Как приручить случайности

– Че ты мучаешься, купи себе вон серию ту для кожи, она со скидкой сейчас. А то косметику продаешь, а ходишь… – он кинул снисходительный взгляд на её лоб.

Вика все еще с трудом копила на одежду, косметикой пользовалась только той, которую не забрали клиенты. Когда она стала менеджером и начала набирать свою группу, часто печать рекламных листовок, покупка безлимитной сим-карты и взнос за аренду офиса составляли половину её дохода за месяц. А у тех, у кого было мало личных продаж, эта сумма порой сравнивалась с заработком. И в итоге менеджеров ASG часто можно было увидеть сидящими в кафешках с одним чайником на шесть человек, в который два часа недовольный официант доливал кипяток. Потому что иногда им все же хотелось потратить время на что-то неполезное, не на работу, не на тренинг или раздачу листовок, а побыть просто подростками, болтать о ерунде, шутить и сплетничать. А денег да, было мало.

ЛЮБОВЬ И ТАЙНЫ ASG

В ASG служебным положением пользовались все. И даже Олег. Особенно Олег. Шёл слух, что для парней он чуть ли ни вёл подпольные тренинги по пикапу. И судя по тому, какая «Санта-Барбара» творилась в ASG, весьма успешно.

Иногда завязавшиеся отношения портили работу, иногда – наоборот. Иногда люди росли и менялись вместе, а иногда расставались и уходили из системы, чтобы в том числе не видеть своих бывших.

Если нарисовать всех участников этого действа в виде кружочков и соединить линиями всех когда-то влюбленных в друг друга, встречающихся и тех, кто хоть раз целовался на какой-нибудь корпоративной пьянке, то получилось бы что-то похлеще карты созвездий.

Интриги-скандалы-расследования, слухи – всё это было неотъемлемой частью жизни ASG. За несколько месяцев вновь прибывшие обрастали друзьями и отношениями, и это затягивало людей порой больше, чем идея заработка.

Вика существовала словно отдельно от этого занимательного мира интриг, романов и расставаний – если уж влюблялась, то тихо, безответно и надолго. Правда если до сетевого маркетинга и умных мотивирующих книг она могла грустить об объекте своей влюбленности ни на что не надеясь, то сейчас философские призывы «никогда не сдаваться», «верить в себя», «искать возможности, а не причины» подталкивали её к тому, чтобы хотя бы допустить мысль о том, что она может измениться до такой степени, чтобы её полюбили. И вот она работала, чтобы накопить на эти самые изменения. Ну и приправляла всё это коллажем желаний, мыслеформила во Вселенную богатую и красивую себя и насиловала свой мозг чтением деловых изданий, которые читал Антон, наблюдая за тем, как сменяются его девушки. Влюбилась Вика в тихого скромного паренька, но через полгода он превратился в копию «местных денди», которые вели тренинги и снисходительно флиртовали с девочками из своих и параллельных групп.

У Антона была Надя. Потом Алена. Потом еще какая-то дама из соседнего офиса уселась при всех к нему на колени – Вика её тоже на всякий случай посчитала. Иногда Антон соблюдал некую очередность в своих отношениях, иногда девушки пересекались и существовали в личной жизни Антона одномоментно. С начала активной половой жизни объекта своей влюбленности Вика провела маркетинговое исследование и выявила некоторые закономерности: Антону нравились худые, смуглые, с шоколадными волосами, и Вика поняла «куда целиться». Но, когда в жизни Антона появилась незагорелая и короткостриженная Дарина, ориентиры Вики напрочь сбились.

Как-то случился конфуз. Вика подружилась с девушкой, которая работала у Антона в группе – не то, чтобы они стали лучшими подругами, но на Дне Рожденье у «золотой девочки» Светы Вика была. Родители Светы были обеспечены, поэтому работать она пошла скорее, чтобы скупать новые коллекции «Мотиви», нежели выбираться из грязи в сытую жизнь. Раз в несколько дней Света по дружбе звонила Вике и изливала ей душу на тему своей неразделенной любви. Вика была удивлена – ладно в неё не влюбляются те, кто ей нравятся, но Света-то почти модель! Стройная, вьющиеся пушистые волосы, губки бантиком. А потом все открылось – Света призналась, что влюблена в Антона. Вика несколько минут молчала в телефон и думала матом.

