Междугорье: инструкция по выживанию начинающей ведьмы

Междугорье: инструкция по выживанию начинающей ведьмы

Глава 1

День, когда все началось.

Солнечный утренний свет ворвался в уютную девичью комнату, такой яркий и плотный, что казался почти осязаемым. «Даже занавески не колышутся, — подумала я, глядя на себя в зеркало. — Ни ветерка, ни прохлады. Будто весь мир затаил дыхание». Погода сегодня стояла жаркая — не просто тёплая, а выжигающая, сухая, какая бывает в нашем городке в Равноземье разве что раз в десятилетие. Я представила, как где-то в другом месте небо разверзлось ливнем, и прохладные струи бьют по листве, смывая пыль. Мама всегда говорила: «Раз здесь сухо, значит в другом месте мокро». И сейчас эта простая присказка вдруг прозвучала в голове словно предупреждение.

Мои родители были потомственными ведьмами и ведьмаками. Сейчас они с папой уехали на неопределённый срок укреплять свои отношения. Да-да, мама так и сообщила мне одним вечером:

— Родная, наши отношения с твоим отцом дали трещину. Нам нужно срочно взять отпуск и укрепить их. Ты уже взрослая, тебе исполнилось восемнадцать, справишься! Главное — закончи школу… как-нибудь!

В мамином «как-нибудь» вдруг послышалось что-то почти священное — не разрешение, а благословение на несовершенство, на право быть неидеальной. Но это не мешало мне злиться. Моя магия упорно не хотела слушаться: то рассыпалась бесполезными искрами, то вспыхивала слишком резко, будто сама не знала, чего хочет. Раздражение копилось, тяжёлое и колючее, и я старательно прятала его за ровным лицом. Папа же, как всегда, находил для меня спокойные слова:

— Доча, не переживай. Просто твоя магия ещё не раскрылась. Всему своё время.

Я кивала, чтобы его не расстраивать, но внутри всё сжималось. «Своё время»… А что, если оно уже прошло? Что, если я просто не из тех, у кого магия раскрывается?

Я вздохнула, надела лёгкое светлое платье-сарафан длиной чуть ниже колена, разгладила юбку руками, заплела длинную косу и вышла на балкончик. Мы живём на втором этаже трёхэтажного дома: если подняться по внешней лестнице, сначала попадаешь на милый балкончик, где мы выращиваем всякую зелень и пряные травы — они должны быть у каждой порядочной ведьмы для отваров и заклинаний. Я вышла на балкончик, наполнила лейку и собралась полить горшки с растениями.

Мои родители зарабатывали на жизнь, как и все практикующие ведьмы и ведьмаки в нашем квартале: продавали лечебные и приворотные отвары, шептали заклинания на удачу, мастерили обереги из сухих трав и тусклого серебра — всё то, что люди готовы были купить в надежде на чудо. Сегодня был выходной. Я выдохнула, будто сбросила с плеч невидимый груз, и на секунду позволила себе поверить, что этот день будет только моим. Сейчас позавтракаю, посижу на балкончике, посмотрю, как солнце ложится на цветы… О ведьминской школе думать не хотелось — она стояла в голове как закрытая, но тяжёлая дверь: рано или поздно её придётся открыть, но не сегодня.

Додумать я не успела.

— Мили! — позвала меня соседка из дома напротив. Она стояла внизу с корзинкой, наполненной овощами, — вероятно, успела с утра пораньше сбегать на рынок. А я не успела. Ну и ладно, поем то, что есть, решила я.

Вообще-то меня зовут Милитесса. Это имя дала мне мама, а ей её имя Люционорра дала её мама, моя бабушка Капиоферра, а ей имя дала её мама, моя прабабка… и так далее, ну вы поняли.

Вероятно, наше безумие передаётся по женской линии, потому что имя Люционорра для моего папы Тома оказалось слишком сложным в ежедневном исполнении, и он называет маму просто Лютик. А я — просто Мили.

Полным именем меня чаще называют мои учителя, когда я сдаю практические задания, ну, например, на уроках магии и зельеварения. Наверное, им кажется, что если они строго и официально крикнут: «Милитесса!» — это придаст мне больше практических знаний и умений.

…

— Мили! К тебе пришли! — вернула меня из школьных воспоминаний соседка Дария.

