В поисках Николая

–

Как тебя зовут?

–

Варюша, – она назвала имя так, как привыкла его слышать от бабушки.

–

А я Лизка! Сейчас-сейчас, – она, пыхтя, отвернула палку штакетника, открывая узкую дыру в заборе. – Пролезай ко мне. У меня большой медведь есть – Потапыч. Только у него глаз потерялся.

Варя, не раздумывая, пролезла в образовавшуюся щель в чужой тенистый палисадник, сразу забыв о пруде. Бабушка еле разыскала ее потом, хорошо, что подсказала баба Клава, заметив незнакомую девочку в своем палисаднике.

С той поры они и не расставались, много лет. Как же случилось, что их развела жизнь так надолго?

Но во вторник Лизка не приехала, и в среду тоже. И прогноз ее не оправдался – четвертый день подряд накрапывал дождь. Но хоть сегодня, появился легкий ветерок и стало застенчиво проглядывать солнце. Может скоро и дождю конец?

Мимо дома Вари ручейком потянулся народ с корзинками в ближайший лес. Варя не верила, что могут быть грибы, поэтому решила повременить с этим, и разбирала старые альбомы с фотографиями, завалявшиеся газеты, журналы и целые наволочки обрезков кружева и ситца. Временами, она сидела у окна и смотрела на мокрых грибников, пытаясь рассмотреть, что же у них в корзинках.

И вдруг одного из их она узнала. Рома! Она выскочила на крыльцо и крикнула ему в спину:

–

Рома…? – получилось как-то полувопросительно и неуверенно. Но он обернулся и расплылся в улыбке.

–

Варька! Ты что ли? – и порывисто поставил ей мокрую корзинку на крыльцо.

–

Заходи. Ты же весь мокрый. Пойдем чай пить, – Варе очень хотелось продемонстрировать другу, что она совсем взрослая, хозяйка. И живет одна, самостоятельно. Ей, правда, и самой в это не очень верилось.

Удивительно, что она так быстро узнала своего друга детства. Ведь лет семь назад, он был коротышкой в вытянутых спортивных штанах и вечной удочкой в руках. Даже во время их веселых приключений, глаза его вдруг становились пустыми, он терял интерес к играм, и норовил скорее улизнуть на реку. Там он был энергичным и предприимчивым. То ловил на удочку, то ставил какие-то ловушки на щуку, то в компании с отцом в узком притоке реки ловил раков.

А сейчас, он стал высоким стройным красавцем с копной черных и жестких как лошадиная грива волос. Варя заметила и серьгу в левом ухе и широкую улыбку белых ухоженных зубов. Но ей нравились плохие парни, а Ромка явно был не из таких. «Хозяйственный» – так охарактеризовала его бабушка еще в детстве. Поэтому она никогда его не воспринимала как объект романтических воздыханий. Может, напрасно?

Пока она ставила чайник, он разложил на столе свою лесную добычу. Это были три подосиновика и белый гриб с мокрой блестящей шляпкой. Он бережно отряхнул с них листья и иголки прямо на пол, и залюбовался натюрмортом на столе.

–

Хочешь, забирай? Суп сваришь! – широким жестом обвел Рома свои находки. После такой его щедрости Варе было неудобно его упрекать в неряшливости, и она промолчала, ногой задвигая листья под стол. – Как ты тут? Где продукты берешь? Может рыбы принести? Вчера наловил.

–

Мама привезла. Спасибо, у меня все есть. Да и некогда мне с этим всем возиться. Завтра в город собираюсь, – с ходу придумала она, представив себе руки в рыбной чешуе и кишках.

–

Ой, жалко! Надолго? Ты вернешься? А то на днях Сенька приедет, можно было бы пообщаться, вспомнить, как землянку строили. Жаль Лизки нет, был бы полный комплект, вся банда в сборе, – размечтался Рома, отхлебывая крепкий чай. А Варя думала, что друзья детства становятся почти что родственниками, с которыми можно подолгу молча сидеть, хорошо понимая друг друга.

–

А Лизка тоже собиралась. Так что комплект точно получится, – и чтобы уважить друга она добавила. – Приеду,

в

грибы сходим.

