Серебряные нити Шардена. Пепел и тис

Но, разумеется, самой красиво оформленной была книжно-чайная лавка Лавра. Мирид постарался на славу – перед входом раскинулась огромная арка из золотых листьев, в которой скрывались огоньки, мерцающие ярким оранжевым светом. От арки к окнам лавки тянулись пышные оранжевые лианы из осенних литьев, а на подходе к двери выстроились маленькими кучками армии тыковок всех мастей и размеров – большие, оранжевые, поменьше, зелёные, пятнистые, вытянутые, круглые, овальные.

А по ступенькам – от тротуара до самого порога лавки – вились гирлянды из засушенных яблок, апельсиновых долек, палочек корицы и маленьких свечек в стеклянных колбах. Когда кто-то подходил, свечи вспыхивали чуть ярче – кажется, там было наложено простенькое приветственное заклинание бытовой магии. Эльса, завидев это, восторженно ахнула и, тут же щёлкнув пальцами, добавила ко всему этому великолепию иллюзорных летучих мышек. Красных, разумеется.

То тут, то там раздавались звонки дверных колокольчиков: "динь-динь-день-деньги-деньги-динь!". Сегодня на Туманной площади все как с цепи сорвались! Словно все ведомства, департаменты и сам Совет объявил, что на работу этим утром без пакета свежих кристальных булочек и чая из плачущей мяты не пускают. Из-за этого даже нам с Эльсой пришлось сесть на улице – когда мы ни свет, ни заря пришли к Лавру, тот впопыхах виновато развёл лапами, указывая на полностью забитые оживлённым народом столики, стулья, пуфики и маленькие диванчики. Яблоку было негде упасть!

– Да вспомнит ночь тех, кого вы любите, и не приведёт тех, кого не ждёте. – сказал он, ставя наш заказ на стойку.

– Да вспомнит ночь тех, кого ты любишь, и не приведет тех, кого не ждёшь. – в унисон с Эльсой повторили мы. Традиционная присказка Шардена, что всегда звучала в Самхейн.

В прочем, погода очень располагала к тому, чтобы поймать последнее осеннее тепло. Утро было воистину манящим и приглашающим к посиделкам на улице. Поэтому – мы, захватив с собой чайничек чая и пару мягких клетчатых пледов, присели за плетёные стульчики, что стояли нестройным рядом прямо у дверей лавки Лавра. Нашу любимую полноценную летнюю веранду мирид с помощниками разобрал ещё месяц назад, но, по причине отличной погоды четыре столика и восемь стульев всё-таки удостоились чести погреться на солнышке. По Туманной площади тянуло ароматами свежей выпечки: корицы, горячего теста, топлёного масла. Неподалёку кто-то разливал глинтвейн – я различила кисловатую нотку красного вина, смешанную с гвоздикой. Солнце скользило по крышам, по медным вывескам, отражалось в стекле витрин и, кажется, само наслаждалось собственной красотой.

– Так это их работа, что ты хочешь, – возвращаясь к диалогу, хмыкнула я, разливая чай по изящным золотым чашкам. Лавр, приговаривая, что это придаст энергии и радости нашему бытию, сегодня заварил для нас какой-то новый сбор: бутоны амаранта, лимон, персик, ягоды. – Восхитительно! – вердикт сорвался с губ сам собой, когда я пригубила напиток. Горячий, сладкий, чуть кислый из-за лимона, нежно-розового цвета… песня.

– Ладно, не мне, государственной крысе, рассуждать о наглых сплетнях, – протянула Эльса, смягчившись, как сливочное масло под солнцем. Она блаженно прикрыла глаза, сделала осторожный глоток и почти замурлыкала. – Интересно, там есть сахар… или он сам по себе такой сладкий получился?

От золотых чашек шёл тёплый пар, пахло персиком, лимоном и чем-то чуть терпким, но не лимоном – видимо, тот самый амарант.

