Междугорье: инструкция по выживанию начинающей ведьмы

— Ничего. Пустота… — сломленно ответил Рей.

— Ты пробовал превратиться в кого-то? Может, ты оборотень? Ну или управлять чьим-то сном? Может, ты сновидец? Магия? Хотя ты точно не ведьмак — магия проснулась бы в тебе, и ты её почувствовал. Но ты и не карлик…

На последних словах Рей обиженно глянул на меня: ведь он, очевидно, был выше меня почти на целую голову, а мой рост, на минуточку, тоже не самый маленький — что-то около метра семидесяти.

— Конечно, не карлик! Терпеть их не могу, они все себе на уме… Да всё я пробовал! Ничего не чувствую…

— Но как так вышло?

— Это я и хотел узнать, — горько усмехнулся Рей. — И когда остался последний шаг, я встретил тебя и, видимо, не судьба…

— Прости, — искренне извинилась я. — Я уже использовала раньше заклинание поиска, но меня никогда, никогда ни при каких заклинаниях не переносило черти знает куда. Это мой первый непредвиденный раз, честно! Я правда хотела тебе помочь…

Заметив, как он совсем поник, теперь я решила его поддержать:

— Рей, мы обязательно выберемся! Сейчас дождь закончится, и мы пойдём, слышишь? А потом я попрошу свою одноклассницу Жанну помочь тебе авансом. У неё точно сработает заклинание поиска, она отличница.

Кажется, он слегка воспрял духом после этих слов. В конце концов, дружить даже с такой неумелой ведьмой, как я, — весьма выгодно: ведь у меня есть нужные связи.

…

Спустя какое-то время дождь действительно стих. Теперь он лишь накрапывал редкими, мелкими каплями — будто небо устало швырять в нас воду и теперь просто стряхивало остатки. Это уже не было страшно: не нужно было щуриться от водяных струй и глотать воздух между ударами ливня. Мы прислушались, и тишина показалась почти непривычной после долгого рёва воды. Вокруг различались самые обычные, даже уютные звуки природы: вода всё ещё падала и стекала по скалам, шуршала по каменистым дорожкам, будто торопилась куда-то, и ветер тихо шелестел, перебирая мокрые колючки. Воздух стал ещё более свежим и влажным, тяжёлым от сырости, и в нём по-прежнему витал едва уловимый запах корицы — сладкий, пряный, но теперь, среди всей этой мокрой тишины, он казался не просто странным, а почти зловещим, будто кто-то нарочно оставил эту деталь, чтобы мы не смогли забыть, где находимся.

Мы покинули укрытие и пошли дальше на юг. Я старалась смотреть только на следующий шаг, не позволяя взгляду улетать вперёд: там всё равно не было ничего, кроме серой, мокрой пустоты. Вода, пришедшая с неба, теперь бежала ручьями у нас под ногами, шептала что-то на своём холодном языке. Тропа была коварной, и мы держались друг за друга не для тепла — а чтобы просто не упасть. «Ещё немного, — повторяла я про себя. — Ещё несколько шагов». И каждый раз, когда нога скользила, пальцы Рея сжимались крепче, и этого хватало, чтобы я снова нашла равновесие.

И тут он замер. Он внимательно посмотрел вниз на деревья и скалы.

— Ты чего? — спросила я и чуть не врезалась ему в спину от внезапной остановки.

— Смотри, — показал он.

И я увидела. Как будто ожили, зазеленели немногочисленные причудливые деревья и трава: буквально на глазах стали пробиваться сквозь камни и распускаться мелкие цветочки. Листья на деревьях и кустарниках стали крупнее, живее и блестели от влаги.

Камни потемнели и переливались так, будто их покрыли тонким слоем масла. Воздух сделался густым, тёплым, сладковатым. Корица уже не падала с неба — она поднималась снизу, из мокрой пыли, из трещин в скалах, из тех странных рыжих мхов, что после воды набухли и стали похожи на бархат.

Я остановилась и впервые за этот день по-настоящему посмотрела вокруг. Склоны уходили вниз широкими тёмными ступенями. В ложбинках стояла вода — не прозрачная, а мутная, с медным отливом. На фоне низких туч горы казались ближе и тяжелее, чем были. Где-то вдалеке блеснуло красное стекло окон замка, будто мир моргнул.

