Чувства, взятые напрокат

– Их слишком долго нет! – нервно произнес я, потому что они должны были уже вернуться. – Что если семья Бернарди снова подкинула дерьмо, как мне в тот раз?

Как я мог вообще допустить такую ситуацию, когда Аннабелла без какой-либо охраны угнала от меня?! Со мной точно не все нормально в последнее время, я как будто стал менее осмотрителен.

– Если через пару минут не появятся, предлагаю поехать за ними, – спокойнее ответил Кристиано.

Я кивнул и только сейчас заметил, что Клэр стояла возле него и осматривала местность вокруг, но на нее мне было, откровенно говоря, насрать.

Через пару минут толпа взревела, и мы с Кристиано стали вглядываться в темноту, в которой было видно, как два мотоцикла ехали обратно. Человек, который отвечал за все это мероприятие, прокричал о том, что девушка победила, и я невольно ухмыльнулся. Аннабелла точно была моей женской копией почти во всех смыслах, и я не знал, радоваться этому или тревожиться.

Сестра объехала толпу, которая намеривалась поздравить победительницу, и подъехала к нам, затем сняла шлем, и я заметил ее красные щеки, она была запыхавшейся, видимо, перенервничала.

– Поздравляю, принцесса, – чуть улыбнулся Кристиано одним уголком губ, обратившись к Аннабелле.

– Grazie,24 – с улыбкой во все тридцать два зуба поблагодарила сестра и чуть склонилась в поклоне.

Мы с Кристиано одновременно издали смешки от этого жеста, но потом я вспомнил, что Аннабелла буквально рисковала собой, да и вообще поступила опрометчиво, не думая о последствиях.

– Едем домой, Белла, – почти приказал я.

– Dio mio, che noia!25 – удрученно ответила сестра. – Пока, Кристиано, – повернулась она к нему.

– Tuo fratello non sa come divertirsi,26 – усмехнулся Капо, и мне пришлось бросить на него суровый взгляд, затем протянул ему руку для рукопожатия, чтобы тоже попрощаться.

Когда я проходил мимо Клэр, она попыталась притянуть меня к себе, но я лишь поднял руку в знак того, что не стоило этого делать, и прошел мимо. Клэр должна была понять, что мы с ней никто друг другу.

➽─────────❥

Утром на кухне не было ни одной души, кроме Марисы, которая приготовила завтрак, но и она, заметив меня, быстро удалилась. Отец приучил прислугу в доме к тому, что если кто-то из семьи заходил в комнату, где они находились в данный момент, то им следовало уйти, чтобы не мозолить глаза. Я пытался это изменить, когда отец сидел в тюрьме, но все было тщетно, – он так запугал их, что прислуга и слова сказать не могли.

Телефон зазвонил ровно в тот момент, когда я сел пить кофе. На экране высветилось имя консильери.

– Микаэль. Что-то случилось?

Просто так он никогда не звонил.

– Доброе утро, Джованни. Возможно, нужно тебя спросить, что случилось.

Я нахмурился, не понимая, о чем шла речь.

– Так как мой второй номер телефона был записан в эскорт-агентстве, где ты снимал девушку, они позвонили сейчас и спросили, не знаю ли я, где она, потому что она не выходит на связь уже четыре дня, а ее так называемые подруги не могут достучаться до нее в квартире.

Из-за слов Микаэля в горле встал ком, но я быстро проглотил его, чтобы не показывать, что я взволнован.

– Только не говори мне, что ты что-то с ней сделал только потому, что она участвовала во всех твоих делах в Филадельфии.

Какого хрена он вообще таким образом думал обо мне?

– Ты серьезно думаешь, что я способен убить женщину? – с вызовом спросил я и отодвинул кружку с кофе, вставая со стула, чтобы пройти в коридор.

– Джованни, ты должен быть способен убить в том числе и женщину, но ответь мне: ты сделал что-то с ней или нет?

– Я не убивал ее, Микаэль! – резко ответил я и развернулся к шкафу с одеждой. – Я разберусь с этим. Поеду сейчас к ней домой. Позже сообщу, что и как, – и нажал красную кнопку, чтобы отключить вызов.

– О ком речь? – внезапно появилась Аннабелла передо мной, выйдя из-за угла: кажется, она была бы хорошим агентом под прикрытием – отлично подслушивала.

– Белла, сколько раз тебе повторять о том, что неправильно подслушивать мои разговоры, да и вообще кого-либо?