– Лавр обычно без сахара делает, – отозвалась я, поднимая свою чашку. Золотой ободок блеснул, когда луч солнца скользнул по краю. – Он считает, что пить чай с сахаром…

– …настоящее кощунство, – закончила за меня Эльса, не открывая глаз и подставляя лицо утреннему свету. Сегодня её волосы, как обычно, были безупречно уложены в роскошные волны, от которых исходил пряный аромат корицы; а вот привычной цветовой гамме наряда она изменила. Сегодня Эльсу обнимал объёмный, с широким воротом, мягкий свитер цвета жжёного сахара, который она скомбинировала с тёмно-бордовой юбкой в пол. Из-под свитера игриво выглядывало кружево бюстье винного цвета – в тон пальто, что она набросила на плечи.

Я всё-таки пробежалась глазами по первой полосе "Шарденской Галки". Пальцы сами собой сжались от возмущения, и бумага оскорблённо зашуршала в моих руках.

"ШАРДЕНСКАЯ ГАЛКА – СЛУХИ БЫСТРЫ, НО ГАЛКА – ЕЩЁ БЫСТРЕЕ!

Солейл Дориан Дархан, сын самого Второго Лика Совета, ректора Шарденской Академии, оказался теневым магом! До вчерашнего дня он успешно учился в Академии Шардена, но сегодня его отправили на обучение к Магистру Тени, Пятому Лика Совета, господину Эврену Веландриону Хаэлю. Под защитой ли были наши дети в Академии, раз там свободно разгуливал теневик?! Причастен ли он к загадочной смерти Лианы Тарен?! Совет сошёл с ума и нарушает собственные законы?!"

Статья заняла первую полосу. Далее шло подробное досье на род Дарханов, Хаэлей и сноски из Свода Законов Шардена. Газетчики словно пытались ткнуть народ носом в то, что Совету закон не писан.

– Фот-фот, – заметив мою реакцию, невнятно проворчала Эльса с набитым ртом. Она уже уничтожала круассан с лососем и ломтиком лимона. Хруст теста смешался с шелестом газетной бумаги, а над столом поплыл аромат сливочного масла и поджаренного кунжута. – Фто они сепе…

– Позволяют, да-да. Ешь спокойно. – я отложила газету обратно, поставив на неё чайник. Пожалуй, там ей самое место. – Ладно. – я резко расслабилась, осознав одну вещь. – Это же сделано специально. Более чем уверена, что эта новость отпечатана если не по личному приказу элериарха… – я оглянулась, проверяя, нет ли любопытных ушей рядом. – …То с подачи Майэ уж точно. Ауриэль ведь дала нам карт-бланш на распространение новостей – задача же была придать как можно большую огласку ситуации Солейла, и Совет делает для этого всё возможное. Договор с "Галкой" – хороший ход. Пусть хоть что-то полезное эта газетёнка сделает.

– А что хорошего? Слухов теперь будет! Какими подробностями обрастёт эта история? Какими сплетнями? Что народ придумает? Мне теперь столько…

– Лапотать? – теперь уже я пробурчала с набитым ртом, откусив щедрый кусок круассана с ветчиной и расплавленным сыром. Он был горячий, сливочный до безобразия, и идеально солоноватый.

– Чего? – Эльса нахмурила идеальные рыжие брови, не поняв мою реплику.

– Работать, говорю, – я прожевала аппетитный кусок, запив его ароматным чаем. Сладость напитка умопомрачительно контрастировала с солёным сыром, и я закатила глаза от удовольствия. – Тебе же теперь миллион сплетен собирать. – Эльса помрачнела, как грозовая туча.

– Да! – возмущённо воскликнула она, поправляя мягкий клетчатый плед на коленях. – Мне теперь… даже не представляю, сколько всего мне придётся сегодня выслушать и собрать в отчёт. Сколько чуши народ сегодня будет молоть! – подруга агрессивно отпила чаю. Можно ли вообще агрессивно пить чай? Не знаю, но у неё это сейчас точно отлично получилось. – Я вчера ещё передала этот приказ элериарха нашему дорогому Вальди. – хмыкнула она.

