Как приручить случайности

Влюбился. Вика не сказала этого вслух, но точно подразумевала.

Она тогда не представляла, как произвести нужный эффект, но была уверена: будут деньги – разберется. Она попыталась объяснить своему новоявленному другу, что он нужен ей для смелости – одна она уж очень стесняется и боится, что Антон поймет, что всё это сделано специально. Но если она придет в магазин с кем-то, например, с ним…

– То можно будет сказать, что в магазин нужно было тебе, а не мне! – закончила она и уставилась на него, улыбаясь во всё лицо.

– Глупости. Забей!

Прищуренный от солнца Андрей смотрел на девушку так, будто все это очень интересно слушать, но абсолютно бессмысленно делать, да и не привлекает его эта роль соучастника.

– Это всего пара часов! – не унималась Вика.

– Он тебя узнает.

Всё настолько безнадежно, что из неё нельзя сделать феерическую красотку? Как так – забей?! Денег она заработает, похудеет, загорит в солярии, но одной ей будет страшно. А вот с Андреем нет – он то уж точно знает, как себя вести. Если что, притворится братом, другом или еще кем-то.

– У меня больше нет людей, которых я могу попросить об этом. Пожалуйста!

– Зачем тебе это надо?

– Ну как зачем, я же его это… – последние слова Вика проговорила почти беззвучно. В ней уже не было уверенности в том, что она его любит, но ей до чертиков хотелось, чтобы он влюбился в неё. Ну и, как там… – использовать все шансы и все способы, а потом уже окончательно исчезать.

– Да узнает он тебя. – но сказал это Андрей так мягко, что Вика решила поуговаривать его позже.

Они подошли к зданию, где находился офис. Вика навострила внимание – сейчас ей покажут крутой пример работы с возражениями клиентов, весь спектр НЛП!

Андрей зашёл в офис, поздоровался, Вика – за ним. За столом сидел пузатенький мужичок в черной футболке, очках и с офисным загаром по ворот. Он отвлекся от своих дел настолько же, насколько люди отвлекаются, когда, выходя из метро, промоутер протягивает им листовку – настолько, чтобы на этого промоутера просто не наступить. Андрей сел на стул, кивнул Вике, чтобы та вытащила прайс-лист из сумочки, вручил его мужчине, с которым Вика, видимо, и разговаривала накануне по телефону.

Сказал еле слышно пару слов.

Ничего, совсем ничего не попытался продать.

Кивнул.

И они вышли.

Всё произошло так быстро, что, кажется, дверь не успела захлопнуться между их входом и выходом.

«И это всё? И как он будет играть моего друга или брата?» – Вика была в замешательстве. – «И ради этого он приехал, ради этих двух минут? Словно молчаливая раздача одного единственного каталога».

– Торопишься? – спросил Андрей, прервав викино удивление.

– Нет. – Вика помотала головой. Кто теперь будет учить её работать? Кто научит её продавать и зарабатывать?

– Пошли прогуляемся в одно место.

Несколько минут, и они оказались в зеленом дворе, утопающем в кустах и деревьях. Они уселись на скамеечку. Пруд перед ними настолько порос зеленью, что было неясно, где заканчивалась вода и начинался берег. Андрей с сожалением заметил, что в его детстве это место выглядело более ухоженным. Закурил.

– У тебя нитки торчат! – она дёрнула Андрея за рукав, откуда – как и по всей рубашке – торчали выдранные нити, громко засмеялась. Её так увлекло озвучивание всех мыслей без цензуры, что она уже и не хотела отучаться от этого.

– Это специально! – Ильин закатил глаза, улыбнулся и снова посмотрел на неё как на маленького ребенка. – Ты сейчас работаешь где-то еще?

Вике бы сейчас ехать домой и обзвонить пару десятков объявлений, найти запасную работу, а лучше – два. А она сидит с Андреем в кустах и как будто даже отдыхает.

– Ищу. Пришла я тут устраиваться официанткой, а меня позвали в эскорт. Это они так проституцию называют.

– Че платят? – Андрей оживился, будто эту работу предложили ему.

– Кажется, десять-пятнадцать за несколько часов.

Обсуждение денег вылетело из её головы. Она помнила лишь, что эта женщина называла суммы, которые должны были якобы дать понять, какой потрясающий шанс она упускает.