–

Они могут уже отойти, это колосовики, после дождя выскочили, полосой. Они ненадолго. Настоящие грибы нужно ждать до осени. Ты же не будешь тут до осени?

–

Не знаю. Но, может, теперь буду заезжать. От работы зависит…

–

Кем ты работаешь?

–

Еще только ищу работу…

–

А… Ну-ну, – было видно, что ее поиски работы его мало занимают. Он гордо складывал грибы назад в корзинку, собираясь уходить. Было заметно, что он доволен, что Варе они не понадобились. Нет, он не был жадным, но похвастаться уловом дома ему явно не терпелось.

–

А ты как умудряешься так подолгу здесь сидеть? Тут работаешь? – но как ни напрягала воображение, все равно Варвара не могла представить его ни на ближайшей ферме, ни за рулем трактора, разве только лесником…

–

Я программист, на удаленке.

Это показалось немного неожиданным, хотя, вполне вписывалось в образ парня. Глупым он точно не был.

После того, как договорились «посидеть» вчетвером и, обменявшись телефонами, Ромка торопливо скрылся за поворотом улицы, шагая какой-то особой, мужицкой походкой, тяжело припадая на каждую ногу. На душе осталось приятное, теплое чувство.

–

Ну, что ты там? Мы тебя ждем! – Варвара набрала номер Лизы.

–

О! Варя? Прости, не отпустили меня, а духу сорваться в самоволку не хватило. Доработаю до выходных, и Петрович обещал недельку отгулов дать. В общем, в пятницу вечером жди! – звонко тараторила Лизка.

–

А то мы все тут, тебя только не хватает.

–

Правда? И Сенька, и Ромка? Ты их уже видела? Как они? – обрушила она шквал вопросов на Варю.

–

Ромку видела, а Сенька приедет, вроде, как раз когда ты.

–

Отлично! Пойдем бомбить огороды! – заливисто смелась Лизка, но на заднем плане раздался недовольный мужской голос, и она заторопилась и зашипела в трубку. – Прости, спешу. В четверг позвоню. Это уже завтра.

–

Океюшки.

Получается, что образовались два свободных дня и можно было съездить в город, заняться поисками Коли.

–

Света, привет! Ты историк, подскажи, как найти пропавшего человека, родственника? – не откладывая, она решила позвонить подруге, с которой училась в школе. Не давал покоя этот сон и слова бабушки. Даже сейчас, среди бегающих по дороге детей, ей нет-нет, да и мерещилась светлая головка мальчика, стриженого под горшок.

–

Это совсем не сложно. Приходи. Ты сегодня можешь?

–

Я на даче. А можно завтра?

–

Конечно, даже лучше. Завтра у меня вообще полдня свободно. В архив пойдем. А что у тебя родственник потерялся? Сколько лет? Когда исчез?

–

Свет, давай, при встрече расскажу. Там все непросто. Поэтому, боюсь сама не справлюсь.

–

Интриганка! – шутливо басила Света, которой совершенно не подходило ее имя. Она была знойной брюнеткой, с соблазнительной избыточностью форм, с детства она выглядела намного старше своих подруг. – Завтра жду.

4. Новая «прекрасная» жизнь

–

О, черт! Как же мне плохо…

Почему-то перед глазами расплывались половицы с вытершейся коричневой краской. Совершенно некстати в голову пришла мысль: «Пора красить пол». Следом огорошило осознание того, что это совершенно невозможно. Нужно сначала встать. А это никак не получалось. Категорически не вставалось. «Может я уже умер?» – было второй мыслью. Но сильная жажда противоречила его представлению о загробной жизни, где должно царить полное благолепие и отрешенность от мирских желаний. А сейчас он остро продолжал переживать явно земные ощущения, жажду, от которой, казалось, он никогда не сможет говорить, язык накрепко присох к небу, и нестерпимое жжение в ногах. Что это жжет? И, лежа как большая фасолина, он еще сильнее подтянул голову к коленям и развернул шею. Хотя обзор был неполный, а картинка мутной, он сразу сообразил, что происходит.

Из открытого окна солнце падало прямо на пол его комнаты, ярко высвечивая пыль, фантики, забравшиеся под диван, и беспорядочно валяющиеся вокруг него пустые бутылки. И это полуденное солнце нещадно жгло его незагорелые лодыжки и икры в узловатых синих венах.