Больше она с девочками из группы Антона не дружила.

ВИКА И ЛЮБОВЬ

Из всех возможных вредных привычек у Вики была только одна – признаваться в любви. Первый раз она сделала это в садике в последний год перед школой – а что уж терять? Ну влюбилась и влюбилась, сказала и сказала. Но мальчик с того дня начал покушаться на её конструкции из кубиков, и Вика тогда сделала вывод, что идея – дрянь.

Поэтому первую школьную влюбленность она тактично проигнорировала. А еще на всякий случай иногда била этого счастливчика учебниками по голове – чтобы он точно не догадался о её симпатии. Хотя парень, признаться, был хороший.

О второй влюбленности она изо всех сил пыталась молчать. Однажды правда проговорилась однокласснице, которая увлекалась карточными гаданиями, заговорами и прочей домашней магией. Разумеется, без имени.

– У меня тут в книжке привороты есть. Хочешь попробовать?

Вике предложение показалось весьма соблазнительным, но:

– Мне рассказывали, что от этого бывают последствия. Люди потом с ума сходят, спиваются. И, что не совсем это любовь.

– Да ну, – махнула рукой Маринка. – Я приворожила, и ничего! Зато бегает за мной теперь – аж надоел! А я уже и передумала – скучный он оказался. Другого теперь хочу.

– И не страшно тебе за них совсем?

Маринка пожала плечами, улыбнулась:

– А че им будет…

Через месяц-другой Вику одолело любопытство и отчаяние – объект её влюбленности напропалую флиртовал с другими девочками, а её словно не видел, и она попросила у Маринки книжку под предлогом какого-то другого заклинания, а сама нашла приворот.

Аминь, что-то про чёрта, отречение, неведомые силы. Вика подставила нужные имена и начала читать. Чем дальше читала, тем страшнее становилось – вдруг последствия все-таки будут? Сердце билось чаще, слова выговаривались все сложнее.

Когда осталась непрочитанной последняя строчка, девочка замерла – даже переводить взгляд ниже по тексту было не по себе. Она захлопнула книгу и на другой день вернула Маринке – лучше она по-человечески.

И Вика накатала классный, по её мнению, стих – об этом нельзя было промолчать. Чтобы сохранить свою репутацию, Вика принесла черновик письма в художественную школу, раздала девочкам подготовленные ручки разных цветов и попросила вразнобой написать по несколько слов. Когда письмо было готово, Вика была так преисполнена гордостью за свою предприимчивость, что на радостях засунула письмо в конверт и подписала его своим родным почерком.

Одноклассник в ответ на викин подвиг зачитал содержимое письма вслух в узком кругу на четыре ближайшие парты, а потом, радостно улюлюкая, пробежался по всей классной комнате, махая письмом словно флагом и, смеясь, потыкал в сторону Вики – мол, я знаю, что это ты.

Вселенная наказала парня за такое невежливое обращение с чужими чувствами сломанной ногой и увезла в больницу. Окольными путями Вика узнала, в какой больнице он лежит, набралась смелости и приехала сочувствовать. Она пошла в свой самый страшный страх: подтвердить его догадку – «да, это была я». Мальчик вышел из палаты, подпрыгивая на костылях, они поговорили пять минут, и Вика уехала. На этом её влюбленность закончилась.

Для верности она тогда решила, что, чтобы её печальный опыт с безответными чувствами не повторился, ей надо похорошеть. Худых вроде как любят больше, чем полных, а девочек в платьях и розовых кофточках больше, чем девочек в джинсах и безразмерных темных свитерах. И начала неистово худеть. А через пару лет её худосочное уже теперь тело принесло ветром в ASG, где она встретила Антона.

По ASG слухи распространялись как ветрянка по детсадовской группе, поэтому признаваться Антону в любви Вика категорически не собиралась. Нет, сначала она лучше подстрахуется и сделает так, чтобы он влюбился в неё.