– Да к проституткам часто приходят, чтобы просто поговорить. Вот как я сейчас разговариваю с тобой. Особенно после мозговыноса, который они получают дома. А секс – это уже так. Его найти несложно. Сложно найти того, кто тебя выслушает.

То ли Андрей повысил ночных бабочек до уровня психологов-спасателей, которые реанимируют мужскую психику, то ли, наоборот, понизил психологов-спасателей до уличных девок.

– А ты откуда знаешь?

– Ходил. – у Вики округлились глаза. – А что? Несколько тысяч и сиди общайся сколько влезет. Хочешь – с сексом, хочешь – без. Без всяких претензий и проблем.

– Подожди-ка. Тебе же девятнадцать, ты с пятнадцати встречаешься со Снежаной… Когда ты успел? – спросила она. – Это ты со скольки лет?

– С одиннадцати. – ответил он то ли смущаясь, то ли гордясь.

– В одиннадцать разве есть чем?

– Есть. – Андрей закатил глаза, силясь не рассмеяться.

– Брешешь! Как ты находил добровольцев?

Андрей ответил ей двусмысленным взглядом и прикрыл рукой глаза, не в силах отвечать на её каверзные вопросы:

– Так и что ты им ответила?

– Послала. – Вика пожала плечами. – А какие были варианты?

– А я, если б родился девушкой, поработал бы так: трахаешься, а тебе за это еще и платят – красота! – Андрей сказал это почти мечтательно, развалившись на скамейке в еще более расслабленной позе и смотря узкими глазами на небо.

– Ты серьезно?!

– Да! Я бы не отказался. Думаешь у меня сейчас жизнь лучше, чем у них?

– Конечно, лучше! Все, что тебе не нравится, легко изменить.

– Если бы все было так просто, как ты говоришь.

– Слушай, есть полно вещей, которые в твоем случае легко осуществимы, и от которых много радости!

– Ну?

– Картинг!

– Да вон у той квартиры родительской, где ты была, картинг недалеко. Хожу иногда.

– Хорошо, лошади! Если бы у меня были деньги, я бы непременно пошла кататься на лошадях!

Вика сыпала на него десятки вариантов того, что могло дать ей счастья на пару недель вперед.

– Я в детстве так накатался, что сейчас… – махнул рукой.

– Так у тебя было крутое детство! – не унималась Вика.

– Детство да. Не то, что сейчас.

Усталый вздох, ностальгическая улыбка.

– Ленин Андрей… Как там тебя по отчеству?

– Александрович я. Ильин блин!

– Так вот, поздравляю вас с сорокалетием. Живешь так, будто все хорошее давно прошло, и дальше будет только хуже.

– Да так и будет!

– Да как ты раздавал каталоги и набирал группу в АSG? – в шутку наехала на него она. – Меня там дрючили все три года искать хорошее, думать о возможностях, а не об оправданиях, а ты был словно в каком-то другом ASG. Хорошо. – Вика вернулась к «списку лекарств» от тоски. – Диво-остров! Берёшь безлимитку на весь день и катаешься на чем хочешь! Неужели не сработает!?

Вообще, это было то, о чем мечтала она, – как и все вышеперечисленное.

– Кстати! Вот на карусели можно сходить. – ответил Андрей с еле заметным энтузиазмом.

Он начал работать также рано, как и Вика. Правда еще раньше, чем работать, – по его словам – начал спать. А еще пить и курить. Его взросление, видимо, проходило в каком-то особенно быстром темпе по всем параметрам. Может, поэтому сейчас он зарабатывал больше всех взрослых людей, с которыми Вика была знакома? И, может быть, этим объяснялась эта смертная тоска на его лице?

– И как давно ты перестал её любить?

– Через год-полтора. – ответил Ильин и выпустил очередной клуб дыма.

По словам Андрея, Снежана иногда просила пятьдесят-сто тысяч в месяц на одежду. А еще постоянно какие-то курсы. А еще он обеспечивал своих уже пожилых родителей и помогал родителям Снежаны. Он работал, работал, работал, курил, работал, работал, работал, пил. А, когда совсем невмоготу, шёл в бордель.

«Может, и я бы пошла, если б была им» – подумалось Вике.

Тогда же она начала желать для Ильина их расставания – вздохнул бы хоть свободно, и эта вселенская печаль ушла бы с его лица. Ей показалось, что он не живет также, как и она не жила толком до пятнадцати лет. Просто у неё папа, а у него эта Снежана. Люди, которым зачем-то нужно есть других людей.

