Оборотень

…

Деревня была небольшой и довольно бедной. Крайние дома в большинстве своем сложены из бруса или сколочены из досок на подобии времянок. Некоторые крыши укрывала потемневшая от дождей солома. Каменных домов было несколько и, как потом выяснил Клод, они принадлежали шести семьям основателям. Дома, выложенные из темного камня, возвышались над хижинами, в маленьких окнах охотник успел заметить подвешенные венки из сушеной полыни и волчьего аканта. –«Значит, травница или повитуха в этой деревне имеется» — заключил про себя Клод, продвигаясь вглубь. До заката было еще достаточно времени, но народ не спешил встречать охотника. По своему опыту герр Гельгорн знал, что стоит искать жителей в церкви.

Церковь, расположенная в центре поселения, напоминала своей архитектурой базилику не до конца определившуюся в каком стиле ей быть отстроенной, а потому в ней было сразу все что только мог видеть честный христианин, бродя по немецким и французским землям в поисках своего места. И найдя свой угол в глуши Арденнского леса семьи основатели заложили первый камень в базилику Святого Мартина. Ходили легенды что когда-то Святой Мартин проходил через эти места в своем паломничестве и едва не погиб. По всей видимости опыт Святого ничему не научил людей, и они все же основали свой «Волчий ручей». Рю-Ле, как часто сокращали местные, жила лишь благодаря лесу, охоте и небольшим полям, которые давали стабильный урожай. Население росло за счет выходцев из соседних поселений что обосновывались здесь временно для более удобной лесозаготовки и в итоге обрастя детьми оставались в своих наспех собранных лачугах.

Войдя в церковь посреди службы Клод привлек к себе всеобщее внимание. И пусть его явление перед местными не было стол эффектно как принято в роду Гельгорн – этого было достаточно что бы шепот волной прошелся по рядам до самого алтаря. Выждав паузу, он потребовал старосту деревни, но вместо него отозвался его сын.

— Как вас зовут? – спросил Клод

— Мое имя Жан Лорен, искренне рад вашему приезду в Рю-Ле, герр Гельгорн. – ответил стоящий на коленях перед пастором мужчина. Этот бойкий голос и решимость отчего то сразу привлекли Клода. Сам он не был из тех людей что могли сразу расположить к себе толпу, поэтому если бы его всем представил именно Жан Лорен – сын уважаемого здесь человека, то это бы сыграло на руку охотнику.

Быстро прикинув это в голове Клод направился к нему на встречу сквозь узкий коридор из людей. Черная мантия следовала за ним собирая чужие взоры. Краем глаза Клод видел, как кривили губы старухи смотря ему вслед. Не нужно было быть излишне проницательным что бы понять, что ему здесь не рад никто кроме улыбающегося во все зубы сына старосты. Как и многие мужчины, Жан Лорен был на две головы ниже Клода. Когда он обернулся что бы взглянуть на пришедшего оказалось, что он ненамного старше охотника. Осмотревшись, Клод решил, что помешал благословлению на охоту- распространенной традиции в местах где часто орудуют волки. Жан Лорен легко поднялся с колен вместе с несколькими юношами которые так же принимали благословление от пастора. Его голос отразился от стен во всей красе представляя публике Клода.

— К нам явилась сама рука Господа, друзья мои. Теперь ничто не помешает нам убить ЗВЕРЯ и вернуть наших сестер домой! –провозглашал мужчина, игнорируя попытки пастора призвать его к благостной тишине.

По мере того как Жан Лорен говорил- взгляд у жителей все сильнее обретал черты схожие с враждебностью. –«Немецкая фамилия к себе явно не располагает»- подумал охотник. Цепкие пальцы Жана Лорена так и норовили приятельски сжать плечо Клода и по этой повадке, а также по запаху, исходившему от мужчины, охотник понял, что тот пьян.

— Моя сестра сейчас в лесу, совсем одна. Она ждет нас. Почему же вы уходите!? –не унимался сын старосты.

Люди молча покидали церковь или отводили взгляд от них. Темная мантия инквизитора покрывала плечи Клода и Жан Лорен то и дело желал ее коснуться словно, не веря, что перед ним, рядом с ним охотник. Клод же теперь не знал, как отделаться от навязчивого мужчины, который вовсю зазывал его располагаться в их доме и наперебой шептал каверзные подробности о каждом уходившем прочь жителе.

