Чувства, взятые напрокат

Аннабелла еле кивнула и снова смахнула с глаз слезы, но ее тело уже не так сильно содрогалось в моих руках.

– Siamo dello stesso sangue,20 – произнес я, как клятву.

– Siamo dello stesso sangue, – повторила Аннабелла, и я увидел на ее губах легкую улыбку.

Наконец, зайдя в дом, мы сняли верхнюю одежду и направились на кухню, откуда невероятно вкусно пахло, и мне казалось, что я не голоден, но желудок явно был иного мнения, когда неприятно заурчал, пока я пытался пройти мимо кухни.

– Мама? – удивленно посмотрела сестра на нее, возившуюся у плиты.

– Наконец-то вы приехали! – обрадовалась она и аккуратно ступала к нам: видимо, ей и правда больно ходить, но, несмотря на это, мама приготовила обед. – Что с тобой, милая? Глаза красные, – мама взяла лицо Аннабеллы в руки и внимательнее рассмотрела его. – Дрались до слез? – попыталась пошутить она.

– Можно сказать и так, – пожала плечами сестра и бросила на меня взгляд с ухмылкой на губах.

– Я скоро уезжаю, так что не задержусь надолго, – сразу предупредил я.

– Садитесь за стол, почти все готово.

Мама вернулась к плите, но ее движения были не такими быстрыми, как раньше; она явно делала много усилий над собой, но сейчас не хотел спрашивать об этом, потому что знал, что начнется бесполезный спор, в котором не будет победителей.

После обеда я поднялся в свою комнату, чтобы собрать небольшую сумку с собой. Я предвкушал поездку в несколько часов на машине вместе с Николь, и, думаю, она тоже. На самом деле в эту поездку мне не обязательно нужна была спутница, но больной мозг в моменте решил наплевать на все принципы, которые я долгие годы выстраивал, обещая себе соблюдать их.

После сбора вещей я написал сообщение Николь, чтобы она была готова к моему приезду:

Добрый день, Николь.

Заеду через полчаса.

Джованни.

Ответ прилетел практически сразу:

Добрый день, Джованни.

Хорошо, буду готова.

Николь.

От более внимательного прочтения сообщения меня отвлекли шаги возле двери, затем Аннабелла ворвалась в комнату.

– Так что насчет Филадельфии? – сестра прямо с порога задала вопрос.

– Стоило постучать, – застегивая сумку, сказал я. – А что с Филадельфией?

– Зачем тебе туда ехать? Ты едешь один? – брови вновь заиграли, будто она намекала на что-то интимное.

– Нужно переговорить с младшим Боссом,21 по поводу входа семьи в мусорный бизнес, – объяснил я и подошел к сестре. – На второй вопрос, вероятно, знаешь ответ, – ухмыльнулся я и вышел из комнаты.

Аннабелла побежала следом и вновь оказалась возле меня.

– Значит, не один, – прищурилась она и хихикнула. – С той девушкой, не так ли?

– Не подначивай меня, Белла.

Мы остановились в длинном коридоре, когда спустились с лестницы, и я посмотрел на нее с высоты своего роста.

– Я еду по делам, услышала? Де-ла,– по слогам повторил я.

– О, Джо, перестань, я не маленький ребенок, – отмахнулась сестра. – Ладно, в этот раз я оставлю это просто так, так что желаю хорошей дороги, – Аннабелла приподнялась на носочки и поцеловала меня в щеку; я же приобнял ее в ответ и прошел к шкафу с верхней одеждой.

Когда я уже почти вышел из дома, вновь услышал голос сестры, которая прокричала:

– Надеюсь, вы поцелуетесь! – и убежала на второй этаж, наверняка боясь, что я побегу следом.

Вот же неугомонная!

Район Ист-Виллидж, Нью-Йорк.

05:23 PM

Как я и думал, Николь ожидала меня на улице, держа в руках бежевую сумку. Подъехав ближе к ней, я вышел из машины и забрал сумку, чтобы положить в багажник, в это время она уже села внутрь машины.

– Для девушки у тебя слишком мало вещей, – сказал я, когда вернулся на водительское место и нажал на педаль газа.

– Привыкла брать только самое необходимое, – пожала плечами Николь, затем стала расстегивать пальто.