«Хочу напиться».

Вика стучала пальцами по столу и смотрела в стену. Что сейчас будет «самым настоящим»? Позвонить и сказать, что есть вопросы по работе? Да нет у неё никаких вопросов. Есть нежелание делать холодные звонки, люди, которые говорят «я подумаю», и страх, что ничего она тут не заработает.

«Мне гораздо проще соврать или подождать, пока он позвонит сам, но я же решила, что надо делать правду, как бы стремно это ни было» – рассуждала она и смотрела на экран телефона.

С их последней встречи прошло меньше недели, а она уже начала скучать по их разговорам. Вика впервые в жизни позвонила человеку мужского пола без веских на то причин и предложила встретиться фразой «хочу напиться». Странная была идея, учитывая то, что Вика ни разу в жизни не была пьяной, да и не любила алкоголь, а Андрей хлестал виски с колой словно майский чай. Но он поддержал.

Её руки сами нашли в шкафу розовую блузку с таким декольте, что пуговицы грозились слететь с петель, и короткую белую юбку – Вика была абсолютно уверена, что это и красиво, и уместно. Зато это было то, что она выбрала и купила сама, не отданное знакомыми, не с чужого плеча.

– Что у тебя случилось?

Вика не знала что. Обзвон организаций не клеился, и она переставала верить в приличный заработок на этой работе. А значит завоевание Антона откладывалось на неопределенный срок. Да и не была она уже столь уверена в том, что всё это завоевание ей вообще нужно.

– Тренируюсь следовать своему новому принципу – делать что хочется и не включать мозг. И вот захотела написать тебе.

– Хороший принцип – мне нравится. – улыбнулся Андрей.

– У тебя работал кто-нибудь также, как я сейчас? Через сколько времени у них появлялись заказы?

– Вова. Он и сейчас так работает, но у него уже есть старая база.

Вика помнила, что Вова зарабатывает больше ста в месяц, и уговорила себя еще постараться, еще подождать.

– А известно, когда начнется вторая часть «выборов»?

– Пока нет. Сообщу, как скажут. – ответил Андрей.

– Но точно с сентября, да?

– Неточно, мне самому не говорят ничего конкретного. Знаю, что точно будет. Когда – как им припрёт. – и он кинул взгляд наверх. – Сам жду. А то они любят звонить за пару дней до и говорить, что надо срочно собрать пятьдесят человек.

Они подошли к зелёной «Ауди», Вика чуть притормозила:

– А «Вектра»? – с восторгом добавила, – Зелёный?

У кого она ещё видела зелёные машины?

– Снежану этот цвет бесит.

– Ты поэтому и купил? Чтобы наоборот? – улыбнулась Вика, садясь в авто.

Они болтали, как и прежде. Только сейчас ей показалось, что её внешний вид – явный перебор. В машине юбка поднималась, оголяя ноги почти целиком, а выше еще и грудь, и волосы-то у неё не такие длинные, чтобы всё это прикрыть.

Они поехали в ту же квартиру возле Сосновки.

– Будешь? – Андрей вытащил из бара бутылку с неизвестной для неё жидкостью.

– Я не особо люблю. – девушка чуть поморщилась – а сама ж предложила пить.

– Это же «White Horse»!

Вика равнодушно пожала плечами:

– Крепко?

– Ты что, не пробовала? Почти сорок.

– Нет, не буду. – она понюхала горлышко и подтвердила. – Отвратительно!

– Подожди, я сейчас намешаю, чтоб было вкусненько.

Он открыл бутылку с колой, наполнил ей большую часть бокала, потом влил пару капель вискаря – на вкус и запах стало значительно лучше. Себе он сделал коктейль с обратными пропорциями.

– Ты такая довольная сидишь на этом кресле-качалке – аж завидую. – Андрей подошел к ней. Секунда, и Вика уже сидела у него на коленях с полным непониманием, как называть происходящее. Его руки оказались у неё на талии – это он её что, обнимает? «Снежана, Снежана, Снежана», – застучало в викиной голове. – «Хотя, если у неё нет совести, то почему она должна быть у меня?». Она почувствовала на себе его перемещающиеся руки. В таких местах, что и упрекнуть не за что – то на предплечьях, то чуть выше талии.