– И что он?

– Да ничего. Не будет же он передо мной его открывать. Я, конечно, пристроившись за его спиной, ловко сделала вид, что ищу что-то в сумке. Очень долго и медленно ищу. Но Вальди это заметил, и как рявкнул на меня! – она прокашлялась и заговорила гнусавым басом, подражая тону начальника. – "Всяк сверчок знай свой шесток! У меня в кабинете не тебе заплатят за развешенные уши, Верин!" – я захихикала. Вышло очень похоже.

– Ясно. Будем наблюдать за ходом событий. Пока не знаешь, кому из твоих поручили это задание?

Эльса покачала головой.

– Не-а, я же только вчера ему вручила эту бумажонку. Думаю, сегодня будет назначение ответственного. Бюрократия. Но я попробую что-нибудь разузнать.

– Давай. – кивнула я. – Но, слушай, хуже всего уж точно не тебе! – возвращаясь к предыдущей теме, рассмеялась я, за что получила крайне гневный взгляд подруги. Пришлось примирительно замахать руками. – Тебе, безусловно, тоже сложно – мы созданы не для работы, а для чистейшего гедонизма и наслаждения жизнью. – Эльса энергично закивала, соглашаясь. – Но, представь, каково нашему милому студенту под началом шефа?.. – я воздела глаза к ослепительно яркому, чистому, голубому небу без единого облачка. Нереальный цвет, особенно в октябре! Словно в гости к Иль-де-Вирелу заглянул поздний май или июнь, преподнося горожанам в качестве гостинца кусочек летнего неба.

– О-о-о-о.... – протянула Эльса, закинув руки за голову. Плутоватая улыбка на её губах и игра бровями дала мне понять, что я чего-то не знаю. – Я даже думать об этом не хочу. Он влип. Не представляю, каково ему будет с ним работать. Особенно после того, как мистер Х отзывался о нашем, скажем так, новом сотруднике…

Я нахмурилась.

– Когда это он отзывался? Не припомню. Вчера что ли?

– Нет! – подруга заговорщически придвинулась к столику. – Так я тебе же вчера не рассказала! – воскликнула она. – Эти мужчинки со своими архиважными делами украли тебя у меня, не дав кое о чём поведать… – она презрительно сморщила носик, и глаза подруги блеснули чуть менее ярко, чем солнце, что отражалось ослепительным бликом в нашем нежно-розовом чае. – Слушай…

Позавчера. Сад Семи Листьев. После того, как Айлин гордо хлопнула дверцей дилижанса, уехав в закат.

Вернее, в полнолуние.

ЭЛЬСА РАССКАЗЫВАЕТ АЙЛИН

После того, как ты, моя дорогая и хитрая подруга, быстренько ретировалась в дилижанс, я осталась в полной растерянности. Мало того, что мне час пришлось торчать на холоде, смотря издалека на то, что вы там вытворяли с Дарханом (в какой-то момент мне даже стало его жаль), так ещё и ты, самозванка лимонная, оставила меня в неведении после такой взрывной сцены с Магистром! Я была так зла на тебя! Ускакала, пигалица, и даже ничего не рассказала!

Мне показалось странным то, что ты так быстро исчезла. Мысли натолкнули на следующее: неужели этот гад тебя обидел? Сделал он тебе что-то, что ли? Расстроил? Это мне и предстояло выяснить непосредственно у виновника торжества.

Агрессивно постучав каблуками, я вернулась назад, туда, где ты оставила Хаэля опозоренным. Он, честно, был не в лучших чувствах, судя по всему – понимаешь, я далека от всяких ваших ведьминских штучек, но энергетика вокруг него даже мне показалась очень и очень… мощной. Растерянным его никогда нельзя было назвать, а вот…м-м-м, скажем, охренительно жутко злым – да. И тогда он был охренительно жутко злой.

– Что ты ей сказал?