Только теперь я заметила молодого парня рядом с ней — и от этой детали внутри волнительно сжалось. Высокий, стройный, с каштановыми волосами до плеч; одна прядь у лица была ярко-красной, будто её специально выделили. На нём были добротные дорожные вещи, а на запястье поблескивали бусы из полированного камня — не дешёвые безделушки, а вещь, сделанная с толком. «Неужели ему и правда нужно какое-то заклинание?» — мысль скользнула нервно, царапнула. Он выглядел не как человек, которому отчаянно нужна помощь, а как тот, кто просто проверяет, как устроена эта сторона мира. «Чёрт, вот были бы родители дома!» — в который раз подумала я, чувствуя, как ладони становятся влажными. Мне ещё не доводилось вести приём одной, и сейчас эта неопытность казалась тяжёлой плитой на плечах.

— Чего Вы хотите? — спросила я и закусила губу.

— Вы точно ведьма? — уточнил он. — Мне нужно одно заклинание поиска!

— О, Вам лучше обратиться в дом напротив. Там живёт высококвалифицированная ведьма Инесс в восьмом поколении, она точно поможет вам с поиском.

— Я уже был у Инесс, её услуги стоят слишком дорого! У меня есть два коина, и ваша милая соседка сказала, что вы, как начинающая ведьма, можете мне помочь за такую небольшую сумму… Вы же поможете? Вопрос жизни и смерти!

Ну конечно. Все, кто приходит к нам за помощью, — у всех всегда вопрос жизни и смерти, и только спросить…

— А может, Вы разрешите подняться, и я объясню, в чём дело? Как-то неудобно кричать на весь двор… — Он посмотрел так жалобно, будто весь мир вдруг стал слишком большим и холодным, и от этого взгляда у меня внутри всё сжалось — даже дыхание на миг сбилось.— Поднимайтесь, — вздохнула я.

Знала бы я, чем закончится визит этого гостя, в жизни бы его не пустила…

— Меня зовут Рей, я, скажем так, путешественник, — начал рассказывать мой гость, присаживаясь за кофейный столик на моём уютном балкончике.

Я налила нам чай и вспомнила, что к чаю-то ничего и нет, но вроде были какие-то пряники, которые завалялись ещё с невесть каких времён. «Как-то невежливо предлагать клиенту только чай», — подумала я.

— Вы что-то потеряли и Вам нужно заклинание поиска? — спросила я, лихорадочно вспоминая, в каком ящичке могло заваляться угощение к чаю.

— Ну, практически в точку, — улыбнулся он. — Давай перейдём на «ты», мне кажется, мы с тобой почти одного возраста. Не возражаешь?

— Конечно. Только сразу предупреждаю: живых людей я искать не смогу, только предметы…

— Это предмет, точно предмет, — заверил он.

Я кивнула и отошла на небольшую кухню поставить чайник — места на столике было не так уж много.

— Так что я должна найти? — спросила я, ставя на стол чашку с пряниками. К счастью, я нашла их сразу в коробе с хлебом.

Рей, вероятно, был голоден: схватив один пряник, он продолжил:

— Монету. Мне нужно найти одну весьма ценную монету. Вообще их всего три, две я уже нашёл и потратил на это все коины. Осталась последняя, очень важная для меня.

— Маленькую монету? — прикидывала я в уме. Даже с поиском примерного места её нахождения найти такую маленькую вещь непросто, но какое мне дело — укажу просто место, пусть дальше сам ищет. — Можно попробовать. Надо карту и…

— Я знаю, я подготовился. Я должен чётко представить, что я ищу, — сказал Рей, кусая пряник, но тот буквально застрял у него в зубах.

— Да, сейчас принесу карту, подожди.

Я нашла карту, аккуратно свёрнутую трубочкой, у отца на столе в их спальне и задержалась взглядом на их вещах, разложенных по комнате. Всё-таки как я по ним скучаю… Но они непременно будут гордиться мной, когда вернутся, и я расскажу, как заработала целых два коина, исполнив такое непростое заклинание средней сложности!

И гордо расправив плечи, вернулась на балкон. Рей всё ещё сражался с пряником, пока я убирала чашки и расстилала карту перед нами.

— Вот, ты готов? — спросила я.

Разочарованно вздохнув, он бросил несломленное угощение обратно в чашку и кивнул.

Размяв пальцы и прокрутив в уме заклинание поиска, я приготовилась колдовать. Сердце, сделав кульбит, сжалось от волнения, но я отбросила предчувствие в сторону.

