Рыцарский отпуск

Астра медленно села, снимая остатки сна. Она взяла лист с орехами. Они были круглыми, гладкими, пахли осенним лесом и обещанием.

– Ты… ты хоть спал? – спросила она, глядя на тени под его глазами.

– Немного. Я сторожил. На случай, если тот… вернётся. И искал. – Он сел на корточки перед ней, как большая, нетерпеливая птица. – Мы можем начать? Пирог? Сейчас?

Его энтузиазм был заразительным. Усталость от вчерашней битвы и ночных разговоров отступила, уступив место тёплому, светлому чувству.

– Сначала завтрак для всех, – сказала Астра, поднимаясь. – А потом… нам понадобится больше, чем орехи и мука. Нужны яйца. Мёд или ягоды для сладости. Соль. И… печь, которая работает.

Печь. Это стало первым серьёзным препятствием. Большая печь в бывшей замковой кухне была похожа на каменного монстра: треснутая, забитая столетиями сажи и птичьими гнёздами. Оникс, осмотрев её, издал разочарованное шипение.

– Я могу попытаться выжечь всё изнутри, – предложил он, но Астра тут же его остановила.

– Ты обвалишь всю кладку. Нет, это работа для скребков, воды и времени. Но… – она огляделась, – а вот это что?

В углу кухни стоял небольшой глиняный очаг-жаровня, типа тандыра. Он тоже был в плачевном состоянии, но целый. Его можно было почистить.

Распределение обязанностей возникло само собой. Астра, вооружившись найденными скребками и песком, взялась отчищать жаровню. Оникс, тем временем, занялся «закупками». Он снова исчез, чтобы вернуться через час с полной пригоршней дикого мёда в восковых сотах, – и несколькими укусами на руках, которые он гордо демонстрировал как боевые шрамы, – и, что самое важное, с каменной ступкой и пестиком, которые он, по его словам, «одолжил на время» у дальнего хутора, оставив взамен красивый речной камень с прожилками серебра. Пока они трудились, животные, словно чувствуя праздничное настроение, вели себя необычайно спокойно. Овцы жались у дверей кухни, наблюдая, куры деловито бродили под ногами, выискивая просыпанные крупицы муки.

– Я никогда не готовил, – признался Оникс, с видом учёного изучая рецепт, который Астра начертила углём на плоском камне.

– Значит, научишься, – улыбнулась Астра, просеивая муку через сито, сделанное из обрывка старой кольчуги. – Как научился вышивать. Держи. Растолки орехи. Мелко, но не в пыль.

Оникс с благоговением взял ступу и принялся за работу. Ритмичный стук пестика заполнил кухню, смешиваясь с потрескиванием первого, пробного огня в очищенной жаровне. Астра между тем замешивала тесто. Мука, яйца, щепотка соли, вода. Её руки, привыкшие к мечу и щиту, двигались непривычно, но уверенно. Мышечная память детства, помощи матери на кухне, медленно возвращалась.

– Мама всегда говорила, что в тесто нужно вложить доброе намерение, – задумчиво проговорила она, вымешивая упругий ком. – Тогда оно получится счастливым.

– Что такое «доброе намерение»? – серьёзно спросил Оникс, переставая толочь.

– Это… когда ты делаешь что-то не потому, что должен, а потому, что хочешь порадовать. Себя или другого.

Оникс задумался, глядя на растолчённые орехи.

– Я хочу порадовать тебя, – сказал он просто. – И себя. Потому что я никогда не пробовал «счастливого» пирога. – Он снова принялся за ступу, но теперь его движения были не просто механическими. В них была сосредоточенная нежность.

Запах горящих дров, муки и растолчённых орехов наполнил кухню. Это был не запах богатой королевской трапезы. Это был запах дома. Простого, налаживающегося быта.

Когда тесто было раскатано на пыльном, но выскобленном столе, а начинка из орехов и мёда готова, наступил самый ответственный момент. Астра сформовала большой, немного неуклюжий пирог и, с помощью широкой лопаты из щита, отправила его в раскалённую жаровню.

Дальше оставалось только ждать. Они сидели на полу у огня, плечом к плечу, наблюдая, как через глиняные стенки пробивается жар. Оникс время от времени беспокойно поглядывал на жаровню, как будто боялся, что пирог сбежит или взорвется.