Эврен медленно перевёл на меня взгляд. Ну-ка, посмотри тут ещё на меня! Эльсу Верин таким не смутить, я взглядов не боюсь, даже Магистра Тени. Я сложила руки на груди и вопросительно подняла бровь. Но всё-таки чуть приосанилась, чтобы казаться повыше и угрожающе.

– Я? Я ничего ей не сказал.

– Хаэль, – настойчиво повторила я. Отговорки Эльса Верин не принимает ни в каком виде! – Она ведь не просто так на тебя бросилась. Что между вами случилось?

– Ничего. – ответил он после небольшой паузы.

– Ты не умеешь врать. – не сдержавшись, выпалила я и тут же прикусила язык. Кажется, всё-таки эта реплика в отношении Магистра была лишней.

Но как это понимать? То есть – ты на него наорала, и всё, что он может мне сказать – загадочное «ничего»? Он отвернулся, будто собирался уйти, но тут где-то позади, за его спиной, из глубины сада, раздался лёгкий смешок.

– Ну и представление, – Ирис, обернувшись в сторону беседки, из которой уже и след простыл Солейла Дархана, снова хохотнул и повернулся обратно к нам. Друг нахмурился, посмотрев сначала на Магистра, а затем на меня, но всё-таки осмелился начать разговор о тебе. – Я, конечно, знаю, что Айлин может быть… вспыльчивой…

– Не начинай, – отрезала я, бросая на него взгляд. Я подумала, прежде чем убивать Магистра, сначала лучше будет разузнать подробности у тебя. – Вам удалось? – обратилась я к Хаэлю, что стоял всё так же неподвижно. Пояснений к вопросу не требовалось.

– Не здесь, – чуть помолчав, наконец произнёс он, плотнее запахивая чёрное пальто. Магистр чуть помялся, будто раздумывая, что делать дальше, а потом махнул рукой. – Ладно. Завтра не будет времени и случая на эту беседу. Дамы вперёд.

В общем, «Чёрная Мелисса». Там мы и сели – она располагалась неподалёку от Сада Семи Листьев в каком-то переулке. Кажется, то был переулок Кошачьей Лапки?… короче, не помню. Вообще, не находишь странным названия наших питейных заведений? Чёрная мелисса, тёмная петрушка… у кого-то в Департаменте Улиц и Времён есть фетиш на тёмные растения? Искренне этого не понимаю. В общем, это был маленький бар, судя по всему, известный лишь тем, кто знал, где его искать.

Представляешь, нас туда пустили после определённого стука! Два коротких и два длинных! Говоришь, так же стучал Маллор в "Тёмной Петрушке"? Хм… ну да, точно. Может, они как-то связаны? Ладно-ладно, неважно, я поняла.

Бар был очень уютным! Тут и там стояли разномастные пуфики, стулья, диванчики, пёстрые цветастые пледы, мягкие подушки… мне понравилось. Стянула оттуда золотую чайную ложечку в свою коллекцию. Что ты на меня так смотришь? Не обеднеют! Жаль, окна были совсем маленькими и располагались очень высоко – такое не люблю.

Мы сели в самом дальнем углу, заняв красивый бордовый деревянный стол и два умопомрачительно мягких диванчика ему в тон. Подготовили цветовую гамму к моему визиту! На удивление, было очень людно – и я, в целях безопасности, сотворила лёгкую иллюзию, сменив всем нам цвет волос на коричневый – а то мы с Ирисом уж очень сильно выделялись и запоминались, особенно в компании Магистра. Талькару, кстати, идёт быть брюнетом.

Парни взяли красного вина, а я чаю. Что ты удивляешься моему выбору? Помнишь, во сколько это было? Мне уже не шестнадцать, чтобы пить на ночь перед рабочим днём! Ирис сразу рассчитался и попросил официанта не беспокоить нас.

