Убей меня быстро: Падение Дракона

— Ричи, это вкусно?

Увлечённый, Ричард кивнул, очарованный идеальным сиянием зелья в колбе. Жидкость вспенилась, и цвет стал ещё ярче, невыносимым для глаз. Совершенство, какого не бывает в природе.

Настойчивая маленькая рука сестры потянулась к колбе на краю стола.

— Оно так красиво светится!

Она выпила.

Он наконец обернулся. И в этот миг перестал быть Творцом и снова стал Ричардом. Но было поздно…

— Лиза, нет!

И тут краски смылись, звук стал приглушённым. Он увидел, как она медленно осела на пол, как подкошенный цветок. Он не смог пошевелиться, не смог закричать, не смог помочь. Будто сам стал частью этого умирающего, теряющего цвета места. Из его горла вырывался только беззвучный беспомощный хрип.

Ричард вырвался из сна. Он дёрнулся всем телом, чуть не свалившись со стула. Сердце колотилось, стучало так громко, что казалось, слышно на другом конце комнаты. Он судорожно глотал воздух, ощупывая лицо, шею — цел, жив. Но сон не отпускал, а с ним не отпускало чувство какой-то упущенной детали, роковой ошибки.

Взгляд, ещё мутный от сна, скользнул по полкам с ингредиентами. Остановился. Зацепился. Там, среди склянок, поблёскивала зеленоватым большая колба с самым важным компонентом для эликсиров от солнечного света. Скрытая в тени, она стояла нетронутой.

— О нет, только не это, — прошептал юноша. — Если она здесь, то что тогда добавлено в эликсиры, которые Стейнар уже забрал? Неужели я перепутал составляющие?

Сон как рукой сняло. Ричард заметался по лаборатории. Лихорадочные поиски среди склянок и инструментов лишь усиливали тревогу. Он вцепился в столешницу, скрипнув ногтями по дереву.

В голове метались обрывки мыслей:

«Обратный эффект. Яды. Паралич. Что я туда добавил?! Неужели перепутал огнецвет с сумеречным мхом? Нет, это был мох… Боже, я даже не помню! Если в составе есть огнецвет, мёртвая плоть под солнцем вспыхнет, как факел! Какой я идиот! Надо догнать отряд!»

Юноша схватил шерстяной плащ с вешалки, и как ошпаренный, выскочил из тёплого помещения на промозглую ночную улицу. Ледяной воздух резанул лёгкие, ударил в лицо, выбивая остатки сна. Ночь ещё не закончилась, но надо было действовать быстро. Он внезапно вспомнил о нейтрализаторе. Вернувшись в лабораторию, достал из ящика флакон и с сомнением оглядел, будто потерял доверие к себе и делу рук своих. Нейтрализатор должен снять побочные эффекты, в случае чего.

Ричард снова выбежал на улицу. Он со всех ног рванул вниз по дороге, ведущей к воротам из города, припоминая на ходу, где на окраине конюшни. Он бежал, вдогонку за партией эликсиров, за призраком сестры, которая снова падала на пол, но на этот раз её лицо стиралось, заменяясь другим лицом, охваченным пламенем на поле боя.

Ричард прокрался вдоль кузницы, между домами, впиваясь пальцами в шершавые доски. Из-под ноги выскользнул и с тихим стуком покатился по камням ржавый гвоздь. Он обернулся, всматриваясь в темноту. Луна пряталась за тучами, что оказалось на руку. Сапоги увязли в грязи, но юноша умудрялся двигаться бесшумно, как тень. Только в сумке слегка позвякивали склянки. Накинув капюшон, он прижался к тенистой стене конюшни и бесшумно перемахнул через невысокий забор. Внутри царил полумрак и тишина, нарушаемая лишь беспокойным переступанием копыт и подрагиванием лошадиных хвостов. В дальнем углу, в опустевшей кормушке, шурша соломой, возился ёж.

Ричард крадучись пробрался к дальнему углу, где в отдельном стойле стояла гнедая кобыла. Животное встревоженно зафыркало, закидывая голову при приближении незнакомца.