–

Опа! – скомандовал он, и встал на четвереньки. Дополз до строя пустых бутылок под столом и, держась за ножку стола, медленно, кряхтя, поднялся. Потом пошарил на полу и, поднимая бутылки по очереди, пытался воскресить себя хоть каплей живительной влаги. Почти ничего. Быстрый рывок до ванной не удался, потому что по дороге попался дверной косяк и удар об него лишил ориентации на минуту и отозвался болью во всем теле.

И, о счастье! Льющаяся вода из крана, холодным, живительным потоком, наполняла ладони и закручивалась воронкой, он любовался этим водоворотом и бросал воду в лицо горстями, лакал из ладоней, как собака, и снова мочил лицо. Вода струйками стекала на грудь, принося невероятное облегчение, и каплями застревала в седых волосах на груди. Он чего-то ждал, но не понимал чего. Что-то его несомненно беспокоило.

Единственное, что он неожиданно для себя осознал, это то, что он пьет и пить не перестанет. В смысле алкоголь. Потому, что не хочет переставать! Но он не алкоголик! Странно, что это пришло к нему не так давно. До этого он жил суетной жизнью пенсионера, ходил в магазин, варил обед, ездил на дачу, а иногда и подрабатывал на стоянке неподалеку охранником. А теперь, он как будто взлетел над всем этим – легкий и безмятежный. Несмотря на то, что жажда больше не мучила его, и ноги, смоченные холодной водой, не так сильно горели, он ощущал беспокойство, что должен то ли что-то сделать, то ли чего-то дождаться. Не мог только вспомнить чего именно.

Теперь у него другая жизнь, они заботятся о нем. Ничего не нужно, ни варить обед, ни убираться, ни ездить на дачу, о нем есть кому позаботиться! Хоть он и привык быть одиноким, давно так жил, без жены, но новая, непривычная для него, жизнь радовала. Или нет? Он не понимал.

Конечно, он не против был бы съездить на дачу, подремать у небольшого пруда, в холодке. Там, за дровяником у него хранилась старая резная скамеечка, которую он выносил на закате, когда дневные хлопоты уже были завершены. А на ночь убирал, чтобы не покоробилась от сырости. Сейчас там, наверное, все заросло лопухами и осокой. Косить пора. Но бессилие навалилось на него и, казалось, даже дышать стало тяжело. Старость? Неужели так резко приходит дряхлость, безволие?

–

Как же хочется выпить! – наконец он сформулировал вслух то, что его больше всего мучило этим утром, впрочем, как и прошлым, и неделю назад…

Никак из его внутреннего взора не хотела уходить тихая гладь пруда с султанами рогоза и тихим шорохом камыша, раздвигаемого на закате кучкой утят с их заботливой мамашей.

Потом ее сменила другая картинка. На его пороге – молоденькая медсестра из поликлиники, которая пришла делать ему уколы от радикулита, в белом халатике и колпачке. Такая ладненькая и заботливая! А боль в спине была нестерпимая, встать никак не мог! Потом пришла другая сестричка. Посменно что ли ходили? Уколы помогали. Он подарил ей банку варенья, которое сварил сам два года назад.

Однажды, она пришла вместе с мамашей, уже без привычного белого халатика, поблагодарить за варенье. Принесли гостинцы и бутылку водки. Так хорошо он давно себя не чувствовал! Две женщины расспрашивали его о жизни на даче, о здоровье, о семье.

Он чуть было не подумал, грешным делом, что мамаша строит ему глазки. Но очень она ему не понравилась – слишком полная, чернявая, с усиками. И зуб золотой сверкает. Она внимательно заглядывала ему в глаза, близко придвигалась и щедро наполняла рюмку. А что? Он завидный жених! И не так уж стар. Даже жена-покойница в последнее время им мало интересовалась. А тут - такое внимание.

–

Спасибо - спасибо! Я не пью. Достаточно! –

он прикрыл рюмку ладонью.

– Да и нельзя мне, после уколов-то.

–

Можно. Это я вам как врач говорю. Немножко можно и даже нужно.