Что делать, когда пристает тот, кто противен, – понятно. Когда тот, с кем встречаешься, тоже ясно, а Ильин – ни то, ни сё. Вика и подумать не успела, что ему в отношении её можно, а что нельзя. Он ведь знает, что она только что была влюблена в другого, да и Снежана. Нет, это все ей точно мерещится. Но потом руки скользнули к плечам и шее – это точно было похоже на то, что нельзя, но останавливаться казалось уже будто «неправдой».

– Снежана… – выдавила из себя Вика в качестве аргумента.

– Да и плевать на неё.

– Ильин, так нельзя.

– Почему?

– Ты – мое начальство и… Снежана.

– Ну и что, что Снежана? Ты же сама говорила, что надо делать то, что хочется. – сказал он, ухмыльнувшись, будто ей больше нечем крыть. – Или тебе не хочется?

А Вике и правда было нечем крыть. Он целовал её шею, почти добираясь до губ, сопротивляться невозможно. Викина философия «невключения головы» очень классно работала пока не наткнулась то ли на предрассудки, то ли на совесть.

Был бы он малознакомым парнем, она бы просто влепила ему. А с Ильиным казалось, что так нельзя, что нужно объяснить. А вот как объяснять, она понять не могла. Да и, чёрт возьми, к ней приставали всего пару раз в жизни и то как-то совершенно не так. Во всяком случае, воли, чтобы с большим усилием убрать его руки с шеи, ей понадобилось много.

– Да, прости, больше не буду. – сказал Андрей так легко, что девушке все это показалось минутным миражом.

Он проводил её до остановки, они говорили так, будто ничего не произошло. Андрей помялся, потом тихо и неразборчиво, путая слова и глядя на свои ноги, извинился.

– Я что-то выпил и…

– Все в порядке. – Вика приобняла его, чтобы он понял, что они дружат также, как дружили, и села в подъехавшую маршрутку.

Только ощущение его рук и губ на шее осталось. И если Вика хотела, чтобы все было как прежде, это ощущение надо было непременно забыть.

Глава 6 Заповедей десять, нам не привыкать

– И что будет входить в обязанности? – Вике теперь половина объявлений казались подозрительными.

– Я вам при встрече подробнее расскажу. Это как хостес.

– Если окажется, что это эскорт, я всё равно уйду, так что…

– Нет-нет, это не то, что вы думаете. Да, там нужно быть красивой, ухоженной, нужно будет общаться с мужчинами, но это не эскорт.

Это была вечерняя работа – единственная, которая могла быть совместима с выборными акциями. Вика много раз спрашивала Ильина, какой график будет, он отвечал, что, если она устроится на любую работу – хоть пятидневку, хоть посменно, точно не сможет работать у него. И при этом же он много раз повторял: денег во второй части выборов будет гораздо больше. Что означало для Андрея «гораздо больше», если он зарабатывал триста тысяч в месяц, Вова чуть больше ста, а она зарабатывала на выборах четыре в неделю? Девушка мысленно удвоила количество работы и решила, что за месяц без выходных можно рассчитывать на тридцать-сорок тысяч. А если до декабря, то это умножить на два с половиной. А если она будет готова работать ещё больше?

Итого: устраиваться официально на любую работу Вике было невыгодно.

Елена – девушка из телефона – объяснила, что они работают исключительно вечером и только по записи. В этот ресторан небольшими компаниями приходили китайцы. Для гостей бронировалась отдельная комната со столиком, караоке и личными хостес для каждого.

– Выносить блюда и напитки будет отдельный человек. В твои обязанности входит доливать гостю, ставить песни, развлекать гостя беседой. Как у тебя с английским?

– «Как дела», «откуда вы»…

– Десятка базовых фраз достаточно. Главное будь красивой, улыбайся. А если сможешь что-то спеть, то гости будут в полном восторге. И по поводу алкоголя: пей, но немного. У нас это не приветствуется.

– А можно совсем без этого? Я не очень люблю.

– Гости всегда предлагают и могут не понять, если ты их не поддержишь. Не отказывайся, пусть наливают. Главное, чтобы твой бокал не был пуст. Болтай, смейся, делай вид, что пьешь.

– А если ко мне будут приставать?

– Для этого у нас есть другие девушки.