– В моём Гроте, – вдруг снова заговорил он, глядя на пламя, – был праздник. Раз в сто лет. Когда драконы собирались и извергали пламя в небо, чтобы оно горело семь дней и семь ночей. Это называлось «Танец Пепла». Это было… грандиозно. Оглушительно. Я помню, как меня, совсем детёныша, вынесли смотреть. Я испугался шума и жара, забившись между рогов отца. А все вокруг ревели от восторга. – Он замолчал. – А вот запах жареного теста с мёдом и орехами… он мне нравится больше.

Астра молча прижалась плечом к его плечу в ответ.

Наконец, по золотисто-коричневой корочке и божественному аромату стало ясно – пирог готов. С замиранием сердца Астра извлекла его. Он был неказистым, чуть пригоревшим с одного бока, но тёплым, румяным и пахнущим так, что у Оникса потекли слюнки.

Они не стали ждать, пока он остынет. Отломили по куску прямо руками, на деревянные плитки. Первый кусок Астра протянула Ониксу.

Он осторожно взял, подул, откусил. И замер. Его фиолетовые глаза стали огромными.

– Это… – он не мог подобрать слов. Он просто жевал, медленно, с благоговением, а потом потянулся за следующим куском. – Это лучше, чем целая туша жареного оленя. Это лучше, чем сияние золота. Это… вкусно.

Астра попробовала свой кусок. Он был далёк от идеала материнского пирога. Мука грубая, мёд с горчинкой, орехи не везде равномерно растолчены. Но это был самый вкусный пирог в её жизни. Потому что он был их. Сделанный вместе, в их доме, из продуктов, добытых их трудом.

Они ели, сидя на кухонном полу, пачкая руки в мёде и крошках, и смеялись. Оникс смеялся своим тихим, шипящим смехом, а Астра – звонко и свободно.

– Значит, – сказал Оникс, облизывая пальцы с раздвоенным кончиком языка с кошачьей тщательностью, – мы построили кухню. Сделали пирог. Что дальше в твоём списке, рыцарь?

Астра, вытирая руки о старую тряпку, посмотрела на него. Серые глаза светились не планами завоеваний, а планами обустройства.

– Дальше – мастерская. Нужно починить мои латы и твой плащ. Потом – та самая комната с камином. Чтобы было где сидеть вечерами и читать найденные книги. А ещё… – она встала и подошла к дверному проёму, глядя во внутренний дворик, – нужно заделать ту дыру в стене, которую оставил вчерашний «гость». И посадить под северной стеной те морозостойкие ягоды. Чтобы к следующей осени у нас была своя краска для гобелена.

Оникс встал рядом с ней. Он посмотрел на разгром в кладовой, на царапины на её латах, на свою затянувшуюся уже царапину на щеке, на крошки пирога на полу. И на её лицо, озарённое утренним солнцем и чувством цели.

– Это долгий список, – заметил он.

– У нас много времени, – ответила Астра, и в её голосе не было ни тени сомнения.

Оникс посмотрел на неё, потом на свой замок – их замок – с его выщербленными стенами, призраками, загнанными овцами и теперь ещё и с запахом свежей выпечки.

– Да, – согласился он, и его рука снова нашла её, на этот раз просто чтобы держать. – Всё время мира. И мы сделаем всё. Вместе.

Глава 6.

Дни сливались в череду мирных, наполненных смыслом дел. После истории с гарголем и первого пирога что-то окончательно щёлкнуло, встав на свои места. Замок перестал быть просто укрытием. Он стал проектом. Их совместным проектом.

Мастерскую они устроили в бывшей оружейной комнате. Оникс, с драконьей аккуратностью, расставил на грубо сколоченные полки находки: банки с самодельной краской, пучки целебных трав, которые Астра опознала по книге, клубочки грубой шерсти, начёсанной с их же овец, – идея Астры, приведшая Оникса в полный восторг. Здесь же стоял небольшая наковальня – старая, но цельная, притащенная Ониксом из дальних руин. Рядом лежали инструменты, которые они постепенно приводили в порядок: молотки, щипцы, даже небольшое зубило.

Именно здесь Астра впервые взялась за починку своих лат. Она сняла нагрудник, избитый когтями гарголя, и положила его на наковальню. Оникс, наблюдавший за процессом, сидя на бочке, нахмурился.

– Ты хочешь выровнять его ударами? Это долго. И шумно.

– А есть другой способ? – Астра уже взяла в руки молоток.