Даже колючки изменились. Сухие, злые, они теперь блестели и слегка пружинили под ногой. Одна зацепилась за край платья и оставила на ткани тёмную каплю — не грязь, скорее смолу.

— Красиво, — тихо сказала я.

Ещё недолго полюбовавшись внезапно ожившей природой, я посмотрела на Рея.

— Ты же сказал, что дождь здесь непригоден для жизни, опасен?

— Опасен. Если только…

Не успел Рей договорить, как воздух разорвал рёв — такой низкий, густой и чудовищный, что он не просто ударил по ушам, а проник под кожу, пробрался по венам, заставляя каждый волосок на теле встать дыбом. От этого звука земля будто стала чужой, а тишина, которая была секундой раньше, вспоминалась как далёкое, невозможное счастье. А потом мы увидели их — на скалах правее, словно кто-то нарочно расставил чудовищ на фоне серого неба, чтобы подчеркнуть, насколько мы здесь ничтожны. Пара демонических зверей: массивные, жилистые, с пастями, полными острых, как кинжалы, зубов, и глазами — ярко-красными, налитыми кровью, будто в них горело само безумие. И самое страшное было не в их клыках, а в том, как эти взгляды, тяжёлые и расчётливые, мгновенно нашли нас и больше никуда не сдвигались. Они смотрели прямо на нас — не как на добычу, а как на то, что уже принадлежит им.

— Рей, — тихо позвала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Ты можешь использовать магию для защиты?

— Не уверена, — грудь сдавило страхом.

— Тогда потихоньку бежим, — бросил он.

Мы сначала медленно попятились назад, стараясь не делать резких движений, будто если будем двигаться плавно, звери нас не заметят. Но они заметили. Стоило нам дрогнуть, как хищники, будто осознав наше бегство, сорвались с места и бросились в нашу сторону. Дальше думать было некогда. Я рванула вперёд, не разбирая дороги, а мы с Реем кинулись врассыпную, чтобы не стать одной лёгкой мишенью. Я бежала, почти не чувствуя ног — только грязь, камни и острые края скал, врезавшиеся в подошвы. Ветки хлестали по лицу и ногам, рвали платье, но боль приходила с запозданием, как будто тело решило сообщить о ней позже, когда будет время.

Внезапно земля ушла из-под ног, и я оказалась в грязевом потоке. Вода, стекавшая с гор после ливня, смешалась с грунтом и мелкой каменной пылью, превратившись в густую, живую массу, которая тянула вниз. Лёгкие тапочки слетели с ног в первые же секунды и тут же затерялись в этом бурлящем месиве. Я поскользнулась на скользкой жиже и плюхнулась прямо в неё, чувствуя, как холодная грязь облепила тело, тяжко налипла на одежду и потянула вниз, словно сама земля решила меня удержать.

И тут движение сбоку… Демонический зверь, похожий на большого страшного кота, одним прыжком оказался прямо передо мной. В ушах зазвенело. В ужасе я взмахнула рукой — и это получилось само собой. Магия вырвалась и щёлкнула зверя по носу. Он взревел и тряхнул головой, словно пытаясь что-то смахнуть. Я не стала дожидаться, когда он придёт в себя, вскочила на ноги и побежала, спотыкаясь в грязевой воде, к ближайшей скале.

Второй зверь прыгнул — молнией, без рыка, будто сама тень сорвалась с места. Я пригнулась чисто на рефлексах, даже не успев подумать: тело знало раньше головы, что делать. Он не рассчитал скорость — или переоценил свою ловкость. Его тяжёлое тело пронеслось прямо над моей головой, едва не задев волосы, и с глухим, страшным ударом врезалось в скалу. Камень отозвался сухим треском, будто возмутился этой наглостью. На секунду всё замерло: зверь, я, даже ветер. Потом из его горла вырвался короткий, обиженный рык — и я поняла: сейчас он опомнится. И тогда второго шанса не будет.

— Мили! Сюда! — услышала я голос Рея и бросилась к нему настолько быстро, насколько могла.

Он схватил меня за руку, и мы соскользнули за ближайший большой валун.

— Мили, твоё заклинание поиска… У нас нет другого выхода. Ты сможешь повторить и унести нас отсюда?

— Я не уверена, я даже не знаю, как у меня это получилось, да и карты тут нет! — отчаянно крикнула я.