Боковым зрением я заметил, что на ней были надеты джинсы и объемный свитер горчичного цвета. Ей однозначно шел и деловой стиль, и повседневный, однако в джинсах ее ноги казались слишком худыми, что по какой-то причине напрягло меня.

– Я могу положить пальто на заднее сиденье?

– Конечно, – ответил я и нажал на педаль тормоза, когда впереди загорелся красный свет.

Решение Николь снять верхнюю одежду было верным, потому что ехать нам было около трех часов точно, и пока светофор не изменил цвет, я последовал ее примеру и снял пальто, тоже бросив назад.

– Почему ты решил ехать на машине? – поинтересовалась Николь и взглянула на меня.

– Мне нравится водить. В такие моменты чувствую себя свободным, особенно если скорость на спидометре зашкаливает, – ответил я и встретился с голубыми глазами, теперь она перевела их на руль и мои руки, которые сжимали его. – Боишься высокой скорости? – спросил я и поддал газу, чтобы обогнать очередную машину, что ехала со скоростью улитки.

– Не могу сказать, потому что не пробовала, но ты можешь попытаться показать, каково это, – немного усмехнулась она. – Только оставь нас в живых, – добавила Николь.

– Поверь, умирать не входит в мои планы.

Да и вообще смерть никогда не была моим планом; я не боялся ее, поэтому мог с легкостью рисковать, но одна мысль о том, что сестра останется одна, если опасные игры со скоростью зайдут слишком далеко, не давала покоя.

Когда мы выехали из Нью-Йорка на трассу, прокладывающую путь до Филадельфии, перед нами открылись просторы, которые редко можно увидеть, живя в большом городе, окруженном каменными джунглями. И, возможно, еще по этой причине я любил поездки на машине больше, чем на других видах транспорта.

Уже стемнело, но небо до сих пор отливало розовым, и с каждой минутой цвет приобретал новые краски, переходя то в красный, то в малиновый. Последний напомнил губы Николь – они были такого же цвета. От этой мысли я взглянул на нее, сначала просто на лицо, затем на губы. Николь поджимала и покусывала их, смотря вперед на дорогу, явно о чем-то размышляла.

– Безумно красивый закат, – нарушила тишину она, и я кивнул, возвращая внимание на дорогу. – Какую музыку ты слушаешь?

– Не уверен, что тебе понравится, – усмехнулся я, но потянулся к приборной панели и нажал на кнопку включения. – Обычно я ни с кем не делюсь своими музыкальными предпочтениями.

Даже сестра совсем недавно узнала о том, что я слушал американский хип-хоп.

– Тогда можешь не включать, – отмахнулась Николь, но я все же взял телефон, чтобы подключить его к машине.

Через минуту в колонках заиграла музыка из моего плейлиста. Я отложил телефон вниз между сиденьями и сжал руль двумя руками, потому что планировал прибавить скорости раз уж Николь дала согласие на это.

Она, на удивление, покачивала головой в ритм музыки, и я невольно повторил за ней, потому что не мог более сдерживаться.

– Мне нравится, – громче сказала Николь, – но я бы никогда не подумала, что ты слушаешь хип-хоп.

Я улыбнулся уголками губ.

Песня сменилась другой, и мы вместе закачали головами. Было в этом какое-то ребячество и простота, от которой сердце ликовало, приятно разгоняя кровь по всему телу.

– О, я знаю ее! – воскликнула Николь, смотря на меня, когда очередная новая песня раздалась по всему салону машины.

Это был 50 Cent feat. Olivia – Candy Shop.

Теперь ее руки двигались в такт, а пальцы щелкали, будто отбивали ритм. Невероятно. Она расслабилась так быстро и так просто рядом со мной. Что это и почему? Неужели музыка так влияла на людей? Я пытался сдержать улыбку, которая рвалась из меня, но все-таки отпустил и улыбнулся, обнажая зубы. Я и не помнил, когда последний раз вот так искренне улыбался.

Некоторое время мы так и ехали, слушая хип-хоп и изредка поглядывая друг на друга. Я никогда не ощущал большей свободы, чем в эти моменты, и почему-то я уже скучал по ним, думая о том, что они больше не повторятся.

– Хочешь кофе? – предложил я, когда мы остановились на заправке.

– Не отказалась бы, – кивнула Николь, – спасибо.