— Тихо… хорошая… — прошептал Ричард, поглаживая шею лошади. Из соседнего стойла в ответ раздалось нервное ржание другого коня.

Осторожно, затаив дыхание, он принялся отстёгивать замок на дверце стойла. Наконец замок поддался, и дверь бесшумно распахнулась. Алхимик медленно вывел кобылу под небо, стараясь не тревожить остальных лошадей. С трудом вспоминая уроки верховой езды, полученные в детстве от отца, он рукой ухватился за гриву, уже забрасывая ногу в стремя.

Как вдруг…

Лошадь дёрнула головой, громко заржав.

От неожиданности Ричард едва не выпустил поводья.

Вспышка, ослепительная и яркая, возникла над головой, заливая двор неестественно холодным сиянием. Хрустальный звон разнёсся по двору.

Заклинание для охраны конюшни сработало.

Откуда-то из темноты справа выскочил конюх, размахивая фонарём.

Свет выхватил из мрака испуганное и растерянное лицо Ричарда. Через секунду, вспышка погасла, погрузив всё обратно в темноту.

— Ах ты гадёныш! Вор! Держите вора! — спотыкаясь, хрипло закричал хозяин конюшни.

Но Ричард уже был в седле. Он резко дёрнул поводья. Копыта ударили о булыжник, высекая искры. Лошадь сорвалась с места, едва не сбив с ног мужика.

— Стой! Вернись, увечных отродье! — ревел тот, рухнув на землю: — Караул! Стра-ажа! Лошадь угнали! Он мою кобылу унёс!

Голос эхом разносился по двору, а Ричард уверенно мчался вперёд, поглощённый управлением кобылы. Когда притормозил на повороте, откуда-то сбоку донеслись крики.

Из-за угла как по злому умыслу вынырнул ночной патруль.

— Именем императора, стой! — раздался грозный бас стражника.

Лошадь встала на дыбы, заржала и, без того напуганная шумом, рванула вперёд, как молния, выбивая из-под копыт фонтаны грязи. Стражники моментально остались позади. Ветер засвистел в ушах алхимика, сорвал с головы капюшон. Он стремительно мчался к воротам. Копыта гулко стучали по мостовой.

Арбалетные болты просвистели мимо.

Ричард оглянулся. Далеко в темноте, словно огненные змеи, извивались факелы. Впереди из переулка выскочили ещё двое мужчин, перекрывая путь. Он сорвал с пояса мешочек с порошком и швырнул им под ноги.

Прогремел оглушительный взрыв. В нос ударил запах серы.

Стражники шарахнулись в стороны, зажмурились, закашляли. Люди в домах проснулись, зашевелились, где-то раздался детский плач.

Вырвавшись за городскую стену, он оторвался от погони. На мгновение опасался, что взрыв поднимет на ноги весь гарнизон, но, похоже, стражники решили не углубляться в ночь за одним воришкой. В голове проносились воспоминания о той ночи, когда он только создал эликсир с защитой от солнца, каждая деталь, каждый шаг.

Он скакал через поля, пока не достиг густой рощи. Задыхаясь, юноша остановился у ручья. Умыл лицо, попил и вернулся в седло. Кобыла фыркнула, закатила глаза, но повиновалась, будто понимая, что сейчас не время для непослушания. Её бока вздымались, а грива слиплась от пота. Мрачный лес встретил их шёпотом ветра в кронах. Кобыла, казалось, чувствовала отчаяние всадника и летела как стрела. Ричард вцепился в уздечки, прижимаясь к гриве сильнее, и взглянул на светлеющий горизонт.

В голове стучало только одно: «Успеть до рассвета! Нужно обязательно успеть до рассвета!»

