Чувства, взятые напрокат

– И как прошла твоя встреча с ней? – я поднялся на ноги; Кристиано стоял поодаль и наблюдал за происходящим.

– В каком плане? – фыркнул незнакомец, и я резко обернулся к нему, полоснув ножом по его предплечью, оставив еле заметный порез; он скривился, но ненадолго.

– Что ты с ней делал? – я пригнулся и заглянул в его глаза, затем почувствовал, как от него несет алкоголем.

– Ничего я с ней не делал! Какого черта вы печетесь об этих потаскухах?!

А вот это было лишнее.

Уверен, что, когда этот ублюдок сказал последние слова, мои глаза потемнели настолько, что от привычного цвета радужек не осталось и следа. Я обошел стул, на котором сидел мужчина, и уверенным резким движением полоснул ножом по его шее: порез был гораздо глубже, чем на предплечье, отчего кровь тут же хлынула на грудь, но это точно не даст ему захлебнуться или умереть. Незнакомец лишь скривился, попытался наклониться вперед, но веревки, которым он был перевязан, не давали этого сделать. Когда он немного пришел в себя и выпрямился, решительно поднял голову и глаза на меня. Какой, блять, смелый стал, снова!

– Я сказал правду о том, что ничего с ней делал. Да, я пытался затащить ее в туалет, чтобы…

– Чтобы что?!..

Я напрягся всем телом, ощутив даже некую боль в мышцах, но на самом деле хотел, чтобы именно этот мужик оказался тем ублюдком, который причинил боль Габриэлле, потому что сегодня он умрет.

– Чтобы трахнуть! – твердо и громко произнес незнакомец. – Для чего по вашему еще снимают девушек? – прищурил глаза.

Я все еще стоял за его спиной, но теперь склонился к уху ублюдка и прошептал вопрос:

– А твоя голова не сообразила прочитать ее контракт?

– Что такого там может быть написано, о чем нужно знать, снимая шл… девушку? – осек себя и без единой задней мысли нагло спросил он.

Какие же чертовы мудаки живут на земле! Если клиенты не удосуживаются просмотреть контракты и анкеты, их менеджер должен убеждаться в том, что они прочитали всю необходимую информацию, а не пускать на самотек и позже находить девушек в подворотнях. Конечно, они продавали себя и свое тело, но не все из них хотели трахаться.

– К сожалению, ты больше не сможешь узнать об этом! – устрашающе прорычал я и полоснул ножом с другой стороны по его шее, отчего мужчина завыл, но ничего не мог поделать – руки тоже были привязаны вдоль тела.

В следующие минуты я был поглощен злостью и агрессией, которые выплескивались с помощью рук, разрезающих тело ублюдка. Да, он ничего не сделал Габриэлле, но то, как хотел обойтись с ней и той девушкой, говорило все за него. Мир не будет страдать из-за его смерти. В конце концов я уже не резал так аккуратно, как планировал, потому что не хотел медлить, лишь видеть, как кровь быстрее хлещет из порезов, покрывая все тело и пол под ним, растекаясь и пачкая мои ботинки.

– Джованни, – услышал я сквозь какой-то вакуум и шум в голове, но не остановился даже тогда, когда рука в очередной раз приблизилась к уже вспоротому животу. – Джованни! – Кристиано резче произнес мое имя и схватил меня за руку. – Остановись! Он уже… – Кристиано прислонил два пальца к шее незнакомца, – …мертв.

Я резко выдернул запястье из руки Капо и отошел на несколько метров от лужи крови. Не помнил, когда последний раз меня так заносило, что я не мог остановиться, но, кажется, все слишком быстро и сразу навалилось, отчего я и правда потерял голову.

– Тебе нужно домой, чтобы хорошенько отоспаться, – спокойно сказал Кристиано. – Я все приберу, не о чем беспокоиться.

Я и не брал в голову, знал, что он прикроет, не оставляя и следа.

– Иди, Джованни.

Манхассет Хиллс, Нью-Йорк.

03:30 AM

Вернувшись домой, я некоторое время простоял на улице в саду, просто чтобы дать остыть себе и мыслям, хотя теперь их было гораздо меньше: возможно, замарать в очередной раз руки в крови – не такая уж плохая идея, хотя, честно говоря, никогда особо не любил калечить кого-либо. Я не испытывал от этого кайфа, как гребаный маньяк. Однако сегодня на меня и правда что-то нашло. Или кто-то.