Когда заправщик закончил с машиной, я отъехал ближе к кафе, которое здесь было, и сбегал за кофе, но еще прихватил сэндвичи. Я вспомнил, как встретил Николь в первый раз, и тогда она взяла себе именно такой завтрак. Конечно, сейчас уже время ужина, но это было лучше, чем ничего, да и я подумал, что, возможно, она стеснялась попросить купить что-то поесть.

– Ты говорил только про кофе, – удивилась Николь, когда я протянул стаканчик и сэндвичи, усаживаясь в машину.

– Смотрю на твои ноги и хочу тебя накормить, – признался я и поставил свой кофе в подстаканник.

– Я не успеваю есть, но организм уже привык к этому, так что, не стоит беспокоиться.

А я беспокоился?

– Но спасибо, – сказала она и стала раскрывать упаковку. – А здесь можно есть? – обеспокоенно посмотрела Николь на меня, остановив руки.

– Если я принес в салон еду, значит, можно.

– Твоя тачка довольно дорогая, наверное.

Я чуть улыбнулся, мне нравилось, когда говорили о моей машине.

– Так и есть, но тебе нужно поесть, не беспокойся о крошках, – сказал я, и Николь стала вновь раскрывать упаковку.

Я ехал медленнее обычного, чтобы мы могли спокойно выпить кофе. Музыка теперь играла намного тише, но все же с ней на фоне было намного уютнее, чем без. Боковым зрением я следил за тем, как Николь аккуратно откусывала кусочек за кусочком: наверняка стараясь не проронить ни одной крошки, но мне действительно было плевать, если она оставит после себя хаос, потому что несколько дней назад на моем месте и на месте, где сидела Николь, была кровь – моя кровь, после того, как Марко Бернарди всадил нож в мой бок, поэтому казалось, что хуже, чем это, быть уже не может.

Отель «Four Seasons Hotel Philadelphia at Comcast Center», Филадельфия.

09:37 PM

Под конец дороги Николь задремала, но, к сожалению, через двадцать пять минут мы уже подъехали к отелю, который представлял из себя высокое стеклянное здание, напоминающее о Нью-Йорке, будто мы и не уезжали оттуда. Мне помогли с размещением машины в подземной парковке, затем я вышел из нее и направился к пассажирской двери.

– Николь, – позвал я, открыв дверь; она сладко посапывала, склонив голову набок. Как бы мне ни хотелось, чтобы Николь продолжила мирно спать, не мог оставить ее в машине. – Мы приехали.

Я легонько дотронулся до ее щеки, пальцами ощутив мягкость и прохладу кожи.

Она медленно открыла глаза и проморгалась.

– Я заснула не вовремя, да? – спросила Николь и взяла в руки маленькую сумочку.

– Немного, – коротко ответил я и подал ей руку, чтобы помочь выйти из машины.

После мы поднялись на лифте на этаж выше, где находился ресепшен. Подойдя к девушкам, ожидающих гостей за стойкой, я сообщил номер брони и назвал свое имя. Одна из них немного удивленно взглянула на меня, затем – на Николь: возможно, она знала, кто я.

В лифте Николь все так же сладко зевала, как и в машине, прежде чем уснула; кажется, сейчас она была довольно расслаблена, и ее взгляд терялся, будто Николь не до конца понимала, что вообще делала здесь: наверное, просто еще не проснулась. Однако ее немного растрепанные волосы выглядели даже красиво, и только сейчас я заметил, при ярком свете в лифте, как рыжий цвет красиво контрастировал с ее бледной кожей, а на лице рассыпались веснушки. От этого вида во мне проснулось желание узнать скрывались ли за ее одеждой такие же веснушки по всему телу?

Когда мы наконец зашли в номер, Николь первая прошла вперед, но остановилась в длинном коридоре, оглядываясь по сторонам.

– Что-то не так? – поинтересовался я и подошел к ней со спины.

– Здесь одна спальня и одна кровать.

Николь развернулась ко мне всем телом.

– В отеле были заняты номера, похожие на тот, в котором мы были в Нью-Йорке, – она снова хотела что-то сказать, перебить, но я поднял руку, останавливая. – И другие номера тоже заняты.

– Я не могу спать с тобой в одной кровати, – Николь помотала головой в разные стороны.

Кажется, она начинала злиться… Или это был страх?

– Она довольно большая, так что мы даже не будем касаться друг друга.

На самом деле в глубине души я надеялся, что будем; черт бы меня побрал!