Он уже едва держался в седле. Ветви царапали капюшон, ледяные капли дождя стекали по лицу. Одежда прилипла к телу, а пальцы онемели. Лошадь не сбавляла хода, опасно скользя по размокшей тропе. Он свернул с лесной тропы на открытое поле. Вскоре вновь начались деревья. Сквозь шум ветра донеслось тихое ржание коней. Ричард вскинул голову, прищурился, придержал лошадь и спрыгнул на землю. Он осторожно подкрался к склону холма. С него открывался вид на лагерь, и сквозь просветы между деревьями было заметно движение. Алхимик начал спускаться. Он сполз по скользкой траве, почти катясь, и выругался.

Внизу, среди теней, мерцали доспехи. Огоньки костров. Стояли лошади. Мечники сидели у костра, обсуждая что-то вполголоса. Их лица, освещённые пламенем, казались угрюмыми и мрачными. Один из них, коренастый мечник с обожжёнными пальцами, нервно перебирал амулет на шее. Вдруг один из них резко повернул голову, заметив движение в темноте.

— Кто там? — рыкнул здоровяк со шрамом на щеке и повязкой на глазу. Единственный глаз, зоркий и холодный, изучал силуэт Ричарда. — Стоять!

Остальные, как волки, ощетинились, насторожившись. Их глаза блуждали по темноте выискивая угрозу.

— Спокойно, — выдохнул алхимик, выйдя из-под тени дуба в свет костра. Он судорожно сглотнул, поправляя мешок на плече.

— Руки прочь от карманов, а то отрублю!

Ричард поднял руки.

— Я… я не враг! Я свой. Из города. Нужно передать кое-что. Срочно! Это важно!

— О чём речь?

— Среди вас есть человек. Его зовут Стейнар.

— Человек? Стейнар? — переспросил мечник, хмуря густые брови. — А ты кто такой, чтобы знать Стейнара?

— Я друг.

— Друг? — рассмеялся мужик, потрясая плечами, и, обращаясь к товарищам, воскликнул: — Вы слышали?! Этот парень говорит, что он друг Стейнара!

Остальные тоже издали короткие смешки.

— Вернее, алхимик. Из резиденции. Я работаю с ним! — голос Ричарда сорвался на крик. — Стейнар забрал не те эликсиры! Он должен узнать до рассвета! Вы обязаны пропустить!

— Обязаны… — сплюнул вояка. — Много кто «обязан». Ты один? В кустах никого?

— Один. Вы не понимаете. Он сгорит заживо! Хотите отвечать за это перед императором?!

Мечники косо переглянулись, улыбки исчезли, уступив место серьёзным лицам.

— Что ты сказал? Что-то не верится. Стейнар не имеет дел с такими, как ты.

— Ну и кто он, по-твоему? — спросил товарищ.

— Может быть, шпион.

— Слишком суетливый для лазутчика. Вряд ли кто-то пошлёт шпиона в таком странном наряде, — заметил мужчина, задумчиво потирая пальцами бороду и осматривая плащ, тёмно-серый жакет и штаны Ричарда.

— Послушайте, — настаивал Ричард, отчаяние заставило его сделать шаг вперёд, — я не враг вам. И уж точно не шпион. Вы думаете, я стал бы вот так появляться один, среди ночи, если бы замышлял что-то?

— Ладно. Иди сюда. Но если ты врёшь, твои косточки завтра будут вариться в нашем котле. — здоровяк шагнул вперёд, его тень накрыла Ричарда, — Пошли с нами. И без глупостей.

Они повели его вглубь лагеря. Ричард успел заметить, что это было не просто сборище каких-то вояк, а отлаженная военная сила, подчинённая императору, со своими правилами и структурой. Лагерь был разбит с бездушной точностью: ровные ряды палаток, строгие зоны для обозов, телег с припасами и лошадей. Над командирскими шатрами и в центре лагеря тяжело полоскались знамёна с гербом — два чёрных дракона и весы. Большие белые шатры, возвышавшиеся над остальными, принадлежали светлым магам. Тени от костров плясали, придавая и без того мрачному месту зловещий вид.

Они шли мимо палаток. Со всех сторон доносились приглушённые разговоры, ржание лошадей, чей-то тяжёлый больной храп. У одного из костров дозорный, зевнул так, что неловко уронил в огонь деревянную кружку, и на мгновение взметнулся сноп искр.