В тёмном зале за столиком рассаживались иностранные гости, одновременно с заказом блюд и напитков они выбирали себе личных аниматоров на вечер. Обычно количество хостес совпадало с количеством гостей или было чуть меньше, но китайцам надо было предоставить выбор, поэтому на каждый такой заказ звали больше девушек, чем было необходимо.

Девушки становились в линию – накрашенные, улыбающиеся, в платьях. Лена говорила что-то на китайском, показывая на девушек по левую и по правую руку от себя и внимательно следила за новенькими вроде Вики, чтобы они не перепутали стороны. Китайцы указывали на понравившихся, остальные удалялись. Потом Вика узнала: по левую руку от неё были те, кого было «можно» – к кому можно было приставать и не только.

Невыбранные уходили в одну общую комнату, пили чай и играли в карты, ждали прихода следующей компании. Если девушку за вечер никто не выбирал, то она выходила впустую, если выбрали – платили чуть больше тысячи рублей.

В первый же рабочий Вику выбрал один из постоянных клиентов, который, видимо, привык к девушкам с левой стороны. Весь вечер Вика вместо того, чтобы разливать алкоголь и нажимать цифры на пульте, бегала от озабоченного китайца по всему залу и отбивалась от его рук. Другие девушки пытались отвлечь мужчину выпивкой и караоке, но это не срабатывало. В какой-то момент перепалка с китайским гостем стала походить на драку. Вика толкала, царапалась, а ему всё ни по чем. Она удерживала себя от того, чтобы не взять со стола бутылку – вдруг перестарается? Вдруг статья?

– Только не бей его, бить нельзя! – выкрикнула одна из «коллег» и начала набирать Лену. – Отойди, просто отойди!

Умыться бы, да убежать отсюда. А потом посидеть с Андреем, просто посидеть. Чтобы забыть эти сраные пальцы, которые лезли ей под одежду, и вспомнить другие. Её лицо порозовело, от драки она вспотела, будто пробежала марафон. Вика держалась теперь поодаль и не подходила к общему столу.

– Зови Лену скорее, иначе я за себя не отвечаю! – крикнула Вика девушке с телефоном через зал. И выйти нельзя, и оставаться невозможно, и никуда не спрятаться.

Лена сказала китайцу что-то такое, от чего он прекратил свои поползновения и остаток вечера вел себя прилично. Вика сидела рядом с ним на диване почти неподвижно, посматривала на него зло, иногда доливала в бокал.

Когда она вышла из душной прокуренной комнаты, её затрясло. Хотелось снять с себя верхний слой кожи, натереться мочалкой, смыть с волос запах дыма, выбросить платье, которое она любила еще пару часов назад.

– Он уже приходил сюда. Мерзкий тип, но так нагло он себя никогда не вёл! – сказала одна из девушек в подсобке.

– Да это все гребаный коридор затмений, вечно в это время всякая дичь случается. – сказала другая.

– Какой еще коридор? – спросила Вика.

– Пару раз в год бывает такое время – период между лунным и солнечным затмением, он и называется коридором. В этот период происходят неизбежные события в жизни, которые несут фатальный характер. То есть все события, которые случились в «коридоре» нельзя изменить. Судьба будто начинает руководить тобой…

– И причем тут этот мудак? – приостановила астрологическую лекцию другая девушка.

– Ну еще в этот судьбоносный период многих людей штырит – не выдерживают сильных потоков. У одних депрессняк, у других – несдержанность.

– Ок, а про судьбоносность что там?

– Надо быть очень внимательной к тому, что делаешь. Все, что происходит в коридоре, годами потом влияет на жизнь. Кстати, хочешь я тебе погадаю?

– Давай! – Вика хоть отвлеклась. Её собеседница потасовала колоду, попросила «снять», вытащила несколько карт.

– У тебя тут тайный роман и увеличение дохода.

– Какой-нибудь китаец влюбится в неё и будет приходить через день ради того, чтобы она переключала ему песни! – пошутила еще одна девушка, сидевшая рядом.

А потом дверь приоткрылась, и в комнату заглянула Лена и подозвала Вику к себе в кабинет.

– Это исключительный случай, такого больше не повторится. Ужасно, что тебе попался такой гость в первый рабочий день. Обычно они все тихие. Даже когда напиваются. Ты готова еще выходить?

Как быстро это ощущение мерзости исчезнет? Вика кивнула, но предупредила: если снова придет этот озабоченный, она не выйдет.