— Этот прелюбодействует с вдовой, у этого пятно на спине…

Клод не вслушивался, хотя понимал, что стоило бы. Но слова хмельного мужчины больше походили на ребяческие обиды чем на доносы. Презентация себя вышла далеко не самой лучшей, и Клод уже жалел, что избрал столь мягкое обращение с народом, а Жан Лорену дозволил представлять себя. Усталость с дороги давала о себе знать болью в плечах. Клод начинал сутулиться еще и потому что новый знакомый не прекращал говорить с ним. Он говорил о многом, но больше всего конечно же о сестре. –«Значит она пропала, когда я ночевал в Хайбе. Мысли об оборотнях были предчувствием» — думал Клод, смутно припоминая свои сны в ту ночь. Но как бы он не старался вспомнить сны в мыслях всплывало лишь лицо той девицы и ее слова «вы умрете» …

— Твоя сестра мертва, безумец! – донесся крик из толпы.

Этого хватило что бы до того доброжелательный Лорен младший бросился на обидчика в ответ с оскорблениями. Конечно, никто всерьез не собирался драться с сыном старосты деревни. Клод взглянул на жителей – практически сплошь старики да девицы. Мужчин было мало из-за недавней войны, а те что были едва начинали бриться. Тем удивительнее было видеть, что те немногие вернувшиеся отличались крепким телом лесорубов. «Неужели никто из них не мог взять дело в свои руки и устроить охоту на их „ЗВЕРЯ“ — размышлял Клод пока Жан Лорен во всю глотку кричал оскорбления и утверждал, что его сестра жива.

— Герр Гельгорн, я прошу вас, идемте со мной! –увлекая охотника за собой произнес Жан.

Едва они вступили на лестницу, ведущую в крипту как холодок пробежался по спине охотника и где-то внутри он понял, что на самом деле прервал далеко не благословление.

— Вы ведь охотник, вы видали уже многое и многое знаете. Вы несомненно великий человек герр Гельгорн и весь род ваш… — ни на секунду не прекращал говорить Лорен.

— Мне жаль вашу сестру –помедлив ответил Клод.

Гроб стоял на каменном столе, укрытом ковром цветов. Жан нервно перебирал пальцами их лепестки и возбужденно тараторил себе под нос.

— Да, бедняжка сейчас в лесу, ранена. И никто совсем не может помочь мне. Даже отец. Как трус заперся в доме и велел держать меня здесь. Он знает, что я все равно пойду искать ее. И вы поможете мне в этом.

Лорен обошел стол и отодвинул крышку гроба, так просто и естественно словно снимал крышку с капустной кадки. Клод заглянул внутрь, ожидая увидеть разодранное тело девушки, но вместо него в гробу лежал лишь белый саван. Прочитав на лице охотника недоумение, Жан Лорен аккуратно приоткрыл ткань. Бледно серая обескровленная конечность теперь покоилась на дне гроба.

…

Никто не пришел поминать девушку. Поздний ужин в доме Лоренов проходил в молчании, прерываемом лишь потрескиванием хвороста в камине. Мать семейства осталась в церкви на ночную службу потому все тяготы быта легли на молодую служанку. Девушка по имени Лора тихо подносила вино, блюда и меняла оплывшие свечи. Даже в полумраке Клод видел ее красные от слез веки. Мэтр Лорен, сидевший во главе стола походил на мраморное изваяние. Он в упор рассматривал гостя и кажется уже изучил каждую ниточку и каждый виток узора на одежде инквизитора. Жан же не спускал глаз со стула, который ранее принадлежал сестре.

— Алиша опять опаздывает к столу – Жан криво улыбнулся, взглянув на охотника. –Любит она гулять по темноте.

Клод сдержанно кивнул в ответ. Мэтр Лорен подлил себе еще вина и судорожно осушив бокал начал:

— Вы прибыли к нам из Меца, герр Гельгорн. Скажите же. Как обстоят дела в городе? Много ли вам доводилось видеть ведьм.

— В городе ведьмы бывают редко, мэтр Лорен. Что до меня я чаще ловлю их в местах подобных вашей Рю-Ле.

— У нас нет ведьм. Только ЗВЕРЬ – тихо отозвался Жан все еще не сводивший глаз с пустеющего стула.

— Зверь зачастую это порождение ведьм. В этом убеждены многие служители церкви- возразил Клод.

— А что думаете вы? – спросил староста.

«Я думаю, что ведьм, оборотней, да даже самого дьявола не существует. Кто-то просто решил жестоко покромсать вашу дочь. Быть может это были даже вы или ваш сын. Так обычно и бывает» — подумал Клод, но в слух он произнес лишь заученное:

— Думаю, что одному лишь Богу доступна истина.

