Как приручить случайности

– Что будете пить? – официантка подошла принимать заказ, и Андрей кивнул в викину сторону.

– Сок.

– Мы же справляем окончание выборов! Ты что, не пьешь?

– Редко, мне не очень нравится.

– Ну свежевыжатый подойдет?

– Да – ни разу такой не пила. – Вечно они стоят в пять раз больше пакетных.

Только Вика начала говорить, как думается, так все вокруг неё завертелось. И это его «кому-то с тобой повезет» было, кажется, лучшим комплиментом в её сторону.

– Давай! – Андрей поднес свой бокал к ней. – Чтоб было что вспомнить и нечего рассказать.

– Не, лучше, чтобы и рассказать было что!

Вика отпила глоток апельсинового сока, Андрей не сводил глаз то ли с неё, то ли с бокала.

– Что это?

– Свежевыжатый – как ты и просила! – но в глазах Андрея мелькнули озорные искорки.

– Тут что-то не так. – она просверлила взглядом бокал, отпила еще один маленький глоток, а Андрей отклонился на спинку деревянной скамьи и продолжал с любопытством посматривать на неё. – Нет, подожди. Здесь точно есть что-то еще.

– Свежевыжатый сок. – Андрей кивал головой и теперь уже еле сдерживал смех.

Вика принюхалась и поморщилась:

– Тут есть алкоголь!

– Да самая капля! И как ты его только учуяла! Здесь есть мартини, но название коктейля и правда «свежевыжатый сок». Я тебе говорю – в меню так и написано!

– Ты хочешь меня споить! – произнесла она, притворяясь уже пьяной.

– Этим?! – что обозначало: это ничтожно мало, чтобы споить даже гусеницу. – Повторите! – сказал Андрей уже в сторону официанта.

Вика действительно не напилась, но ей было весело как никогда. Они болтали о первом, что приходило в голову. Кажется, она тогда упомянула историю с неудачной стрижкой, поездку на банкет в Москву с ребятами.

– Ровно три года – с июня по июнь, тютелька в тютельку – красивое число! Поэтому все точно к лучшему.

– Так выпьем за это!

– А можно мне теперь настоящий сок? Без вот этого вот… – она скорчила рожицу, отмахнулась от пустого бокала рукой и рассмеялась почти до слёз.

– Что могут сделать две капли алкоголя – завидую, меня б так от сока штырило.

Она будто дружила с ним много лет. А может это те десять миллилитров мартини в бокале сделали её расслабленной, а разговор текучим? Вика чувствовала себя немножко принцессой. Утром ей признаются в любви, потом не ругают, когда она путает адреса, угощают мороженым, ведут праздновать всего-то окончание выборов аж в ресторан. Она подняла бокал за свое решение разрешать себе быть настоящей и не раздумывать над каждой следующей фразой, за то, чтобы так теперь было всегда.

– У нас будет второй заход. Вова не говорил? Там будет больше акций, и денег будет дофига. – сказал Ленин-Ильин.

– Когда? – слово «дофига» от Андрея, учитывая его заработок, звучало солидно.

– С сентября. Если хочешь, будешь работать. Нам нужны надежные люди, которых мы уже знаем. Но работать надо будет очень много.

– Я и без выходных могу. Листовки если еще будут – тоже могу. Универ заранее оплачу, куплю себе одежду, обувь… А потом накоплю на курсы, танцы. А то эти звонки…

– Какие листовки? Это же пятидневка.

– А я утром до девяти расклеивать буду.

И откладывать, откладывать, откладывать… А когда накопится большая сумма, одеть и причесать себя, перевоплотиться за пару дней в такую, чтоб никто из старых знакомых с первого взгляда не узнал.

Потом на квартиру накопить. А потом за день собрать все вещи, сказать маме, что мы теперь свободны, что мы можем оставить эту квартиру отцу и уехать в новую жизнь.

– Ты торопишься? – Вика в ответ отрицательно покачала головой. – У тебя есть добавить рублей пятьсот? Забыл, что здесь не принимают карты. Я живу недалеко. Зайдем, я отдам тебе и эти деньги, и заодно за стенды с выборов.

Вика вышла из ресторана, держась за Андрея, тело её размякло, она театрально поднесла указательный палец к носу и сказала по слогам – «Все-нор-маль-но! Я – пьяная!».

– Ты не пьяная, ты выпила грамм двадцать!

