Оборотень

Мария Табас

Оборотень

Глава 1

— Алишааа

— "Господи, помоги» – едва шевеля губами молила девушка. Ветки с глухими ударами били по рукам и лицу оставляя на нежной коже саднящие раны. Дыхание срывалось на хрип, а тропа подобно змее вилась между деревьями замедляя бег. «Деревня близко» — в такт сердцу билась спасительная мысль.

Из глубин леса вновь донесся протяжный вопль.

— Алиша…

Тело сжалось, но останавливаться нельзя. Алиша метнулась вперед навстречу мерцающим огонькам света что виднелись между деревьями. Вдруг под ногами раздался щелчок. От резкой боли, пронзившей лодыжку она упала на землю заливаясь криком.

Одна за одной в голове проносились мысли — Что это?! Это Зверь?! Это его клыки пронзили ее кость и тянут назад?!» — Дрожащие пальцы в панике ощупывали ногу в темноте пока наконец не коснулись холодного металла. Сердце пропустило удар от осознания –«Ей не спастись. Не убежать. Это конец». Ее нога растерзана, сломана, кровь заливает траву под ней, а от железной пасти капкана тянется цепь.

— Алиша! — вновь донесся до нее зов.

Но то был человеческий голос.

Сквозь слезы Алише казалось, что она уже видит огонь очага и фигуру брата, что ищет ее. Из последних сил девушка вдохнула холодный ночной воздух что бы позвать на помощь, но с ее губ сорвался лишь слабый шепот:

–Брат…помоги.

— Алиша. Я помогу тебе

Цепь натянулась и в темноте леса блеснули желтые глаза.

…

Повозка подпрыгивала на ухабах. Дожди совсем размыли дороги, а редкое осеннее солнце высушило их в причудливые кочки. — «По такой проще пешком"- потирая ушибленную макушку помыслил Клод. — «Только барахло на себе тащить…» — новый ухаб прервал его мысль, повозка качнулась, и рыцарь едва удержал в руках манускрипт, который уже несколько часов пытался изучить. Колесо попало в глубокую колею и прокатившись с глухим звуком вновь подпрыгнуло вверх, возвращая повозку в ровное положение.

— Ты что смеешься надо мной? — возмущенно прикрикнул Клод на возничего.

— Нет, что вы, ваша милость. Дорога вот. Совсем дожди размыли. – немного испуганно ответил возничий и подстегнул зазевавшуюся кобылку. Однако лошадь продолжила тянуть их в сторону. Бородка старика нервно подрагивала в такт челюсти, когда он говорил.

— Куда?! Куда ты, дура? Простите, господин инквизитор. Она не приучена к повозкам совсем. Зато видели бы вы ее в бою! Уж как она мне служила в былые годы.

От жалобного блеяния старика, пытающегося оправдать свою пегую животину Клоду стало стыдно за свою горячность. Рыцарь выглянул из окна что бы убедиться, что собственная лошадь все еще следует за повозкой. Будь в повозке его кобыла она бы вела себя так же.

— Постарайся вести ее ближе к обочине – на выдохе произнес он.

— Повинуюсь, ваша милость.

— Далеко ль еще до Рю-до-Ле? — спросил Клод, приглаживая короткие светлые волосы.

— Скоро ваша милость. К полудню даст бог прибудем в Хайб. А оттуда уже верхом до Рю-Ле.

«Рю-Ле» любят же валлийцы сокращать и коверкать французский — Клод едва понимал, о чем иной раз его спрашивает старик и дело было отнюдь не в его слабом дрожащем как осина голосочке. Деревни в Арденнах испокон веков жили обособленно. Словно отшельники, прячась в глубинах труднопроходимых лесов и вместе с жителями одичал и язык, смешавшись с грубым немецким говором. Повозка стала идти ровнее и пользуясь случаем Клод вновь углубился в чтение. Пожелтевшие страницы украшал витиеватый почерк перемежаясь с великолепными миниатюрами, к которым приложили свои руки несколько поколений рода Гельгорн. Быть может когда-то и сам Клод продолжит этот манускрипт, хотя его отец скорее сожжет книгу, чем даст своему младшему сыну хоть что-то в нее вписать. Представляя, как отец одну за другой рвет страницы Клод усмехнулся. Хорошо, что отец не знает, что манускрипт у него. Если конечно старший брат не проболтался ему о том, как отдал главное сокровище их семьи младшему в дорогу для «его блага и скорейшего возвращения». Конечно пожелание блага и возвращения звучит безмерно трогательно, только вот тут и дураку понятно, что его дорогой брат Ханнес просто не верит, что без него Клод на что-то способен. -«Теперь еще от грязи и крыс защищать вещицу. Будто без этого путь был недостаточно хлопотный» — думал Клод. –«Да и полезного в ней немного. Красивые картинки, не имеющие с реальностью ничего общего и пара теорий о том, как распознать оборотня в человеческом обличье»

— Могу я узнать, ваша милость. Зачем же вы туда? — вновь подал голос старик.