Я уже пользовалась заклинанием поиска, всего дело-то — сосредоточиться на вещи, и вуаля! Правда, оно могло сработать по-разному. В прошлый раз, когда учитель по магическому координированию Люсиан спрятал свой платок, я нашла его носки не первой свежести, которые он зачем-то оставил в учительской в своём портфеле. До сих пор не могу забыть его глаза, когда я уверенно продемонстрировала их, не глядя, предполагая, что это именно тот злосчастный платок, при всём честном народе. А народу на нашем соревновании в тот день было много: ученики, учителя, профессора, включая директора ведьминской школы. Зачёт я всё-таки получила, хоть и с низкими баллами.

Я сосредоточилась и прошептала нужное заклинание над картой. Сначала ничего не произошло. Хотя должно было бы… Обычно в каком-то месте на карте появляется светящаяся точка, лучи от неё могут расползаться по кругу больше или меньше, охватывая пространство, в зависимости от того, насколько сильны способности ведьмы или насколько магически заряжен предмет поиска. Сильные ведьмы могут даже с точностью до единой координаты указать место.

Вот и я замерла в напряжении, но никакой точки не было. Мы с Реем сосредоточили взгляды на карте, но ничего не происходило.

— Может, ты недостаточно чётко представил свою монету? — спросила я его.

— Я делал это уже два раза, и это работало. Я представил её совершенно точно! Может, это ты сделала что-то не то? — с нетерпением опроверг он мои заключения.

— Ладно, давай ещё раз! — предложила я и снова сконцентрировалась.

На этот раз я призвала всю свою магию, какую смогла собрать внутри себя, прочувствовала, как она переливается во мне, наполняет до краёв и должна вот-вот выйти, чтобы указать путь, и снова зашептала заклинание. И тут… Всё будто взорвалось, закружилось, и я с ужасом поняла, что меня куда-то неумолимо затягивает. Чтобы удержаться в пространстве, я схватила единственный статичный предмет, который, как мне казалось, попался под руку, — и это было плечо Рея. И всё окончательно вспыхнуло.

Глава 2

Если поисковое заклинание привело вас не туда, не спешите обвинять заклинание. («Все о ведьмах» из библиотеки Северного королевства)

Не знаю, сколько мгновений мы летели — только так я могла описать это чувство, — а может, часов, а может, дней. Время рассыпалось, теряло смысл, растворялось в этом бесконечном падении. В голове лихорадочно проносились мысли, цепляясь друг за друга, как перепуганные птицы. Чтобы хоть за что-то зацепиться, я хватала воздух или не-воздух руками, царапая пустоту, будто если ухвачу хоть клочок реальности, всё сразу встанет на места. И когда наконец мы рухнули на что-то твёрдое, удар отозвался во всём теле, и на секунду мир снова обрёл границы — жёсткие, болезненные, но такие нужные.

Я приземлилась на колени с изяществом прирождённой кошки — ну, или по крайней мере с видом той, кто очень старается быть кошкой. А Рей тем временем катился по земле, словно мешок с заклинаниями, не успев толком сгруппироваться. Мелкие камушки разлетались в стороны, будто фейерверк в миниатюре, а некоторые особенно упрямые впивались в кожу, оставляя на память аккуратные царапины.

Я судорожно вздохнула, оглянулась — и застыла, будто холод сковал мои кости. Пространство, где мы оказались, было сплошь каменистым: острые гребни гор вздымались, как зубы древнего зверя, а между ними громоздились каменные холмы, уродливо перекошенные, будто земля здесь корчилась от боли. Редкие растения желтоватого цвета пробивались из-под твёрдой почвы, но выглядели не как жизнь, а как её жалкие, увядающие остатки — словно сама зелень здесь рождалась уже мёртвой. В воздухе висел металлический привкус, едкий и тяжёлый, он оседал на языке, смешиваясь с запахом сухостоя, который пах не просто пылью, а тлением. Небо было затянуто тучами, и хотя вокруг было достаточно светло, свет этот был неживым, серым, словно в сумерках, которые никогда не станут ночью и никогда не обернутся днём. Воздух был плотным, вязким, и с каждым вдохом он будто царапал лёгкие изнутри, обещая, что скоро дышать станет нечем. Над головой пролетела большая жуткая птица с изогнутым красным клювом и что-то громко гаркнула — этот крик резанул по нервам, как скрежет железа по стеклу, и от него кровь действительно стыла в жилах, превращаясь в ледяные иглы.