За столом вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь хором скребущих по глиняным тарелкам столовых приборов. Бледная луна бесстыдно отражалась в маленьком окне. Ее свет скользил по серебряным кубкам отравляя собой единственное лекарство от горя. Не выдержав, Жан Лорен отбросил свое вино в сторону едва не задев Клода. Кубок с лязгом упал и вместе с ним с глухими рыданиями поник на стол и сам Жан. Приглушенный стон сорвался с его губ и перерос в короткие всхлипы, походившие на смех. Герр Гельгорн стер с рук пролитое вино, надеясь, что не дрогнул от неожиданности секундой назад. Ему стоило утешить Жана, подобрать нужные слова, но едва он начал как раздался голос старосты:

— Иди прочь, Жан.

Холодный грубый голос не просил, а приказывал и Жан повиновался. Отец проводил его долгим хмурым взглядом и продолжил пить свое вино. Легким кивком он приказал служанке прибрать бардак. Оставшись наедине с главой семейства, Клод не стал его допрашивать, избрав для себя более податливый объект.

…

Ночь охотник провел у постели Жана. Горе подкосило здоровье мужчины. Пару раз он просыпался и тогда охотнику приходилось подолгу держать его горячую от жара руку и обещать, что, его сестра наверняка попадет в Рай.

К утру Жан Лорен чувствовал себя лучше. Он почти не помнил событий вчерашнего дня и лишь редкие моменты приходили на ум. Увидев подле себя герра Гельгорна он на секунду опешил. Его руку обожгло теплом когда Клод снова коснулся ее поприветствовав. Жан Лорен растерялся и постарался присесть в кровати.

— Рад что вам лучше. – с улыбкой произнес инквизитора.

Жан кивнул, в лице его уже не было прежней пылкости характера лишь удушливая тоска и стыд за свою слабость.

— Я доставил вам много неудобств, герр Гельгорн.

— Каких неудобств? – непринужденно отозвался охотник.

Клод говорил с Жаном так, будто вчерашнее легкое помешательство – сущая мелочь, и мужчина был благодарен ему за это. Благодарный сын старосты деревни – хорошее приобретение. В будущем это может принести Клоду как пару лишних монет, так и множество других на первый взгляд незначительных поблажек. Потому охотник не считал чем-то зазорным поступиться своим высоким положением и проявить внимание к полезному для него человеку. К тому же Жан Лорен практически его ровесник. Этот факт тоже стирал между ними лишние границы и общение быстро переросло в равную беседу. «Втереться в доверие – основа отличной охоты» -так часто говорил Ханнес. Его улыбка покоряла женщин – «существ по натуре своей открытых и разговорчивых» — так он их описывал. Но Клод умел покорить разве что чужую собаку или лошадь. С людьми он бывал порой неловок и часто действовал в общении с ними по подсмотренным за братом ходам, что противело его собственной натуре и выглядело фальшиво. Но толи от неразборчивости, толи от переживаемого горя Жан Лорен не заметил его притворства.

— Признаюсь честно, вы меня вчера смутили своими речами. Понимаю, что у вас была горячка — аккуратно подступался к разговору Клод

— Прошу простить мое поведение, герр Гельгорн. Я наговорил лишнего. То, что вы от меня услышали не стоит воспринимать всерьез. Это были пустые и злые слова в которых не было ни правды, ни достоинства мужчины. –поспешно перебил его Жан.

— Я понимаю вас. Когда умерла моя сестра я тоже был разбит. – Клод даже не постарался придать этим чеканным словам хоть каплю своих истинных чувств. Когда он говорил о сестре кому-то – то не чувствовал ничего, не смотря на то что память о ней всегда царапала его сердце изнутри длинными уродливыми когтями.

Жан Лорен отвел от охотника взгляд. Он все еще лежал, опираясь на высокую подушку. В голове его была звенящая пустота, а растрепанные русые кудри липли ко лбу. Клод намеренно не оставил ему времени что бы привести себя в порядок от ночи. Люди откровеннее, когда находятся в своей постели. Когда между их душой и собеседником лишь одна тонкая рубаха.

— Мне жаль вашу сестру, герр Гельгорн. – голос мужчины был тихим – Вы так участливы… мне стыдно что я отвлекаю вас от работы. В нашей деревне пропала не только Алиша. Другие девушки, мужчины- их семьи страдают не меньше меня.