– Нет, Джованни, я не могу! – грубее произнесла Николь и прошла мимо меня, направившись к двери. – Буду спать хоть в коридоре, но не с тобой! – она открыла дверь и просочилась сквозь нее, выходя в холл.

Конечно, я подозревал, что это будет проблемой, но не думал, что настолько. Николь явно не доверяла мужчинам, но за каким чертом тогда работала в эскорт-индустрии?

Тяжело вздохнув, я бросил сумки и вышел за Николь. Ее уверенные шаги унесли легкое тело далеко от номера, но я нагнал Николь быстрее, чем она смогла вызвать лифт. И что Николь собиралась делать? Я подошел к ней вплотную и, недолго думая, схватил за талию и перебросил через плечо.

– Какого черта, Джованни?! – взревела Николь и стала бить меня по спине. – Отпусти меня! Сейчас же! – не унималась она, но я стремительно направлялся обратно в номер, несмотря на то что жильцы отеля могли выйти из номеров и проследить за интересной стычкой из-за громких женских воплей.

Вновь оказавшись в номере, я поставил Николь на ноги, но она снова попыталась уйти, и я мягко схватил ее за плечи, ставя перед собой.

– Что ты делаешь?! – агрессивно спросила она.

Да у нее есть зубки!

– Прекрати препираться.

Кулаки Николь вновь ударили по моей груди.

– Можешь бить меня сколько пожелаешь, но ты никуда не пойдешь, – уверенно произнес я, глядя в ее лицо.

– Ты не имеешь права так со мной обращаться!

Николь подняла на меня голубые глаза, и я прочитал в них не только злобу, но и боль, смешанную со страхом.

Я больше ничего не говорил, хотел, чтобы она успокоилась, перестала меня бить, потому что ее поведение было похоже на нервный срыв или истерику.

– Прости… – вдруг прошептала Николь. – Это я не имею права разговаривать с тобой таким образом.

Она стала пятиться от меня назад, будто боялась, что мое спокойствие означало, что я вот-вот сорвусь, как затишье перед бурей.

– Николь, – обратился к ней, но остался стоять на месте, – разве мы недостаточно времени провели вместе, чтобы ты перестала дрожать от моего присутствия рядом?

– Я не доверяю мужчинам, – голос задрожал, возможно, на нее нахлынули неприятные воспоминания.

Ноги сами сдвинули тело с места, и я аккуратными шагами стал подходить к Николь, однако она так же пятилась назад, но в итоге прижалась спиной к стенке. Признаюсь, что сейчас, наверное, я выглядел так, будто являлся хищником, загнавшим жертву в угол, но у меня не было ни малейшего желания выглядеть таким в ее глазах, по крайней мере, сейчас.

– Прошу тебя…

– Я ничего не сделаю тебе и больше не притронусь, если не попросишь, клянусь.

Было сложно стоять так близко, ее сладкие духи действовали на меня опьяняюще, отчего я пытался практически не дышать.

– Кто бы он ни был, он причинил тебе боль, сломал, разорвал на части сердце, но не значит, что все мужчины являются им, понимаешь? – я оперся рукой о стену рядом с головой Николь.

После моих слов Николь подняла на меня глаза, полные слез; черт, что у нее за олений взгляд, совсем как в тот день, когда она шарахалась от меня возле студии, думая, что я ее преследовал?

– Что ты?.. – рвано спросила Николь, когда увидела мои руки, раскинутые в стороны.

– Если хочешь, можешь обнять меня. Я не трону тебя. Может, так ты сможешь больше доверять мне.

Николь с недоверием оценивала меня, склонив голову набок, затем осторожно приблизилась, хотя мы и так были на расстоянии вытянутой руки, и прижалась всем телом к моему. Кажется, это был первый шаг в ее попытках снова поверить в мужчин, настоящих мужчин.

Глава 8: Игры разума

Мистер Джованни Пеллегрини

На удивление, Николь не плакала, хотя я видел, что она на грани срыва, но, возможно, объятия действительно помогли понять, что ничего плохого в моих мыслях нет, по крайней мере, в отношении нее.

Мне было трудно сдерживать себя, тем более – руки за спиной, потому что все тело горело от желания обнять Николь в ответ и защитить от жестокого мира, но я должен был показать, что моя клятва – не просто слово, выкинутое на ветер.

– Спасибо, – тихо прошептала Николь и отодвинулась, все еще сжимая руками свои предплечья.