«Междугорье», — выдохнула я, и это слово прозвучало не как название, а как приговор. Без сомнения, это оно. Мы попали в земли демонов, и ужас накрыл меня с головой, тяжёлый, липкий, такой плотный, что казалось, его можно потрогать.

Рей простонал, тяжело поднялся, потирая бока, и тоже оглянулся. Чертыхнувшись, он, хромая, двинулся ко мне:

— Ты зачем нас сюда забросила? — грозно навис он надо мной, но, увидев, как меня накрывает паника и я хватаю воздух, смягчился. — Спокойствие, Мили, дыши медленно. Всё хорошо, мы живы, мы выберемся. Просто дыши, вот так…

Рей погладил меня успокаивающе по спине — и в этом простом жесте вдруг оказалось столько тепла, что паника, сжимавшая грудь стальными обручами, начала медленно отступать. Я втянула воздух, и он уже не царапал горло, а наполнял лёгкие, становясь с каждым вдохом чуть чище и легче. Тёплая ладонь Рея была как якорь в шторме:твёрдая, настоящая. По крайней мере, я здесь не одна. А уж вдвоём мы точно что-то придумаем. Мы обязательно найдём выход — не потому что это легко, а потому что иначе просто нельзя.

Он протянул руку и помог мне встать. Стоило выпрямиться, как сразу стало ясно: мы на открытой местности, и спрятаться тут негде. Вокруг тянулись пологие холмы, похожие на застывшие волны из камня и пыли, а над ними, выписывая плавные круги, кружили хищные птицы. Их было несколько, и они двигались так слаженно, будто между ними существовала молчаливая договорённость: ждать, не торопиться, добыча никуда не денется. Я поежилась, чувствуя себя выставленной напоказ, как на витрине. «С другой стороны, тут хотя бы прохладно», — усмехнулась я мысленно, пытаясь выжать хоть каплю иронии из этой безнадёги.

— Как так получилось, ты можешь объяснить? Разве ты умеешь вот так переносить людей? Тогда верни нас в Равноземье! — Рей нетерпеливо уставился на меня.

— Я не умею! Я не знаю, как так получилось! Я не смогу!

Я обхватила себя руками за плечи, будто этим можно было удержать внутри рвущееся наружу отчаяние. Глаза предательски щипало, и я знала: стоит только моргнуть — и слёзы покатятся по щекам, выдавая всю мою беспомощность. Рей судорожно вздохнул и принялся ходить из стороны в сторону, его шаги глухо стучали по твёрдой земле, подчёркивая звенящую тишину вокруг. Я видела, как мысли роятся у него в голове, сталкивались, рассыпались — но о чём он думает, не имела ни малейшего понятия. В эту секунду его нерешительность показалась мне почти предательством. Вдруг мелькнула страшная мысль: сейчас он резко остановится, посмотрит куда-то вдаль и скажет: «Я должен идти один», — а потом уйдёт, растворится в этом чужом, равнодушном пейзаже. И что тогда? Что я буду делать одна, без его голоса, без его присутствия, которое сейчас было единственной тонкой нитью, связывающей меня с домом?

И тут он посмотрел на меня, словно приняв какое-то важное решение:

— Мы в Междугорье, видимо, в каких-то приграничных землях. Если пойдём на юг — а это туда, — указал он рукой в сторону, — то выйдем на наши земли. Возможно, нам даже повезёт и мы не встретимся ни с одним демоном.

— Откуда ты знаешь, что юг там? — спросила я.

Он глянул на меня как на глупенькую.

— Я не учился в ведьминской, да никакой школе, но я точно знаю, что юг — напротив солнца. А солнце вон смотри — видно золотой диск сквозь тучи. Здесь время движется к полудню так же, как и у нас, в Равноземье. На юге цепочка гор должна стать реже, и мы сможем вернуться по побережью. Ты ведь знаешь, что тут три королевства и три разных правителя, да? — с надеждой посмотрел он на меня.

Я закусила губу:

— Что-то слышала об этом…

На самом деле те несколько уроков о демонах и Междугорье я прогуляла и прослушала, потому что концентрировалась на раскрытии своей магии. Я думала, мне это никогда не пригодится. Что я забыла у демонов? Я предпочла бы никогда с ними не встречаться и не иметь никаких дел.