— Для охоты. — герр Гельгорн старался отвечать кратко чтоб ни в коем случае не вызвать в старике желания завести длинной беседы о полях, пшенице, конях, вине и прочих темах волнующих всех землепашцев от Парижа до Лотарингии. И несомненно скучных для образованного дворянина, рыцаря и охотника.

Однако старость молчанием не пронять и возничий уточнил заметно, понизив при новом вопросе голос.

— На кого, сир?

— На кого придется. — с некоторым раздражением ответил Клод. — Волки, медведи.

— Волки нынче совсем одичали. Заходят в самые деревни. Крадут детей прямо со дворов. А то и на мужика набросятся. Не бояться.

Поняв, что беседы не избежать герр Гельгорн устроил голову на сгиб локтя и глядя в оконце принялся рассматривать колеи под их повозкой. Старик продолжил рассказ привычными грезами о прошлом лучшем времени его молодости. Когда и волки были добрее и короли умнее. От покачивания повозки и негромкого голоса возничего клонило в сон. Полуденное солнце приятно припекало и глаза сами собой прикрывались. В полудреме Клод думал о том, как теперь его брат будет жить с женой и новорожденными близнецами в их родовом доме. А сам Клод наконец сможет вылезти из-под навязчивой опеки старшего. Быть может даже как отец вступит в орден и примет сан инквизитора. Полная юридическая власть и свобода от решений отца – для Клода это казалось даже более невозможным чем обращение людей в зверей.

Возничий продолжал щебетать о красоте здешних лесов и о замечательном вине что производят в окрестностях Туля. Клоду доводилось пить местное вино, и он был от него не в восторге. А вот вина Меца были хороши… Мец был родным городом Клода и быть может только поэтому это вино было ему приятно. Но вот возничий сменил тему и поля, освещенные солнцем, увитые лозами и пряно пахнущие виноградом покинули мысли рыцаря.

— Ваша милость, волков здесь конечно бояться, но есть и что-то пострашнее. – голос старика снова стал плаксивей.

Герр Гельгорн приоткрыл глаза и нехотя ответил:

— И что же это?

— А если вам на охоте попадётся…-старик замешкался, ища подходящее слово, бороденка вновь задрожала и на выдохе его голос приобрел неожиданную твердость- ЗВЕРЬ?

«Зверь» — так здесь называют оборотней. –догадался Клод.

— Последнего ЗВЕРЯ убили почти двадцать лет назад.

— Почему же тогда, ваша милость, их до сих пор ловят?

«Потому что люди любят придумывать сказки. Это не насильник обесчестил и убил мою дочь- это был ЗВЕРЬ, это не мать увела детей в лес от того что их нечем кормить- это был зверь. Зверь — причина всех бед. В городе много попрошаек и нищих? Пора выискать среди них ведьм и парочку вервольфов"- так хотел ответить возничему Клод, но благоразумно умолчал свои мысли. Достаточно того что старик знает кто он.

Слухи о его приезде быстро расползутся по ближайшим селениям. Когда в деревню приезжает охотник — некогда дружные соседи начинают припоминать у кого, когда была черная кошка, черный козел или дети рождались «в рубашке». Клод не любил зазря пугать деревенских в отличии от его брата, что, идя по стопам отца всем своим видом кричал — " Пес господень, черная мантия, великий Судья — инквизитор явился к вам темным людям дабы освободить ото зла»! А потом «инквизитор» убивал пару волков, брал плату серебром и покидал деревню с гордо поднятой головой. Нет… Если ЗВЕРЬ когда то и был то теперь он мертв. И новому взяться не от куда.