— Мили, соберись, просто повтори всё, что ты делала, в точности! — крикнул Рей и выглянул из-за валуна, за которым мы прятались. Звери приближались.

— Мили, давай!

И я сосредоточилась, призвала всю магию, что могла. От стресса и напряжения меня пронзила дрожь, и я, схватив Рея за руку, молясь всем богам и богиням мира о спасении, прошептала заклинание поиска. И мир снова взорвался…

…

Всё кружилось, расплывалось, меня будто швыряло сквозь слои воздуха, пока наконец что-то твёрдое не ударило в спину. Это был холодный, до зеркального блеска отполированный камень. Грудь сдавило тяжестью — будто само пространство решило выжать из меня дыхание. Я жадно втянула воздух, чувствуя, как он царапает лёгкие, и только тогда смогла заставить глаза сфокусироваться. Мир собирался медленно, неохотно, по фрагментам. И когда картинка наконец сложилась, я поняла, где оказалась: на огромной каменной плите из чёрного мрамора, который странно переливался серебряным светом, будто внутри него текла застывшая молния. Вокруг стояли фигуры… не люди. Тёмные маги-демоны. Я не успела их толком разглядеть — мне хватило одного ощущения: по спине пробежала волна мурашек, таких острых, что кожа покрылась гусиной кожей. Я никогда раньше не видела демонов вживую, но сейчас не нужно было ни объяснений, ни знаков: их присутствие читалось в самой атмосфере, тяжёлой и ядовитой, как грозовой воздух перед ударом молнии.

Прямо по центру, в самом сердце этого величественного, но зловещего помещения, возвышался большой чёрный трон — из того же мрамора, что и плита, на которой я лежала. Белые прожилки в камне не просто блестели: они будто пульсировали, отзываясь на магию, разлитую в воздухе. А на троне сидел он. Чёрные волосы лежали идеально, будто даже непокорные пряди здесь знали своё место. Его стальные глаза не бегали — они впивались, удерживали, не давали отвести взгляд. На голове темнела причудливая корона, словно сплетённая из теней и острых граней. Чёрная шёлковая рубашка была небрежно распахнута, обнажая грудь, оплетённую цепями, будто он носил оковы как украшения. На коже виднелись татуировки — и некоторые из них действительно жили: они шевелились, переливались холодным магическим светом, змеились по шее и уходили куда-то вниз, под ткань. Рукава были закатаны, открывая сильные руки, в одной из которых застыл бокал с тёмно-красным напитком. Он не шевелился, только бровь чуть приподнялась — в этом жесте было столько высокомерного изумления, что я вдруг почувствовала себя не пленницей, а диковинной ошибкой, случайно попавшей в его безупречный порядок. Всё в нём кричало о власти — о той самой, что не просит, а берёт, и не отпускает. И эти глаза… они смотрели прямо на меня. В руке застыл бокал с напитком, а бровь приподнята в изумлении.

Рядом с троном стояла женщина в возрасте — и выглядела так, будто всю жизнь собирала этот образ по деталькам в лавке самого эксцентричного ювелира. Длинные седые волосы были закручены в тугие спирали, словно кто-то решил, что причёска должна напоминать вихрь магической энергии, а не просто укладку. Металлические завитушки и кольца добавляли ансамблю тот самый штрих «я могу проклясть одним взглядом». На лбу — повязка с красным камнем, строго по центру, ни на миллиметр в сторону: видно, что симметрия для неё — вопрос принципа. В руках она держала посох, увенчанный большим красным камнем — видимо, чтобы даже самые невнимательные сразу поняли: тут главная. А смотрела она на меня так, будто весь её гениальный план шёл идеально ровно до той самой секунды, когда я переступила порог. Примерно так на меня смотрел мой профессор Золодуб, когда на уроке надо было вырастить прекрасную лилию и ускорить её цветение, а у меня вырос кактус и распустился цветами с таким запахом, на который слетелись все жуки-вонючки, какие только были в округе. Помещение проветривали потом неделю, а уроки велись на открытом воздухе.