Да, я был раздражен этим, но мне просто не хотелось, чтобы в будущем из-за этого навыка сестра попала в неприятности.

– Ты убил ее? Ту девушку?.. – в больших глазах читался страх, смешанный с любопытством.

– Я никого не убивал! – снова взревел я, повысив голос; сестра вздрогнула и отшатнулась от стены, на которую опиралась возле шкафа.

Блять!

– Прости меня, я не хотел, – сосчитав до трех, тише произнес я. – Мне нужно разобраться кое с чем, – последнее, что сказал, и вышел из дома, оставляя в сметенных чувствах Аннабеллу.

По дороге к дому Габриэллы голова была забита только тем, что же с ней случилось, почему она не выходила на связь, да и вообще не открывала даже дверь квартиры. На ум приходило только то, что кто-то из тех, кто пытался убить ее, все-таки добрался до нее.

Нет, я не хотел, чтобы это оказалось правдой! Сжав руль сильнее двумя руками, я буквально вжал педаль газа в пол, и машина чуть ли не полетела по дороге.

Район Ист-Виллидж, Нью-Йорк.

12:15 PM

Оставив машину на специальной парковке возле дома Габриэллы, я поспешил к нужной мне двери, потому что уже знал, где именно она жила. Однако первая дверь вела лишь в общий коридор, где находилось несколько дверей в другие квартиры, да еще и на разных этажах.

Я попытал удачу и постучал в первую попавшуюся дверь, но из нее выглянула женщина лет сорока; она любезно подсказала мне квартиру, в которой жила Габриэлла, но сказала, что давно не встречалась с ней, а раньше каждый день здоровалась с ней утром. Значит, все действительно было плохо.

– А когда вы в последний раз ее видели? – поинтересовался я.

– Дня четыре назад, и с тех пор она не выходила. Ее квартира находится над моей, и я уверена, что она дома, потому что иногда слышу какой-то грохот, – объяснила женщина, и я в очередной раз поблагодарил ее, затем стал подниматься по лестнице.

Остановившись напротив двери, которая должна была вести в квартиру Габриэллы, я стал тупо смотреть на нее. В голове роились мысли о том, что если она откроет дверь и впустит внутрь, то вряд ли мне удастся после этого отпустить ее, хотя у меня и так плохо получалось, но сейчас, когда я снова увижу Габриэллу, все станет еще хуже – внутренний зверь освободится от цепей, в которые я его так тщательно заковал.

Наконец рука поднялась, чтобы нажать на звонок возле двери, но после первого звонка ничего не произошло, поэтому я нажал еще раз – ничего. Прислонив ухо к двери, я услышал лишь тишину, но по какой-то причине знал, что она должна быть там, да и соседка снизу тоже верила в это.

– Габриэлла, это Джованни.

Не стал более нажимать на звонок, а просто постучал кулаком в дверь.

– Я знаю, что ты дома, – продолжил я. – Что бы с тобой ни случилось, я могу помочь тебе.

По крайней мере, мне хотелось в это верить, все-таки я действительно мог многое сделать, а для нее…

Я еще несколько раз постучал в дверь, но уже с большей силой, затем услышал тихий шорох за дверью.

– Уходи, Джованни, – сдавленный и осипший голос раздался за дверью: видимо, она стояла точно так же, как и я, а может, даже смотрела в глазок. – Мне не нужна помощь.

Но голос говорил совершенно о другом.

– Ты врешь, Габриэлла, – тверже произнес я и дернул ручку двери. – Позволь мне войти, пожалуйста, – нечасто говорил это слово, но в данный момент считал, что именно оно поможет мне добиться того, что так необходимо.

Несколько минут стояла тишина: ни я, ни Габриэлла не издавали ни звука, и я хотел дать немного времени для принятия решения, не думаю, что давление помогло бы больше, чем молчание.

Моя тактика была верна, потому что я услышал, как раздался щелчок – повернулся ключ в двери. Я опустил ладонь на ручку двери и медленно открыл ее. В коридоре квартиры было довольно темно, поэтому виделся лишь женский силуэт.

– Я могу войти? – спросил я, обеспокоенно вглядываясь в темноту, пытаясь разглядеть Габриэллу.

– Да, – коротко ответила она и немного отошла назад; снова боялась?