— Расскажите мне, мой друг, как давно это началось. – Клод чуть приблизился к изголовью, голос его звучал мягко и одет он был в простую одежду без черной мантии и гербов.

Жан поборол в себе желание отпрянуть от охотника. Сердце колотилось быстрее от мысли что сейчас его допрашивают. Как бы обаятельно и безобидно не выглядел герр Гельгорн в лице его читалась печать инквизитора. Говорить с ним с пъяну было куда проще.

— Все началось года три назад. — осторожно начал свой рассказ Жан.

— Так давно. Почему вы не сообщил раньше?

— Тогда мы и не думали, что это может быть ЗВЕРЬ. Первой пропала Жаклин Лурье – жена нашего кожевенника.

— Лурье – это потомки первых поселенцев? – Клод устроился удобнее на стуле. Он видел, как Лорен младший с трудом подбирает слова и понимал, что говорить с ним именно сейчас было отличной идеей.

— Да. Затем и ее муж, спустя полгода. Он собрался в город и на пути нечто его схватило. Мы подумали, что это были разбойники потому что не нашли ни его коня, ни повозки с товаром. Еще пару мужчин волки утащили по весне на лесозаготовке. Потом все затихло. На какое-то время.

— Как думаете, в чем причина? –Клод силился придать своему голосу больше невинности.

— Вы должно быть заметили, что в каждом доме на окнах и над дверями висят травы? Они отпугивают ЗВЕРЯ от наших домов.

Клод вздохнул –«Опять эти сказки.» — пронеслось в его голове. Вновь придав лицу нужное выражение, охотник продолжил:

— Только ли это защищало деревню?

Жан Лорен промолчал в ответ сильнее спиной вжимаясь в подушку.

— В Хайбе я слышал, что Зверь в прошлое полнолуние утащил мальчика…Это правда?

Клод выжидающе смотрел на мужчину пока не получил наконец короткий кивок. «Значит не соврала девка». Азарт подсказывал охотнику что нужно давить дальше.

— Егерь нашел вашу… -Клод не стал продолжать потому что Жан быстро закивал головой соглашаясь с мыслью.

Упоминание страшной находки исказило лицо мужчины, брови болезненно изогнулись. Охотник понял, что близок к тому что бы получить ответ на главный свой вопрос. Но дверь в комнату скрипнула и на пороге появился мэтр Лорен. Клод нехотя отстранился от Жана и обернулся.

— Добрый день, мэтр.

— Кажется, вы вчера так и не выбрали где вам остановиться, герр Гельгорн. Я взял на себя смелость подготовить вам дом недалеко от нашего. Крепкий сруб, надежная крыша. Он весь в вашем распоряжении.

«Он подслушивал нас. И теперь вход в их дом мне закрыт» — Клод, расправив плечи встал и отошел от постели больного.

– Жан Лорен, желаю вам скорее поправиться. Вы мне очень можете пригодиться. – слегка улыбнулся ему охотник.

— Быть может, герр Гельгорн вы захотите прежде ознакомиться с лесом. В этом вам поможет наш егерь. Если поедите к северу от церкви, то как раз наткнетесь на его сторожку. – мэтр Лорен говорил неторопливо, в голосе не было напряжения, но Клод заметил, что тот ни разу не моргнул.

— Да. Я сегодня же навещу его. – ответил Клод, покидая комнату.

Глава 4

Сторожка лесника находилась недалеко от высохшего Волчьего ручья, в честь которого и была когда-то названа деревня. Найти ее человеку не знакомому с местом было трудно. Лес Рю-Ле отличался своей непроходимостью. Места прежних лесозаготовок оставшись нерасчищенными поросли кустами и елками. «Стоило спросить прежде чем тащиться сюда верхом» — думал Клод, ведя свою лошадь под уздцы. Каждый шаг приходилось вымерять. Под пышным мягким мхом скрывались подгнившие ветки, наступая на которые нога легко проваливалась в лесные тиски или оскользалась так и норовя подвернуться. Осложняло путь и поведение кобылы. Обычно спокойная Луна упиралась и дергала головой.

— Что ты моя хорошая, моя красавица –шептал ей охотник, успокаивающе поглаживая белоснежную гриву. –Это всего лишь лес.

