Нулевая кровь

— У вас есть последний шанс уйти.

— Брось оружие! — приказал мужчина напротив.

Вивьен усмехнулась.

— Какое именно?

Он атаковал первым.

Она увернулась, но следующий удар пришёлся ей в рёбра. Вивьен упала на колено, и двое охотников тут же бросились к ней. Один попытался прижать её к полу, другой занёс клинок.

Она перехватила его руку, с трудом поднялась и оттолкнула обоих. Движения становились тяжелее, каждый вдох отзывался болью, но остановиться она уже не могла.

Они хотели её убить.

Она знала это.

И всё же продолжала сражаться.

Когда один из охотников бросился к чёрному ходу, Вивьен заметила его и метнулась следом. Он пытался добраться до телефона, но она оказалась рядом раньше, чем он успел набрать номер.

— Не уходи, — тихо сказала она.

Он развернулся и попытался ударить её. Вивьен перехватила его руку.

— Пожалуйста, — выдохнул он.

На мгновение она замерла.

Перед ней стоял человек, который боялся умереть. Не охотник, не враг, не очередная цель. Просто человек, который хотел вернуться домой.

Вивьен могла отпустить его.

Но она вспомнила, что услышала за стойкой, и улыбнулась.

— Ты ведь тоже не остановился бы, если бы на моём месте оказался обычный вампир.

Она нанесла удар.

После этого сопротивление продолжалось недолго. Охотники пытались перегруппироваться, но Вивьен уже не давала им времени. Она двигалась на одном упрямстве, уклонялась от ударов, сбивала противников с ног и поднималась каждый раз, когда её валили на пол.

Когда всё закончилось, в баре больше никто не двигался.

Музыка продолжала играть.

Вивьен стояла посреди разбитого зала, опираясь ладонью о стену. Её куртка была разорвана, волосы прилипли к лицу, кровь стекала по виску и капала с пальцев. Она с трудом выпрямилась и прошла к стойке, забрала сумку.

На секунду её взгляд остановился на бутылке виски.

— И ведь даже не помогло, — пробормотала она.

Шутка прозвучала жалко.

Вивьен перестала улыбаться, надела куртку и вышла через чёрный ход.

До дома Даниэля она добралась далеко за полночь.

Несколько раз ей пришлось останавливаться. Сил почти не осталось, а раны восстанавливались мучительно медленно. Но она продолжала идти, пока наконец не оказалась на знакомой улице.

В окнах дома горел свет.

Вивьен поднялась на крыльцо и нажала на звонок.

Дверь открылась спустя минуту.

Даниэль стоял перед ней в тёмной футболке и домашних брюках. Волосы были растрёпаны, лицо осунулось от усталости. Он явно не ожидал увидеть её, но сначала в его взгляде мелькнула тревога.

— Вивьен? Что случилось?

Затем он посмотрел на её одежду.

На окровавленные рукава, разорванную ткань, тёмные пятна на джинсах. Его взгляд поднялся к лицу, задержался на рассечённой губе и крови у виска.

Он побледнел.

— Господи… Ты ранена?

Даниэль шагнул к ней, но Вивьен отступила.

— Не трогай меня.

Он замер.

— Что произошло?

Вивьен посмотрела ему прямо в глаза.

— Все, кто был тебе дорог, мертвы.

Даниэль несколько секунд молчал. Казалось, он не понял слов или решил, что ослышался.

— Что?

— Ты слышал.

— Нет. Нет, Вивьен. Не говори глупостей.

— Мне незачем лгать.

— Зайди внутрь. Я посмотрю твои раны, а потом ты объяснишь…

— Они мертвы, Даниэль.

Он медленно покачал головой.

— Кто?

Вивьен назвала бар.

Даниэль застыл.

Его лицо изменилось так быстро, что на секунду она увидела в нём человека, которого ещё не успела уничтожить эта новость. Он смотрел на неё, ожидая, что она сейчас усмехнётся, скажет, что это дурная шутка, что он должен перестать верить каждому её слову.

Но Вивьен молчала.

— Нет, — прошептал он. — Там были мои люди.

— Были.

— Ты не могла…

— Могла.