…

Мы шли на юг, пробиваясь сквозь колючие заросли и перешагивая через острые камни, которые будто нарочно подставлялись под ноги. Моё лёгкое платье совсем не годилось для такой местности: оно цеплялось за сухие ветки, рвалось, открывало кожу ледяному ветру, и я терпела, закусывая губу, лишь бы не выдать, насколько мне тяжело. «Главное — уйти отсюда», — повторяла я про себя, как заклинание. Но с каждым шагом эта мысль звучала всё менее уверенно. Я только надеялась, что Рей действительно знает, куда идти, что его уверенность — не просто маска, за которой прячется такая же растерянность. Он по-прежнему молчал, лишь изредка бросал на меня короткие взгляды, в которых читался упрёк. И я старалась идти быстрее, чтобы этот упрёк не успел превратиться в слова.

В эту сторону склон был чуть положе, и дорога казалась не такой уж страшной. Рей шёл впереди, я — следом, стараясь не отставать и одновременно не навернуться.

Тапочки были самой глупой обувью, какую только можно было взять в другой мир. Тонкие, почти домашние. Они цеплялись за всё: за сухие колючки, за корни, торчавшие из каменистой почвы, как чьи-то злые пальцы, за мелкие острые камешки, которые будто нарочно поджидали мою ступню. Каждый шаг отдавался коротким, злобным царапаньем по подошве.

— Тише, — бросил Рей через плечо, даже не оборачиваясь. — Ты идёшь так, будто хочешь, чтобы нас услышали все демоны сразу.

— Я иду так, потому что у меня с собой только тапки и путешествовать по горам я совсем не собиралась, — прошипела я.

И в этот момент нога уже почти опустилась. Я увидела его в последний миг: тёмное, блестящее, слишком длинное для обычного скорпиона тело, изогнутый хвост с каплей чего-то густого на жале. Он сидел между камней так спокойно, будто это была не тропа, а его личная гостиная. Сердце дёрнулось куда-то в горло. Я резко отдёрнула ногу, потеряла равновесие, взмахнула руками и едва не села прямо на колючки. Холод прошёл по спине тонкой, противной волной. Не страх даже — скорее острое, животное «не здесь, не сейчас, не этой ногой».

— Ты в порядке? — Рей всё-таки обернулся.

— Почти наступила на местного жителя, — выдохнула я. — С хвостом. И, кажется, с характером.

Он прищурился, увидел скорпиона и поморщился.

— Не дави. Они тут, говорят, ещё и обижаются.

Я обошла тварь по широкой дуге. Тапочка снова зацепилась за корень. Я тихо выругалась.

А Рей вдруг остановился, запрокинул голову и зевнул. Громко так, будто весь Междугорью должен был узнать, насколько он устал. Рот у него был ещё открыт, когда мимо пронеслось что-то мелкое, чёрное и явно живое. Он дёрнулся, закашлялся, замахал руками перед лицом.

— Тьфу! Да чтоб тебя…

— Что? — с надеждой спросила я. — Монета?

— Насекомое, — мрачно ответил он, сплевывая в сторону. — И оно почти залетело мне в рот.

Я посмотрела на него, потом на свои жалкие тапочки, потом на каменистую тропу, уходящую вниз, в южную дымку.

— Знаешь, — сказала я, — если мы выберемся, то я обязательно напишу путеводитель по Междугорью, и эта инструкция по выживанию должна начинаться с одного пункта.

— Какого?

— Не зевать с открытым ртом. И не ходить по Междугорью в тапочках.

Рей тяжело вздохнул и снова зашагал вперёд.

— Запиши. Только потом. Сначала давай просто не умрём до вечера.

Не знаю, сколько ещё мы шли — может, час, — но я почувствовала усталость: руки затекли, ноги онемели, во рту пересохло.

— Сейчас бы водички… — помечтала я.

— У меня была в рюкзаке, который остался в твоём доме! — съязвил он.

Неожиданно раздался громкий, разрывающий перепонки звук. Он шёл прямо с неба. Я замерла.

— Неужели это… гром?