Как и обещал старик вскоре они добрались до небольшой деревеньки Хайб. Ничем с виду не примечательной. До Рю-Ле было еще далеко и герр Гельгорн здраво рассудил, что преодолевать этот путь в темноте не стоит. Ведь в отличии от «ЗВЕРЯ» волки живы-здоровы и плодовиты. Клод Гельгорн остановился в доме у главы общины слегка потеснив своим присутствием семью из десяти человек. Черная мантия делала свое дело и мигом очищала комнаты от хозяев предоставляя Клоду простор и некоторое ощущение словно он не слуга господень, а больной чумой к которому нельзя лишний раз прикасаться. Иной раз молодой мужчина был бы против такого обращения. Но сейчас, после утомительной дороги из Меца по размытым полям Лотарингии…

Клод сбросил с себя одежду. Черная мантия его отца была ему великовата, и он носил ее для виду. Все-таки пока что он не рыцарь ордена, но знаки власти и принадлежности к церкви необходимы если ты прибыл судить за колдовство. Сняв перчатки Клод переодел перстень с гербом дома на большой палец. Без лишней одежды он выглядел заметно стройнее и если бы не его высокий рост, то было бы трудно угадать в нем обученного бою рыцаря. Его лицо еще хранило в себе юношескую мягкость и выдавало знатное происхождение. От чего в этой темной маленькой комнатушке он выглядел чужеродно. Тем не менее, оставшись в одном исподнем охотник увалился на набитый соломой тюфяк.

На прошлом постое его искусали чужие блохи и Клод надеялся, что в этот раз ему повезет чуть больше. В конце концов главное в его путешествии не заиметь своих блох. Скудный ужин состоящий из штофа вина, краюхи хлеба и сыра его вполне удовлетворил. Особенно вино. Оно скрашивало чтение судебных допросов гугенотов, которых как водиться часто обвиняли в ереси, колдовстве и поклонении дьяволу. Чуть меньше 20 лет назад был убит не только последний ЗВЕРЬ, но и множество людей во время религиозных гонений. Удивительно неспокойные земли. Ни одно десятилетие не обходилось без бед. И вот. Снова волки. Или все же ЗВЕРЬ?

Свеча едва чадила и было невозможно что-то разглядеть. Доносы, доклады, отчеты о казнях — все это Клод знал наизусть. Отец надежно вбил ему все знания что могли бы помочь отыскать Зверя. Его семья были «охотниками» задолго до того, как «оборотни и ведьмы» стали государственной проблемой. Неугодные королю люди сменились созданиями из легенд и сказок. Умение послужить короне в любой прихоти — на этом таланте поколениями держалось богатство дома Гельгорн.

А что до Зверя…Его отсеченная с изломанными фалангами кисть пугала Клода все детство. Она стояла подле кроватей каждого из детей Микаэля Гельгорна как напоминание о том, что зло близко. Грязно желтые выцветшие когти сливались с крупными пальцами поросшими буроватой шерстью. Брат Ханнес имел честь заменять в ней спирт, что бы конечность окончательно не истлела. Будучи ребенком Клод восхищался смелостью своего брата, его же самого пробивала дрожь от одной мысли что «Этого» нужно касаться. Много лет прошло с тех пор и в 20 лет уже многое не так противно.

Сон не шел и мысли о прошлом не унимались. Оттого ли это что он впервые один выехал на охоту? Или это его так взволновали слова старика? «Почему же если зверя нет его все еще ищут и находят…» Мысль о том, что Рю-Ле держит в страхе не стая волков, а вервольф будоражила сердце почти так же сильно как раньше будоражила отрубленная кисть в банке. Гельгорн перевернулся на бок и на пол посыпались листы допросов. На обратной стороне одного из них красовался рисунок той самой кисти Зверя. Она была с ним даже сейчас. «Тянула свои когти к его телу чтобы вырвать сердце из его груди и отнести на пропитание отрубленной волчьей голове» — любимая присказка его сестры. Прошло ровно 7 лет как они с матерью умерли от поветрия. И все эти годы для Клода были темным сном без капли радости. Отец горевал по-своему – дал обеты и стал судьей инквизиции решив, что его служение церкви обеспечит жене и дочери место в Раю. Того же он требовал и от сыновей став непомерно набожным и еще более жестоким в воспитании. Мать умела приносить мир в их семью, и Клод хорошо помнил какой она была ласковой с ним, но это было так же давно в прошлом как и страх к останкам оборотня. Глупо бояться какой-то отрезанной руки, когда есть болезнь. Болезнь реальна, а оборотни — это сказки. –«Ты слишком большой для того что бы в это верить, Клод. А теперь засыпай уже»

За окном цвело полнолуние. В полнолуние многим хуже спиться. Если вдруг вас заметят в полнолуние бродящим по деревеньке, то могут и за оборотня принять. Клод хорошо помнил, как ему пришлось снимать повешенного соседями мужчину. Это было прошлой осенью, они с Ханнесом прибыли по зову и обнаружили что в деревне народ уже обезумел от страха и начал собственную охоту. Мужчину повесили за то, что он шел пьяным в полнолуние и решил с пъяну повыть на луну. –«Может и мне пойти повыть?» — на этой мысли усталость все же одолела охотника, и он погрузился в глубокий сон.