Даниэль отшатнулся, словно она ударила его.

— Ты убила их?

— Всех до последнего.

Он смотрел на неё, не двигаясь. Потом медленно отступил в дом, провёл рукой по лицу и снова посмотрел на неё.

— Зачем?

— Захотелось.

— Не ври мне!

Вивьен приподняла брови.

— Ты хочешь услышать, что они заслужили? Что я защищалась? Что у меня не было выбора? Прости, но я не собираюсь придумывать тебе красивую историю.

— Они были мне дороги!

— Теперь уже нет.

Даниэль замер.

Она увидела, как он сжал челюсть, как пальцы впились в дверную ручку. Он пытался удержаться, но боль уже пробивалась сквозь его привычное самообладание.

— Я знал их всю жизнь, — произнёс он. — Они знали моего отца. Они помогали мне, когда я остался один. Они были рядом, когда мне не к кому было обратиться.

Вивьен не ответила.

— И ты пришла сюда, вся в крови, чтобы сообщить мне об этом так, будто рассказываешь, как прошёл твой вечер?

— А ты хотел, чтобы я плакала?

— Я хотел бы, чтобы ты хотя бы понимала, что сделала!

— Я прекрасно понимаю.

— Нет! — впервые закричал Даниэль. — Ты ничего не понимаешь! Если бы понимала, ты бы не стояла здесь с этой отвратительной улыбкой!

Улыбка медленно исчезла с её лица.

Но не потому, что его слова причинили ей боль. По крайней мере, так она хотела, чтобы он думал.

Даниэль смотрел на неё с таким отвращением, что даже не пытался скрывать его.

— Знаешь, что самое мерзкое? — спросил он. — Я ведь спас тебя.

Вивьен подняла глаза.

— Вот мы и добрались до этого.

— Да, добрались! До того самого подземелья, где я нашёл тебя! Ты лежала там, едва дышала, вся в крови. Ты могла умереть, и я это видел. Я знал, кто ты. Знал, на что способны вампиры. Знал, что ты можешь оказаться опаснее всех, с кем мне приходилось иметь дело.

Он шагнул ближе.

— Но я всё равно вытащил тебя оттуда. Я лечил тебя. Я сидел рядом, когда ты приходила в себя. Я рисковал собой, потому что не мог оставить тебя умирать, даже если должен был ненавидеть тебя.

Вивьен стиснула зубы.

— Хватит.

— Нет, не хватит! Ты пришла сюда и сказала, что убила всех, кто был мне дорог. Ты даже не попыталась объяснить почему. И знаешь, что я теперь думаю?

Он остановился прямо перед ней.

— Я думаю, что тогда, в подземелье, мне следовало позволить тебе сдохнуть.

Вивьен перестала дышать.

Даниэль заметил, как изменилось её лицо, но был слишком поглощён собственной болью, чтобы остановиться.

— Мне следовало пройти мимо. Оставить тебя там, на холодном полу, и не тратить ни секунды на то, чтобы спасти чудовище, которое потом пришло бы и уничтожило всё, что мне дорого.

— Замолчи, — произнесла Вивьен.

— Нет. Ты хотела, чтобы я увидел тебя такой? Чтобы понял, кто ты на самом деле? Я понял. Ты убиваешь, потому что можешь. Ты ломаешь чужие жизни, потому что тебе всё равно. И когда кто-то пытается дать тебе шанс, ты используешь его, чтобы причинить ещё больше боли.

— Я сказала, замолчи!

Её голос ударил по стенам прихожей.

Даниэль на секунду замер. Он никогда прежде не слышал, чтобы Вивьен кричала так. Без насмешки, без холодного спокойствия, без привычной уверенности. В её голосе было столько ярости, что он невольно отступил.

Но она уже не могла остановиться.

— Ты думаешь, я не знаю, что ты сделал?! — закричала Вивьен. — Думаешь, я забыла, как ты вытащил меня оттуда? Как сидел рядом, пока я не могла даже подняться?! Думаешь, я не помню?!

— Тогда почему ты это сделала?!

— А ТЫ ЧЕГО ХОЧЕШЬ ОТ МЕНЯ?!