— Водичка, — усмехнулся Рей. — Как ты и заказывала, ведьмочка! Вот только её пить нельзя. Дожди здесь, если и идут, то они непригодны для жизни, порой даже опасны…

И тут меня накрыло внезапное, почти болезненное осознание: я так мало знаю об этих местах, что даже названия ближайших холмов не смогла бы выговорить без ошибки. Если бы не Рей… Я не успела додумать эту мысль — не потому что отвлеклась, а потому что мир просто исчез за стеной воды. С неба хлынуло так, будто прорвало плотину: ливень стоял плотной, непроницаемой стеной, и видимость упала до нескольких шагов. Холодные струи били по щекам, плечам, спине, стекали по ногам, тяжёлые и безжалостные, словно пытались прижать меня к земле. А ещё этот запах — корица. Сладкая, пряная, почти уютная, будто кто-то только что испёк пирог в соседней комнате. От этого контраста становилось по-настоящему жутко: здесь, где всё было враждебным, пахло чем-то до боли домашним, и это «домашнее» звучало как насмешка.

— Надо найти укрытие! — крикнул Рей, схватил меня за руку и потащил к ближайшим скалам.

Меня поразило, что он всё ещё не бросил меня. В этом месте, где каждый шаг грозит бедой, зачем ему спутница, у которой магия рассыпается от сырости? Наверно, «хоть какая-никакая ведьма» всё же лучше, чем вообще никого.

Мы отыскали узкий выступ в ущелье и забились под него, прячась от безжалостного ливня. Капли всё равно находили лазейки, стекали по плечам, забирались за воротник, но хотя бы не хлестали прямо в лицо. Мы сидели рядом, промокшие насквозь, и согревали друг друга единственным, что у нас осталось, — теплом собственных тел.Вокруг царила промозглая сырость, а камни под спиной были ледяными, будто впитали в себя весь холод этого чужого края. У нас не было ничего: ни сухой ветки, ни искры, чтобы развести огонь, даже моя магия сейчас казалась бесполезной — она словно съёжилась под напором воды и холода. Дождь шёл без остановки, и я потеряла счёт времени: то ли два часа, то ли целая вечность. Я прижалась к Рею, вбирая его тепло, и одновременно вжималась в холодные камни, будто хотела слиться с ними, стать незаметной. От всего пережитого хотелось просто закрыть глаза и провалиться в сон, а проснуться уже дома — в своей комнате, в тёплой, мягкой постели, где дождь стучит по крыше уютно, а не угрожающе. И даже летняя жара, которую я раньше терпеть не могла, сейчас казалась почти желанной: пусть будет душно, пусть липко, лишь бы это был мой дом.

Только я задремала, как неожиданно сквозь дождь мы услышали другие пугающие звуки… Звери. Дикие демонические звери. Ими пугают детишек, которые плохо себя ведут и не слушаются. Но сейчас страшная сказка стала реальной. Я инстинктивно вцепилась в Рея.

А он… Он неожиданно вскочил и стал ходить взад и вперёд, размахивая руками.

— Из-за тебя! Это всё из-за тебя! — яростно обратился он ко мне. — Я так и не найду свою семью, всё из-за тебя! Нас сожрут тут и не подавятся! Я умру в этой пещере, не зная, кто я и откуда… Сэкономил, называется!

Он плюхнулся в отчаянии у стены напротив и закрыл лицо руками.

— Если ты хотел найти свою семью, тогда почему искал какие-то монеты? Почему сразу не стал искать семью? — не поняла я.

— Я искал! Сначала у меня были деньги, я обратился к ведьме, довольно сильной ведьме, — стал рассказывать он отчаянно. — Она взяла так много, но во время её ритуала поиска что-то произошло. Она вдруг закатила глаза и выставила меня вон, не вернув ни копейки. Сказала только, что я найду то, что ищу, если открою свою родовую книгу, а её печать снимут три монеты…

— У тебя есть родовая книга?

— Да, — устало ответил он. — Один старик нашёл меня вместе с ней в сундуке на улицах Равноземья. Он отдал мне её недавно. Я путешествовал с ним, мы работали вместе, развлекая публику — ловкость рук и ничего более. Он отдал мне почти весь наш заработок и эту книгу, чтобы я узнал, кто я.

— И ты не чувствуешь себя, свою суть? Магию? Совсем ничего? — удивилась я. Я правда не понимала, как это возможно. Магия была частью меня, пусть и какая-то сломанная, но моя родная. Я знала, кто я, кем родилась и кем стану.