Он и подумал, что и правда, почему бы и нет, если немного? И не заметил, как появилась и вторая бутылка. Разговор снова зашел об отдыхе, о даче.

–

А детки-то твои туда ездят? – активно интересовалась старшая.

–

Один я, как перст. Некому туда со мной ездить. Но я привык, — и он, уже без тоста опрокинул стопку. Не заметил, как женщины довольно переглянулись. —Там у меня чудесно, пруд с карасями, лес.

–

А дом-то какой?

–

Неплохой! Пятистенок от родителей достался, а я уже терраску прирубил, пока работал и деньги были на материалы. Сейчас-то не очень разгуляешься на пенсию! Но на здоровье я отложил. Я ведь хоть уже и не молод, но иногда подрабатываю. Меня по старой памяти пускают подменять на стоянке сторожа. Деньги налом, – расхвастался старик. – Наливай!

Ушли гости уже за полночь. Он немного прибрал, а посуду помыть оставил на утро. Хотя раньше никогда себе такого не позволял, отскребай потом тарелки от присохшей еды. Голова болела, прям, как сейчас! Поэтому обрадовался, найдя бутылку водки в углу. Забыли гостьи? Открыл, глотнул прямо из горлышка. Полегчало.

–

А больше я — ни-ни! — оправдывался он, глядя на портрет жены на стене. Такой он ее и помнил: с тугими завитками перманента, плотно сжатыми губами и добрыми глазами. Пытался вспомнить, какой она была, когда он ее встретил. Но картинка была неясная. Помнил только, что волосы богатые, пышные, платье светлое в талию и вся такая уютная, мягкая. Так и привык к ней. Поженились. Хотя всю жизнь он любил другую, Клаву. Не успел только сказать ей об этом. Когда приехал в Малаховку, а она была уж замужем. Муж Васька, лихой, крупный парень с черными усами. Куда с ним тягаться? Вот и женился. Деток хотел, но бог не дал… Он старался не думать о детях – очень расстраивался, понимая, что без детей и жить-то смысла нет.

Старик автоматически натер стол на кухне до блеска, потом подмел пол, и собрал мусор. Его аккуратность иногда раздражала жену, когда он пилил ее за разбросанные вещи и накопленную грязную посуду в раковине. Зато как она готовила! Он так не мог.

К его удивлению, вечером, когда он сел к телевизору смотреть футбол, раздался звонок в дверь. Гости к нему ходили редко, а в последнее время, надо честно признаться, и вовсе не ходили. На пороге стояла вчерашняя медсестричка, одна без мамы. Глаза красные, плакала.

–

С мамой поссорилась, – сквозь слезы призналась она. – Я тут у вас вчера помаду свою забыла. Дорогая. Снова не куплю себе такую.

И, всхлипывая, зашла в комнату. И, правда, показала деду найденную помаду. Как же он не заметил ее, когда убирался? Глаза совсем плохие стали! А девку жалко – всхлипывает, щуплые плечики вздрагивают.

–

Я тебя так не отпущу, без чая! Пошли на кухню, – и добрый старик торопливо поставил чайник, а медицинская сестричка достала платок, громко высморкалась, и вытерла слезы.

–

Давайте по капельке? – девушка достала фляжку и капнула себе в чай, а деду ливанула полкружки.

–

Ой, мне бы не надо! Собирался по делам…

–

Это бальзам на травах для здоровья! Я без него и не успокоюсь, – снова захлюпала носом девица, держа чашку в ладонях.

–

А правда, травами пахнет, вкусно. Что у тебя стряслось -то? Расскажешь? – отчасти жалея ее, отчасти от одиночества и скуки стал расспрашивать ее дед, думая о том, что и сам мог бы иметь уже такую взрослую дочь.

–

Я поссорилась с мамой, из-за моего молодого человека. Мне стыдно рассказывать и обидно, – и она снова захлюпала носом.

–

Ну, ну. Успокойся, милая.

–

Спасибо вам. Вы такой добрый! Как ваша спина?

–

Почти прошла.

–

У меня есть заграничное патентованное лекарство, хотите? Все как рукой снимет, и никогда больше не заболит.

–

Дорого, наверное?

