Междугорье: инструкция по выживанию начинающей ведьмы

— Я чувствую… — накаляла она обстановку, — чужую магию.

Все вокруг охнули.

— Мили, это она тебя чувствует, — шепнул мне на ухо Рей.

— А что я могу сделать? Я магию не спрячу! — огрызнулась я, и мы снова притихли.

И тут все что-то засуетились, видимо, стали искать источник, потревоживший чувства королевы. Демоницы в светлых платьях расступились веером, будто красота тоже могла стать сетью. Одна наклонилась к клумбе и провела ладонью над цветами, не касаясь. Другая присела у дорожки, тонко втянула воздух, потом ещё раз, уже жаднее. Третья улыбнулась слишком широко и громко произнесла то, что королева, по её мнению, хотела услышать:

— Да, Ваше Величество. Сладкое. Чужое. Совсем нездешнее.

— Не сладкое, — поправила Джана, на секунду «принюхавшись». — Жесткое. Как будто кто-то принёс сюда чужой дом.

После этих слов поиск стал почти благочестивым. Кто-то шарил взглядом по живой изгороди, будто запах мог застрять в шипах. Кто-то проверял скамейки, вазы, даже край фонтана. Двое стражников отошли к арке и принялись осматривать камень так тщательно, словно мрамор умел прятать улики. Садовник, до этого незаметный, вдруг оказался самым нужным человеком во всём саду: его дёргали за рукав, спрашивали, не приносили ли сегодня новые цветы, не меняли ли воду, не заходил ли кто «не по списку».

Демоницы старались угадать настроение королевы быстрее, чем найти причину.

— Может, это с южной границы, — прошептала одна.

— Нет, слишком теплое, — отозвалась другая. — Как от живого.

— Как от ведьмы, — бросила третья и сразу замолчала, испугавшись собственной догадки.

От этих слов у меня встал комок в горле, А Рей напряженно вдохнул. Джана слушала их краем слуха. Улыбка не сходила с лица, но глаза стали внимательными до боли. Она шла медленно, почти прогулочным шагом, и сад под этот шаг будто сужался. Цветы, которые минуту назад казались прекрасными, теперь выглядели свидетелями. Даже воздух сделался гуще: влажный, пряный, с тем опасным послевкусием, какое бывает у красивых ядов.

— Не по цветам, — сказала Джана, приложив руки к вискам, словно что-то видит внутри себя. — Ищите по следу.

Искать стали у самой кромки сада, там, где каменные плиты встречались с живой изгородью, а чужой запах ещё не успел раствориться в придворной сладости.

От страха я затаила дыхание. Ноги совсем онемели. Ещё чуть-чуть — и нас вычислят…

— Я что-то нашёл! — вдруг крикнул один из слуг и вытащил на свет… клетчатый шарф.

— Что это такое? — спросила королева так, будто это была самая мерзкая вещь на свете.

— Должно быть, кто-то уронил после праздника? — предположили из свиты.

Джана замерла, словно принюхиваясь к этой «мерзкой вещице», и вынесла вердикт:

— Моё обоняние настолько точное, что я улавливаю даже такие вибрации, как от этой бесполезной неживой вещи!

Все буквально зааплодировали невероятному таланту королевы. Счастливые и удовлетворённые раскрытым делом, вся эта толпа отправилась по дорожке, ведущей в замок. Наступила тишина, и мы с Реем наконец выдохнули.

— Видишь, как хорошо, что я надел этот шарф! Вероятно, он слетел, когда мы сюда материализовались, — был явно горд собой Рей.

— А может, если бы ты его не надел и не терял, она бы ничего не почувствовала! — рассердилась я.

— Говорю же, шарфик отвлёк её от нас! — уверил он.

— Ладно, не будем спорить. Все ушли. Пора искать монету!

И мы выбрались из нашего укрытия, смахивая листья и одёргивая края одежды, застрявшие в розовых шипах. Ещё раз убедившись, что рядом точно никого нет, мы стали обходить по кругу фонтан. Шум водички успокаивал расшатанные нервы, но обилие монет, приделанных по краю чаши вперемешку с драгоценными камнями, вдруг поставило Рея в тупик.

— Ну что? — поторопила я его. — Какая?

— Они все так похожи на те две предыдущие монеты… — растерялся он.

— А цвет хоть какой знаешь? — пытаясь найти зацепки, спросила я.

— Они разного цвета. Одна медная, вторая серебристая. А тут столько разных оттенков…

Мы стали обходить фонтан с разных сторон. Рей уже явно нервничал, шептал себе под нос и трогал каждую монету рукой, будто проверяя что-то. Время бежало быстро, вызывая новую тревогу: вот-вот кто-то вернётся, и мы не успеем спрятаться, и тогда…

И тут меня как будто что-то потянуло. Я ещё раз обошла фонтан и заглянула в него. На дне лежали ещё монеты — много разных, больших и маленьких, с разных уголков наших земель.