Вместо ответа Оникс взял нагрудник. Он повертел его в руках, изучая вмятины, затем положил на землю. Он не стал превращаться. Он просто… сосредоточился. Его фиолетовые глаза как будто зажглись изнутри. Он положил ладонь на вогнутую сталь. От его пальцев пошёл едва заметный жар, и металл под ними зашипел. Не расплавился, а стал мягким, податливым, как разогретый воск. Легким движением пальцев Оникс выправил самую глубокую вмятину, затем следующую. Процесс занял минуты, а не часы. Когда он закончил, нагрудник снова был гладким, лишь тёмные, чуть волнистые пятна на металле указывали на места ремонта.

Астра смотрела, разинув рот.

– Ты… ты мог так всегда? – наконец выдохнула она.

Оникс пожал плечами, отряхивая пальцы, будто стряхивая невидимые крошки.

– Это не огонь. Это… тёплое дыхание земли. Я могу размягчать камень, чтобы полечить его, или металл. Но только если его немного. И если он не зачарован. – Он посмотрел на неё, и в его глазах мелькнула озорная искорка. – Это полезнее, чем просто жечь.

С тех пор ремонт пошёл быстрее. Астра чинила кожаные ремни и подкладку, а Оникс «лечил» металлические части. Его плащ, проткнутый когтем гарголя, тоже был отремонтирован – Астра нашла в сундуках относительно целый кусок кожи и ловкими стежками вшила в плащ заплатку из своей находки.

Работа в саду под северной стеной стала их ежедневным ритуалом. Земля там была каменистой и бедной. Оникс, посовещавшись с Астрой, решил проблему кардинально. Однажды ночью, когда деревня спала, он в драконьем облике слетал к дальнему плодородному лугу и… зачерпнул несколько огромных комьев дёрна вместе с верхним слоем почвы. Аккуратно, чтобы не разбудить Астру грохотом, он уложил их у стены, создав приподнятую грядку. Утром Астра, выйдя во двор, только ахнула, увидев аккуратный прямоугольник чёрной, влажной земли.

– Это честно? – спросила она, скрестив руки на груди.

– Вполне, – ответил Оникс с невозмутимым видом. – Я не взял всю землю. Только немного. И оставил взамен… – он немного замялся, – красивый узор на траве. От крыльев. И несколько серебряных монет, которые нашёл в руинах. Земля теперь плодородная, а луг – украшенный. Все в плюсе.

Астра не могла сдержать смеха. Драконья логика оказалась неоспоримой.

Они высадили собранные и купленные у торговца семена морозостойких ягод и кореньев. Астра, сверяясь с книгой, отвечала за схему посадки и полив. Оникс, с его умением чувствовать влагу в земле, стал незаменимым «живым гидрометром». Он мог, приложив ладонь к почве, точно сказать, нужно ли поливать сегодня или хватит росы.

Вечера они проводили в той самой первой расчищенной комнате с камином. Оникс окончательно дошил звёзды на своём гобелене и повесил его на стену. Они нашли несколько старых, но крепких кресел, которые Оникс «подлечил» своим теплом, и сундук, служивший теперь столом. Здесь при свете масляной лампы Астра читала вслух найденные книги: летописи, трактаты, даже сборник странных сказок, которые Оникс слушал, затаив дыхание, а потом задавал тысячи вопросов о мотивах людей.

– …в далёком волшебном лесу жил-был белый, как снег, единорог. Заблудившихся путников леса он выводил по светлой тропе из белого камня, показывая кивками головы чудеса леса. Но ходили и слухи, что рог единорога был ценен: для алхимиков, для болеющей королевы…

Особенно сильно дракону нравились сказки о волшебных существах.

– Охотники вышли на его след. Стрелы арбалетов целились в копыта, а единорог, высоко перепрыгивая с камня на камень, пытался убежать, пока не попал в засаду у озера…

Под голос девушки Оникс уснул, головой прильнув к её колену. Немного опешив, Астра осторожно опустила пальцы на его волосы.

Они оказались необычайно мягкими, слегка вьющимися у кончиков. Чернильная чёлка, выбивавшаяся из общего цвета, забавно торчала, как бы её не приглаживали. Кончик пальца скользнул на лоб, затем слегка надавил на пространство между бровей. Оникс через сон нахмурился, непонятно проворчав, после чего снова расслабился. Астра фыркнула. Как вообще можно бояться такого дракона? И всё же боялись. Она вспомнила свой путь до замка, как жители бедной деревни шептались о «лорде-чудище», лишающего их еды. Из-за сказок о злом драконе телеги с купцами сюда не заходили, запасы некоторых продуктов не пополнялись.

«Если попросить Оникса открыть замок… Разрешит ли?»