Оглянувшись, я вдруг остро почувствовала себя не просто лишней — а неправильно собранной деталью в идеально подогнанном механизме. Зал был продуман до последней тени, каждый элемент здесь имел смысл, а я… я была тем самым пятном, которое портит симметрию. Неловкость накатывала волнами, и хуже всего было то, что я понятия не имела, куда попала, что это за мероприятие и как зовут этого человека (или существа) на троне. Но сомневаться в его статусе не приходилось. Эта невероятно чёрная демоническая корона сидела на нём не как украшение, а как продолжение его воли — острая, тяжёлая, подавляющая. И когда его стальные глаза снова скользнули по мне, я поняла: в этом месте даже дышать нужно по правилам. А я, кажется, забыла выучить алфавит.

Глава 3

За несколько мгновений до этого:

Жрица Зелья неслась по коридорам замка, проверяя, всё ли готово для празднества. Пространство вокруг кипело суетой и приготовлениями.

Это была ночь плодородия. В Междугорье, в основном, если и шли дожди, то влага, которую они давали, была тяжёлая, порой ядовитая. На каменистой почве и так почти ничего не росло, а что росло — было непригодно для пищи.

Но раз в десятилетие собиралось такое благородное магически природное облако, которое проливалось на землю и на несколько дней давало возможность прорасти разным полезным травам, съедобным овощам и ягодам. На редких деревьях распускались съедобные плоды. В ущельях цвели даже небольшие цветочки, которые привлекали насекомых из Равноземья. Всё вокруг будто наконец оживало — как лучики света в мрачном пространстве, как тёплая весенняя пора после продолжительной холодной зимы.

Этот единственный день дождя был особенным. По поверью, ребёнок, зачатый на празднике плодородия, будет невероятно сильным и могущественным, что делало этот день идеальным для зачатия наследника.

Зелья проверила все блюда на кухне. Должно было прибыть много уважаемых гостей — тёмных лордов юго-восточного королевства. Девушки-демоницы, специально отобранные ею для праздника, сверкали своей безупречностью: в золотых, красных, серебряных, слегка откровенных одеяниях, усыпанные украшениями. Они взволнованно переговаривались, гадая, кому же выпадет честь стать сегодня главной наложницей на празднике жизни. А если она забеременеет от правителя — это будет словно золотой билет в её будущее, яркая судьба, о которой каждая без сомнения мечтает.

Жрица должна выбрать девушку из них случайно, полагаясь на волю богов, но все они — те, кого она так тщательно подбирала и учила, — были этого достойны. Зелья месяцами выискивала лучших, выкупая их у родителей и родственников, готовила, учила этикету и местным традициям. Каждая должна понравиться правителю.

Зелья смахнула выступившие капельки пота на лбу и потёрла виски. Всё было готово. Слуги разносили яства, гости располагались в величественном тронном зале.

Правители других земель Междугорья праздновали этот великий день у себя. Все политические игры и заговоры были отставлены в сторону, поэтому ничто не могло потревожить сегодня повелителя. Всё располагало к тому, чтобы пройти идеально.

Как только юные тёмные демоницы в откровенных нарядах закончили свой традиционный танец плодородия, жрица подошла к трону.

— Повелитель, — уважительно поклонилась жрица Дарагону. — Мы готовы выбрать девушку, что скрасит сегодня Вашу ночь. Самые лучшие и красивые дочери нашего королевства ждут вашей милости.

Король Дарагон лениво кивнул и взял бокал с огненной жидкостью, который предусмотрительно принёс слуга. Он доверял своей жрице и советнице. За несколько десятилетий она не подводила его ни разу, даже помогала раскрывать заговоры против него. Зелья, пожалуй, была самой проницательной во дворце, а также иногда видела сны, которые сбывались. Весьма ценно.

Музыка стихла, все застыли в ожидании. По вековой традиции, которая никогда не менялась, в центре должна была возникнуть она — та, что достанется повелителю. Но их пока никто не видел: каждый раз это была волнительная неожиданность. Своей судьбы они ожидали в портальной комнате дворца.

— Сегодня, — величественно начала Зелья, — тот день, когда мы чествуем тебя, о великая Богиня плодородия. Ты пробудилась, чтобы наполнить наши бокалы живительным вином, заполнить наши склады продовольствием, снабдить наших лекарей лекарственными травами.

— Благослови нас, о прекрасная Богиня, на продолжение рода, — молилась жрица, — ибо милость и сила твоя не знает границ! Появись, та, самая лучшая, самая наикрасивейшая из женщин, самая сладкая и прекрасная для нашего повелителя, и раздели с ним ложе!