Я нащупал выключатель и щелкнул по нему, свет на несколько секунд ослепил нас, а после того, как глаза привыкли, я смог рассмотреть Габриэллу. Черт, что произошло?! На ней не было лица: синяки под глазами, растрепанные волосы, впалые щеки. Она была одета в длинный теплый кардиган горчичного цвета, а под ним лишь футболка бежевого цвета, которая еле прикрывала бедра, но, кажется, сейчас Габриэллу это не особо волновало, хотя она находилась рядом со мной.

– Габриэлла, что произошло?

Ее пустые глаза, опущенные вниз, говорили о том, что кто-то причинил ей боль.

Я снял ботинки и пальто и подошел к Габриэлле ближе, она немного вздрогнула, когда мой указательный палец приподнял ее лицо за подбородок.

– Когда ты в последний раз спала?

Красные глаза говорили о том, что вряд ли она спала больше, чем восемь часов за несколько дней.

– Четыре дня назад, – губы задрожали, а на глазах выступили слезы.

Мне хотелось узнать, что произошло, какой ублюдок причинил ей боль, но сейчас точно было не время расспрашивать об этом. Нужно было накормить Габриэллу, но сначала уложить в кровать, вряд ли у нее был хороший аппетит от недостатка сна.

– Тебе нужно поспать, – мягко сказал я и рукой убрал волосы с плеча, заправив за ухо, глаза сразу зацепились за красные отметины на шее и следы от укусов. Я нахмурился, и Габриэлла заметила, куда упал мой взор, поэтому склонила голову так, чтобы я не мог видеть этого. – Я убью того, кто это сделал с тобой! – прорычал я, хотя пытался произнести это более мягко, однако при таких обстоятельствах не стоило надеяться на мягкость в голосе.

Как бы я ни хотел сорваться прямо сейчас и найти этого ублюдка, не мог оставить Габриэллу одну, ведь ясно было, что после того случая, четыре дня назад, она закрылась в квартире и проживала это в одиночку, и сейчас я должен был поддержать ее, однако, что с Габриэллой на самом деле произошло… Изнасилование? Кто-то сделал это из клиентов агентства?

– Идем, я уложу тебя в кровать, – теперь тише сказал я и взял ее за руку.

Габриэлла не знала, что сказать и сделать; от недостатка сна можно быть очень дезориентированным, и это правда прослеживалось в движениях и во взгляде: она была как зомби и, возможно, некоторые вещи делала на автомате.

Квартира была небольшой, но уютной. Габриэлла рукой указала на комнату. Здесь пахло кокосом, совсем как от нее самой, но также комната погрузилась во тьму, потому что шторки были задернуты и не пропускали ни единого луча света.

Габриэлла присела на кровать, а я включил ночник, стоявший рядом на прикроватной тумбочке.

– Почему ты не спала?

Я присел на корточки напротив нее, чтобы смотреть на Габриэллу снизу вверх: так я мог лучше видеть лицо и эмоции.

– Не могла и не могу, – она всхлипнула. – Мне снятся кошмары, и теперь я не отличаю, где сны, а где реальность, поэтому проще вообще не спать, – голубые глаза встретились с моими, и я взял ее руки в свои, которыми она теребила пуговицы на кардигане; на запястьях тоже были синяки – видимо, от сильного сжатия.

– Я помогу тебе справиться с ними, – поднявшись на ноги, сказал я. – Хочешь, посижу рядом, пока ты засыпаешь?

Габриэлла кивнула и опустила голову на подушку, закидывая ноги на кровать.

Я сел рядом с другой стороны, но так, чтобы между нами было пространство, думал, мне она тоже не до конца доверяла, и, может, если бы не недосып, то вряд ли бы пустила к себе, все же мы не виделись две недели, мало ли, что произошло со мной за это время, но за этот промежуток произошло лишь то, что я стал более агрессивным, а вот с Габриэллой… Смотря на бледную кожу, которая и так от природы была таковой, хотелось согреть и обнять ее, потому что казалось, что ей холодно.

Взгляд переместился с Габриэллы на комнату. В ней не было ничего особенного: типичная спальня с обычной мебелью в светлых тонах, но на комоде напротив кровати стояла рамка с фотографией: на ней Габриэлла держала за руку маленькую девочку с темными волосами. В памяти сразу всплыла ее фраза, которую я услышал в номере, когда мы были в Филадельфии: «малышка». Кто эта девочка? Когда мы шли в спальню, я также заметил другую комнату, но поменьше, в которой стояла детская кровать, да и развешены постеры с изображением барби. Сестра? Племянница? Дочь?..