– Ты не понимаешь, для меня это уже оооо… Пффф…

Вика всё соображала, а на воздухе и вестибулярный аппарат пришел в норму, ей было всего лишь очень весело – от своей смелости, прямолинейности. Андрей взял её под руку, и ей показалось это ужасно милым, особенно в купе с мартини.

Хочу ли я повиснуть на нём? – Да! Стесняюсь ли я этого? – Да!

Значит…

И Вика облокотилась на него.

Жёлтые трёхэтажные гладкие домики, зелень, запах хвои, чаща из переплетенных мохнатых игольчатых лап сосен. Они сидели в такси, Вика думала – можно ли так? Они проехали высокую стеклянную голубую башню-новостройку, выбивающаяся своими размерами и внушительностью из общего пейзажа, потом зелень, еще зелень. Её сердце начинает вдруг биться в беспокойстве, но капли алкоголя быстро обволакивали его.

– Это Сосновка. Была?

– Нет, первый раз слышу. – Вика расползлась по креслу машины – многовато ей событий за день.

– У меня здесь все детство прошло. Что мы творили! Эх, были времена…

– Ты говоришь будто тебе сорок, и все хорошие времена закончились.

– Да я себя и чувствую будто старик.

Вика

Вика стояла в коридоре между комнат, не зная, куда податься – факт пребывания в гостях у Андрея её всё же смущал. Она ожидала, что они зайдут на пять минут, но Андрей не торопился. Вот она и подпирала собой то одну стенку, то другую. Мартини, кажется, уже выветрился из её организма, неловкость снова начала её сжимать. У него тут мебель с гнутыми ножками, причудливый сервант, пару картин, одна комната, другая, обои ровные одноцветные, кресло-качалка – то ли порассматривать все это, не стесняясь, то ли наблюдать, как Ильин ходит из угла в угол, как у него в руках появляется квадратный кусочек бумаги с каким-то порошком, похожим на чай. Потом порошок превращается в сигарету.

– Будешь? – Андрей протянул ей скрученный «чай».

Девушка сделала такое лицо, будто он ест при ней червяка.

– И правильно. – Андрей выдохнул, пошли первые клубы дыма. – Не надо тебе это.

– А тебе зачем надо?

– Мне так хорошо. – и Андрей разлегся на диване.

– А других способов нет?

– Наверно, есть. Я пока не нашел. – он улыбнулся то ли горько, то ли завлекательно.

– Я думала, что люди употребляют наркотики, когда у них большие проблемы. Но ты почти любую вещь можешь себе купить, научиться чему угодно, поехать, куда хочешь. Почему?

Сколько стоит эта бутылка, которая стоит у них сейчас на столе? Полторы тысячи? Если не пить год, то хватит на путешествие.

– Так я чувствую себя живым. Могу расслабиться, могу говорить, что думаю.

– А без этого разве нельзя? Я последнее время так и делаю. И, кажется, становлюсь более счастливой. Хотя иногда это жутко стремно.

И стремно прямо сейчас. Прямо сейчас при тебе я побеждаю это. Побеждаю эти размышления о том, как построить фразу, о том, что ты подумаешь обо мне, как я смотрюсь, и, что будет дальше. Именно от этого мне сегодня так легко и чудесно. Это бесценный рецепт.

– Мне – нет. Раньше помогал алкоголь, но теперь и это не работает. Сколько ни выпью – все равно все соображаю. Только с этим – и он покрутил в пальцах курительный сверток, – я могу разговаривать так, как сейчас. Только с этим могу быть настоящим.

– Выходит, что я – сама себе трава?

– Меня научи.

– Ну как… Ловишь первую попавшуюся мысль и говоришь её, даже если немного страшно. Но, думаю, если делать это много раз, то организм привыкнет.

Во всяком случае, Вика на это надеялась.

Андрей покачал головой – вот наивняк.

– Посмотрел бы я, как быстро ты бы оказалась у двери, если бы я говорил тебе всё, что думаю. Я ни с кем не могу поговорить даже так, как вот сегодня с тобой. При Снежане так не расслабишься. Ей всё не нравится. Она пилит меня за то, что я пью – он лениво кивнул в сторону бутылки виски, – и не разрешает мне делать это, – чуть приподнял подбородок, затянулся еще раз и выпустил дым в потолок. Потому что сейчас рядом с ним была не Снежана, а Вика, при которой можно было делать то, что хочется, а не то, что правильно. – Серьгу видишь?

Она кивнула – в его ухе блестела сережка-гвоздик.