Как-то ей удалось подкопить и – чтобы стать ближе к его вероятному идеалу – она пошла в парикмахерскую, чтобы из неё сделали подобие Дженнифер Лопес (Вика слышала, что она ему нравится). Волосы – это было единственное, с помощью чего девочка могла к ней визуально приблизиться. Позже Вика планировала, конечно, еще и похудеть – хотя бы до 42 размера (в ASG она быстро вышла из анорексичного веса и дошла до шестидесяти кг), накопить на нормальные шмотки… Но вместо того, чтобы сделать Вике волосы цвета молочного шоколада, её длинные каштановую шевелюру до лопаток обстригли в короткую ассиметричную стрижку и покрасили в цвет черного кофе с белыми прядками. Девушка ушла из парикмахерской в шоке, слезах и с пустым кошельком – план был провален, а личная жизнь убита на корню. И в её обстриженную юную голову тогда совершенно не приходило, что мужчины любят Лопес не за волосы, и даже не за смуглую кожу.

Потом они пошли большой ASG-шной компанией в кино на «Дневной дозор». Под конец фильма Вика ревела крокодильими слезами. Не только от того, что сидела на первом ряду, и её шея дико затекла, но еще и от осознания конечности жизни и последствий недосказанности. Тогда она и решила: была не была – «вдруг мы все завтра умрем, а я даже не попробовала?»

Она написала Антону письмо и, чтобы минимизировать муки ожидания и не сомневаться в том, что оно дошло, узнала его адрес и поехала класть письмо в ящик лично.

Реакцией на её подвиг была то ли ироничная, то ли чуть смущенная улыбка Антона при следующей встрече, которая состоялась случайно на работе через пару недель после. Больше они не виделись. Потом через общих знакомых она слышала о том, что он устроился на какую-то «нормальную» работу с окладом – такого грехопадения она от него никак не ожидала. Теперь, чтобы Антон её заметил, Вике надо было мало того, что похорошеть и стать поуспешнее, так еще сделать это так громко, чтобы он узнал об этом, уже не работая в сетевухе.

И Вика выросла по баллам так, что на марафоне ASG её позвали на сцену, а вот сейчас взяли на банкет в Москву – правда Антона, который мог это увидеть, как и веры в ASG, уже не было.

Для Вики ценность мира ASG была огромна, а планы роста в сетевой компании настолько въелись в сознание, что теперь она чувствовала себя растерянной рыбкой, выброшенной на песчаный берег – пусть отчасти и добровольно. Мир, к которому она привыкла, исчезал.

Глава 2 Недалеко ушла

– Не понимаю. Ты столько лет всего этого хотела, а тут какой-то разговор в поезде… Разве это причина? – возмущалась Люба. – Ты придираешься. Бизнес – это бизнес, тебе же с Олегом не детей крестить.

Вика знала: сейчас она уйдет из ASG, и их дружбе конец. Люба горела и будет гореть сетевым маркетингом. И её вышестоящие непременно скажут, что отныне общаться с Викой ей экономически не выгодно и морально вредно.

– Может и придираюсь. А может и крестить. – хмыкнула она. – Не могу я после этой Москвы. Я же в его системе, я как бы иду «за ним». А теперь я ему не верю.

– И вот куда ты пойдешь? Я не представляю, как работать по найму после ASG.

– Да хоть в официантки. Скоплю немного денег, пойду на какие-нибудь курсы и займусь тем, что нравится.

Университет Вика тогда выбрала не «по любви», а тот, что дешево стоил. Поступить бесплатно еще и на интересную специальность? Она знала наперед, что не протянет на бюджетном месте из-за работы больше года, а стоят специальности, интересные ей, ого-го сколько. Когда планы на сетевой маркетинг растворились, она начала потихоньку вспоминать, о чем мечтала в детстве – танцы, режиссура… Но нет, это слишком хорошо. А вот какой-нибудь дизайн интерьера Вика бы вполне потянула.

– Или книгу напишу. – пошутила она, вспомнив «писательницу» в своем школьном сочинении «Кем я хочу стать». – На письмах, будем считать, я уже натренировалась.

Три года Вика жила в режиме постоянного дедлайна: выйти на следующий процент, набрать людей, обзвонить, проконтролировать, отложить деньги на аренду офиса, подать рекламу, в дороге прочесть книжку. Расслабить мозг и тело? Непозволительная роскошь. Редкое свободное время она проводила среди таких же людей, головы которых забиты цифрами, умными книгами, и постоянным внутренним счетчиком баллов. Даже на «тусовках» они обсуждали планы на будущее, свои группы, новичков, тренинги. И у этих мыслей не было выходных и праздников.

И сейчас в первые дни после ухода она ощутила такую легкость, что невольно задалась вопросом: а точно ли вся эта система делала её более свободной? Точно ли ей нравилось то, что она делала?