– Не за что благодарить, – спокойно ответил я и взял сумки с пола, чтобы отнести их в спальню. – Мы пробудем здесь, скорее всего, дня три. Завтра утром мне нужно будет встретиться с одним человеком, переговорить с ним, но тебе ехать не обязательно.

Николь слушала внимательно, стоя теперь возле панорамного окна, откуда открывался вид на ночной город.

– А что если я не хочу сидеть в номере? – поинтересовалась она и присела в кресло.

– Тогда поедешь.

Николь кивнула, затем достала телефон из кармана джинсов и начала печатать на нем сообщение. Удивительно, как быстро ее настроение и эмоции сменяли друг друга. Несколько минут назад она буквально была готова убежать от меня, лишь бы не спать в одной постели, а теперь спокойно сидела в кресле.

➽─────────❥

Было уже поздновато для ужина, но для нас накрыли стол на первом этаже отеля, поэтому мы спустились поесть, хотя я бы с удовольствием завалился спать. Конечно, я не сомневался, что меня узнает персонал отеля, – и в этом городе наша семья была на слуху, – но не думал, что в столь поздний час они действительно захотят угодить.

– Ты видел статью про себя? – спросила Николь, когда отпила горячий чай.

– Там не только про меня.

Она кивнула после моих слов.

– Конечно, видел, и ее уже удалили.

– Она долго висела на просторах интернета.

Так Николь успела вычитать ее?

– Тебя никогда не видели с девушками? В статье очень интересно написано про то, что я, якобы, растопила твое холодное сердце, – Николь ухмыльнулась.

– Я очень осторожен в выборе мест, если встречаюсь с девушками. Меня видели и даже фотографировали, но это все быстро исчезало.

– Как и люди, – выпалила она и поджала губы, наверное, подумала, что сказала лишнее.

– Что ты имеешь в виду?

Я понимал и знал, на что намекнула Николь, но хотел услышать ответа именно от нее.

– Вы, ваша семья, убираете тех, кто что-то о вас пишет или фотографирует, не так ли? – Николь отложила столовые приборы, будто у нее пропал аппетит.

– Иначе никак, – пожал я плечами. – Думаешь, они бы перестали делать это, если бы мы вежливо попросили об этом или просто удаляли статьи? – она помотала головой в ответ. – Вот видишь. Единственный способ запугать противных журналистов – убить их. Они всегда лезут не в свое дело.

Я знал, что мои слова наверняка прозвучали резко, грубо, слишком откровенно, но, возможно, таким способом мозг пытался выдать то, что напугало бы Николь до той точки, когда она прокричит, что ненавидит меня, когда поймет, что на самом деле, хоть я и держу свое слово, но в мыслях раздеваю ее, касаюсь холодной бледной кожи и целую малиновые губы.

Черт возьми!

«Ты уничтожишь ту, которую полюбишь».

Слова отца эхом пронеслись в голове, и я сжал зубы до скрежета, затем сделал глубокий вдох и медленный выдох. Не время терять себя. Не время думать о ком-то. И никогда не будет времени для этого.

После ужина мы поднялись на этаж, где был наш номер, и я практически сразу пошел в душ. Сквозь шум воды я слышал, как из комнаты доносились голоса, скорее всего, из телевизора, который Николь включила, чтобы не заскучать. Думая о ней, в голове всплывало столько вопросов, которые хотелось задать, но я так же думал, что мне не нужно привязываться к ней, а личные вопросы именно это и сделали бы.

– Тебе больше не нужна ванна? – спросила Николь, когда я вышел из душа в одних спортивных штанах.

Николь стояла ко мне спиной, когда задавала вопрос, но, как только повернулась и увидела меня без футболки или привычной рубашки, застыла на месте, нагло пялясь на мой торс. Мне хотелось ехидно улыбнуться от ее реакции, но я сдержался, поэтому ответил, чтобы она вернулась в реальность:

– Больше нет.

Николь кивнула и быстрым шагом прошла мимо меня; я мельком заметил на ее щеках небольшой румянец.

После того, как дверь за Николь закрылась, я позволил себе улыбнуться. Этот невинный румянец вызвал в теле незнакомый трепет.

«Ты уничтожишь ту, которую полюбишь».

Да пошел ты! Почему я должен влюбиться в нее? Может, это все – лишь больная игра больного мозга?