В доме стояла тишина, но, когда я ступил на лестницу, ведущую на второй этаж, услышал, что из гостиной еле слышно доносились звуки фортепиано. Почему Аннабелла не спала? Я развернулся, чтобы пройти проведать ее, потому что мелодия, которую она играла, была полна меланхолии.

– Белла? – окликнул ее, когда заглянул в проем двери, и она тут же перестала играть, обернувшись.

– Ты вернулся, – голос звучал удрученно и вымучено.

Я подошел ближе, и мне удалось рассмотреть заплаканные красные глаза сестры. Черт, было больно смотреть на нее, но мы одна семья, и я должен быть рядом.

– У тебя… кровь на рубашке, – указала Аннабелла пальцем на нижнюю часть ткани, и я выругнулся про себя за этот промах.

– Мне нужно было выпустить пар, – с тяжелым выдохом ответил я и присел рядом с ней на скамью за фортепиано. – Прости, мне не стоило появляться перед тобой в таком виде.

– Честно говоря, мне все равно, я настолько устала, что даже не хочу знать, что ты делал и чья это кровь, – ее губы изогнулись в подобии улыбки. – Мы можем просто обняться? – вдруг тихо спросила сестра.

– Конечно, – я распахнул руки в приглашении, и Аннабелла юркнула ко мне, положив голову на грудь.

Это лишь малая часть того, что я мог сделать для нее, но надеялся, что это хоть капельку поможет сестре почувствовать себя лучше. Мы оба не были готовы к тому, что маме станет хуже. Нет, конечно, я знал, что рано или поздно болезнь выиграла бы, но… не сейчас. Казалось, что на нас упало все и сразу, буквально за один гребаный день.

– Могу узнать, где ты был, когда я позвонила тебе? – немного отстранившись, спросила сестра.

Я немного замялся с ответом, раздумывая, стоит ли Аннабелле знать об этом, но все-таки решил, а почему, собственно, нет. Мы часто делились друг с другом тем, что сильно беспокоило.

– У той девушки, с которой ездил в Филадельфию.

После сказанных слов сестра окончательно отпрянула из объятий и удивленно посмотрела на меня, а одна ее бровь изогнулась.

– Не нужно так, – я показал на нее пальцем, – на меня смотреть, – чуть ухмыльнулся.

– Это то, о чем я думаю, м? – хитро спросила Аннабелла и склонила голову вбок.

– А о чем ты думаешь?

– Ну, например, о том, что она тебе нравится, – немного задумчиво ответила сестра. – Ага! Вот оно! – воскликнула Аннабелла, и я прислонил палец к ее губам, чтобы она успокоилась.

– Что? Не понимаю тебя, Белла, – я позволил себе улыбнуться, потому что теперь ощущал некую легкость; так обычно и действовали разговоры с сестрой.

– Твое лицо, – она провела пальцем вокруг овала лица, – на долю секунды изменилось, когда я заговорила о ней.

Я все еще вопросительно смотрел на Аннабеллу.

– Значит, девушка точно засела у тебя в голове, а может… – сестра прислонила руку к моей груди, – …не только в голове, так ведь?

Неужели я готов был признаться в этом себе? Сейчас, разговаривая с Аннабеллой, я по-настоящему ощущал жар во всем теле, думая о Габриэлле.

– Возможно, – коротко ответил я, но видел, что сестра требовала большего. – Я просто не могу и не хочу втягивать ее в весь этот ужас, ты же знаешь мои принципы.

– Ты хоть понимаешь, какую ошибку совершишь, если упустишь ее, Джо? – сестра наклонилась ближе, заглядывая в глаза. – Я бы наплевала на все и всех, если бы поняла, что сердце рвется на части от того, что хочет быть с тем или иным человеком.

Когда она успела стать такой мудрой и взрослой?

– Тебе стоит дать шанс и себе, и ей, – Аннабелла сжала мое плечо рукой. – Подумай об этом.

– Не думал, что буду обсуждать с младшей сестрой свои сердечные дела, – хмыкнул я с легкой улыбкой на губах. – Иди ко мне, – снова притянул ее в объятия и чмокнул в макушку. – Спасибо тебе.

– И тебе, Джо, – тихо сказала Аннабелла.

Мы просидели в темноте гостиной еще несколько минут, прежде чем подняться на ноги, заметив, что солнце уже встает из-за горизонта. Комната сестры находилась дальше по коридору, в то время как моя была чуть не ли не самой первой возле лестницы. Я проследил за Аннабеллой взглядом и, когда она подошла к своей двери, окликнул ее:

– Белла.

