сумка оказалась тяжелее, чем она ожидала. Вивьен перекинула ремень через плечо и вышла в коридор.

В доме было тихо.

Да, здесь Вивьен должна впервые сорваться. До этого она держится за маску равнодушия, но когда Даниэль напоминает ей о подземелье и о том, что спас её, она переходит на крик и буквально требует, чтобы он её убил. При этом она не объясняет, зачем всё сделала. Для него она всё равно остаётся чудовищем, которое уничтожило его близких.

Глава. То, что осталось после неё

Глава. То, что осталось после неё

Вивьен шла вдоль дороги, не обращая внимания на холод и редкие машины. Небольшая сумка тянула плечо, волосы растрепались от ветра, а под одеждой всё ещё болели раны, полученные в баре. Она могла бы остановиться, найти место, где можно переждать ночь, попытаться привести себя в порядок, но не видела в этом смысла.

Возвращаться в дом Рейдов она не собиралась.

После того, что произошло, там для неё больше не было места.

У обочины замедлилась тёмная машина. Водитель опустил стекло и посмотрел на девушку, стоявшую посреди почти пустой улицы.

— Вам помочь?

Вивьен подошла к машине и наклонилась к открытому окну.

— Отвезёшь меня в ближайший бар.

Мужчина нахмурился, собираясь что-то ответить, но встретился с ней взглядом. Золотистый отблеск мелькнул в её глазах.

— Конечно. Садитесь.

Она устроилась на пассажирском сиденье и отвернулась к окну.

— Когда я выйду, ты поедешь домой, — произнесла Вивьен. — И забудешь, что видел меня.

— Хорошо.

Всю дорогу они молчали. Вивьен наблюдала за ночным городом, не пытаясь ни о чём думать. Однако стоило ей закрыть глаза, как перед ней снова возникало лицо отца, затем Элиаса, а следом Леи. Она помнила каждое слово, каждый взгляд, каждую секунду тишины после своего признания.

Особенно хорошо она помнила, как Адриан смотрел на неё.

Будто хотел найти в её лице ту девочку, которую когда-то держал на руках, но не мог.

Машина остановилась возле неприметного здания с тёмными окнами.

— Приехали, — сообщил водитель.

Вивьен открыла дверь.

— Спасибо.

Она вышла, захлопнула дверь и не обернулась, когда автомобиль отъехал.

Бар находился в стороне от главных улиц. Внутри было тепло, играла негромкая музыка, а за стойкой стоял широкоплечий бармен с короткими волосами и шрамом возле подбородка. За несколькими столиками сидели мужчины и женщины, одетые совершенно обычно, но Вивьен почти сразу почувствовала знакомый запах оружейного масла и серебра.

Она не изменилась в лице.

Просто прошла к стойке и села на высокий стул.

— Налей что-нибудь крепкое.

Бармен окинул её взглядом.

— Что именно?

— То, о чём не придётся жалеть.

— С этим я не помогу.

— Тогда хотя бы выпивку принеси.

Он поставил перед ней бутылку виски и стакан.

Вивьен налила себе и выпила почти залпом. Алкоголь обжёг горло, но не принёс ни облегчения, ни забвения. Её организм слишком быстро избавлялся от его воздействия. Она всё равно налила ещё.

За соседним столиком разговаривали трое мужчин. Сначала она не обращала на них внимания, пока один из них не произнёс знакомое имя.

— Вейл совсем потерял голову.

Вивьен замерла, не поднимая глаз.

— Тише, — ответил другой. — Не здесь.

— А где? Он связался с вампирами, и теперь мы должны делать вид, будто ничего не произошло?

— Мы должны разобраться, что с ним делать.

— Я знал его отца. Знаю Даниэля с тех пор, когда он ещё не умел держать оружие. И мне тошно даже думать о том, что теперь происходит.

Вивьен медленно повернула стакан между пальцами.

— Он нам не чужой, — продолжил мужчина. — Именно поэтому всё так паршиво.

Разговор стих на несколько секунд. Кто-то позвал бармена, заиграла другая песня.

Вивьен подняла голову и посмотрела на своё отражение в зеркале за стойкой.

На её губах появилась улыбка.

Она услышала достаточно.

— Ещё, — сказала она бармену.

Тот посмотрел на почти пустую бутылку.

— Может, хватит?

— Ты всегда так заботишься о клиентах?

— Только о тех, кто выглядит так, будто собирается устроить неприятности.

— Тогда тебе лучше перестать заботиться.

Она допила виски, поставила стакан и повернулась к залу.

Теперь она замечала всё: оружие под одеждой, привычку нескольких посетителей держаться так, чтобы видеть вход, короткие взгляды, которыми они обменивались. Охотники. Все они.

И никто из них пока не понимал, что рядом сидит вампир, которому уже нечего терять.

Вивьен соскользнула со стула и надела куртку.

— Уже уходишь? — спросил бармен.

Она посмотрела на него с почти дружелюбной улыбкой.

— Нет. Кажется, я только пришла.

Первым насторожился мужчина у выхода.

— Эй. Ты. Подойди сюда.

Вивьен повернулась к нему.

— Зачем?

— Я задал вопрос.

— А я ответила.

Несколько человек поднялись со своих мест. Бармен медленно убрал бутылку под стойку, а мужчина у выхода потянулся к оружию.

— Кто ты такая?

Вивьен чуть наклонила голову.

— Сегодня? Неудачная гостья.

Охотник бросился к ней.

Она исчезла прежде, чем он успел схватить её.

Мужчина пролетел мимо, врезался в стойку и едва удержался на ногах. Вивьен появилась у него за спиной, перехватила руку и ударила его о деревянную поверхность. Раздался глухой треск.

В следующую секунду зал взорвался движением.

Кто-то крикнул, чтобы остальные держали дистанцию. Раздались выстрелы, полетели осколки бутылок, несколько столов перевернулись. Охотники действовали слаженно: двое пытались отрезать ей путь к выходу, ещё один целился из-за столика, а женщина возле стены достала металлический цилиндр и активировала его.

Вокруг Вивьен вспыхнуло поле, от которого по коже прошёл болезненный холод.

Она пошатнулась.

Этого оказалось достаточно, чтобы двое охотников набросились на неё и попытались зафиксировать ей руки. Один ударил её по лицу, другой потянулся к поясу за дополнительным устройством.

Вивьен резко вскинула голову.

— Вы действительно решили, что это поможет?

Она вырвалась из захвата, оттолкнула одного противника и увернулась от удара второго. Затем пересекла зал так быстро, что несколько человек даже не успели повернуться. Охотник у стены попытался поднять оружие, но она выбила его из рук, прежде чем он успел прицелиться.

Однако остальные не отступали.

Они знали, с кем сражаются. Они понимали, что одного удара недостаточно, что нельзя позволять вампиру приблизиться и что даже раненый противник способен убить их за секунду.

Один из охотников метнул серебряный шип.

Вивьен не успела полностью уклониться. Металл вошёл в плечо, и она резко отшатнулась, стиснув зубы.

— Она ранена! — крикнул кто-то.

— Не приближайтесь по одному! Держите её в центре!

Они окружили её, стараясь не оставлять свободного пространства. Вивьен тяжело дышала. Силы уже уходили, раны затягивались медленно, а боль в боку мешала двигаться так быстро, как она привыкла.

Она посмотрела на охотников.