– Он подтвердил, что отец неведомым ему образом замял всё произошедшее в Академии, заставив всех студентов забыть о случившемся, о том, что ему откликнулась Этерна, – начал Эврен, лёгким мановением руки накладывая на наш столик заклинание тишины. Ой, никак не пойму, как у вас это работает – то вам нужна серебристая нить из тени, то не нужна! Все звуки тут же исчезли, потрясающе! Я удовлетворённо застонала, потирая виски пальцами – шум заведения практически физически ощутимо бил по больной голове, и в тишине мне тотчас стало легче. – Он сказал, что единственная, кто помнил его принадлежность к теневой магии – Лиана Тарен.

Ирис перестал водить пальцем по краю бокала, услышав имя погибшей девушки.

– Так ты думаешь, что наш клиент и был тот самый он? В её дневнике? – он сдвинул тёмные брови.

– Нет, – Эврен покачал головой. – Не думаю. Этот кретин слишком слаб для убийства. И крайне туп для того, чтобы сделать всё так, как сделано – чисто, без улик. Я всё ещё сомневаюсь в том, что это было самоубийство. Даже если девчонку не сбросили с башни лично – её до этого довели.

Он отвёл взгляд, и тени на его лице стали глубже.

– Хотя, будь моя воля, я бы не стал гадать – просто сломал бы ему челюсть и привязал бы к стулу для допроса. Помню, в Карал Вельторне мы промышляли таким…

Я чуть прищурилась, опершись щекой на ладонь. Отпила зелёного лимонного чаю с мятой – и, клянусь, туда точно кто-то что-то подмешал покрепче. На душе сразу стало тепло, а в голове так легко!

– Но ты ведь не сломал и не привязал. – хихикнув, заметила я. Определённо что-то подмешали.

– Не успел, – коротко и раздражённо бросил он. – Мирст вмешалась.

– Конечно, вмешалась. – тихо хмыкнул Ирис.

Эврен будто не услышал намёка, продолжая рассказ.

– Дархан пытался ещё и торговаться со мной. Выставил условие – мол, буду работать с вами. Хочу участвовать в вашем расследовании. У него ещё молоко на губах не обсохло, а он ставит условия вышестоящему лицу, которое должно было его убить на месте без разговоров.

– И ты… – осторожно начала я. Да нет. Ну нет. Не-е-е-е-е-т! О, моя дорогая Ай, я так надеялась, что сейчас он скажет мне, мол, ты полнейшая дура, Верин, раз можешь даже гипотетически допустить то, что я бы на это согласился.

– Да, – резко отрезал Эврен, вдребезги разбивая мои надежды. Я застонала, закрыв лицо ладонями. – Я пошёл на поводу у того, у кого ещё молоко на губах не обсохло. Печать Безмолвия.

Он поднял тёмные глаза без тени сожаления. Ирис рядом присвистнул, залпом осушив бокал вина. Мои глаза округлились, и я отняла руки от лица. Хаэль вообще не выглядел пристыжённым или смущенным. Даже я знала о том, что такое Печать Безмолвия – помню, ты рассказывала о ней. Жуткая вещь! Это слишком даже для него!

Я шумно выдохнула, покачав головой. Яркое пространство чуть поплыло перед глазами от этого жеста.

– Нет. Нет-нет-нет. Послушай, да это же… смертельно! Он умрёт, если кому-то расскажет! По-настоящему умрёт! – задохнулась я. Мне не особо импонировал Солейл, но смерти я ему точно не хотела.

– Я знаю, – безразлично пожал плечами он, опуская уголки губ и безразлично пробегаясь по мне взглядом. – Именно поэтому я… скажем так, нашёл этот компромисс. Напыщенный сопляк жив и получил желаемое, но с одним ма-а-а-аленьким условием – раскроет рот – мгновенная смерть. Я сделал это для того, чтобы он точно никак не мог помешать нам.

На какое-то время за столом повисла тишина. В сочетании с действующим заклинанием тишины это была звенящая, давящая тишина – было странновато смотреть на тех, кто беззвучно смеялся за барной стойкой.