Сестра повернула голову в мою сторону.

– Почему ты не рассказала о том, что обещана Марко?

Внутри снова забурлило неприятное чувство. Я не мог допустить, чтобы Аннабелла вышла замуж за этого ублюдка. Конечно, я мог ошибаться насчет него, но в нашем мире то и дело крутились те или иные слухи. И слухи о том, что вся семья Бернарди чуть ли не проклята, доходили даже до ушей людей, не причастных к мафии.

– Не хотела, чтобы ты переживал за меня, – лишь ответила Аннабелла и вошла в комнату, а я – в свою.

Обычно отец делился со мной всем, что связано с делами семьи, ведь я должен был стать Доном вместо него, однако эту маленькую, но такую важную деталь решил скрыть. Я подозревал, что это из-за нашей с сестрой связи. Отец знал и знает, как Аннабелла дорога мне.

В душе все же теплилась надежда на то, что в моих силах отменить обещание отца семье Бернарди.

Глава 13: Бесконечная временная петля

Мисс Габриэлла Бьянко

Черч-стрит, церковь Сан-Пьетро, Нью-Йорк.

10:15 AM

Признаюсь, что не часто посещала церковь, но отчего-то именно сегодня, проснувшись с утра, почувствовала, что необходимо сходить в это место, как раз перед встречей с Джованни в мастерской. Кстати, после плотного ужина, приготовленного им, меня и правда разморило еще больше, и я улеглась спать. Хотела бы я всегда так спокойно спать, а не просыпаться каждую ночь от кошмаров.

В церкви практически никого не было. Ранняя служба уже закончилась, после нее остались лишь немногие, в основном – те, кто по своему желанию хотел посидеть в тишине. Вот и во мне сегодня проснулось похожее желание. Такие места странно действовали на меня, будто после них все тревожные мысли уходили на второй план или вовсе переставали всплывать в голове. А еще запах ладана заставлял закрывать глаза и наслаждаться атмосферой.

Папа говорил мне, что сам Бог может посетить тебя и успокоить, если находишься в церкви и если позволяешь сердцу открыться. Родители водили меня в церковь, но, как сейчас помню, почему-то я каждый раз отпиралась от этого. Что ж, не все дети могли понять, зачем их таскают в церковь.

И сейчас, стоя возле иконы Божьей матери и смотря на нее, я действительно ощущала легкость в теле и умиротворение в мыслях. Не могла сказать, что и правда верила в Бога, но, бывало, обращалась к нему и к высшим силам, потому что больше не к кому.

Развернувшись в обратную сторону, чтобы пройти и сесть на скамью, на мгновение замерла, не поверив глазам, ведь на другой скамье сидел Джованни. Кажется, он не разглядел меня, потому что в момент, когда я заметила его, отвлеченно рассматривал что-то сбоку от себя на стене. Резким движением поправив платок на голове, юркнула на ближайшую скамью возле алтаря.

Что Джованни здесь делал? Неужели каким-то образом проследил за мной? Но не все же должно крутиться вокруг меня. Это лишь моя многолетняя паранойя давала о себе знать. Она каждый раз заставляла сомневаться, бояться, трястись. Возможно, когда-нибудь мы с ней расстанемся, но точно не в ближайшем будущем.

Теперь все спокойствие улетучилось, будто его вовсе не было, потому что буквально за спиной сидел человек, от которого сердце в груди начинало стучать быстрее, а кровь в венах бурлила, практически обжигая кожу изнутри. Это было необычное новое чувство, однако мне оно нравилось, и я… хотела бы опуститься в него с головой, но могла ли? Джованни Пеллегрини – совершенно не тот, кто мне нужен. Его жизнь – сплошная черная полоса.

Аккуратно повернув голову вбок, влево, чтобы посмотреть, не ушел ли он, никого не заметила, будто Джованни и не было здесь. Может, это и правда всего лишь плод моего воображения? Я развернулась всем корпусом, но увидела только одинокую женщину.

– Меня ищешь?

Я буквально подскочила на месте и прижала ладонь к лицу, чтобы закрыть рот, потому что почти что вскрикнула, чего нельзя делать в церкви.

Резко развернувшись вправо, увидела Джованни собственной персоной. Он сидел не слишком далеко от меня, но и не слишком близко, однако был рядом и рассматривал меня.