Сначала Вика пошла официанткой. За пять дней она не увидела ни одного человека, довольного своей работой. Все ждали конца смены, чтобы упасть на диван и включить популярное ток-шоу. Несколько дней, а её уже накрыло ощущение беспросветности. Да еще и дверь на кухню каждый раз все более угрожающе хлопала перед её носом – только и держи поднос. В ASG учили, что из такого окружения надо бежать. И она убежала.

Два дня она поработала курьером в «офисе радио-лекарств». Компания пересыпала БАДы в свои фирменные упаковки и продавала их с помощью рекламы на радио доверчивым пенсионерам, которые в радиоприемник верили также беспрекословно, как и в телевизор. Вика привозила пакеты с дорогущими лекарствами бабушкам, которые, казалось, отдавали за «таблетки от всего» последнее. Несколько таких заказов, и у Вики в кошельке уже была сумма, которая жгла ей спину через рюкзак – девушку дико пугала ответственность за десятки тысяч. Не меньше её пугало то, что весь офис был завален картонными коробками с ампулами и порошками, происхождение которых было сомнительно.

«Все врут».

«Да, обещали зарплату больше, но везде же так».

«Все так живут. Все терпят. А что ты хотела? Это же работа».

И Вика бежала еще и еще.

«Нужны промоутеры на раздачу шаров, еженедельная оплата».

Вика, еще крутя в руках газету, представила, как стоит на солнце с кипой разноцветных шариков, улыбается прохожим и выдает им по одному шарику в руки. Если очень просят, то два. На пару летних месяцев сойдет.

По телефону женский голос, похожий скорее на детский, ответил, что на шарики работники уже не нужны, но есть другие варианты. А, может, это все-таки сетевуха?

– Я передам ваш номер Владимиру, ему нужны расклейщики листовок. Пятьсот рублей за две тысячи. – сказал тонкий голос.

Белая юбка «двадцать сантиметров», оранжевые кеды, в кармане плеер – с музыкой расклейка будет все равно, что прогулка. А когда Вика последний раз гуляла без пакета с каталогами? У метро её должен был встретить Владимир. Поднявшись на эскалаторе, она прошла несколько шагов по вестибюлю, потянулась за телефоном, и над её головой послышалось веселое:

– Вика? Это ты???!!!

На неё смотрел симпатичный парень, короткостриженый, головы на две выше её. Вика уставилась на паренька – она решительно не признавала в нём ничего знакомого.

– Ты же была в ASG!

– Да, вот только ушла оттуда… – и она почему-то указала взглядом на эскалатор.

– Я видел тебя, когда ты приходила на собеседование, на Антоненко. Виктория… Не помню фамилию. Да?

Три года назад? Как он мог запомнить её – ту худую затюканную девочку? Но то, что он был оттуда же, откуда и она, Вику радовало – «мы с тобой одной крови», примерно одних мыслей, одних и тех же книг.

Вова ей сразу понравился – обаятельный, позитивный, болтал без передышки. А от расклейки листовок несколько дней Вика кайфовала так, словно это и была её работа мечты. Пакет с «лапшой» и клеем весил гораздо меньше косметики и каталогов, не надо было уговаривать людей что-то купить, а все заработанные деньги она могла тратить теперь по своему усмотрению – никаких вкладов в рекламу и аренду. Изъян один: акция была временной. Вика ни раз говорила Вове, что готова работать каждый день, расклеивать за двоих или троих – дома часто находился отец, и ей все еще хотелось поменьше бывать там, а зарабатывать деньги ей нравилось. И через неделю он позвонил:

– Ты ведь была в ASG менеджером, да? У тебя была своя группа?

– Да, была.

– Хочешь похожую работу? Следить за промоутерами и все такое. Только с окладом.

– Да, хочу. – «Хочу, тысячу раз хочу! А если это все можно будет еще и совмещать…»

Запыхавшаяся Вика вбежала в кафе, помотала головой, поискала среди посетителей Вову. Она дважды посмотрела на часы, словно показывая незнакомым людям, как ей стыдно за свое опоздание. Людям было все равно. Как и Вове, который появился из-за её плеча громко и весело:

– Здоро́во! Садись пока к Эле. – Вова указал на столик, где уже сидела черноволосая кучерявая девочка, похожая то ли на армянку, то ли на азербайджанку, и убежал делать заказ.