Глава 2

Утро после полнолуния принесло с собой головную боль и ощущение затекших конечностей. Соломенный тюфяк пусть и был лучше разваливающейся на ходу повозки, но все же оставался далек от приличной постели. Клод с трудом поднялся на ноги. Ускользающий в моменте сон оставлял за собой послевкусие подобное потере незначительной вещички — немного обидно, но жить можно. Кажется, вчера он выпил лишнего и опять предавался фантазиям об оборотнях. Если эти твари ему снились то, наверное, даже к лучшему что он не запомнил сна. Собрав разбросанные по комнате бумаги, охотник сложил их в свою походную суму. За окном едва брезжил рассвет, но хозяева, судя по звукам из-за двери уже не спали. «Крестьянская доля –вставать с первыми лучами солнца».- подумал Клод – «хотя быть может их одолело любопытство и теперь они ищут в амбарах следы ЗВЕРЯ». Сам же Клод искал куда вчера скинул свой пояс. Поиски пропажи окончательно взбодрили охотника и наскоро одевшись он решил поскорее выдвинуться в путь до Рю-Ле. Однако, уходить, не оказав приютившим его должного почтения было не в характере Гельгорнов. К тому же, поговорить с ними все же стоило хотя бы потому что они наверняка знают более короткий путь.

Покидая комнату Клод еще раз убедился в том, что такие ранние подъёмы не для него потому как не сразу заметил, как трое самых младших хозяйских детей подглядывали за ним пока он спускался по лестнице. «С таким же успехом я и оборотня просмотрю» -мысленно укорил себя охотник. Голова уже не болела, и Клод улыбнулся малышам не без удовольствия отмечая что те улыбались в ответ. Дети еще не понимают кто он… Герр Гельгорн решил, что лишний медяк они своей смелостью заслужили и бросил им монету. Мальчик лет девяти ее ловко поймал и смущаясь кивнул в благодарность, отдавая нехитрую добычу сёстрам, которые тут же принялись пробовать ее на зуб. Клод заметил на лице одной из девочек синяк. Это его не удивило лишь напомнило о том, как на совместной охоте с Ханнесом они нашли таких же маленьких детей в лесу. Собственная мать разбила им головы камнем. То было зимой. Еды не хватало старшим. По закону женщину казнили, и старшие дети наверняка оказались в еще более бедственном положении. Но это уже не дело охотников.

Роса еще не сошла, и легкая прохлада окутывала все вокруг синеватым отблеском. Туман стелился в низинах, а небо еще сохраняло на себе пару тускнеющих в свете утра звезд. До Рю-до — Ле надо успеть до сумрака. А в сентябре ночь уже заметно быстрее настает, особенно в горах. Преодолев небольшой двор, покрытый мелкой соломкой Гельгорн оказался в конюшне. Там его должна была ждать Луна — его верная подруга. Пока белоснежная кобылка была вынуждена плестись за убогой повозкой возничего от самого Меца ее трижды хотели купить и примерно столько же украсть. Поэтому не смотря на все неудобства, связанные с перевозкой многочисленных орудий святой инквизиции, Клод Гельгорн был рад что вскоре он сможет снова ехать на ней верхом. Гордыня грех, но иногда и покрасоваться хочется. Тем более что первое впечатление на жителей Рю-Ле должно быть верным. Клод почти подошел к нужному стойлу, но заметил, что кто-то гладит по крупу его коня. Намеренно громче покашляв, охотник дал о себе знать. Ладонь соскользнула с Луны и в стойле послышался шорох и скрип. Кобыла беспокойнее переступила с ноги на ногу. Вскоре темная макушка показалась над деревянной жердочкой ограждения. Невысокая девочка, вернее уже скорее девушка смотрела на охотника с любопытством. Клод слабо припоминал что кажется именно она принесла ему пищу вчера. –«Должно быть она прислуживает семейству. Быть может сиротка». – подумал он.