– Она подарила, – пояснил он. – У меня простая какая-то была, бесила её. Она и подарила эту с бриллиантом. Одежда, говорит, у меня как у бомжа (здесь Вика улыбнулась), с друзьями общаться не даёт.

– Ты как будто «неудачно вышла замуж».

– И не говори, – усмехнулся он. – Вот и я думаю, когда я успел во все это влипнуть. Не, ну первые полгода все хорошо было, а потом… Квартиру купил, машину купил ей – не водит, хочет, чтоб я возил. Всё ей мало.

Ему девятнадцать, а он сам себе купил квартиру! Сколько времени надо работать для этого? Да в тридцать не все так могут.

– А она кем работает?

– Она?! Чтоб она работала? Пф!

– Ну она значит готовит, убирается, занимается домом?

– Да она даже, чтобы собаку выгулять, звонит родителям. Говорит, что устала или заболела. И они приезжают к нам и выгуливают.

Теперь уже Вика смотрела на Андрея круглыми от удивления глазами – так бывает? Она вот как те самые женщины из фильмов, которые каким-то необъяснимым образом имеют всё, ничего не делая? Которые просто «есть»?

– Ты же говоришь, что Снежана ничего не делает. Отчего уставать?

– Да, ничего не делает… – потом добавил с нарочитой серьезностью. – А нет! Она учится. У неё вечно какие-то курсы, тренинги. И ведь всё равно она работать потом не будет. – махнул рукой. – А я всё это оплачиваю.

– А на кого учится?

– На ювелира! – и Андрей закатил глаза, будто ювелир – это самая бесперспективная профессия на земле.

Вика сдерживала себя, чтобы не произнести вслух очевидное. Ей захотелось вставить Андрею спички в глаза и показывать, показывать ему все фильмы, где она когда-либо видела подобное. Девятнадцатилетний парень со списком обязанностей похлеще, чем у взрослого мужика.

– Так с тобой хорошо. Можно не притворяться. – Андрей выдохнул на этих словах, опустил голову и уставился в окно.

Вика вспомнила картину «Неравный брак», где девушку «продали» старику. Только невестой был Андрей.

– Почему не расстанешься, раз все так плохо?

– Куда там. Ей двадцать четыре – семью хочет. Родители с обеих сторон скандируют «свадьба». Да и мы уже четыре года вместе. Думаешь, она меня так просто отпустит? Снежана? Неее. Сколько раз я пытался уйти, вечно у неё то случается что-то со здоровьем, то надо помочь её родителям. Да и она же без меня ничего не сможет.

Старая добра классика. В детстве Вика думала, что чтобы родители перестали ругаться, надо тяжело заболеть – тогда их внимание перейдет на более серьезную проблему. Она провела в больницах и поликлиниках половину детства: аллергия, экзема, астма и еще туча заболеваний – не сработало. Тогда Вика решила, что дело всего лишь в масштабе – вероятно, чтобы сдвинуть эти плиты, болезнь должна была быть смертельной.

У Снежаны же этот способ похоже работал безотказно.

– Она, выходит, просто тянет из тебя деньги и постоянно критикует? И ты собираешься существовать в этом всю жизнь.

Андрей развел руками, затянулся:

– Забеременеет – придется женится. – У ребенка должно быть два родителя. Зато она мамой будет хорошей. – продолжал он. – Да она и мне иногда будто мама. Тоже «не кури, не пей, это не носи, то не носи…»

– Но так ведь не должно быть… – не сдавалась Вика. – Ты себе выхода не оставляешь.

– Выход… Мне друг говорит «ёбни её, сама уйдет». Ну, а у тебя как с личной жизнью? – Андрей потушил самокрутку и направился к бару. – Вина?

– Нет, спасибо. Сегодня мне признались в любви, а так – ничего. Была я в одного тут влюблена, письмо ему даже написала, но… Вообще, я в свою голову сейчас никого пускать не хочу. Хочу продолжать говорить первое, что приходит в голову и делать всё, что хочется.

– Вот и правильно! Так выпьем за это!

– О! Кресло-качалка! – Вика только что в ладоши от этой ерунды ни захлопала. – Только в мультиках такие видела!

Села.

И Андрей развернул кресло вместе с Викой к себе лицом.

– Мне так удобнее с тобой разговаривать. – это звучало так просто и естественно, что когда он чуть наклонился и взял в свои руки её лодыжки, это не вызвало у Вики сопротивления. – А что там был за мальчик был с письмом? Давай рассказывай. – Андрей гладил её ноги в тех местах, которые считаются приличными, и улыбался так, что всё происходящее казалось скорее трогательным.