Вика только подошла, как та звонко защебетала:

– Ты тоже из ASG, да? От Снежаны? Я Эля.

– Да, из ASG, но Снежану не знаю.

– Да её же там все знают. Ну, Снежана, которая с Андреем. Ильиным.

Вика начала что-то припоминать. Снежана – кукольная блондинка с пшеничными волосами, с круглым белым лицом. Вика видела ее всего раз, когда та вела тренинг. Об Андрее Вика помнила и того меньше. Видела его мельком в сервисном центре, куда все ездили за косметикой. Взъерошенные волосы, прыгающая походка, мешковатая одежда. Вика никогда не общалась с ним и не видела, чтобы с ним общались другие.

– И Андрея не помнишь? А, да вот он.

И к ним за столик подсел паренек в серо-зеленой мятой одежде и темными волосами до плеч, которые закрывали пол лица.

– Ты что, тоже из ASG? – обратился «волосатый» к Вике.

– Прикинь, приезжаю на Политех с этими листовками – а тут она! О, думаю, знакомое лицо! – вернулся Вова, жуя блин.

Вика все недоумевала, как он смог запомнить тогда неприметную и непривлекательную её, и почему он считает это из ряда вон какой случайностью.

– Зимой выборы в Государственную думу будут. Надо промоутеров набрать на листовки и все такое. Смотреть, чтобы они газеты не выкидывали, приходили вовремя. Вот вы с Элей это и будете делать. – сказал волосатый, а дальше порядок работы объяснил Вова.

Ежедневно он собирал бригадиров на Рубинштейна у филиала «Справедливой Страны» – там хранились газеты, баннеры и прочий рекламный мусор. В это же время подъезжали грузовые газели – на каждого бригадира по машине. В них водители загружали пачки газет и рекламные стенды. Вова контролировал процесс, а потом отпускал девочек по точкам. У Эли наличие личной газели на несколько часов вызывало такой же восторг, как и наличие подчиненных. Вика же чувствовала себя не в своей тарелке от того, что почти все промоутеры старше её. Отдавать указания и штрафовать взрослых мужчин и женщин ей было словно никак.

Викины точки находились близко друг от друга, и проверка промоутеров воспринималась ей как прогулка, за которую платят. Она начала чаще поднимать голову, чтобы впервые разглядеть дома и улицы, улыбаться не потому, что так лучше продается косметика, а потому, что хочется, чуять запахи и звуки, жить в настоящем без конкретного плана на ближайший год. В ASG ей было стыдно перед самой собой за время, прожитое в спокойствии, без сетевого маркетинга – раз тратишь время на отдых, значит не так уж ты и замотивирована на успех. И Вика три года не позволяла себе праздность. А теперь стало стыдно перед остальными за то, что она не уставала и не выжимала из себя последнее. Кажется, она не любила раздавать каталоги, но ей было легко внушить обратное уже лишь потому, что её жизнь вне их была хуже. В школе её не считали человеком, дома отец называл выродком и проституткой – на этом фоне активные продажи и уговаривание людей что-нибудь купить действительно представали в выгодном свете. А сейчас за несколько дней она почувствовала, насколько это приятно – НЕ продавать. Вика слишком привыкла к мысли, что работа в ASG – это свобода, перспективы, а значит и счастье. Но как распознать то самое счастье, если за все предыдущие годы она ощущала его всего лишь пару раз? Она точно могла сказать, как это, когда тебе НЕ плохо, но что такое настоящее «хорошо»? Она была не в курсе.

Из торца здания торчали флаги. Двое парней перетаскивали пачки газет, пока газели опаздывали, девочки заслушивались вовиными историями. Даже недавнюю аварию он описывал так, будто рассказывал анекдот.

– Еду я, еду, и тут на меня забор! – махал руками, громко смеялся – будто это всего лишь приключение, в которое его занесло после веселой пьянки.

«Нравлюсь я ему все-таки или нет?» прикидывала Вика.

У тротуара остановился серый «Опель», из которого вышел «волосатый». Дал опоздавшим газелям денег и исчез в здании. Если Вову девочки видели на Рубинштейна ежедневно, то этот мелькал редко, и Вика снова забыла, как его зовут.

– Ну фамилию запомнить легко. – говорила Эля. – Смотри: Андрей Ильин. Ильин – Ильич – Ленин – выборы.