– Прости, не стоило так неожиданно появляться, – с мягкостью в голосе извинился Джованни.

– Я думала, ты лишь плод моего воображения или призрак, – призналась я и чуть фыркнула, вспоминая, как меня чуть не хватил ужас несколько секунд назад.

– Надеюсь, что вскоре не стану им, – Джованни чуть усмехнулся.

– И давно сидишь рядом? Я думала, ты не заметил меня, – теперь тише произнесла я, потому что некоторые прихожане начали оглядываться на нас, явно презирая громкий разговор.

– Знаешь, когда люди считают, что их никто не видит, они глубоко ошибаются, – лишь произнес Джованни и придвинулся чуть ближе, но теперь смотрел куда-то прямо, туда, где только что прошел священник. – А ты предпочла бы быть незаметной? Совсем как тогда, в кафе, – вспомнил вдруг он нашу самую первую встречу.

Я не могла понять, почему именно не хотела, чтобы Джованни увидел меня, ведь мы и так бы с ним встретились спустя несколько часов. Наверное, мне просто необходимо было побыть одной и подумать о том, что произошло несколько дней назад. А еще – настроиться на встречу с ним.

– Кстати, об этом, – я подняла руку, как бы останавливая все дальнейшие вопросы и мысли. – Часто знакомишься с кем-то в кафе или на улице? – этот вопрос имел в себе некую подковырку, но сейчас я не боялась разговаривать таким образом.

– Нет, вовсе нет, – его взгляд снова нашел меня. – Только с теми, кто…

Телефон в пальто Джованни издал громкий звук входящего звонка, и женщина, сидящая впереди нас, в очередной раз обернулась на нас и закатила глаза. Кажется, нам действительно пора уходить отсюда.

Время близилось к полудню, поэтому уже можно было ехать в мастерскую. Джованни, как только закончил разговаривать по телефону, вновь подошел ко мне и предложил поехать вместе до студии. Смысла отказывать не было, ведь мы все равно окажемся в одном месте в одно время.

– Как себя чувствуешь? – спросил Джованни, как только мы отъехали от церкви.

Внутри что-то затрепетало. Мне было приятно, что он интересовался. Джованни правда важно и интересно? Я почему-то надеялась на это, и несколько ноток в его голосе говорили именно о беспокойстве.

– Гораздо лучше, чем несколько дней назад, до того, как ты позаботился обо мне, – смущенно ответила я, но позволила себе посмотреть на Джованни, когда и он повернул голову навстречу. – Что насчет твоей мамы? – не была уверена, что имела право задавать такие личные вопросы, но вчера, когда ему позвонила сестра и сообщила о том, что их маме стало хуже, заметила, как эмоции горя захлестнули Джованни, хотя он всегда пытался быстро скрыть то, что чувствовал.

– Ее оставили в больнице, – тихо проговорил Джованни и поджал губы, снова смотря на дорогу впереди себя. – Возможно, мама не сможет дышать самостоятельно.

– Мне жаль, я не должна была спрашивать, – почти прошептала я, ощутив как по телу побежали мурашки.

Каково это, когда понимаешь, что родному человеку, вероятно, осталось недолго? Никогда бы не хотела такое испытать, но наверняка всех нас ждала такая судьба и такое испытание, ведь мы не вечны.

– Все в порядке, – отозвался Джованни спустя несколько минут молчания, а я уж подумала, что он предпочтет не развивать дальше этот разговор. – Мне бывает необходима поддержка, особенно если все идет через задницу, – это неожиданное признание будто выбило землю из-под ног.

Кажется, с каждой нашей встречей мы становились лишь ближе. Однако я также видела и замечала, что Джованни хотел бы держаться от меня подальше, как и я – от него. Не зря же он тогда пропал на две недели.

– Всем время от времени необходимо плечо, на которое можно опереться, – слегка улыбнулась я.

Район Бруклин, Нью-Йорк.

12:25 PM

Студия встретила нас тишиной, но в ней было светло и уютно из-за лучей солнца, которые попадали в небольшое пространство комнаты сбоку. Чаще всего мне нравилось именно это время для работы в мастерской, потому что я любила солнце – оно всегда поднимало настроение.

– Мне нужно переодеться в рабочую одежду, – оповестила я, когда Джованни закрыл за собой дверь и стал оглядываться по сторонам; уверена, для него подобный опыт происходил впервые.