Я снова взглянул на Габриэллу, грудь которой медленно вздымалась, сквозь тишину квартиры можно было услышать тихое и ровное дыхание, поэтому показалось хорошей идеей пойти на кухню и что-нибудь приготовить, пока Габриэлла спала. Однако как только я встал с кровати, почувствовал легкое прикосновение к руке и повернул голову: голубые радужки в мольбе смотрели на меня, а рука сильнее сжимала мои пальцы.

– Останься со мной, Джованни, не уходи, – прошептала Габриэлла, наверняка проглотив слезы, и я поддался этому соблазну, потому что на самом деле и сам хотел остаться с ней в кровати, но боялся реакции своего тела, боялся почувствовать то, что могло кольнуть сердце раз и навсегда.

Я снова улегся на кровать, но придвинулся чуть ближе. Габриэлла перевернулась на другой бок и оказалась лицом ко мне. Она какое-то время изучала меня, затем спросила:

– Ты можешь обнять меня? – после своих слов Габриэлла прикусила нижнюю губу, но я отвел взгляд, потому что даже сейчас это выглядело чертовски сексуально.

– Конечно, но тебе нужно придвинуться ближе, – сказал я, и она аккуратно придвинулась так, что ее голова уперлась мне в грудь.

Габриэлла тяжело вздохнула, но, когда моя рука опустилась на тонкую талию, тело расслабилось, значит, все же доверяла мне больше, чем когда-либо и чем я считал. Никогда не подумал бы, что буду кого-то вот так обнимать, просто лежать и обнимать. Конечно, это было в моей природе: я мог обнимать сестру и маму, но никогда не думал, что буду обнимать незнакомую девушку, да еще и ту, которая, кажется, как сказала Аннабелла, оставила отпечаток где-то в груди.

Я опустил подбородок на макушку Габриэллы, и нос заполнился сладкими духами. До сих пор отказывался понимать, как это работало – я ведь ненавидел сладкое, черт возьми! Но ее запах стал для меня сродни навождению, от которого я вряд ли смогу найти лекарство или просто избавиться. Да и хотел ли избавляться?

На секунду и я прикрыл глаза, думая, что не усну, но, видимо, уснул, потому что меня разбудило то, как Габриэлла дернулась в руках. Я немного отодвинулся и увидел, что ее глаза были закрыты, однако под веками бегали зрачки, а брови свелись к переносице, образуя маленькие морщинки на лбу – снилось что-то неприятное. О чем эти кошмары? О прошлом?

– Оставь меня… – хрипло прошептала она. – Оставь меня в покое…

Тело задрожало, а из глаз полились слезы; раньше и понятия не имел, что во сне человек мог плакать.

Руки сильнее сжали Габриэллу, может, так она почувствовала бы поддержку, но дыхание лишь учащалось, и я не знал, что делать, потому что, казалось, что еще немного, и она начнет задыхаться.

– Габриэлла, – позвал я и притронулся одной рукой к ее щеке. – Габриэлла! – громче сказал я, и дыхание вдруг нормализовалось, а потом она резко распахнула глаза, теперь ошарашенно смотря на меня. – Все в порядке, я не дам тебя в обиду, – попытался успокоить я.

Я стер большим пальцем слезы с ее щек, и Габриэлла, кажется, и сама удивилась своим слезам, но все же дала мне совершить этот жест.

– Извини… – она сделала паузу. – Я же сказала, что не могу нормально спать.

– Незачем извиняться, ты ни в чем не виновата, – сказал я. – Виноват ублюдок, из-за которого тебе снятся кошмары, – тверже продолжил и почувствовал, как во мне разгорался пожар; вскоре я не смогу сдерживать его, и мне нужно будет кого-нибудь или что-нибудь побить.

Габриэлла ничего не ответила, лишь отвела взгляд от моего лица на свои руки, которые лежали на моей груди; наши тела соприкасались друг с другом, и я старался не опускать взгляд ниже, чтобы не смотреть на ее обнаженные, чертовски красивые длинные и стройные ноги.

– Тебе, наверное, нужно уже идти, – вдруг сказала она с ноткой грусти в голосе, и я непонимающе чуть отпрянул, разжимая руки на хрупкой талии. – Думаю, у тебя есть дела поважнее меня и моего ужасного состояния, – Габриэлла пожала плечами.

– Сейчас мне ничто не важно, – хотел добавить «только ты», но поджал губы и продолжил: – поэтому я останусь, пока тебе не станет хоть капельку лучше.