Драконы ужасно территориальны, настоящее чудо, что её вообще не выкинули прочь. Но если не замок, то хотя бы холл, где можно устроить выдачу продуктов, тем более, что Оникс легко мог охотиться на лесных зверей. Так можно было немного успокоить людей и дать Ониксу то, чего он хотел – быть частью общества.

Мысль, как ядовитая лоза, медленно обвивала её сознание. Она сидела в кресле, пальцы замерли на пепельных волосах спящего дракона, а сердце сжималось от осознания. Люди в деревне внизу голодали. Недостаточно, чтобы умирать, но достаточно, чтобы бояться. И их страх кормился не только пропажей скота, но и её собственным дезертирством. Они думали, что дракон победил и съел рыцаря-защитницу. Или, что ещё хуже, что она перешла на его сторону, став ведьмой или наложницей чудовища.

«Я сбежала, чтобы спасти себя. И втянула его в свои проблемы».

Она аккуратно отвела руку. Оникс фыркнул во сне, но не проснулся. Астра встала и подошла к узкому окну. Внизу, в долине, среди редких огоньков деревни Нижней, не было ни одного, направленного в сторону замка. Только тёмный, немой страх.

Идея открыть замок казалась безумием. Драконы – существа, для которых понятия «территория» и «безопасность» были синонимами. Пустить чужаков в логово? Это противоречило каждой его клеточке.

Но идея помочь, поделиться… Она смотрела на аккуратную грядку под стеной, на ягоды, которые дадут урожай лишь к следующему году. На загон с животными, которых теперь было даже больше, чем нужно двоим. Оникс с его охотничьими навыками мог добыть дичи втрое больше, чем они могли съесть. А она… она могла организовать. Распределить. Она знала, как устроена логистика отряда, пусть и ненавидела её.

«Он хочет быть не один. Но он боится. Они боятся его. Нужен мост. Очень осторожный мост».

Она вернулась к креслу и села на пол рядом, прислонившись спиной к дереву подлокотника. Оникс проснулся от её движения. Его фиолетовые глаза, затуманенные сном, нашли её в полутьме.

– Ты не спишь, – прошептал он, его голос был хриплым от сна.

– Не могу, – честно ответила Астра. – Я думала о деревне.

Оникс нахмурился, сонливость мгновенно улетучилась. Он выпрямился в кресле.

– О деревне? Зачем? Они… они не любят нас.

– Они боятся. Это не одно и то же. – Астра обняла колени. – Они боятся, потому что ты забираешь их скот. Они боятся, потому что я исчезла, и они думают самое худшее. А ещё… они, наверное, голодают. Зима близко. Король со своими налогами, и наша… твоя «закупочная деятельность» не оставляют им много.

– Я оставляю вещи! – возразил Оникс, но в его голосе уже не было прежней уверенности. – Камни. Металл. Иногда монеты из руин.

– Они не могут есть монеты, Оникс. Им нужна еда. Мясо. Зерно. – Она посмотрела на него прямо. – У нас есть излишки. Ты приносишь больше дичи, чем мы можем съесть. Овцы дают шерсть, которую мы не используем всю. Ягоды… когда они вырастут.

Оникс молчал, переваривая. Его раздвоенный язык мелькнул, облизнул губы.

– Ты хочешь… отдать им? Просто так?

– Не просто так. – Астра почувствовала, как её план кристаллизуется в словах. – Я хочу открыть… не весь замок. Только внешние ворота и внутренний двор. Раз в неделю. Устроить что-то вроде… рыночного дня. Но не рынка. Раздачи. Мы будем выставлять то, что можем отдать: лишнее мясо, шерсть, может быть, лекарственные травы, которые я уже научилась опознавать. А они… они могут оставлять взамен то, что им не нужно, но нужно нам: ткани, соль, специи, инструменты, новые семена. Без торга. Просто обмен.

Оникс вскочил с кресла и забегал по комнате, его тень гигантскими прыжками металась по стенам.

– Пустить их СЮДА? На мою территорию? Они принесут с собой железо, злость, страх! Они увидят животных и подумают, что я готовлю их для пира! Они увидят тебя и…

– И увидят, что я жива. Что я здесь по своей воле. Что дракон не злой, а просто… странный. И одинокий. – Астра тоже встала, преградив ему путь. – Они не войдут в башни. Не увидят твою мастерскую, наш загон, наши комнаты. Только двор. Большой, каменный, пустой. Под твоим присмотром. И под моим.

– Под присмотром? – Оникс остановился, уставившись на неё.