– Ок, Ленин в общем. – зафиксировала в памяти Вика.

Раза со второго она идентифицировала в нём того паренька, который сидел напротив неё в кафе на Гражданке, потом сложила паззлы и поняла – это тот, «который со Снежаной». Неразговорчивый, картавый, появляющийся и исчезающий как тень.

– Вов, а когда закончится эта акция, можно будет работать на «лапше» или «шариках»? – через день спрашивала Вика.

И после того, как «выборная» работа подошла к концу, ей позвонил Вова:

– Есть работа, сможешь приехать в Гранд Каньон к двум? Номер скину, приедешь – наберешь.

В стеклянных торговых центрах вроде Гранд Каньона Вика ощущала себя маленьким бездомным ребенком, который прилип к витрине с цветными пирожными, которые были ему не по карману. Ей казалось, что все продавцы понимают: она – не их целевая аудитория, и от этого смотрят на неё еще пристальнее.

И в этих чистых магазинах были вещи, которые могли сделать из неё другую девочку. Как в передаче «Снимите это немедленно». Будь у неё деньги, она пошла бы на танцы, в солярий, купила бы себе хорошей одежды и косметики, и тогда, разумеется, она больше бы не влюблялась безответно. Вика была уверена – в деньгах и в этих магазинах ключ к решению её проблем. И к счастью тоже. Поэтому готова была работать без выходных много месяцев или даже несколько лет – лишь бы накопить на перемены.

Вика поднялась на последний этаж: фуд-корт, кинотеатр, игровые автоматы – она заработает денег и когда-нибудь сходит сюда просто так. Она позвонила по номеру:

– Я здесь, у кинотеатра. – ответил мужской голос.

Вика окинула взглядом полутьму и цветные кресла, и увидела брюнетку с телефоном у уха вполоборота к ней.

– Я тоже.

– И ты меня не видишь?

– Нет.

– Да ты же только что на меня посмотрела!

– Ой…

Девушкой с темными волосами оказался Андрей Ильин.

Пару месяцев назад Вика была на публичной встрече с писателем Веллером. Его книга «Любит – не любит» была для Вики культовой. В ней майор Звягин помогал тихому пареньку Ларику влюбить местную «звезду» Валю. Правдами и неправдами. Хорошо срежиссированными случайностями, манипуляциями и брошенными вовремя фразами. Вике казалось все это гениальным. То ли она хотела, чтобы в её жизни появился такой Звягин, который говорил бы ей, что делать, обещая взамен любовь определенного человека, то ли сам такой вот Ларик. готовый меняться, иногда пусть даже притворяться и притворять в жизнь сложносочиненные планы ради того, чтобы она влюбилась в него. Ларик, который настолько бы хотел видеть её рядом с собой, что был бы готов использовать для этого в том числе не очень честные способы.

Она была безответно влюблена в Антона из ASG, и на той встрече хотела передать Веллеру записку с вопросом (по примеру остальных пришедших): были бы готовы вы сами стать тем самым Звягиным в реальности? Принять участие в придумывании и реализации такого плана по влюблению?

Вика стояла далеко, поэтому легонько похлопала стоящую впереди хрупкую блондинку с шикарной копной волос по плечу:

– Девушка, передайте пожалуйста вперед.

Блондинка обернулась, и Вика опешила: на неё снизу вверх смотрел усатый клон Игоря Николаева.

Она виновато пролепетала «извините», дождалась невразумительного веллерского ответа и ушла – разочарованная в одном из любимых писателей и в своих способностях отличать мужчин от женщин.

В Гранд Каньоне длинноволосый конфуз повторился.

«Хорошо, что он ничего не заметил. Мне ведь с ним еще работать. Так как его зовут? Ах да, Андрей. Ленин. В смысле, конечно, Ильин».

За столиком в Гранд Каньоне сидели Ильин, которого Вика только что перепутала с девушкой, и Снежана. Через пять минут к ним подскочил Вова. Без макияжа со своей белой кожей Снежана казалась почти прозрачной. В ту встречу Вике все объясняла она. Вова шутил, улыбался, поддакивал. Андрей что-то изредка добавлял. Он напоминал Вике кучу нестиранного белья – мятый, многослойный, разваленный. И рядом с ним Снежана в белом платье с красными цветами с пушистыми пшеничными волосами – как принцесса и бомж.