Вика зависла: это же всего лишь ноги, да? Она загасила в себе смутные ощущения, что происходит что-то не то. Если она ему сейчас что-то скажет, он, наверняка, даже не поймет.

– Да письмо я ему написала. – Вика представила, что ноги не её.

– Прям бумажное? – у Андрея аж глаза заблестели.

– Да, жирное такое, размером с полтетради.

– И что он на него ответил?

– Ничего! Да он, небось, уже забыл об этом. – добавила Вика.

– Ну нееет. Я бы никогда не забыл девушку, которая написала мне письмо.

Вместе с этой фразой он отклонился на спинку дивана, и викины ноги подъехали к нему.

«Вот бы и мне такое написали» – Вика увидела это словно у Андрея на лбу.

Умей она читать мысли, то сказала бы даже, что в тот момент он подумал: «вот бы ОНА написала это мне» или «хотел бы я оказаться на его месте». Это привиделось ей так явно, что девушка даже слегка хлопнула себя по уху, чтобы прогнать навязчивую мысль из головы.

– Только никому не говори про нас, хорошо? – сказал Андрей, когда они уже стояли у порога. Посмотрел на Вику так, будто они только что вдвоем закопали труп.

– В смысле – про нас?

– Ну… Снежане и вообще. Ок?

Вика не понимала, что такого было в том, что она была у него в гостях, но утвердительно кивнула.

– Совсем забыл! Я же должен тебе денег! Сколько там надо за стенды и за последнюю неделю работы?

– Четыре пятьсот.

Андрей вытащил пачку денег и протянул девушке.

– Таааак… Четыре – сюда, а пятьсот занести в ларек…

– В какой ларек?

– Я ж договаривалась о хранение рекламного щита в ларьке.

– Это я понял, но мы же увезли их еще на той неделе.

– А я предупредила продавцов, что занесу деньги чуть позже, когда ты мне их выплатишь.

– А у них есть твой телефон?

– Нет.

– Это не твои знакомые, это просто какой-то левый киоск – правильно?

Вика кивнула.

– То есть у них нет твоих контактов, и ты не заходишь туда каждый день?

– Нет.

– Так забей и оставь деньги себе. – засмеялся Андрей. – Это ж копейки, они и не вспомнят.

– Но я обещала.

Он подошел ближе, взял Вику за плечи, она замерла, повторил:

– Ничего они не ждут, они уже забыли про тебя. Да и мы и не обязаны были платить им за это. Это же выборы, от государства. Можно было прийти и сказать, что они должны, есть постановление.

– Но…

– Сколько ты там добавляла мне в ресторане? – Вика не успела посчитать, как он вложил ей в руки еще тысячу. Она потянулась за сдачей, он остановил:

– Оставь всё себе. Я разрешаю.

Глава 5 Узелки

«Хостес, официантки, бармены, уборщицы, танцовщицы».

Зарплата в объявлении была указана выше средней – похоже на оптимистичный вариант правды. Вика мысленно увеличила сумму вдвое – ведь можно работать в две смены. Или продолжать работать в выходные у Андрея и Снежаны. Зато потом раздолье: танцы, дизайн чего-нибудь, а еще университет поменять – да такой зарплаты хватит на всё!

Вика продолжала обзванивать объявления в газете и предлагать рекламу, но даже раздача каталогов начала казаться ей более надежным способом заработка. Люди не соглашались на личную встречу, чаще просили переслать прайс на почту, а потом исчезали. У неё появились сомнения насчет того, что Вова зарабатывает свой стольник именно так. Вот Вика и решила подстелить себе соломку.

Офис находился в центре на Восстания. Железная решетка с кодовым замком, лабиринт проходов во дворе еще пара дверей с кодом – не похоже ни на бизнес центр, ни на ресторан.

Её пригласила в комнату женщина лет сорока пяти похожая на упитанную кукушку. Накрашенная, ухоженная «с перебором», каштановые коротко стриженные волосы, золотые серьги с камнями в ушах, бордовые тонкие губы. Она жестом показала Вике сесть на диван, а сама устроилась напротив и принялась внимательно поглядывать то на девушку, то на заполненную ей анкету.