–

Нет, нет. Мы же друзья, а друзья должны заботиться друг о друге, – и она сразу достала из маленькой сумочки ампулу и шприц.

Завтра он никуда не пошел. Ему было очень плохо. Даже не помнил, как ушла медсестра. А приходила ли она, или ему только показалось?

5. В архиве

Варя издали узнала Свету на набережной возле моста через Ловать. В первый момент с грустью подметила, что та стала еще солиднее. Со спины прямо — дама. Но ее радостная улыбка срезу же вернула Варю в школьное детство. Света тоже обрадовалась, когда Варя, смущаясь, сунула ей в руки букет цветов с дачи. Там были и золотые шары, выползшие с чужих палисадников в проулок, и синие колокольчики окопника, ромашки, а на поле пшеницы, по дороге к автобусу, ей даже удалось найти несколько васильков.

–

Спасибо! Какая красота! Ну, что? Пошли? Я уже кое-что придумала. Сейчас разберемся, – растягивая гласные рассказывала Света. Вид у нее был довольный. – Ну, рассказывай, что у вас случилось? Родственника потеряли?

Девушки шли по раскаленному асфальту вдоль реки, и нырнули в тень под деревья, только здесь чувствовалась свежесть, и так хотелось купаться! Но Варвара твердо решила разобраться в том, что хотела сказать бабушка.

–

Понимаешь, моя бабушка, умирая сказала: «Найдите Николая! Он спас нас во время войны». Вот я и решила во что бы то ни стало его найти. Не успокоюсь, пока не пойму, что она имела в виду!

–

Это не могло быть из-за ее спутанного сознания? Может, вы что-то не так поняли? Ведь так часто бывает, что человек на пороге смерти бредит, смешивая времена, события и даже путая людей…

–

Нет, я была с ней почти до самого конца. Она ясно и четко мыслила, все понимала. Может, если бы я не вышла встретить скорую, то успела бы спросить ее, где искать этого Колю, – сокрушалась Варя.

–

Как я понимаю, мы должны найти человека по имени Николай, вашего родственника? Он должен быть довольно пожилым человеком, раз он уже был во время войны?

–

Да и, возможно, он жил или бывал в деревне Малаховке, а, может, даже и родился там.

–

Я, кажется, знаю где искать, пойдем. Сразу подумала, что нужно идти в архив и договорилась там.

Прошел час. Лицо Вари было мокрым от пота, и она едва успевала протирать его тонким платочком. Перед ними на столе возвышались три стопки пыльных и старых папок с растрепанными тесемками. Не найдя ответа в каталоге, в котором была неполная информация, о чем предупредила архивариус, им предложили обратиться к «первоисточнику». Чего только не было в этих папках: копии выписок из церковных метрических, реестровых книг, копии свидетельств о браке, копии военных билетов, наградные документы (в отдельной папке) и многое другое. Главное было определиться с периодом, что позволило бы сэкономить время и силы, сузив объем выборки. По этому поводу у Светы с Варей возник спор. Света считала, что нужно брать дату рождения не позже 1923 -1925 года, чтобы Николай был уже призывного возраста в начале войны, и уже мог кого-то спасти. Как мог ребенок спасти?

–

Очень даже и мог! Помнишь, пионеров-героев? А сыновей полка? А детей, которые помогали партизанам и даже были связными между селом и военными частями, партизанами?

–

Ну, да. Помню, нам рассказывали. Когда в августе 1941 года Великие Луки были оккупированы, в окрестных лесах действовало мощное партизанское движение. Нам еще в школе об этом рассказывали.

–

И еще! Я думаю, мобилизованных и воюющих на фронте нам не стоит учитывать, а как раз наоборот, – только детей! Конечно, не грудных, но детей.

–

Да, какая-то логика в твоих словах есть… – Свете откуда-то попался в руки допотопный чернильный карандаш, и она, задумавшись, мусолила его во рту, отчего губы стали синими.

–

Так какой промежуток берем?

–

Может возьмем 1924–1935 годы? Да, родившимся в 1935 было всего шесть лет в начале войны, но ближе к концу – уже десять. Но, думаю, более маленьких, не стоит.

–

Да, ты права! Много лет… Ни один день просидим. Завтра приеду снова. Меня сюда одну пустят? Неловко тебя эксплуатировать.