Остановились перед высоченным шатром, полог которого был украшен золотыми вышивками. Внутри, в свете магического кристалла, сидел маг. Его белоснежная, как снег, мантия тускло сияла, словно отвергая грязь и тьму обстановки вокруг. На столе лежали свитки, и он внимательно изучал их, делая записи серебристым пером.

— Господин Иерон! Мы не стали бы мешать… Дело иного рода. Этот человек прибыл в лагерь и разыскивает того, кто прибыл вчера.

Только теперь Иерон оторвал взгляд от записей. Его светло-серые глаза, прозрачные и бездонные, как лёд над океаном, медленно обвели вошедших.

— У того, кто прибыл вчера, есть имя, командир, — сказал он.

— Да, то есть… Он ищет Стейнара. Утверждает, что его друг.

Во взгляде мага мелькнуло нечто большее, чем просто холодность, скорее брезгливость, словно Ричард являлся чем-то неприятным, принесённым на подошве.

— Друг Стейнара? — Он с лёгким раздражением отложил перо. — Смелость и глупость часто ходят рука об руку. У Стейнара нет друзей. Есть ресурсы, инструменты и временные альянсы. К какой категории вы себя относите, юноша? Нет, не отвечайте. Мне неинтересно.

— Я… его алхимик. — пробормотал Ричард.

— Ну так, отведите его к де Кайраху. Зачем вы притащили его ко мне? Я вроде бы ясно дал понять, что меня не следует беспокоить. Каждая минута, которую я трачу, это потенциальная брешь, через которую завтра к нам хлынет чума. А вы приносите ко мне… это.

— Так точно, но…

— Но?

— Только… это ведь Стейнар. Он же, сами знаете, что он такое. Мы подумали, лучше вам сразу доложить. А то в уставе неясно написано. То, что ему… э-э-э… доставляют нужное, это понятно, за этим следят. А вот чтобы к нему люди вот так приходили… которые не по этой части… И кто такой этот человек… — он кивнул на Ричарда, — мы ж не знаем. А Стейнар ведь… — он снова замялся, подбирая слова, — …при самом императоре главный советник. С таким… лучше перестраховаться, господин Иерон.

— Ваша работа исполнять приказы, а не интерпретировать их, — отрезал маг, вновь погружаясь в свитки. — Вам всё ясно?

— Так точно, господин Иерон.

— Свободны.

Они молча вышли из шатра, и начали спускаться вниз по узким, утоптанным в глине тропам в нижнюю часть лагеря, огибая холм. Палатка, к которой направлялись, отличалась от остальных. Она была сделана из плотного чёрного полотна, без каких-либо украшений. Полотно было натянуто так туго, будто внутри нет воздуха. Возле входа царила тишина, и даже звуки лагеря, казалось, сюда не долетали. Под ногами похрустовали сухие ветки, и этот звук показался алхимику оглушительным.

Шаги наёмников становились медленнее, а дыхание затаённым. Они обменялись тревожными взглядами. Где-то прямо над головами, в темноте ветвей, с испуганным щёлканьем резко сорвалась и метнулась прочь ночная птица.

Мужчины невольно вздрогнули.

— Чёрт… — прохрипел один из мужиков. — Птица ночная с пути срывается, примета дурная.

— Он не любит, когда к нему приходят засветло.

— Так ещё это… только горизонт светлеет.

— Вот именно. Значит, любит, когда совсем уж темно. Как в гробу, чтоб ни лучика.

— Гм…

— Видел его на прошлой неделе на поле боя? Как он просто рванул через линию врагов. Никто даже меча поднять не успел. А этот взгляд, будто тебя насквозь видит. У таких друзей не бывает.

— Тихо ты! Не говори так, — шикнул товарищ, пристально смотря на палатку, к которой подошли. — Если он услышит…

— Что услышит? — раздался строгий голос Стейнара изнутри палатки. — То, как вы обсуждаете мои нравы, или то, как боитесь войти?