Луна фыркала, но подчинялась его ласке. Что бы отвлечь животное Клод угощал ее яблоками, которые с чистой совестью стащил из сада старосты Лорена, когда тот «выгнал его» из своего дома переселив в лачугу недостойную статуса Гельгорна. Пара яблок –небольшая плата за дерзость в адрес инквизитора. Пока охотник пробирался до сторожки он много размышлял о причинах такого уединенного жилья. Конечно, егерь должен жить в лесу – это его работа. Но у егерей что ему доводилось встречать были дома и в деревне. «Должно быть он отшельник, или же деревенские намеренно отослали его подальше» — рассуждал охотник- «От суеверий часто страдают повитухи, лесники да врачи». Клод помнил случай, рассказанный его отцом, когда в небольшом городке прошел слух что повитуха-ведьма кормила принятых ею младенцев своим третьим соском дьявола отчего те, покрывались струпьями и умирали. Повитуху сожгли, но дети все равно умирали, потому что это была чума, а не колдовство. В таком случае добровольно покинуть деревню и жить в лесной глуши, в которую бояться ступить жители – не такая уж и плохая идея. Особенно сейчас, когда в твоем капкане нашли человеческую ногу.

Добравшись, наконец, до места Клод увидел небольшой дом, едва возвышавшийся над землей. Ветхая крыша была перекрыта смесью соломы и ельника. Единственное окно было маленьким и едва ли могло давать достаточно света внутри. Темно серая почти черная древесина избы поросла вьюном и его бледно голубые цветы несколько скрашивали мрачную суровость жилья. Однако скрасить торчащие из земли колья, расставленные вокруг землянки, было нечем. Клод живо представил на этих кольях головы и место сразу стало казаться еще более жутким. «Если бы ведьме людоедке предложили обосноваться здесь –она бы отказалась» -пошутив про себя, охотник переступил через брошенную на землю пустую кадку. Подойдя ближе к дому, он обнаружил колышек от которого тянулась тонкая веревка, проследя за ней глазами охотник нашел небольшую черно белую козочку с колокольчиком на шее. Козочка посмотрела в ответ и словно поняв, что перед ней чужак махнула головой и колокольчик звякнул. В доме послышалась возня и вскоре тяжелая дубовая дверь, (единственная новая вещь в этом доме), открылась. Из темноты дома вышла фигура Клоду поначалу показалось что она принадлежит крепкому мужику, но стоило солнцу осветить лицо как оказалось, что это был старик с седой бородой и нависавшей на глаза шляпой. Он низко склонил голову чтоб не задеть ей собственный проем двери.

— Кто здесь? – прокашлявшись гаркнул старик.

— Клод Гельгорн, слуга Господа. – отозвался он продолжая разглядывать старика.

На плечах егеря лежала толстая пыльная шкура. Клод не успел рассмотреть чья, старик улыбнулся полным ртом зубов и хитро уточнил, не поднимая лица от земли:

— Монах что ли?

— Инквизитор. — коротко бросил Клод, придерживая свою вновь разволновавшуюся кобылу. Луна переступала с ноги на ногу, размахивала хвостом словно пыталась отогнать назойливую муху.

— Вам ЗВЕРЯ обещали. А у нас только волки. – наконец приподняв к небу лицо ответил егерь. – Или медведи.

Глубокие рваные шрамы шли от его впалых щек задевая веки, рассекая косматые брови и наконец прячась за край низко натянутой шляпы. Левая глазница была пустой и впалой, в правой же красовался бесполезный покрытый белесой пеленой глаз. Клод не мог перестать разглядывать это искромсанное лицо. Оно было противным, почти таким же неестественным как вчерашняя нога в саване или как та самая кисть из его детской. Красота редко трогала разум Клода. На прекрасные цветы смотреть скучно потому что красота- естественна для мира божьего. Но вот уродство…Оно влекло, заставляя каждый раз возвращаться к себе.

— Мое имя Клод Гельгорн. –пересилив себя охотник отвернулся и стал разглядывать перекладину за домом служившую, когда-то стойлом.

Егерь задумался, губы его беззвучно шевелились словно он пробовал на вкус это имя. Дабы избежать неловкой паузы, охотник отвел свою лошадь к бывшему стойлу. Старик проводил его взглядом точно угадав по звуку шагов его передвижение. Клод ощущал этот пристальный взгляд спиной, пока привязывал длинную уздечку Луны. Чувство что старик его видит не пропадало и от этого все движения становились рваными. Привязать кобылу с первого раза не вышло- узел никак не желал смыкаться. Еще и руки отчего то дрожали, хоть и погода была теплой. Поняв, что спешка ни к чему не приведет, охотник выдохнул как выдыхают перед выстрелом, снял перчатки и наконец затянул узел достаточно крепко что бы Луна не смогла его сорвать. Едва он закончил как услышал за спиной задумчивую протяжную речь:

— Клод. Скверное имечко. Очень скверное.