И жрица махнула своим посохом, шепча про себя заклинание призыва через портал. Все замерли в ожидании — даже демонические звери, что сопровождали своих темнейших хозяев, прижали уши, хвосты, рожки и другие выступающие части тела. В воздухе что-то треснуло, и все взгляды устремились на то самое прекрасное создание, что сегодня уготовано повелителю… и ахнули.

…

Краем глаза я уловила Рея, который откатился от камня и исчез среди гостей. Темнейшие лорды-милорды смотрели на меня с изумлённым шоком.

Я с трудом поднялась — всё-таки меня тяжело приложило спиной о камень, — гадая, каким образом это моё заклинание поиска вообще работает и почему я оказалась именно здесь, да и вообще где я оказалась, чёрт возьми, и почему на меня все так смотрят.

Хотя чего бы и не смотреть, усмехнулась я про себя: видок-то у меня сейчас явно не очень. Я нервно смахнула влажные слипшиеся пряди с лица, рефлекторно поправила грязный рваный подол своего платья.

Кругом взволнованно зашептались:

«Наверно, это какая-то ошибка…»

«О милостивые боги…»

«Возможно, это наказание?»

«Это Джана всё подстроила, её рук дело, говорю тебе!»

«Бедный повелитель…» — покачал какой-то старый лорд головой.

«Не стоило столько грешить…» — прошептал он.

Я скользнула взглядом по залу. Тёмные лорды выглядели очень по-разному. Некоторые почти не отличались от обычных людей, только глаза были чуть ярче и взгляд тяжелее. У других из гладких чёрных или пепельных волос торчали небольшие изящные рожки. Кто-то носил длинные, до пояса, серебристые волосы с красными прядями, кто-то — короткие, как щётка, иссиня-чёрные.

У одного лорда из висков росли тонкие изогнутые рога цвета слоновой кости, а за спиной едва заметно шевелился длинный тёмный хвост. Другой был почти полностью покрыт едва различимыми чешуйками, переливавшимися в свете факелов. Кто-то выглядел молодым и прекрасным, будто ему едва исполнилось двадцать, а кто-то — древним и мудрым, с серебром в волосах и глубокими морщинами, в которых пряталась сила веков.

Женщина с посохом развернулась к человеку на троне. Я видела, что она в замешательстве.

И тут я снова заметила Рея сзади гостей у колонны. Он приглашающе махнул мне рукой. Недолго думая, я бросилась к нему, и мы спрятались за каменной резной колонной — вернее, нам так казалось, что мы спрятались.

— Заклинание! Поиск! Быстро! — бросил он, и я была согласна: надо сматываться, хоть куда. А вдруг нас запрут в подземелье или, того хуже, казнят?

И я повторила уже знакомое заклинание, пыталась даже сосредоточиться на доме, но ничего не происходило. Грудь сдавило волнением, от которого стало трудно дышать.

— Быстрее! — яростно шепнул Рей, хватая меня за руку.

— Ничего не получается! — воскликнула я в отчаянии. — Почему-то сейчас не работает совсем!

— Соберись, Мили! — он успокаивающе положил руку мне на плечо. — Мы должны как можно скорее убраться из дворца Дарагона, иначе…

Он не успел договорить. Его прервал властный голос. Голос, что пронёсся мощным баритоном, словно отскочил от стен и проник в каждую клеточку.

— Иначе что?

Мы с Реем оглянулись. Всё внимание окружающих снова обратилось на нас. Гости расступились. Прямо напротив стоял он, правитель, и его глаза впивались в меня, вызывая мурашки на коже.

Рей, бросив многозначительный взгляд в мою сторону, выступил немного вперёд:

— Повелитель, — проворковал он, — мы попали сюда совершенно случайно и больше не хотим омрачать Ваш такой важный дивный праздник. Если Вы нижайше нам позволите, мы тут же уберёмся из Вашего дворца.

— Случайностей не бывает, особенно в такой неслучайный день, — не отводя взгляда от меня, ответил он и приказал: — Ты можешь идти. Она должна остаться.