Вивьен шагнула к нему. Её глаза вспыхнули золотом, тёмные вены проступили у висков и спустились по шее. Она была измучена, едва держалась на ногах, но сейчас казалась опаснее, чем в разгар любой драки.

— Ты хочешь, чтобы я сказала, что мне жаль? Чтобы я попросила прощения? Чтобы я опустилась перед тобой на колени и призналась, что я чудовище?!

Она коротко рассмеялась, но смех сорвался почти сразу.

— Так убей меня!

Даниэль замолчал.

Вивьен схватила его за край футболки и резко потянула к себе.

— Ну же! Убей меня, Даниэль! Ты ведь так хотел избавиться от таких, как я! Ты охотник! У тебя были все возможности! Так почему ты до сих пор стоишь здесь и смотришь на меня?!

— Отпусти меня.

— УБЕЙ МЕНЯ!

Её крик прокатился по пустому дому.

Даниэль оттолкнул её руки и отступил. На его лице смешались гнев, потрясение и отвращение.

— Ты ненормальная.

— Возможно!

— Ты убила людей, которые мне доверяли! Ты уничтожила их, а теперь требуешь, чтобы я избавил тебя от последствий?!

— Я ничего у тебя не требую! Я прошу тебя сделать то, что ты сам только что назвал правильным!

Она ударила ладонью себя в грудь.

— Ты сказал, что должен был позволить мне сдохнуть в подземелье! Так исправь свою ошибку! Я здесь! Перед тобой! Давай, Даниэль! Сделай это!

Он смотрел на неё, и с каждой секундой его лицо становилось всё холоднее.

— Ты даже сейчас пытаешься заставить меня сделать то, чего хочешь ты.

Вивьен застыла.

— Что?

— Ты пришла сюда, чтобы я увидел кровь, услышал о смерти своих близких и возненавидел тебя. А теперь, когда я говорю, что ненавижу тебя, ты хочешь, чтобы я тебя убил. Всё опять должно происходить по-твоему, не так ли?

Она открыла рот, но он не дал ей ответить.

— Ты не получишь этого.

Вивьен медленно опустила руки.

— Боишься?

— Нет. Я просто больше не собираюсь делать для тебя ничего.

— Тогда ты такой же трус, как и все остальные.

— Возможно. Но я хотя бы не убиваю людей только для того, чтобы потом посмотреть, как отреагирует тот, кто их любил.

Её лицо изменилось.

На секунду в глазах Вивьен вспыхнуло что-то настоящее, не похожее ни на злость, ни на насмешку. Но она тут же спрятала это за прежней холодностью.

— Ты ничего обо мне не знаешь.

— Я знаю достаточно.

— Нет. Не знаешь.

— И не хочу знать.

Даниэль распахнул дверь.

— Уходи.

Вивьен не двинулась.

— Скажи ещё раз.

— Уходи из моего дома.

— Скажи, что ненавидишь меня.

Он посмотрел ей прямо в глаза.

— Я ненавижу тебя, Вивьен.

Она словно перестала слышать всё остальное.

— За то, что ты сделала с ними. За то, что ты заставила меня поверить, будто в тебе есть что-то человеческое. За то, что я спас тебя, когда должен был пройти мимо. И за то, что даже сейчас, глядя на тебя, я вспоминаю, как ты лежала в том подземелье и как сильно я хотел, чтобы ты выжила.

Его голос дрогнул.

— Я ненавижу себя за то, что спас тебя.

Вивьен смотрела на него, не моргая.

Затем медленно кивнула.

— Вот теперь правильно.

— Убирайся.

Она повернулась к выходу, но на пороге остановилась.

— Даниэль.

Он не ответил.

— Если бы ты всё-таки решил меня убить, я бы не сопротивлялась.

— Мне всё равно.

Вивьен слабо улыбнулась.

— Конечно.

Она спустилась с крыльца и направилась к дороге.

Даниэль смотрел ей вслед, пока она не исчезла за поворотом. Потом резко закрыл дверь, повернул замок и остался стоять в тёмной прихожей.

Он не мог заставить себя пошевелиться.