— Доброе утро, герр Гельгорн. – Поздоровалась с ним девушка.

— Что ты делаешь в стойле?

— Стою – запросто ответила она удобнее устраиваясь на жиковине.

— Вылезай, не пугай мою лошадь – приказал Гельгорн несколько смущенный столь простым ответом. Он подошел ближе и погладил Луну по морде. Лошадь фыркнула и прижалась к его ладони.

— Я всего лишь немого ее почистила и угостила яблоками. Ей больше нравятся зеленые.

Цепкий взгляд серых глаз незнакомки блуждал по телу. Клод смутился. Так пристально его еще никогда не рассматривали. А если и рассматривали, то это были девушки старше.

— Что ж… если это так, то благодарю. – ответил охотник рассчитывая что на этом их беседа прервется. Беседа и правда прервалась, но девушка никуда не ушла. — Ждешь награды? – догадался Гельгорн.

Девушка не стала отрицать и легко протянула к нему ручку, излишне изящную для низкого сословия. На секунду Клоду показалось, что глаза ее неестественно блеснули на свету, но он быстро прогнал это наваждение. Что бы окончательно убедится, что ему лишь показалось он не поскупился и вложил в ее ладонь серебряную монету. На что девица лишь легко сомкнула пальцы, довольно улыбаясь.

— Благодарю вас – отозвалась она, наконец спрыгнув со своего насеста. Монета быстро исчезла в складках юбки, а герр Гельгорн ощутил себя глупцом, поддавшимся толи на чары юной красоты толи на собственные мимолетные фантазии. –«Такими темпами я к ужину стану беднее чем эта девчонка». – заметив, что та, получив награду стала пробираться к выходу Клод ее окликнул.

— Где твои хозяева?

— В церкви.

Службы после полнолуния бывают особенно долгими. Клод не желал задерживаться в этой деревне еще дольше, но воспитание всегда вынуждало его идти против своих желаний.

— Когда будут? –спросил он.

Девчушка в ответ пожала узкими плечиками и с неловким кокетством провела рукой по своей длинной черной косе. Кажется, она была рада еще немного задержаться здесь. Для охотника оставаться наедине с юной девушкой было не самым лучшим способом презентовать себя. Хотя его брат в былые времена легко влюблял в себя многих женщин и даже испытывал от этого то особое удовольствие, которое делает спину мужчины ровнее, а взгляд увереннее. Конечно у Клода и в мыслях не было ничего в сторону этой юной особы, но доказать это деревенским было бы весьма трудно.

— Тогда скажи им что я благодарен за теплый прием – продолжил он отстраненно.

— Вы уже уезжаете? – зазвучала в ее голосе тень огорчения.

— Пора – отозвался Клод.

— Останьтесь еще хотя бы на ночь. Сейчас в лесу опасно. Первая ночь после полнолуния…Говорят в том месяце в Рю-Ле ЗВЕРЬ утащил ребенка после полнолуния. Об этой истории Клод слышал впервые. Его вызвали в Рю-Ле по делу о парочке пропавших женщин и мужчин. Но дети… Это заинтересовало охотника. Почему же никто не сообщил о пропаже детей? Быть может не хотели, чтобы сумма вознаграждения разрослась, а быть может надеялись, что эти происшествия останутся лишь на устах у местных жителей.

— Как тебя зовут? – сменил тему охотник.

Вопрос смутил девушку и голос ее стал более робким.

–Маргари. — Маргари. Скажи, что это было за происшествие? Тело ребенка нашли или?

Маргари на секунду задумалась. Сомнения промелькнули на ее лице. –«Значит это точно должно было остаться от меня в секрете»- решил охотник.

— Я знаю, что это был мальчик. Его не нашли. Хозяева иногда бывают в Рю-Ле по делам торговли. Но я не должна была говорить вам об этом потому что и сама не должна была знать истории. Я подслушала – повинилась девушка – Любопытство — это тоже грех?

Ее глаза смотрели на него сквозь длинные черные ресницы. Клод сам не заметил, как улыбнулся ей. Все-таки девушка была красива, это было сложно не заметить. Столь темные волосы встречались в этих краях редко. Этого было достаточно что бы объявить женщину ведьмой. Герр Гельгорн понял, что бесстыдно разглядывает ее лицо и родинку над верхней губой и отвел взгляд продолжив:

— Стремление к знанию и истине –есть стремление к познанию Бога.