— Могу ли я поговорить с вами?

— На порогах не говорят –мертвецы услышат. Проходи в дом. –старик резво обернулся и нащупав рукой дверь открыл ее.

Клод сумел наконец рассмотреть, что шкура на плечах егеря была медвежьей.

— Меня Жиль звать. — прервал молчание старик. — Гостей я не ждал. Ступай аккуратней. Мой пес может лаять, но он, как и я уже давно не кусается – на последней фразе старик раскатисто засмеялся.

Клод углядел в этих словах попытку Жиля показаться немощнее чем он есть. Преклонный возраст этого господина не был бы ему помехой будь он зрячим. Повинуясь предостережению, охотник ступал осторожно, идя вслед за егерем в его обитель. Спертый воздух теплой волной ударил в лицо, и Клод ощутил целую вереницу неприятных запахов главным, из которых был душок мокрой собачей шерсти. Как и ожидалось, Клоду внутри местами приходилось склонять голову. вопреки его ранним размышлениям о полезности столь маленького окна –света было достаточно что бы увидеть в углу большого серого пса, издавшего при виде нового лица нечто напоминающее кашель. «-Но не может же от одного его так вонять псиной!» — поражался про себя Клод, прикрывая рукой нос.

— В этом доме все мне кланяются – бодро отозвался Жиль, смотря немного в сторону от Клода – И ты согнулся? Согнулся я слышал. Садись. Вон лавка, там тебе будет удобнее, нет перекладины крыши.

Клод небрежно откинул с лавки древесную стружку. До его визита Жиль был занят тем что вырезал себе на ощупь новую ложку.

— Это тебе не замок с фрейлиной. Благовония у нас свои. – цокнул языком старик, явно гордясь тем что сумел низостью своего положения смутить «белую кость».

Грубая бесцеремонность старика поначалу позабавила охотника, но с каждой фразой его начинало раздражать пренебрежение к его статусу. Раздражало Клода и то как умели бедняки кичиться своей бедностью и с какой неслыханной гордостью смели выставлять ее напоказ. Словно их грязь и невежество — дорогие самоцветы. Старик Жиль говорил на местном исковерканном французском и намеренно жевал слова так что его было сложно понять. Клод аккуратно сел в углу за столом, он почти привык к вони и уже не зажимал нос. Слабые потоки свежего воздуха доносились с улицы пока Жиль не сел напротив, загородив собой свет.

— Я тут посижу. У окна птиц послушаю. И ты тоже начинай щебетать зачем пришел.

— Ты хоть понимаешь с кем фамильярничаешь? –осадил его Клод. — Я не понимаю что значит фамиль..фама. Я лишь говорю, что голос твой как у птички. Молодой значит. Дааа…- протянул он. — Ты молодой совсем. Едва двадцать весн перевалило. –покачивая головой ровно продолжил егерь, ища руками по столу свою неоконченную работу и не находя.

Зрелище того как старик беспомощно рыщет по столу свое ремесло вызвало в Гельгорне одновременно и жалость, и неожиданную доселе брезгливость. Ему не хотелось, чтобы егерь случайно задел его этими руками, но и видеть чужую слабость не приносило никакого удовольствия. Усмирив раздражение Клод тихо пододвинул к его рукам короткий ножик и стёсанное бревнышко. Жиль улыбнулся пустоте и принялся за работу продолжая говорить о своем.

— Мне вот уже за шестьдесят было, когда я последний раз увидал как цветет вьюн на моей избе. Уже пять зим прошло с тех пор.

— Вы давно живете в Рю-Ле?

— Я родился здесь. А ты где родился Клод Гельгорн? Судя по фамилии где-то в Саксонии или дальше.

— В Меце. Но род мой из немецких земель.

Егерь медленно шаркал ножом по дереву зачищая черпак. Когда он прислушивался к словам Клода его губы смыкались в узкую полоску предельной сосредоточенности.

— Но я здесь не что бы говорить о себе. –пресек дальнейшие расспросы Клод. – Это вы нашли останки девушки вчера утром?

— Я нашел их еще ночью. Но посчитал что стоит дать нашему дубу Лорену хотя бы частичку надежды на лучшее. Прежде чем вручать ножку его милой дочери.