Еще лучше, если Габриэлла и вовсе придет в себя, но, думаю, это не самый быстрый процесс, хотя, смотря что произошло… Но как это выяснить, не задевая ее, пока не мог понять.

– Хорошо, – тихо пролепетала она и снова уткнулась лбом в мою грудь. – От тебя вкусно пахнет.

Первый раз мне такое говорили, но от этих слов где-то внутри кольнуло. Я не знал, что обычно на такое отвечали, поэтому просто сосредоточился на стене напротив, слушая, как с каждой минутой дыхание Габриэллы вновь становилось размеренным – засыпала.

Прошло некоторое время после того, как Габриэлла снова уснула, и на этот раз я решил точно выбраться из кровати и из ее цепких рук, которые держались за меня, как за спасательный круг. Выходя из комнаты, я еще раз оглянулся на мирно спящую Габриэллу, которая поджала под себя ноги, затем медленно и тихо прикрыл дверь и направился на кухню, чтобы поискать то, из чего можно приготовить ужин.

➽─────────❥

Время близилось к позднему вечеру, но Габриэлла до сих пор спала, да я и не был против пробыть даже всю ночь с ней, если это будет необходимо, а я считал, что это необходимо.

Ужин был почти готов. Я, конечно, не профессионал, но что-то готовить умел. По крайней мере, Аннабелла никогда не жаловалась на еду, приготовленную мною.

– Кристиано, мне нужно, чтобы ты пробил всех клиентов в агентстве Бернарди, которые последние две недели «заказывали» девушку по имени Габриэлла Бьянко, – как только он ответил на звонок, сказал я.

Капо немного усмехнулся в трубку – для него это была нетипичная задача, – но мне действительно нужно знать, с кем встречалась Габриэлла в последние дни, чтобы найти потенциальную жертву.

– Джованни, знаешь поговорку: Vino, tabacco e donne non porteranno al bene?27 – спросил Кристиано, но я промолчал в ответ – не до этого сейчас было. – Будет сделано, – получив, наконец, тот ответ, который был нужен, я сбросил вызов и услышал тихие шаги.

Повернув голову, увидел Габриэллу, которая успела переодеться в джоггеры белого цвета и худи; в ее квартире было и правда прохладно. Волосы были собраны в небрежную косу. Она медленно шла по направлению ко мне: кажется, теперь Габриэлла лучше понимала, что происходит, после нескольких часов сна.

– Я разбудил тебя? – спросил я, когда она подошла ближе и облокотилась бедром о кухонный стол, за которым я сидел на стуле.

– Нет, скорее, разбудили голодный желудок и запах приготовленной еды, – с легкой улыбкой на лице ответила Габриэлла, и мои губы дрогнули. – Ты умеешь готовить, – удивленно произнесла она и подошла к плите. – Не ожидала. Я думала, в вашем мире умеют готовить только кухарки.

– В основном так и есть, но я часто готовлю для сестры, и ей нравится моя стряпня, – поднявшись со стула и тоже подойдя к плите, сказал я.

– И что же ты приготовил? – Габриэлла с нескрываемым интересом указала на сковородку.

– Оссобуко28 и ризотто,29 – объяснил я, указав на еду. – Надеюсь, ты не вегетарианка, но, судя по продуктам в холодильнике, нет.

– Я почти всеядная, так что не переживай.

И у меня отлегло; я правда боялся, что не попаду в точку и опозорюсь.

– А приготовленная тобой еда выглядит очень аппетитно, тем более, когда желудок совершенно пустой.

Габриэлла немного отошла от плиты и открыла дверцы шкафчика напротив себя, доставая оттуда тарелки.

– Ты ведь поужинаешь со мной?

Я кивнул, потому что и сам проголодался.

Габриэлла буквально приказала мне сесть за стол, потому что я и так приготовил ужин, и я повиновался, теперь наблюдая за тем, как легко она порхала возле плиты и накладывала еду в тарелки. И именно в этот момент я поймал себя на мысли о том, что хотел бы, чтобы моя жена умела готовить, чтобы она включала свою любимую музыку и танцевала, пока готовила, а я приходил домой и за всем этим наблюдал, улыбаясь.

«Ты уничтожишь ту, которую полюбишь».