В голове снова и снова звучали её слова: «Убей меня».

Ему хотелось ненавидеть её без остатка. Хотелось вырвать из памяти тот вечер в подземелье, забыть, как он спасал её, как держал, пока она приходила в себя, как убеждал себя, что поступает правильно.

Но память не подчинялась.

И от этого становилось только хуже.

Он прошёл в комнату, схватил медицинскую сумку и швырнул её в стену. Инструменты рассыпались по полу. Даниэль ударил кулаком по столу, затем опёрся на него обеими руками, тяжело дыша.

— Я должен был оставить тебя там, — прошептал он.

На этот раз он не сомневался.

В доме Рейдов никто не спал.

Адриан сидел в кабинете, не зажигая верхнего света. Перед ним лежали бумаги, к которым он так и не прикоснулся. Элиас стоял у окна и молчал, понимая, что любые слова сейчас прозвучат бессмысленно.

— Я думал, что знаю её, — наконец произнёс Адриан.

Элиас повернулся к брату.

— Мы оба так думали.

— Я защищал её от всего, что могло причинить ей вред. От врагов, от чужих ошибок, от самой себя. Я считал, что если она знает, что всегда может вернуться домой, то однажды научится отличать силу от жестокости.

Он опустил взгляд.

— Возможно, я просто дал ей возможность стать тем, кем она стала.

— Не бери на себя ответственность за каждый её выбор, — ответил Элиас.

— Я её отец.

— Именно поэтому тебе больнее, чем кому-либо из нас. Но это не значит, что ты виноват в том, что она сделала.

Адриан поднял на него глаза.

— Она убила Наталью. Потом ушла. Теперь, судя по всему, снова убила. И ни разу не попыталась объяснить почему.

Элиас долго молчал.

— Я защищал её всю жизнь, — сказал он наконец. — Я верил, что за её упрямством и жестокостью есть что-то, что мы ещё можем понять. Но сегодня она посмотрела на нас и дала понять, что ей всё равно.

Он отвернулся к окну.

— Я не знаю, смогу ли когда-нибудь простить её.

В его голосе не было угрозы. Только боль человека, который потерял близкого, хотя тот всё ещё был жив.

В соседней комнате Лея сидела на краю кровати. Она не плакала и не пыталась оправдать Вивьен. Просто смотрела на собственные руки и вспоминала подругу, которую знала до этой ночи.

Ту, которая могла раздражать её своей привычкой всё решать самостоятельно, которая прятала заботу за насмешками, которая иногда казалась совершенно бессердечной, но всё равно приходила на помощь, когда это было нужно.

Лея пыталась совместить этот образ с девушкой, которая спокойно призналась в убийстве Натальи, а теперь, возможно, уничтожила ещё десятки жизней.

Не получалось.

— Я не знаю, кто ты теперь, — прошептала она.

Ответа не было.

Вивьен шла по ночной улице, держась за бок. Сил почти не осталось, и каждый шаг давался с трудом. Она остановилась возле закрытого магазина, прислонилась к стене и медленно сползла вниз.

Впервые за эту ночь вокруг не было ни одного человека, которому нужно было что-то доказывать.

Она опустила голову и посмотрела на свои руки.

Кровь подсыхала на пальцах. Некоторые раны уже затягивались, другие продолжали болеть. Вивьен могла бы заняться ими, но не двигалась.

Перед глазами снова возникло лицо Даниэля.

«Я ненавижу тебя».

Она закрыла глаза.

Он сказал именно то, чего она добивалась.

Так почему же эти слова звучали хуже, чем всё остальное?

Вивьен резко поднялась, оттолкнулась от стены и продолжила идти. Она не собиралась возвращаться к Даниэлю, не собиралась искать Адриана или пытаться объяснить Лее, что произошло.

Пусть ненавидят её.

Пусть считают чудовищем.

Пусть каждый из них однажды вспомнит её имя и пожалеет, что когда-то доверял ей.

Она сама позаботится о том, чтобы никто больше не захотел встать на её сторону.

Потому что если кто-нибудь всё-таки попытается понять её, Вивьен может не выдержать.

А сейчас ей было нельзя позволить себе сломаться.