Рыцарский отпуск

Глава 3.

Астра поняла, что этот замок был довольно большим, хотя со стороны смотрелся узким и неудобным. Насчитав здесь около десяти спален в плачевном состоянии, стало ясно – Оникс особо не следит за чистотой. А нужна ли она вообще дракону? Астра не знала, но знала, что ей она была нужна. Она стояла посреди бывшей гостиной феодала, которая теперь служила складом для ветоши и пыли. Её пристальный взгляд скользил по паутине в углах, толстому слою пыли на подоконнике, трещинам в каменной кладке. Рука машинально легла на эфес меча – старого рефлекса, который она пока не отучила себя делать. Но теперь это был не боевой, а оценивающий жест.

«Десять спален. Большой зал. Кухня, хоть и с обвалившейся печью. Кладовые. Башни. И всё это в запустении. И всё это… потенциально наше».

Мысль «наше» по-прежнему заставляла её внутренне вздрагивать от новизны. Но она уже не казалась чужой.

Оникс, вернувшийся в человеческий облик, стоял в дверях, наблюдая за ней с типичным для него любопытным наклоном головы.

– Ты что-то ищешь? – спросил он. – Здесь только старые мышиные гнёзда и запах сырости. Ничего полезного.

– Я ищу… работу, – ответила Астра, оборачиваясь к нему. В её серых глазах горела решимость, которую не видели даже её бывшие командиры. Не решимость идти в бой, а решимость построить что-то. – Ты создал здесь дом для них. – Она кивнула в сторону загона, откуда доносилось блеяние. – Но это не дом для… для нас. Для гостя. И для хозяина, который не должен спать в углу со скотом.

Оникс нахмурился, его брови сошлись над переносицей.

– Мне так удобно. Там тепло от их тел. И я слышу, если что-то не так.

– А если что-то не так на втором этаже? Ты не услышишь. – Астра сделала шаг вперёд. – Оникс, этот замок можно вернуть к жизни. Не для того, чтобы хвастаться перед другими людьми. А для нас. Чтобы было чисто, сухо и безопасно. Чтобы были отдельные комнаты. Чтобы была кухня, где можно готовить, а не жевать сырую рыбу у костра во дворе. Чтобы была библиотека для книг, которые мы ещё найдём.

Она говорила страстно, и её слова, казалось, висели в пыльном воздухе, наполняя его невиданной здесь прежде энергией. Оникс молчал, переваривая. Для дракона, чьё естественное логово – пещера с грудой сокровищ, концепция «комнат», «кухни» и «библиотеки» была странной. Но он видел огонь в её глазах. И ему нравилось это пламя. Оно не обжигало.

– Это… много работы, – осторожно заметил он. – Камни тяжёлые. Дерево гнилое.

– Я рыцарь, – напомнила она ему, и в её голосе зазвучала прежняя сталь, но направленная теперь на созидание. – Я привыкла к тяжестям. А у тебя есть когти, сила и… огонь. Ты можешь сушить сырые стены. Можешь выравнивать камни.

Идея использовать его драконью сущность не для разрушения, а для строительства, явно заинтересовала Оникса. Его фиолетовые глаза сузились в раздумье.

– Я никогда не делал ничего подобного. Я только… брал и охранял.

– Значит, научишься. Как учишься вышивать звёзды. – Астра подошла к окну и с силой дернула раму, заклинившую от времени. С скрежетом и облаком пыли она поддалась. Свежий, холодный воздух ворвался в комнату. – Видишь? Первый шаг. Проветрить.

Оникс подошёл и встал рядом, глядя на открывшийся вид на долину. Ветер играл его пепельными волосами.

– Хорошо, – сказал он тихо. – С чего начнём?

Начали они, как и положено, с малого. С одной комнаты. Астра выбрала самую маленькую из спален на втором этаже, с окном на восток – чтобы будило солнце. Она не хотела пока что покидать свой угол в загоне, но ей нужен был плацдарм.

Она отправила Оникса в лес за крепкими ветками для метлы. Пока он летал, она, обвязав лицо тряпицей, принялась за первую, самую грязную работу. Пыль столетий поднималась тучами. Паутину сметали древком от сломанного копья, найденного в арсенале. Мышиный помёт и старый хлам – остатки чьей-то давно забытой жизни – выгребали в разбитое корыто и выносили во двор.

Когда Оникс вернулся с охапкой длинных, гибких прутьев орешника, он застыл на пороге. Комната была неузнаваема. Солнечный свет, больше не замутнённый слоем грязи на стёклах, лился на очищенный каменный пол. Воздух, хоть и пыльный, уже не был спёртым.

– Ты… это сделала? – в его голосе было неподдельное изумление.

– Пока только начало, – отозвалась Астра, снимая тряпицу с лица. Её щёки покраснели от усилий, чёрные волосы выбились из хвоста и прилипли ко лбу. Она выглядела живой, настоящей, и Оникс не мог отвести взгляд.

Он молча принялся за работу, с удивительной ловкостью связывая прутья в грубую, но прочную метлу своими длинными пальцами. Астра тем временем нашла в кладовой несколько полуистлевших, но ещё целых шкур. Их предстояло выбить и вычистить.

Работа шла в тишине, но это была уже не та тяжёлая тишина первых дней. Это было спокойное, сосредоточенное молчание соратников. Оникс, закончив метлу, принялся подметать, а Астра, вооружившись острым осколком сланца, начала скоблить стены от налипшей грязи и плесени.