Мечники затаили дыхание и замерли. Наконец, один из них вытянул руку к пологу, отодвинул ткань набок и вгляделся в темноту. Сглотнув ком в горле, он прохрипел, стараясь звучать официально и говорить только по делу:

— Господин де Кайрах, к вам гость. Он… он утверждает, что ваш друг.

— Да пусти ты меня уже! — огрызнулся алхимик, вырываясь из захвата и оттолкнув мужчину, шагнул к палатке. — Стейнар, это я!

Последовала пауза, затем едва слышный шелест ткани. И из темноты, словно призрак, соткался образ. Стейнар вышел. Глаза, сверкнувшие холодным серебром, встретились со взглядом Ричарда.

— Всё в порядке. Он свой, — произнёс вампир. — Оставьте нас.

Наёмники, явно облегчённые тем, что их участие закончилось, быстро отступили и ушли обратно по тропе, ведущей к мерцающим кострам оживлённой части лагеря.

Ричард потёр затёкшие запястья. С рукава у него упала и затерялась в грязи отломанная во время задержания пуговица.

— Суровые ребята, — выдохнул он, с облегчением.

— Ты явился в лагерь посреди ночи, алхимик. Чего ты ожидал?

Стейнар, вернувшись в палатку, неспешно зажёг факел, закрепил его в стальное кольцо и опустился в кресло.

Ричард зашёл следом.

Палатка, мрачная снаружи, внутри была отражением безупречной военной строгости, присущей советнику и опытному воину. Просторная, но сдержанно оформленная обстановка. Никаких избытков, всё подчинялось особому порядку. На стенах, аккуратно рассаженное на крючках, оружие: мечи, кинжалы и метательные ножи. В углу, оформленном в императорском стиле, располагалось небольшое, аккуратно убранное спальное место, обтянутое чёрной тканью с тонкой золотой отделкой. Стол из тёмного дерева, на котором лежала карта. Ещё, здесь были разложены несколько чертежей фортификаций, стопка писем с печатными штампами императора и небольшая коллекция перьев для записи указаний.

Ричард опустился на стул напротив, дерево жалобно скрипнуло под его весом.

Стейнар погрузился в себя, уставившись на исчерченную пометками карту. Свет факела лепил его черты, делая их резче, с глубокой усталостью в глазах. Волосы, чёрные как смоль, были собраны в хвост на затылке, несколько выбившихся прядей падали на лицо, подчёркивая хищный профиль.

Он пробормотал что-то себе под нос, слишком тихо, чтобы разобрать, но Ричарду почудилось: «…слишком поздно». Потом резко поднял взгляд, и Ричард физически ощутил эту холодную, расчётливую сосредоточенность, будто вампир силой воли вытолкнул себя из сложных стратегий в реальность.

— Так что за нужда тебя привела?

— Я должен тебе кое-что рассказать. Это важно. Хорошо, что успел.

— Успел что?

Ричард растерялся. Он чувствовал, как мурашки бегут по коже от этого изучающего взгляда. Но это не был страх перед гневом, скорее смесь вины, решимости и жгучего желания доказать, что он чего-то стоит в глазах существа, которое привыкло держаться от смертных на иной высоте.

— Я… Тут такое дело. Эликсиры! Они… они не те.

— Причина?

— Устал. Не выспался. Добавил не тот компонент.

— И?

— Их нельзя пить! Совсем! — Ричард всплеснул руками, и флакон в его мешке звякнул о другие склянки. — Это опасно!

Стейнар оставался спокойным. Ни тени гнева, ни намёка на тревогу не промелькнуло во взгляде.

— Ричард. Два столетия как я мёртв. Твои алхимические изыскания не представляют для меня угрозы.

— Нет. Дело не в самих эликсирах. Солнце! Они усилят эффект солнечного света. Ты мог сгореть!