— Рей, — позвала я.

Он тоже заглянул в чашу.

— Всё, это конец, — констатировал он.

И я — то ли от страха, то ли от недавнего возбуждения от мысли быть пойманной — прикоснулась к воде, и с моих губ само собой слетело заклинание поиска:

— Ветер, шепчи, луна, свети,

Тайну мне скорей открой.

Путь туда мне укажи

То, что скрыто под водой!

Всё, что я успела отметить про себя, — это то, что я изменила окончание заклинания. Не «горой», как было изначально, как нас учили в ведьминской школе и как было записано в моих учебниках. Всё произошло так естественно, будто я всю жизнь только этим и занималась.

И тут водная гладь чуть колыхнулась, и со дна прямо ко мне в ладонь всплыла монетка кирпичного оттенка, с высеченными на ней древними иероглифами.

— Кто вы такие и что вы тут делаете? — раздался за спиной грозный голос.

От неожиданности я чуть не выронила добытую с таким трудом монету. Резко развернулась и сжала её за спиной. Прямо перед нами стоял высокий мужчина в форме стражника, на которой был высечен герб красной королевы.

— Мы просто путешественники, — начал объяснять Рей. — Случайно забрели в этот дивный райский сад, заблудились после праздника…

— Райский? — выплюнул стражник, словно это прозвучало как оскорбление.

— Ой, то есть демонический! Я хотел сказать — демонический! — исправился Рей, будто это ещё могло нас спасти.

— Вот сейчас пойдём к королеве и разберёмся. Идите вперёд! — Стражник кивнул в направлении дорожки, по которой ещё недавно исчезла толпа свиты с королевой.

В груди всё сжалось. Мы с Реем переглянулись. Встречаться с королевой западных земель ой как не хотелось.

— Давайте живее, а то шкуру спущу! — подтолкнул нас стражник, когда его пальцы засветились тёмным светом.

И мы обречённо побрели к замку. Я незаметно сунула монетку в кармашек своего платья. А стражник взял нашу сумку с вещами и пошёл сразу за нами, контролируя каждый наш шаг.

Глава 6

Юго-восточный замок.

— Я знала! Чувствовала! — воодушевлённо летела по коридору жрица Зелья. Подол её платья колыхался за ней, словно флаг на флагштоке.

— Повелитель! Я выяснила! — остановилась она перед Дарагоном.

Он сидел в кресле у большого камина, перебирая свитки с отчётами, которые недавно доставили его подданные. Дарагон поднял голову и посмотрел на свою жрицу так, словно она отвлекла его от важного дела.

Но для неё более значимой задачей было замять то недоразумение, что произошло на празднике, чем навлечь гнев короля. И пусть весь мир подождёт!

Отдышавшись, она продолжила:

— Эта жуткая барышня появилась из-за королевы Джаны! Это её происки! Вот только мы успокоились, как…

— Мне не нужны сплетни, — раздражённо перебил он её.

— Это не сплетни, Дарагон. Я использовала заклинание поиска, и это недоразумение сейчас находится во дворце Джаны. Королева подменила подготовленную мной девушку в последний момент на эту! — и она скривила губы от омерзения.

— Во дворце Джаны, говоришь? — переспросил он.

— Да-да, в западном дворце, в этом нет никаких сомнений!

Дарагон задумался.

Он вспомнил фигурку девушки, что внезапно появилась на его мраморной плите. Босые ноги. Грязь. Мокрый край светлого платья. Она не просто появилась, а словно «случилась».

Она выглядела так, будто пробежала марафон по сумеречному лесу наперегонки с пёсодемонами. В тот момент он даже не подозревал, насколько был близок к истине. На большом камне её образ казался таким хрупким, а выразительные зелёные глаза смотрели на него ошеломляюще.

Он помнил запах— запах корицы от дождя, мокрого льна, земли и страха. Как она оглянулась. Плечи сжаты, подбородок поднят, глаза слишком живые для того, кто уже понял, куда попал. Вокруг стояли лорды, и любой другой на её месте смотрел бы в пол. Она смотрела по сторонам с неловкостью. С той короткой паузой, в которой человек ещё надеется, что всё это можно объяснить ошибкой.

Он помнил, как встал. Не потому, что так требовал этикет. Этикет как раз требовал остаться. Но камень уже принял её, зал уже сбился дыханием, и оставлять это без движения было бы ещё большей слабостью, чем шаг навстречу. Она подняла на него лицо. Вот это он помнил точно: не мольбу и не вызов. Смесь страха и неловкости, будто она извинилась бы за грязь на мраморе, если бы знала, с какого слова начать.