От тревожных мыслей отвлек входящий звонок на телефон, который лежал с моей стороны кровати. Мы уже успели решить, кто с какой стороны будет спать. На экране высветилось имя сестры, и я ответил на звонок:

– Привет, Белла.

– Привет, Джо, – ее голос был кокетливым, и я уже подозревал, чем начнется и закончится разговор. — Как дела?

– Не делай вид, что тебе интересны только мои дела, – усмехнулся я и услышал на той стороне тихое хихиканье.

– Интересны, но больше мне интересны отношения с той девушкой, – начинается; моя сестра та еще сводила. – Вы в одном номере спите?

– Белла, у меня нет отношений с девушкой, это деловая поездка.

– Успокаивай себя этим, Джо, но я знаю тебя лучше, чем ты сам, – в этом была доля правды, но я бы сказал, что, скорее, сестра не боялась сказать то, в чем я не мог признаться самому себе. – Ладно, не буду наседать, сладкой ночи, – снова хихиканье; она стала слишком взрослой за короткий промежуток времени.

– Бесстыдница, – с улыбкой произнес я. – Спокойной ночи, Белла.

Мы отключились ровно в тот момент, когда Николь вышла из душа. Я поднял глаза и увидел милую оранжевую пижаму, состоящую из коротких шортов и майки, открывающей хрупкие плечи и ложбинку между грудей. Да она, блять, издевается надо мной! Я отвел глаза, хотя сделать это было довольно трудно, чтобы не смущать Николь.

– Как твоя нога? – вспомнил про то, как она наступила на неубранные осколки.

– Почти не болит, да и ходить было не особо больно, – Николь уселась на свою половину кровати, а я – на свою. – А как твоя рана? Вижу, уже без бинта ходишь, – она показала на мой бок пальцем.

– В норме, не первый раз встречаюсь с ножом.

Я чувствовал напряжение между нами, но не знал, как его преодолеть или изменить, поэтому предложил лечь спать, так как завтра будет тяжелый день.

Я потушил свет со своей стороны, а Николь – со своей, и комната погрузилась во тьму, но уже через пару минут глаза привыкли, и я мог рассмотреть очертания хрупкой фигуры напротив себя. Николь не отвернулась от меня, а лежала лицом: наверное, так ей было спокойнее.

– Спокойной ночи, Николь, – тихо произнес я и подложил руку под голову, наблюдая за ней.

– Спокойной ночи, Джованни, – ответила она так же тихо, как и я.

Я долго не мог уснуть, потому что впервые спал с девушкой в постели, так еще и проснусь вместе, но больше мне хотелось понаблюдать за Николь во сне. Ее ровное дыхание дало понять, что она заснула, хотя казалось, что у нее не получится сделать это быстро рядом со мной.

В темноте вряд ли можно было что-то нормально рассмотреть, но я четко заметил, что во сне Николь обхватывала предплечья руками и сжимала их. Что ей такого снилось, что даже во сне она так напряжена?

– Я хочу спать… – вдруг сказала Николь, и это заставило меня нахмуриться.

– Что? – в недоумении спросил я.

– Прошу тебя… – голос стал жалостливым. – Не трогай меня…

Ей снился кошмар. Кто-то когда-то потревожил ее сон, а теперь она не могла избавиться от страха засыпать с мужчинами; уверен, что какой-то ублюдок сделал ей больно.

Внезапно Николь начала дрожать всем телом, будто содрогалась от слез, и только я хотел притянуть к ней руку, чтобы положить на плечо, она вскрикнула и поднялась на кровати, усаживаясь на ягодицы.

– Все в порядке, ты в безопасности, – тут же поднялся я, но она отпрянула от меня, как от огня. – Это я, Николь, Джованни.

Рука дотянулась до ночника, и я включил его, чтобы было легче сориентироваться в пространстве и понять, что я это – не он.

– Черт, прости, – Николь смахнула с щек слезы и тяжело вздохнула. – Кошмар приснился.

– И часто тебе снятся кошмары? – поинтересовался я и тоже сел на кровати, сохранив расстояние между нами.

– Каждую ночь, но я привыкла к этому, почти… – всхлипнула Николь. – Я разбудила тебя?

Наконец она взглянула в мою сторону, ее глаза были красными.

– Нет, я не спал, не мог уснуть.

Николь легла на спину, буквально упав на подушку головой.