– Ты будешь на главной башне. В своей настоящей форме. – Астра сделала шаг к нему. – Не как угроза. Как… гарантия. Как напоминание, что это твоё место, и ты разрешаешь им войти на своих условиях. Тихо. Спокойно. Без угроз. А я буду внизу. В своих доспехах. Но без меча наголо. Чтобы говорить с ними. Объяснять.

Идея висела в воздухе – хрупкая, безумная, опасная. Оникс сжал кулаки, его острые клыки обнажились в беззвучном рычании. Борьба внутри него была видна невооружённым глазом: древний инстинкт дракона-затворника против нового, тёплого чувства принадлежности к чему-то большему, чем стены замка.

– Они могут бросить в меня копьё, – наконец выдохнул он.

– Тогда я поймаю его, – без колебаний ответила Астра. – И мы закроем ворота навсегда. Но давай попробуем дать им шанс. Давай попробуем… построить мост. Не для них. Для нас. Чтобы жить здесь, не прячась. Чтобы твой загон не был тюрьмой, а стал частью чего-то большего.

Оникс закрыл глаза. Он дышал глубоко, и воздух в комнате стал чуть теплее.

– Один раз, – прошептал он, открывая глаза. В них горела решимость, смешанная со страхом. – Только один раз. Если что-то пойдёт не так…

– Мы отступим, – закончила Астра. – И больше никогда не вернёмся к этому.

Они готовились неделю. Это была самая напряжённая подготовка в их жизни, сложнее, чем к бою с гарголем. Астра написала простое объявление углём на нескольких досках: «ЖИТЕЛЯМ ДЕРЕВНИ НИЖНЕЙ. В СУББОТУ, НА РАССВЕТЕ, ВОРОТА ЗАМКА БУДУТ ОТКРЫТЫ. ПРИХОДИТЕ БЕЗ ОРУЖИЯ. ВЫ ПОЛУЧИТЕ МЯСО И ШЕРСТЬ В ОБМЕН НА ТО, ЧТО НЕ НУЖНО ВАМ, НО МОЖЕТ ПРИГОДИТЬСЯ ЗДЕСЬ. ГАРАНТИЕЙ БЕЗОПАСНОСТИ БУДЕТ РЫЦАРЬ АСТРА И ХОЗЯИН ЭТИХ СТЕН». Доски Оникс аккуратно, под покровом ночи, воткнул на видных местах у спуска с горы.

Они тщательно подготовили «товары». Оникс заготовил и разделал несколько туш оленей и кабанов. Астра начесала целый тюк мягкой овечьей шерсти и связала её в аккуратные мотки. Она собрала и высушила пучки мяты, чабреца и тысячелистника. Всё это сложили на большие деревянные щиты, найденные в арсенале, чтобы можно было легко вынести во двор.

Самым сложным было убедить животных не паниковать. Оникс провёл с ними почти всё время, сидя в загоне и тихо разговаривая на своём шипящем языке, успокаивая их. Астра, в свою очередь, тренировалась стоять так, чтобы её поза не была позой воина, а была позой… хозяина, принимающего гостей. Это оказалось сложнее, чем любой боевой стойкой.

Ночь перед субботой они не спали. Сидели на самой башне, глядя на тёмную деревню.

– Я передумал, – внезапно сказал Оникс. – Это безумие. Закроем ворота. Забьём досками.

– Слишком поздно, – тихо ответила Астра, глядя на первые проблески зари на востоке. – Доски уже стоят. И… я верю, что это сработает. Я верю в тебя. И, может быть, немножко – в них.

Рассвет застал их на своих постах. Массивные дубовые ворота, которые не открывались десятилетиями, со скрежетом и воем петель уступили совместным усилиям Астры и Оникса в человеческом облике. Затем он взмыл на башню и принял свою истинную форму, растворившись в серых камнях на фоне предрассветного неба.

Астра стояла посреди двора, рядом с щитами-прилавками. Она была в полных, сияющих начищенной сталью доспехах. Меч висел на поясе, но был в ножнах. Руки скрещены на груди. Сердце колотилось так, что, казалось, эхо разносилось по всему двору.

Они ждали. Солнце поднялось выше. В деревне началось движение. Астра видела вдалеке, как люди собираются у подножия тропы, указывают на открытые ворота, спорят. Никто не поднимался. Прошёл час. Астра уже начала думать, что всё провалилось, что страх оказался сильнее голода и любопытства.