Комната, слишком большая для двух человек, не походила на офис – узорчатые обои, большое резное зеркало, темная мебель. Непривычно и неуютно даже после ASG и десятка собеседований в разных компаниях. Вика рассказала про сетевой маркетинг, тренинги и небольшой опыт работы в ресторанах чуть бодрее, чем ей изначально хотелось – этот антиквариат в помещении словно вдавливал её в диван, а камни в ушах «кукушки» одним своим присутствием в комнате будто делали её еще менее уверенной. Женщина с бордовыми губами вдруг перебила её:

– А что у тебя с отношениями?

Это она к чему?

Вика вспомнила единственного мальчика, с которым она недолго встречалась, свою недавнюю влюбленность, вспомнила разговоры с Андреем о Снежане и призадумалась о том, что вообще стоит называть отношениями.

– Сейчас у меня никого нет.

А вдруг я всё еще влюблена, и я сейчас соврала?

– Это хорошо. – бордовые губы довольно причмокнули.

Дальше вопросы про семью. Как Вика поняла позже, чтобы понять, насколько её финансовая ситуация плачевна.

– Наши девочки сопровождают мужчин на мероприятиях, вечеринках, деловых встречах.

Кейтеринг что ли?

Женщина продолжила:

– Многим мужчинам неловко приходить без компании. Все обычно с женами, любовницами, а они… Им нужен кто-то, кто может поддержать беседу или просто быть рядом. И они готовы за это хорошо платить.

Она назвала сумму в час. За одно мероприятие можно было заработать примерно столько же, сколько Вика зарабатывала за месяц, раздавая каталоги. Но ей будут платить за то, что она просто будет сидеть рядом с незнакомым человеком и разговаривать. Насколько много должно быть денег, чтобы тратить их на такое? И насколько надо быть одиноким, чтобы нанимать девушек для похода в ресторан?

– Мы тщательно за всем следим. – продолжила Кукушка. – Наши девочки в обиде не остаются. Большинство клиентов – постоянные: дарят подарки, оставляют щедрые чаевые, иногда даже берут с собой в поездки.

– А почему они обращаются к вам, а не знакомятся с девушками самостоятельно?

– Пф, ну ты и смешная. Они занятые обеспеченные люди, им знакомиться некогда. Да и некоторые из них известны, им важна конфиденциальность.

– То есть мне будут платить за то, что я буду сидеть рядом и разговаривать? Я приезжаю на мероприятие на несколько часов и всё? – уточнила Вика.

– Да и… Иногда наши девочки уезжают с клиентами. Так можно заработать больше.

И вот тут Вика почуяла подвох.

– Уезжают куда?

– В гостиницу, домой. По-разному.

– Так это что, проституция? – Вика сказала это тихо и неуверенно.

– Да вы же и так все спите. – бордовые губы усмехнулись. – Только ты спишь за розочку, за чашку кофе, а они за нормальные деньги, за совершенно другой образ жизни.

Вика хлопала глазами и не понимала, как ей возразить. Не объяснять же ей, что секс у неё был один раз в жизни – и нет, не за розочку, хотя и они присутствовали.

– А что ты хочешь?! – Кукушка ухмыльнулась заходила по комнате, не спуская с Вики взгляд. – Работать офисе за пятнадцать тысяч в месяц? Это что – лучше? И эта твоя юбка… Я же вижу – денег у тебя нет, родители не помогают. Ты ж так всю жизнь будешь перебиваться!

Вика перевела взгляд на зеркало, стоящее сбоку – неужто она выглядит в этой своей одежде настолько жалко? Она представила, как к ней прикасается какой-то незнакомый мужик лет сорока – тошнота подкатила к горлу.

Будто угадав мысли девушки, Кукушка продолжила:

– Да ты просто не понимаешь, как все происходит. Тебя водят в дорогие рестораны, хорошие места, угощают, дарят подарки. Им нужно всего лишь сопровождение. Ну, иногда ты едешь с ними…

Вику уже начало бесить, что эта дамочка специально обходит слово «секс» – то есть Вика должна была сама догадаться, есть он там потом или нет, и имеют ли эти девушки право отказать.

– Им нужно общение и красивая девочка рядом. И они готовы за это платить. Девочки говорят, что часто с ними просто болтают, выпивают – даже не пристают.

– А если все-таки пристанут?

Хватит ли у неё смелости вмазать здоровому мужику?