— Сгореть, — медленно произнёс вампир, смакуя каждый звук, как гурман редкое вино. — Ты представляешь, что такое — гореть заживо, алхимик? Я — да. Не просто умереть. Чувствовать, как твоя собственная плоть становится фитилём, как жир шипит, а глаза закипают. Предлагаешь мне ощутить это на себе? Из-за твоей невнимательности?

— Прости! Я не хотел…

— Значит, явился в лагерь. Лично. Чтобы возвестить меня… Любопытно. Большинство на твоём месте избрали бы спрятаться и молиться, чтобы их оплошность не обнаружили.

— Я так не могу.

— Не можешь. Было бы… интересно увидеть, на что способна твоя совесть под давлением сего страха. Но ты лишил меня этого зрелища. Скучная, предсказуемая добродетель, — с лёгкой, почти насмешливой усталостью сказал вампир. — Запомни сей промах, Ричард. В следующий раз он заставит тебя сверить состав трижды, прежде чем вручать мне. Это и есть рост. Ошибки неизбежны. В твоём случае даже поучительны. Иногда, дабы не ошибаться, нужно отдыхать. Спать. Помнить, что ты человек.

Ричард неуверенно кивнул, в голове пронеслось: «Странно. Он не злится… Он вообще что-нибудь чувствует?»

— А как же сражение?

— У меня хранятся несколько старых составов. В остальном, добротная работа. Я в тебе не ошибся. Ты предан своему делу.

— Спасибо! — алхимик почувствовал, как камень спал с души. — Ну и, если честно, я просто хочу быть частью этого.

— Ты уже часть этого. Место твоё определено, у стеллажей с реагентами.

Ричард открыл было рот, но Стейнар, словно угадав его мысли, добавил:

— Твой путь в мастерской, а не на поле брани. Магия, алхимия, оружие — это всё инструменты войны. Зачем лезть в пасть к волку, когда можно отравить его издалека? Я ценю твою отвагу, — произнёс Стейнар тише, чем обычно, и улыбнулся одними глазами, которые замерцали в свете факела серебряным блеском. — Но не заставляй меня думать об этом сверх необходимого.

— Всё так. Ты прав… и, блин… Лошадь я, это… украл, — задумчиво пробормотал Ричард себе под нос, не сразу поняв, что сказал это вслух. Он поморщился и устало провёл рукой по лицу. Влажная от пота ладонь, оставила на лбу мокрый, грязный след от пыльной дороги.

— Зачем? В конюшнях светлых магов тебе бы выдали любую.

— Я там никого не знаю. И как туда попасть тоже, — пожал плечами алхимик.

— Ты уже полгода в лаборатории и всё ещё не разобрался в наших порядках?

— Ну… Да…

— Ступай в дальнюю серую палатку, покормись. Обратную дорогу, небось, не потянешь. Скорее в тюрьму сядешь или с голоду помрёшь, чем с кем-то заговоришь. Там ребята тебе помогут и найдут, во что переодеться. Скажи, я велел помочь. Только особо не высовывайся. В лагере свои устои.

— Хорошо.

Закончив говорить, Стейнар опустил взгляд на карту, и его тело застыло в прежней позе, словно Ричард уже исчез.

Ричард выбежал из палатки и устремился к холму, где оставил лошадь. Но её и след простыл. Он выругался. Оставаться в мокром было нельзя, велик риск заболеть, а ему сейчас это было совсем не нужно. Обречённо вздохнув, юноша отправился в дальнюю палатку, поднимаясь по склону в верхнюю часть лагеря. У входа остановился, неловко переминаясь с ноги на ногу. Собравшись с духом, неуверенно заглянул, сразу ощутив запах пота и перебродившего эля.

Внутри сидели мечники и бурно обсуждали ход предстоящей битвы.

— Всем привет, — пробормотал Ричард. Но болтали так громко, что не обратили внимания. Он повторил громче: — Ребята, привет! Меня Стейнар прислал.

Громогласные споры стихли. Воцарилась неловкая тишина, в которой отчётливо слышалось шипение углей в очаге.