Джованни лишь кивнул на мои слова, и я спряталась за небольшой ширмой, стоящей в углу комнаты. Напоследок кинув беглый взгляд в маленькое зеркало, которое висело здесь же на стене, поняла, что нужно убрать некоторые пряди волос от лица, чтобы не мешались при работе с глиной, поэтому достала из сумки маленький крабик и закрепила им волосы на затылке.

– Часто к тебе приходят учиться лепить? – спросил Джованни, когда я вышла из-за ширмы.

Он стоял возле большого шкафа, в котором хранилось много разной посуды: в основном это были работы учеников, которые еще не до конца просохли.

– Каждый день кто-то записывается через специальный сайт, но, наверное, и сам можешь догадаться, что я не могу каждый день проводить занятия, – ответила я, пожав плечами и подойдя к Джованни ближе, протягивая ему фартук. – Чтобы не испачкаться.

– Я не боюсь испачкаться.

Даже не сомневалась в этом. Что могло быть хуже, чем кровь другого человека, которого он убивал? Точно не глина.

Я кивнула и положила второй фартук на стул рядом с большим столом на случай, если Джованни все-таки решит надеть его, а другой завязала на талии и шее.

В следующие минуты я рассказывала Джованни, что можно слепить из глины и что будет сложнее лепить, а что – нет. Также показывала ему примеры кружек, тарелок, ваз. Он, кажется, был вовлечен в процесс, потому что внимательно слушал и иногда задавал интересующие вопросы.

– Как насчет гончарного круга? – Джованни кивнул в сторону, где стоял интересный и сложноватый для него инструмент.

– Уверен, что справишься? – ухмыльнулась я и подошла к гончарному кругу, опустив на него руку. – Он любит, чтобы с ним обращались нежно, – склонила голову вбок.

Джованни по-хитрому улыбнулся и провел рукой по волосам, после чего медленно направился в мою сторону и остановился сбоку от меня, затем, чуть нагнувшись к моему уху, прошептал:

– Non preoccuparti, so essere gentile.36

Волосы на затылке зашевелились от его близости и низкого тембра голоса, в котором прозвучала хрипотца. Внутренности сжались, но не от страха, а от желания. Я хотела повернуть голову и прошептать так же, как и он мне на ухо: «покажи свои умения», однако взяла себя в руки, и лишь повернула голову и встретилась с серыми глазами, которые изучали меня вот уже несколько секунд, наверняка ожидая какого-то ответа, но я лишь ухмыльнулась и кивнула, затем прошла к другому углу мастерской, чтобы достать еще один стул, – не на одном же мы будем сидеть.

– Хорошо, если ты в себе уверен, benvenuto,37 – я пригласила Джованни сесть на стул, а сама уселась на соседний: таким образом мы сидели плечом к плечу.

Я взяла глину, стоящую у меня под ногами в специальной емкости, и уложила ее на гончарный круг, после чего включила его, и тот, в свою очередь, начал крутиться.

– Предлагаю, чтобы ты сначала посмотрел, как это делаю я, а потом попробуешь сам, идет? – мельком взглянула на Джованни, который сосредоточено следил за моими руками.

– Идет, – согласился он. – Не включишь какую-нибудь музыку для атмосферы? – вдруг предложил Джованни. – Может, свою любимую? Я уже раскрыл тебе свой музыкальный вкус.

Подумав несколько секунд, я согласилась, вытерла руки о мокрое полотенце и поднялась со стула, чтобы пройти к небольшой тумбочке у окна, на которой стояла колонка, возле нее же лежал мой телефон. Я быстро подключила его к колонке и включила плейлист, который имел название «Сокровенное». В него я обычно добавляла песни, которые тронули за душу.

– Джаз? – удивленно спросил Джованни, когда услышал музыку, и откинулся на спинку стула.

– Это так странно? – с легкой улыбкой спросила я и снова опустилась на стул рядом с ним.

– Нет, просто в моем окружении никто не слушает джаз.

– Значит, я буду первой, – пожала плечами я, и мы улыбнулись друг другу.

Некоторое время я формировала из глины нужную форму, из которой было бы легко слепить небольшую вазу. По ходу движения объясняла Джованни, чего не стоит делать категорически, например, слишком сильно нажимать на глину, потому что тогда ничего не получится слепить. Затем я предложила ему протянуть руки и аккуратно взяться за основание вазы, откуда нужно было немного поднять глину, чтобы увеличить вазу в высоте.