Эхом снова раздались слова отца в голове, и я зажмурил глаза и нахмурился, чтобы отогнать мысли, которые только что посетили меня. Черт, ну сколько можно?! Я же не нарушаю свои обещания, а я дал себе слово: никогда не любить, никогда не ввязывать девушку в свой мир… Для меня был приемлем только брак по расчету, но, смотря на Габриэллу, я видел в ней человека, с которым мог бы прожить всю жизнь. Однако пока я хранил эти размышления в голове. Пока не сказал и слова о своих чувствах вслух, все это могло остаться внутри меня, но как долго я смогу игнорировать себя и свое сердце?

Глава 12: Подчинись ему

Мистер Джованни Пеллегрини

Некоторое время я и Габриэлла молча ели ужин, иногда бросали друг на друга взгляды, и я заметил, что после сна она выглядела гораздо лучше, но все же не мог не останавливаться на синяках и укусах, да и с собранной прической все было видно слишком хорошо.

– È da leccarsi i baffi!30 – вдруг восторженно сказала Габриэлла, и мои губы растянулись в улыбке; у нее и правда был чистый итальянский, будто она всю жизнь прожила в Италии.

– Мне нравится твой итальянский, – сказал я и поймал ухмылку на губах Габриэллы. – И рад, что тебе понравилась еда. Мне было жизненно необходимо справиться с этой задачей.

Габриэлла вдруг остановилась, застыла на месте после моих слов, будто в ее голове что-то щелкнуло, и этот щелчок переключил какую-ту кнопку.

– Почему? Ты не обязан быть здесь, не обязан помогать мне… – она запнулась. – Как ты вообще узнал обо всем?

Когда Микаэль позвонил и сказал, что до Габриэллы не могли дозвониться и она не открывала дверь, в груди неприятно кольнуло, а разум перестал слушаться. Я даже не думал в тот момент о своем табу, которое шло за мной по жизни, будто Габриэлла понемногу рушила все, что я построил, хотя две недели я пытался сопротивляться.

Пытался…

– Моему помощнику позвонили из агентства, сообщили, что ты не выходишь на связь, – начал я, но Габриэлла все еще вопросительно смотрела на меня. – Габриэлла, я не знаю ответов на остальные вопросы, кроме этого, но я не мог остаться в стороне и был прав в своем решении, потому что тебе правда нужна помощь.

Глаза опустились на ее запястья, чтобы она поняла, о чем я говорил, но, думаю, и так понимала.

– Скажи мне, кто это сделал и что конкретно сделал? – попытал удачу я и задал главные вопросы, что роились в голове.

– Я не стану этого делать, потому что ты убьешь его, но даже это вводит меня в заблуждение, ведь ты мой клиент, а я красивая кукла, которая пару раз сопроводила тебя на мероприятия, – Габриэлла отложила столовые приборы и облокотилась о спинку стула, затем скрестила ноги по-турецки.

Я нахмурился и свел брови к переносице, потому что не понимал, какого черта она не хотела, чтобы тот ублюдок, который причинил ей боль, умер?

– Я точно не та девушка, с которой ты должен возиться и из-за которой должен марать руки в крови, хотя, уверена, они и так в крови, – голос Габриэллы даже не дрогнул при упоминании убийств, а раньше она чуть ли не отталкивала меня, когда только узнала о том, кто я на самом деле.

– Габриэлла, это моя сущность. Я ненавижу мужчин, которые так, – показал пальцем себе на шею, имея в виду ее, – обращаются с женщинами. Они должны гореть в аду! – последняя фраза буквально вырвалась изо рта, да так резко и грубо, что Габриэлла ошарашенно уставилась на меня, но страха в ее глазах не было. – Ты защищаешь ублюдка, и я не понимаю, зачем. Да, на моих руках много крови, и, если они испачкаются в его, я даже не моргну, меня не загрызет совесть, – продолжал я убеждать ее открыться мне.

– Я не хочу более обсуждать это, – вдруг отрезала Габриэлла и встала из-за стола, собирая тарелки, которые уже были пустыми.

Однако я не дал ей уйти далеко и схватил за руку. Габриэлла резко повернула голову, на лице можно было заметить раздражение.

– Просто ответь, это кто-то из клиентов или другой?

– Кто-то из клиентов, – сглотнула она и ответила.

Сейчас я не мог понять, было ли это ложью чистой воды, потому что здесь, кажется, была и доля правды, но более не стал приставать и отпустил руку, наблюдая за тем, как Габриэлла кладет посуду в раковину. Я все еще видел, что ей тяжело держать лицо, тяжело выдавливать из себя улыбку, но это не удивительно, ведь она пережила травмирующий опыт, однако я до сих пор не знал, что именно тот ублюдок сделал.