Все уставились на него, и под этим коллективным взглядом Ричарду захотелось провалиться сквозь землю. Он бегло окинул взглядом пространство, заваленное доспехами, оружием, тюками с пожитками. В одном из углов стоял массивный, грубо сколоченный стол, на котором возвышались чаны с похлёбкой, а под ним несколько деревянных бочек.

Один из присутствующих, здоровяк с грубым лицом, скривился.

— Заходи, парень. Что стряслось?

Вопрос прозвучал настороженно, но не враждебно. Наёмники продолжали внимательно следить за Ричардом, оценивая с ног до головы. Здоровяк, задавший вопрос, скрестил руки на груди.

— Всё в порядке… Я алхимик. Промок. Проголодался. Стейнар сказал, вы поможете. — поспешил ответить Ричард. Когда он говорил, где-то за спиной у воинов, в телеге с припасами, громко зашуршала и с глухим стуком свалилась на землю пустая бочка. Все невольно вздрогнули.

Напряжение в воздухе тут же рассеялось.

— А! Так ты тот самый зельевар. А я уж подумал, вести с поля брани плохие! Вид у тебя мрачный, словно вороньё потрепало. Ну, коли не так… Проходи. Садись греться. Меня Айзер зовут, я один из командиров.

— Спасибо. Я Ричард.

Один из мужчин подвинулся, освобождая место у огня. Сосед, обмотанный грязными бинтами, тут же незаметно прикрыл рукой свою плошку, словно боясь, что алхимик что-то бросит в еду.

Ричард скромно сел на край скамьи, стараясь не задеть развешанное на столбе оружие.

— Смотри, не чихни на него, а то бац, и ты в лягушку.

— Заткнись, Дейми. Он нам эликсиры варит.

— Смельчак ты, парень… И как это ты с вамиром дела водишь? — прохрипел один из наёмников, наливая эль. — Говорят, он людей не ест пока они ему нужны.

— Я эликсиры делаю, — Ричард отвёл взгляд.

— Жуткий этот вампир. У меня от него мурашки по коже. В прошлом месяце Харис посмел усомниться в его плане, наутро нашли высушенным, как вяленая рыба! — прошипел кто-то из дальнего угла. Сказавшего тут же ударил внезапный приступ кашля, и он, отвернувшись, сплюнул в темноту густую мокроту.

— Враньё! Харис погиб в бою, — отрезал Айзер, бросая в огонь горсть веток. Ворох искр взметнулся в разные стороны. — Не слушай их, парень. Откуда вы эти байки берёте? Стейнар… Он стратег. Без него мы бы и пару месяцев не продержались. Его Величество знает, кого к себе допускать.

Повисло тяжёлое молчание. Все жевали, уставившись в огонь, и думали о своём.

— Всё равно он чужой, — не сдавался голос из угла. — Советы хороши, но… Голова-то холодная. Ледяная. Он словно играет в войну. Хорошо, конечно, что такой… такое существо на нашей стороне. Но…

— Никто не знает точно, кто он и откуда явился, — поддержал молодой долговязый вояка. — Ходят слухи о его невероятном возрасте и связях с…

Тут Айзер грубо толкнул говорящего локтем под рёбра, и тот закашлялся, поперхнувшись.

— Э, то есть, я хотел сказать…

— Так! Ладно, — решительно встал Айзер, перебивая. — Хватит пугать парня. Иди поешь, алхимик. Похлёбка, конечно, не императорской кухни, но голод утолить поможет. И эль свежий, попробуй. Согреет.

— Спасибо, — кивнул Ричард. Он взял кружку, и холодные пальцы с удовольствием обхватили тёплую, шершавую глину.

— На, держи, — сказал тот, протягивая дымящуюся плошку. — И это… Одежда нужна сухая? Вон там, посмотри, в куче около бочки.

— Да, спасибо, — ещё раз пробормотал Ричард, принимая угощение.

Пока он отворачивался за хлебом, подросток-рекрут ловко стащил из мешка рядом кусок вяленого мяса и юркнул обратно из палатки. Айзер лишь покачал головой, не став кричать вдогонку.