– Да, вот так, правильно, – смотря на руки Джованни, сказала я; он и правда старался делать все так, как я ему рассказывала. – Думаю, по высоте идеально, – посмотрев немного сбоку и подумав, оповестила я. – Теперь можешь одну руку засунуть внутрь, а другой помогать снаружи, чтобы ваза получилась ровной.

Джованни сначала несмело поднес одну руку к горлышку вазы, но я положительно кивнула, мол, и правда можно засунуть руку внутрь, после этого он решился, а я тихонько хихикнула от его нерешительности, за что Джованни одарил меня взглядом «ничего не говори», отчего я еще сильнее залилась смехом.

– Кажется, я не справлюсь без тебя, Габриэлла, – спустя минуту сказал Джованни, практически моля о помощи.

Я уже и забыла, что он знал мое настоящее имя – и как оно звучало из его рта.

Привстав со стула, потому что сверху было удобнее помогать и разглядывать, что не так, я остановилась за спиной Джованни и наклонилась вперед.

– У тебя слишком напряжены руки, – отметила я. – Позволь помочь тебе.

Моя грудь практически касалась его спины и плеча, но отчего-то я не была против этого, да и Джованни, видимо, тоже, потому что он чуть склонил голову вбок, давая мне лучший обзор и доступ к рукам.

Power – Isak Danielson

Я положила руки поверх его, и меня будто прошибло током. Руки Джованни были невероятно горячими. Под пальцами ощущались вены. Я сглотнула ком в горле и продолжила направлять его кисти в нужное направление, чтобы не испортить вазу.

– Расслабься, Джованни, – тихо произнесла я. – Ты же умеешь быть нежным.

Он кивнул с хитрой улыбкой.

Я наклонилась еще ниже, и теперь наши лица находились буквально в нескольких нещадных сантиметрах.

– Представь, что ваза – это женщина, в которую ты влюблен до потери пульса, до мурашек по коже, а ее образ снится тебе каждую ночь, – понятия не имела, что и зачем сейчас говорила, но слова сами лились изо рта. – И если ты слишком сильно нажмешь, твоя любимая сломается, разобьется на мельчайшие осколки.

Руки Джованни начали понемногу ослабевать.

– Уже лучше, – я улыбнулась и только потом заметила, что он смотрел не на вазу, а на меня. Серые радужки изучали мое лицо, но потом задержались на губах. – Ты отвлекаешься, – прошептала я и повернула голову навстречу Джованни, теперь мои глаза смотрели в его. – Джованни, ваза, – снова повторила, надеясь, что он отвернется первым, потому что я, казалось, не могла сделать этого – меня будто загипнотизировали.

Одна из моих рук все еще соприкасалась с рукой Джованни и придерживала вазу, чтобы она не потеряла форму, которую мы придали.

– К черту вазу! – внезапно прорычал Джованни и схватил одной рукой мое лицо, окончательно притянул к себе и захватил губы в плен.

Я опешила от этого действия, но не отстранилась, а лишь нащупала кнопку выключения гончарного круга, после чего вторая рука Джованни обвила мою шею, а я положила ладони на его плечи. Он развернулся ко мне всем корпусом, быстро переместил руки на талию и усадил к себе на колени. В памяти тут же всплыл момент из Филадельфии, когда я точно так же сидела на нем, а Джованни заявил о желании поцеловать меня. Тогда я отказалась, но сейчас нам обоим сорвало крышу.

Джованни мягко поглаживал руками мою спину, вызывая мурашки по всему телу, а я проводила пальцами по его волосам. И плевать, что наши руки были испачканы в глине. Важно лишь то, как губы Джованни соединялись с моими, как его язык мягко вторгался в рот, изучая его, сплетаясь с моим, как его зубы мягко покусывали нижнюю губу. Джованни не двигался слишком быстро, но и слишком медленно – тоже. Это были нежные прикосновения, будто он пытался раскусить меня, поэтому бабочки в животе вновь закружились. Я никогда не испытывала такого эффекта от поцелуя, потому что Маттео целовал меня грубо, резко, как ненужную вещь, да и я не горела желанием целоваться с ним.

Сколько прошло минут? Понятия не имела. Да и хотела ли знать? Когда мы отстранились друг от друга, я опустила голову на плечо Джованни, слыша, как его дыхание сбилось, чувствуя, как тяжело вздымалась его грудь. Однако и я никак не могла отдышаться, не могла привести в нормальный ритм сердце – оно бешено стучало в груди, готовое разорвать ее.