И тогда она увидела первую фигуру. Старик, опирающийся на палку. За ним, робко жмусь, шла женщина с ребёнком за руку. Потом ещё двое мужчин, без оружия, с пустыми руками и пустыми взглядами. Они поднимались медленно, озираясь, как будто ожидая ловушки на каждом шагу.

Первая группа остановилась у самого входа, боясь переступить порог. Их глаза вытаращились при виде Астры. Женщина ахнула.

– Вы… вы живы, леди рыцарь? – прошептал старик.

– Жива, – громко и чётко ответила Астра, чтобы слышали все на склоне. – И не в плену. Я гостья. И сегодня мы, я и хозяин этих стен, хотим поделиться с вами тем, что у нас есть в избытке.

Она отступила, показывая рукой на щиты с мясом и шерстью. Люди не двигались. Их взгляды метались между ней, едой и верхушкой башни, где, они знали, скрывается нечто.

И тогда Оникс пошевелился. Он не взлетел, не зарычал. Он просто медленно вытянул свою длинную, пепельную шею из-за зубцов башни и посмотрел вниз. Его огромные фиолетовые глаза были прищурены, но в них не было угрозы. Было… терпеливое, изучающее любопытство.

В толпе послышался испуганный шёпот, ребёнок заплакал. Но женщина, та самая, что первой вошла, сделала шаг вперёд. Не к еде. К Астре.

– Он… он не съест нас? – спросила она, глядя прямо на дракона.

– Он не ест людей, – уверенно сказала Астра. – Он не ест и ваш скот. Он даёт им кров и еду. Как и мне. Он одинок, и ему нравится заботиться. Сегодня он хочет поделиться. Возьмите мясо. Возьмите шерсть. И если у вас есть что-то, что вам не нужно – старые ткани, соль, ненужные инструменты, семена – оставьте здесь. Это будет честно.

Долгая пауза. Потом старик неуверенно подошёл к щиту с мясом. Он потрогал его, как будто проверяя, не мираж ли это. Потом снял с плеча свою потрёпанную сумку и выложил из неё несколько крупных гвоздей, моток бечёвки и горсть сушёных бобов.

– Для… для сада, – пробормотал он.

Это стало сигналом. Люди, сначала робко, потом всё увереннее, стали подходить. Они брали мясо, мотки шерсти, пучки трав, кладя взамен кто что мог: кусок домотканого полотна, мешочек соли, старый, но острый нож, горсть луковиц. Они почти не разговаривали, только кивали Астре и украдкой бросали взгляды на дракона на башне.

Оникс не двигался. Он был как каменное изваяние, только его глаза медленно следили за происходящим. Астра видела, как напряжены его мышцы, готовая в любой миг взмыть в воздух или заслонить её собой. Но он выдержал.

Когда последний человек – мальчишка лет десяти, оставивший в обмен на кусок вяленого мяса прекрасно вырезанную из дерева свистульку в форме птицы – скрылся за воротами, Астра почувствовала, как ноги подкашиваются. Она прислонилась к щиту, делая глубокий вдох.

Сверху донесся лёгкий шорох, и Оникс в человеческом облике спустился по лестнице. Он подошёл к груде «платы» – скромной, но невероятно ценной. Он взял в руки деревянную свистульку, повертел её.

– Они… не бросили в меня камней, – сказал он, и в его голосе было неподдельное изумление.

– Нет, – улыбнулась Астра. – Они даже сказали «спасибо». Шёпотом, но сказали.

Оникс посмотрел на опустевшие щиты, на подношения, на открытые ворота, за которыми теперь была не враждебная пустота, а… тропинка к чему-то новому.

– Значит… – он сделал паузу, – значит, мост… он держит тяжесть?

– Пока да, – Астра подошла к нему и взяла его руку. Ладонь была тёплой и чуть дрожала. – Один шаг за раз, Оникс. Как мы и договорились.

Он кивнул, сжимая её пальцы. Его фиолетовые глаза горели не страхом, а новой, трепетной надеждой.

– Тогда… в следующую субботу? – спросил он, и это был уже не вопрос испуганного существа, а вопрос партнёра, строящего планы.

– В следующую субботу, – подтвердила Астра. – А теперь давай закроем ворота и позавтракаем. Я думаю, сегодня мы заслужили тот самый ореховый пирог. Только на этот раз с солью из их мешочка.

И пока они вдвоём толкали тяжёлые створки, впервые за многие годы замок над деревней Нижней закрылся не как крепость, а как дом, который ненадолго открыл свои двери миру. И мир, пусть робко, пусть с опаской, но ответил взаимностью.