Но в следующие разы гости и правда вели себя прилично. Они даже не награждали Вику липкими взглядами, не касались и края одежды. Да и коллеги «справа» и «слева» иногда помогали ей. Вика подносила бокал к губам и ставила его на место с уже чуть более радостным лицом – пьяные гости верили. А когда очередной викин китаец отворачивался, какая-нибудь из её соседок по столу быстренько осушала содержимое её бокала и с чувством выполненного долга подмигивала Вике.

Сегодня было две брони, две компании. Но взяли только тех, «кого можно».

Невыбранные играли в дурака, пили чай.

– Эх, и сиськи свои? – крупноватая крашеная блондинка с лицом викинга отпустила Вике неоднозначный комплимент.

Та в ответ кивнула.

Я бы с твоей фигурой такие платья носила – эх! Столько бы денег зашибала – бед бы не знала.

Она была из тех, кого «можно», но сегодня и она сидела в подсобке. Вика вспомнила, как отвратительно чувствовала себя уже после того, как ей всего лишь приходилось отбиваться от прикосновений китайца в первый рабочий день, и её внутренности сжались. Вика потом спросила у одной из девушек:

– Тебе что, не противно?

– Сначала было противно, а потом… – она махнула рукой. – А что мне делать? Я здесь одна, с ребенком. Днём в салоне маникюр делаю, а вечером иногда вот… – она кивнула в сторону двери. – Да у них, знаешь, такие маленькие. – она показала пальцами расстояние сантиметров пять. – Тоненькие… – и рассмеялась. – Тюк-тюк и всё! Я даже ничего не чувствую. Не то, что эти наши, придут со своими х…ми – кошмар! Так, что потом всё болит.

Вика подавила в себе ощущение тошноты, а девушка продолжила:

– А с китайцами потерпела несколько минут и все – вот тебе десять тысяч за ночь!

Иногда Вика поглядывала на этих девушек, словно изучая: можно ли было сказать по их внешнему виду и поведению, что они проститутки? Есть ли у них какой-то общий признак? Какие-то стройны, какие-то – «в теле». Ни одну из них нельзя было назвать красавицей или моделью. Ни одна не выглядела ухоженно даже при хорошем заработке. Блондинки, брюнетки, высокие и низкие, похожие на подростков и с формами, но кое-что общее было – потухшие безжизненные глаза, отсутствие огня, тоска и неизбежность в каждом движении. Иногда Вике становилось жутко от того, что она видит всё это так близко, от их как будто бы равнодушия к самим себе.

– Кажется, я голодная до праздного времяпровождения. Наразрешала себе отдыхать, гулять… И начала привыкать к «хочу» вместо «надо». – Вика достала из горячего чая размокшее овсяное печенье – успела.

– А что в этом плохого? – Натали растянулась в широкой улыбке.

Вика прикрыла одной ладонью смущенное растерянное лицо, выдержала театральную паузу:

– А жить с этим как? Я его теперь хочу, – сказала и сама испугалась. Следующее печенье утонуло в чае и начало разлагаться в кашу.

– Ой, я-то думала… Хочется – возьми и…

– У него девушка. И вообще – я у него работаю.

– Ну, второе – точно не проблема, первое – возможно, временная проблема. Да и ты сама говоришь, что не очень-то она хороший человек.

– Ну, знаешь, мы с ним будто одной крови – у нас обоих было не «все хорошо». На нас есть «налет трагедии», работать рано оба начали. А Снежана – это такая ванильная Барби – ну, по его словам. Такая вся благополучная, правильная, без вредных привычек, называет секс исключительно «заниматься любовью» – сама святость прям!

Натали вежливо не заметила того, что сами-то они с Викой от этого не далеко ушли.

– Нда. А как она в жизни по общению? – Натали время от времени доливала кипятка в заварочный чайник, а Вика чем больше увлекалась разговором, тем быстрее опустошала кружку.

– Мы только пару раз виделись по работе, и в ASG я её видела на своем первом тренинге. Мне она даже понравилась сначала. Но то, что рассказывает о ней Ленин… Он тут еще, кстати, меня как-то по телефону назвал ласково, потом извинился. Говорит, случайно – со Снежаной перепутал, номером ошибся.

– А что ты его все Лениным? Он же Ильин.

– Потому что выборы. Кстати, надо отдать пятьсот рублей за стенд.