– Классный ход, – вдруг подметил Талькар, и я ахнула.

– Ты на чьей стороне?! Это смертельно! – вспылила я, ткнув его локтём в бок.

– Больше ответственности. Это необходимая жертва, – пожал плечами Ирис. – У меня вообще не было мозгов в его возрасте. У него, думаю, их тоже не больше, чем поместится в эту чайную ложку. А в сочетании с масштабом ситуации он может наворотить дел. – он постучал золотой ложечкой по моей чашке.

– Это запрещённый ритуал! – взвыла я, стараясь призвать их к гласу разума.

– Мне нравится. – Ирис, проигнорировав меня, улыбнулся Хаэлю. – Этот… – он покосился на меня. – Не при дамах будет сказано, поэтому скажу – болван, этого заслуживает.

Эврен удовлетворённо кивнул. Я поняла, что проиграла.

– Ты уверен в том, что любое упоминание о нашем деле тотчас убьет его?

Эврен кивнул снова. Интересно, можно как-нибудь сделать так, чтобы Айлин… не знаю, сняла с Солейла этот ритуал?

– А если он напишет об этом на бумаге? – допытывался Ирис, хмуря тёмные брови.

Эврен вновь кивнул. Как отменить эту Печать? И ведь информации сто процентов нигде нет…

– А если, например, найдётся какой-нибудь маг-телепат и прочтёт его мысли?

Эврен повторно кивнул. Ему же так мало лет. А вдруг что-то пойдёт не так и он правда умрёт из-за этой Печати, если что-то сделает неправильно?

– А если он будет говорить намёками? Отвечать на чьи-то вопросы о деле да/нет? – карие глаза прищурились, словно выискивали подвох в наложенном заклинании.

Эврен кивнул ещё раз, недовольно посмотрев на Талькара. А если убить Хаэля, Печать прекратит действие?

– А если… – хитрый, пытливый ум Ириса никак не давал покоя Магистру, изобретая всё новые и новые "а если".

– Любой намёк, слово, что-то, что даст другому существу, не обязательно человеку, понять хоть что-нибудь о нашем деле, о том, что мы как-то к этому причастны, что мы этим занимаемся. Даже если он расскажет коту про любую из наших зацепок – моя магия внутри него тотчас остановит его сердце. Печать прописывали в первых гримуарах величайшие из теневых магов. И они не оставили никаких лазеек, вор. – угрюмо вздохнул Хаэль. – Я понятно выразился?

– Понятно. А потом? Почему Айлин психанула? – Ирис резко сменил тему, видимо, поняв, что удалось разговорить Магистра. Он невинно крутил в пальцах бокал – ссё-таки ему это тоже не давало покоя, как и мне.

– Потом… Мирст решила, что я перешёл грань. – кажется, мистер Ха был рад смене темы, пусть и на менее приятную. – В целом, не удивительно в её юном возрасте считать, что я перегнул, что я не имел права так поступать с ним.

– Я тоже так считаю. – буркнула я, и Хаэль смерил меня строгим взглядом, отпив вина.

– Но – однажды я уже доверился не тому человеку, и решил подстраховаться. – продолжил он. И, как я уже говорил, закон требовал от меня убить его на месте – как только я узнал о том, что Дархан – теневик. В целом, это могла сделать и Мирст – она ведь первой стала свидетелем его магии. Как у подопечной Магистра Тени, у неё было на это право.

– Айлин никогда бы не убила никого за то, что кто-то просто является таким, как он есть. – фыркнула я.

– В этом и проблема. – отрезал Хаэль, помрачнев. – Но… не удивительно… что она не сделала этого. И не удивительно, что на основе этого она позволяет себе такие вольные высказывания в отношении решений вышестоящих лиц. Она всегда была слишком сердобольна к убогим.

Он усмехнулся, глядя в бокал, и эта усмешка была не радостной, а совершённой для галочки. Но мне всё равно захотелось вмазать по его напыщенной роже. Ишь ты, вышестоящее лицо!