– Ты была только с мальчиками, которые ничего не умеют! Ты не понимаешь, что такое взрослые мужчины. Тем более ухоженные, воспитанные – это совсем другое дело. – она посмотрела на Вику как на полную дуру. – Да тебе будет приятно! И денег хоть заработаешь. Приходи сегодня вечером на Конюшенную в отель. Там большое мероприятие будет, все своими глазами и увидишь. И хостес, кстати, будет моя дочь. Увидишь, как и она, и другие девочки хорошо живут. Пойми, они делают то же самое, что и ты. То же, что и все вы. Но получают за это гораздо больше.

– То есть вашей дочери можно работать хостес, а остальным…

– Она работает также, как все.

– То есть работы для официанток у вас нет?

Дама пожала плечами и ответила, растягивая слова:

– Я могу сказать тебе, что есть, и что я тебе позвоню. Но ты же понимаешь, что нет.

На этот раз с Ильиным Вика встретилась на Удельной, чтобы пойти к её вторым потенциальным заказчикам. На девушке была джинсовая юбка и кофточка с мелкими цветочками – тот же «лук», который на днях опустили ниже первого этажа в эскорт-агентстве. В сумочке на всякий случай лежали уже две записки с адресом в разных отделениях – на этот раз там были и название организации, и телефон.

Из рубашки Андрея торчали нитки разной длины, которые так и хотелось обстричь, на ногах были то ли длинные шорты, то ли короткие штаны цвета хаки, волосы он так и не помыл – он их вообще когда-нибудь моет!? «Вероятно, он продает как боженька, поэтому эта мишура в виде статусной одежды ему не нужна» – решила Вика.

Они обогнули метро и пошли по трамвайным рельсам в сторону нужного адреса. Вика смотрела под ноги на залитый светом асфальт, переступала через шпалы, на которых постепенно нарастала зелень, так, чтобы не задеть одуванчики, блаженно улыбалась – всё-таки без сетевого маркетинга ей хорошо, и деньги с выборов пока еще не закончились.

После последней встречи Андрей уже казался Вике каким-то что ли родным. «Мне б такого брата. Или друга» – мелькнуло у неё в голове. И вот тогда Вике пришла идея.

За пару дней до встречи она в очередной раз мысленно распределяла будущую зарплату и представляла, как пойдёт со Снежаной по распродажам – тогда на время она всё же похоронила мысль о её эгоизме. Вика себе почти ничего не покупала и даже не знала, в какие магазины заходить, а Снежана знает точно и, наверняка, не против будет составить компанию. А Андрея она хотела попросить помочь со второй частью плана. Да, несмотря на «делай, что хочешь, говори, что думаешь», план у неё всё ещё был.

От общих знакомых Вика случайно услышала, в каком магазине работает Антон, а это означало, что можно попробовать сделать что-нибудь еще – а как не попробовать пока не «перевлюбилась» в кого-то другого?

Её воображение рисовало, как она стройная и загорелая, с вьющимися волосами, в красном платье заходит как бы совершенно случайно на работу к Антону, и он влюбляется в неё с первого взгляда. А через несколько свиданий понимает, что это и есть Вика. У неё даже сомнений не было, что это возможно – нужно всего-то пару десятков тысяч и неделю посидеть на кефире.

Вопрос с деньгами вот-вот решится, остается якобы случайно оказаться в этом магазине и чем-то оправдать свое появление там. Или кем-то.

– Андрей, мне нужна твоя помощь кое в чём. – девушка набрала побольше воздуха в легкие – сейчас придется аргументировать ему важность всего этого мероприятия. Но она правда хочет его попросить, значит смолчать будет маленьким обманом.

– Что случилось? – А ты не мог бы… Когда у тебя будет свободное время… – Господи, как же ему сказать?! – Сходить со мной в одно место для подстраховки?

Просто согласись, а потом я тебе расскажу.

– Что за место?

– Да это обычный магазин. С дисками.

Пожалуйста, не спрашивай больше ничего, просто согласись, мне слишком стеснительно говорить тебе настолько все!

– Зачем?

Вика рассказала Андрею свой план, стараясь не сильно сиять от гордости за свою находчивость. Первый раз она обсуждала подобное не с девочкой, а с парнем, у которого вдобавок еще и работала!

– Заработаю у тебя денег, куплю себе нормальной одежды, сделаю из себя красивую, такую, чтоб прям! – она развела руками для усиления эффекта и пошевелила пальцами будто колдует. Сработало? – Чтобы я пришла к нему на работу – ну, помнишь я рассказывала тебе про письмо? И, чтобы он меня не узнал! Чтобы офигел, увидев меня и…