–

Я договорюсь. Конечно, пустят. Хотя мне самой уже стало интересно, – так говорила Светлана в самом начале разбора папок, но спустя два часа в жаре, они совершенно выдохлись и, возможно, завтра идти она уже передумает.

–

Может сходим перекусим? – сдалась Варя.

–

Не желательно прерываться. Нам все это придется сдать, запомнить, где остановились. Кучу времени потеряем! Давай, еще немного. На, пей водичку, – Света протянула свою полупустую бутылку с минералкой.

Архивариус, похожая на большую черепаху-каннибала из-за очков в черепаховой же оправе, в такую жару куталась в коричневую ажурную шаль и периодически клевала носом. Видно было, что девушки, единственные посетители в этом большом пустом зале, раздражают ее, не давая спокойно дремать. Она таращила на них глаза, сильно увеличенные толстыми стеклами очков, надеясь вызвать их смущение и заставить уйти. Но эти трюки не срабатывали и мешали Свете и Варе уже четвертый час сидевшим под ее мутным взглядом, наконец добраться до последней папки.

–

Ой! Смотри-смотри. Кажется то, что надо! Место рождения – д. Малаховка, дата – 25 марта 1934 года, Славунцов Николай Николаевич. А… Фамилия не та! – огорчилась Света.

–

Та! У бабушки девичья фамилия была Славунцова! Ура! Мы его нашли! – вскрикнула Варя. И прикрыла рот ладонью.

А «черепаха» не могла не воспользоваться этим поводом, чтобы с наслаждением не сделать им замечание неприятным скрипучим голосом.

–

Я попрошу вас – тише! Вы не одни тут!

–

Одни! А кто же еще? – ответила Варя, озирая пустые столы вокруг.

–

Я! –

она втянула голову в плечи и

, полуприкрыв глаза, тихо добавила. – И вообще мы скоро закрываемся. Надо и честь знать…

–

А мы уже все! Спасибо вам, – Света с трудом разминала затекшие ноги и, норовя захватить как можно больше папок, понесла их на стойку архивариуса, чтобы поскорее закончить, с этим. Устали до полного изнеможения. А Варя, уронив на пол одну из папок, судорожно собирала разлетевшиеся веером листки, испуганно поглядывая на строгую «черепаху». Сколько себя помнила, с ней всегда были какие-то проблемы. То она единственная не замечает порогов и падает у всех на глазах, оступается, вечно все роняет, проливает кофе на себя – стыдоба! Даже сейчас, все время ударяется о притолоку в избе, хотя уже прекрасно знает, что она низкая, и не рассчитана на таких высоких людей, как она. От этого шишка на голове никак не заживает.

–

А как теперь узнать его адрес? Наверное, это сложно, а, может, и невозможно… – уже на улице сокрушалась Варя. – Надо скорее перекусить и отдохнуть. Пошли в кафе, я угощаю. Спасибо тебе, Света! Если б не ты…

–

Одно мы можем смело сказать, что других Николаев – родственников, дальних или ближних, у вас нет! Может, конечно, он и не родственник вовсе? – ошарашила она Варвару, откусывая сразу половину пирожка с капустой.

–

Да уж… Я как-то не подумала об этом… Хотя не может такого быть! В одной деревне, с одной фамилией, точно родственник! – Варвара медленно приподняла бумажный стаканчик с обжигающе горячим кофе, боясь разлить его. Уличное кафе на главной магистрали Великих Лук – проспекте Ленина, продувалось легким ветерком, охлажденным в тени дворов. Меню было незатейливым, но не только кофе, но и пирожки были горячими и свежими, а аппетит у девушек – на зависть всем. – А как будем адрес искать?

–

С адресом проще простого. У моего приятеля скачена пиратская база адресов. Он нам обязательно поможет.

–

Твой приятель бандит?

–

Нет, он программист. У меня еще одна мысль пришла. Тебе надо поспрашивать в деревне стариков, тех, кто был во время войны. Может был еще какой-то Коля? И тогда поймем, родственника, или не родственника имела в виду твоя бабушка. А этот Коля еще и Коля в квадрате! Поэтому я почти уверена, что мы роем в правильном направлении.