Пусть проповедь оказалась не к месту, однако Клод никак не мог ожидать что на его красивую заученную фразу ответят заливистым смехом. Маргари смеялась недолго, но заразительно. И если бы Клод не был причиной этого смеха то, наверное, тоже бы стал смеяться с ней. Наконец девушка успокоилась, и взглянув в глаза охотнику неожиданно холодно произнесла:

— Вы умрете там.

Клод замер. Ее тон застал его врасплох. В голове от досады промелькнула мысль –«Что себе позволяет эта девица?» — но он промолчал. Маргари тоже молчала, опустив взгляд в пол. Сейчас она уже не была так легка и игрива. Тело ее напряглось будто ожидая удара. Клод понял, что она не впервой говорит кому-то что не следовало бы. Пока охотник думал, как ему стоит реагировать на слова девчонки, та вдруг очнулась от своего оцепенения и побежала прочь с конюшни. Клод смотрел ей вслед. Он не собирался ее догонять и тем более наказывать за слова. К тому же кажется она сама испугалась их. –«Покорять женские сердца мне удаётся хуже всего» — с усмешкой рассудил он.

Не смотря на всю комичность ситуации развязка знакомства надолго оставила горькое послевкусие. Слова Маргари звучали в голове инквизитора пока он седлал лошадь. Пророчество или просто неудачная шутка? Или еще хуже – проклятие. Пока Клод охотился с братом им часто отвешивали вдогонку проклятия. Ни одно не сбылось, разве что женитьба Ханнеса на «мужике». Жена его была с характером, чем и нравилась Клоду. Во всем остальном проклятия и пророчества врали. Думать о том, что девушка просто огорчилась его скорым отъездом Клод не хотел. Отчасти потому что эта мысль вызывала в нем странное волнение. Он отправился в путь тем же утром, как и желал. Не сказав хозяевам и не пытаясь вновь найти во дворе Маргари. Отчего то ему казалось, что они еще встретятся. Быть может он заедет в Хайб на обратном пути с несколькими волчьими шкурами для нее и головой или головами тех негодяев что убивали жителей деревни. И тогда эта девочка поймет, что ЗВЕРЯ нет и ее слова были глупы.

Мечтая о будущей славе Клод двигался все дальше в Арденнские леса.

Глава 3

— Вы опоздали. Прошлой ночью ЗВЕРЬ утащил мою дочь. Алишу. – на имени голос мужчины дрогнул и затих.

В воздухе повисла напряженная тишина, прерываемая только сиплым дыханием старосты деревни. Невысокий, но крепкий мужчина сидел за дубовым столом сложив руки перед собой и утыкаясь в них лбом. Глубокие морщины скорби рассекали его когда-то приятное лицо. Не впервой Клода обвиняли в промедлении. Всегда, когда охотники прибывали в деревню находились люди что смотрели на них и шептались — «если бы они поторопили мой или же моя, а дальше перечисление: сын, дочь, жена муж, кто угодно, были бы живы».

— Прошу простить мою минутную грубость. Мы ждали вас раньше, герр Гельгорн. – голос стал мягче и смиреннее. Истинные чувства уступали место почтительному обращению. Но в глазах мужчины Клод все еще читал ту темную, тихую и бессильную ненависть.

— Дорога оказалась не так проста. – отозвался охотник.

— Путь до нас труден. – староста говорил твердо, выдерживая паузы что бы набрать в грудь воздуха и с усилием привести в действие свой язык. – И все-таки вы здесь, и мы вам рады. Вы можете занять комнату в моем доме или же расположиться в любом пустующем. Таких теперь достаточно. Уверен, мой сын вам уже достаточно рассказал о нас.

— Благодарю вас, мэтр Лорен.

— Вы можете звать меня по имени, герр Гельгорн. Не пристало вам быть столь вежливым с простым старостой.

Клод ничего не ответил на эти слова. Спокойствие казалось хрупким, и он не хотел его еще сильнее нарушить. Он поговорит со старостой позже. Быть может завтра, когда горечь потери хоть немного уляжется в его сердце. Будь здесь Ханнес то он бы сумел подобрать нужные слова утешения. Пара шкур «оборотней» и их зубов обычно делали свое дело – внушали надежду, а человек имеющий надежду обычно разговорчив. Таким человеком казался брат пропавшей девушки – Жан Лорен. Именно с него началось знакомство Клода с жителями Рю-до Ле всего час назад.