– В её юном возрасте? У вас с ней, как и у тебя с нами, разница, напомни, сколько? Пять? Семь лет? – презрительно фыркнула я. Кажется, чай придал мне смелости.

– Я неправильно выразился. Дело не в возрасте, а в количестве опыта работы с теневиками, – тяжело вздохнул Магистр. – В общем, я сказал, что она нарушает границы допустимого, сделал ей замечание. Она… – он как-то нетипично замялся, словно раздумывая, стоит говорить ли дальше. – В общем, она была не согласна со мной. – лаконично, вернувшись к маске равнодушия, завершил рассказ он.

– Ну, и как ты считаешь, кто из вас прав? – вкрадчиво спросила я, отпив ещё чаю, в котором определённо было что-то, развязывающее язык.

– Никто. – он махнул рукой. – Мы оба ошибаемся. Не существует абсолютно правильных и неправильных решений.

Мудро, но сомневаюсь, что ты ошиблась, дорогая подруга! Я всегда на твоей стороне. Но здесь решила промолчать, так как было интересно, что же будет дальше.

– Ого, кто ты и что ты сделал с Магистром Тени? Чтобы он так открыто признал свою ошибку? – Ирис округлил карие глаза, откидываясь на спинку стула и критично осматривая Хаэля.

– Отчасти признаю, вор. – сурово подметил тот, вновь делая глоток вина. – Я был зол и, возможно, сказал лишнего, потому что она, как моя подопечная и ученица Тихого Круга, которая лично наблюдала ночь бунта – всё равно не поняла, как этот мальчишка опасен. Не только потому, что он необученный теневик. А ещё и потому, что он живой! Живым он намного хуже, чем мёртвым! Безусловно, смерть сына Второго Лика Совета, если бы его убила Мирст или я – не прошла бы для нас бесследно, это не рядовой гражданин Шардена. – горячо заговорил он. Видимо, эта тема волновала его с самого момента нашей встречи у выхода из Сада Семи Листьев.

– Каких дел он может наворотить со своими допусками, ресурсами и привилегиями? А если ему в голову ударит власть? Очень много магов Тени погибло по причине своей жадности и обостренного чувства власти, превосходства над другими. – здесь он ненадолго замолчал, и я немного поникла, вспоминая восстание Тихого Круга. Вынуждена признать, что в этом Магистр был прав. – Чем он может быть полезен? – наконец, нетипично вспылил Хаэль, потирая пальцами переносицу. – Ещё и этот идиот на мою голову… – прошептал он. —Да даже с Печатью Безмолвия он будет только мешать. Он слишком многое себе позволяет, слишком многое о себе думает!

– Обучишь его сам, может? – лениво засмеялась я. Тогда я ещё не знала, что у нашей дорогой Ауриэль заготовлен на завтра именно такой приказ. Пророческие слова получились-с.

Эврен, успокоившись, помрачнел.

– Кажется, мы все помним, чем закончилась последняя попытка обучать теневиков, – назидательно произнёс Ирис, подливая вина в бокал. – О, ни в коем случае не камень в твой огород. В произошедшем виноват только Торенвельд. – он примирительно поднял руки, заметив, как на него посмотрел Хаэль.

За столом воцарилось молчание, и Магистр тяжело вздохнул, услышав упоминание фамилии друга. Ирис как-то сразу сник, видимо, пожалев о своей реплике, а я отвела взгляд в сторону, шмыгнув носом.

Все мы одновременно вспомнили ту страшную ночь восстания. Эврен наполнил свой бокал вином и без слов подлил мне чаю. Выпили залпом, не чокаясь, отдав дань уважения погибшим. Помолчали.

– Я скорее его придушу голыми руками. – наконец, спустя минуту звенящей тишины, отрезал Магистр, на секунду прикрыв глаза. – Дархана-младшего. – напомнил он.

– Сможешь? Прям голыми руками? – заинтересованно поднял тёмные брови Талькар, внимательно изучая взглядом руки мужчины.