В груди неприятно кольнуло. А кто бы не испугался, когда на тебя смотрят так? И тут в голове возникла словно вспышка. Я схватила Рея за руку и прошептала уже знакомое заклинание — и нас снова затянуло в воронку, неся неведомо куда, растворяя этот величественный зал, шокированных милордов и его образ со стальными, прожигающими до глубины души глазами.

Глава 4

Если бы все великие герои сдавались после первой неудачи, у нас не было бы ни легенд, ни мечей, ни эпичных финалов. (Люционорра, мама Мили)

Мир вдруг остановился, позволяя сделать вдох. Поднявшаяся пыль от приземления налипла на лицо, и я откашлялась и протёрла глаза.

Я лежала на твёрдой поверхности, уставившись на диск луны, таинственно прорезающий тучи, и чувствовала на себе кучу веток и листьев. Кажется, мы приземлились в каком-то лесу. Я уже было обрадовалась, что вернулась в родные места, но, приглядевшись, поняла: мы всё ещё тут, в Междугорье.

Деревья причудливой формы росли сквозь скалистые почвы вперемешку с каменными валунами и сейчас, после дождя, выглядели явно лучше. Ночное небо, всё ещё затянутое тучами, смотрелось особенно мрачно, а воздух стал ещё промозглее.

Я тяжело поднялась и отряхнулась.

— Рей? — позвала я и, не найдя его сразу рядом, на мгновение поддалась панике: а вдруг я осталась в этом чужом мире совсем одна.

— Я здесь! — раздалось откуда-то из-за кустов.

Он вышел, словно зверь, пробираясь в темноте сквозь них, отряхивая с себя листья, ветки и другие части местной флоры, выплёвывая траву, которая попала в рот.

— Надеюсь, я не наглотался ядовитых пауков, которыми кишит этот чудный лес! — пробормотал он.

— Извини! — я слабо улыбнулась, чувствуя вину, что закинула нас сюда.

…

Мы довольно быстро вышли из леса. Хотя идти босиком было тяжело и холодно. В ступни постоянно впивались мелкие камушки, а ещё я старалась не наступить на колючки и молилась не встретить ни одного местного насекомого.

Оказалось, что мы были совсем рядом с какой-то деревушкой. По солнцу ориентироваться мы уже не могли: в Междугорье стояла глубокая ночь. Мы увидели огни и маленькие, весьма простые одноэтажные домики. У каждого из них находился свой небольшой дворик. Несмотря на ночь, здесь никто не спал. Тут кипела жизнь: местные пили, ели, общались, кто-то танцевал, вдалеке раздавались песни.

Мы спустились из леса и подошли ближе.

Деревушка оказалась меньше, чем казалась с тропы.

Не совсем похожа на те, что в Равноземье. Скорее прижавшаяся к склону, как будто ищет защиты. Дома стояли тесно, из тёмного камня и обожжённого дерева. Крыши — низкие, тяжелые, покрытые чем-то вроде чешуи: то ли черепица, то ли пластины коры, блестевшие после вчерашнего дождя. Между ними тянулись верёвки с бельём странных цветов: не белым, а рыжим, дымчатым, почти чёрным. На одном заборе сушилась ткань с вышитыми знаками.

Улица была одна, и та кривая. Камни под ногами стёрлись до блеска. В щелях между ними росла низкая рыжая трава, пахнувшая не травой, а перцем и сырой землёй. Где-то капало с крыш. Где-то шипело в котле. Где-то очень тихо смеялись — так, чтобы не услышали лишнего.

Местные смотрели на нас оценивающе. Женщина у колодца была почти человеком, только зрачки у неё оказались слишком узкими, а на виске темнел тонкий роговой нарост, который она даже не пыталась прятать. Она набрала воду, не сводя с нас глаз, и отошла так, будто мы могли испортить ведро одним присутствием. Мужчина на пороге чинил упряжь. Руки у него были обычные, человеческие, зато ногти — тёмные, как у ворона. Он кивнул Рею коротко, мне — ещё короче.

Дети были похожи на наших, «Равноземских», бегали, крутились вокруг взрослых, и никто не спал. Двое мальчишек с заострёнными ушами сидели на перевёрнутой кадке и без стеснения разглядывали моё платье, мои волосы и босые ноги.

Один что-то шепнул другому. Второй прыснул и тут же получил по затылку от женщины в фартуке.

В воздухе пахло дымом, варёными кореньями и той самой корицей, которая после дождя так и не выветрилась.