– Здесь, – вдруг сказал Оникс, указывая на трещину в стене возле окна. – Дует. И будет дуть сильнее зимой.

Астра подошла, осмотрела. Камни действительно просели.

– Ты можешь поднять их? В своей… другой форме? И поставить на место?

Оникс задумался.

– Могу попробовать. Но аккуратно. Чтобы не обрушить всё.

– Тогда давай отложим это на завтра. Сначала нужно закончить с пылью и грязью.

К вечеру комната преобразилась. Пол был подметён и даже вымыт несколькими вёдрами воды из колодца. Стены, хоть и неровные, дышали чистым камнем. В каменную нишу у камина, – камин, к счастью, оказался исправным, – Астра сложила найденные шкуры – теперь это было сидение. Они притащили из загона одну из менее дырявых подушек.

Сидя на этой подушке у ещё не разожжённого камина, они смотрели на свою первую победу. Не над драконом или бандитами, а над забвением и запустением.

– Завтра, – сказала Астра, глядя на трещину, – починим стену. Потом найдём чью-то старую кровать или соорудим лежанку. Потом следующую комнату.

– А зачем? – спросил Оникс с искренним любопытством. – Ты же всё равно спишь в загоне.

– Потому что когда-нибудь, – Астра повернула к нему лицо, и в её глазах отразился огонь заката, – здесь может понадобиться ещё одна комната. Для другого гостя. Или… – она запнулась, но продолжила твёрдо, – потому что у нас должно быть место, куда можно прийти и побыть в тишине. Одному. Без овец.

Идея добровольного уединения от своего стада, видимо, была новой для Оникса. Он кивнул, медленно, обдумывая.

– Как пещера-отросток в скале. Для размышлений.

– Да, – улыбнулась Астра. – Что-то вроде того.

Когда они спустились вниз, в тёплый, пахнущий сеном и жизнью загон, Астра почувствовала разницу. Раньше это было просто убежище. Теперь это был дом, из которого она начала наступление на остальную часть замка. На их замок.

Она легла на свои подушки, слушая привычные ночные звуки. Но теперь к блеянию и пофыркиванию добавился новый звук в её сознании – скрежет очищаемого от вековой грязи камня, шелест метлы и тихое, довольное дыхание дракона, наблюдающего, как его мир по кирпичику становится больше и чище.

Она закрыла глаза, и впервые за долгие годы мысль о завтрашнем дне не вызывала у неё тяжести в животе. Она вызывала лёгкое, почти радостное нетерпение. Завтра они будут чинить стену. И это было куда важнее любого королевского приказа.

Глава 4.

Оникс проснулся первым, его драконьи чувства уловили необычную пустоту в привычном звуковом фоне логова. Он мгновенно принял человеческий облик и бесшумно скатился с крыши, куда перебрался дремать, скользнул в открытое окно башни.

Астра спала, укрывшись одеялом, её лицо было спокойным. Оникс на мгновение задержался, глядя на неё, потом осторожно вышел во внутренний двор.

Источник тишины был очевиден. Старая дубовая дверь в дальнюю кладовую, которую они ещё не начинали расчищать, теперь зияла выломанным замком. Не выломанным – вырванным с корнем, с погнутыми железными петлями. Следы на сырой земле были крупными, когтистыми и принадлежали не Ониксу.

Он замер, втягивая воздух. Запах был чужим, звериным, с примесью гнили и медной окиси. В горле у него прорвалось низкое, предупреждающее рычание, которое он тут же подавил, оглянувшись на дверь в загон. Не будить Астру. Не пугать животных.

Он вошёл в кладовую. Внутри царил разгром. Пустые мешки из-под зерна – тот самый неприкосновенный запас, который он менял у торговцев – были порваны в клочья. Бочонок с сушёными яблоками расколот. На земле валялись обрывки старой кожи и… перья. Крупные, грязно-серые, с медным отливом на концах.

Оникс поднял одно перо, сжав его в кулаке так, что суставы побелели. Он знал этот запах. Этот почерк.

«Гарголь».

Существо, живущие на выступах скал с крайне прожорливым аппетитом к падали. Не настоящий гарголь, существо с перекошенной длинной мордой и красными глазами, плюющийся ядом, а их дальний, уродливый родственник – крылатый троглодит. Падальщик, вор, любитель селиться в чужих логовах, пока хозяин в отлучке. Один раз Оникс уже прогнал такого со скал над замком. Видимо, тот решил вернуться, почуяв запах еды и беспомощной живности.

Тихий скрип заставил его обернуться. В дверях стояла Астра, уже в своей потёртой рубахе и штанах, без доспехов, но с мечом в руке. Её серые глаза были ясными, без намёка на сонливость. Она оценила разгром, затем взгляд прилип к перу в его руке.

– Гости? – спросила она тихо, и в её голосе не было страха, только холодная готовность.

– Вор, – прошипел Оникс. – Гарголь. Он здесь, поблизости. Чует запах овец. И нашего… запаха вместе ещё недостаточно, чтобы обозначить сильную территорию.

Астра кивнула, её взгляд скользнул по следам.

– Большой?

– Как молодая лошадь. Но подлый. Нападает сзади, любит душить.

Он видел, как её пальцы сжимают рукоять меча. Не из страха. Из анализа. Она мысленно проигрывала схватку, как он сам проигрывал полёт вокруг башни.

– Твоё логово, твои правила, – сказала она наконец, глядя ему прямо в глаза. – Как будем действовать?

Вопрос застал его врасплох. «Как будем». Не «что ты сделаешь», а «как будем». В её позе не было подобострастия подчинённого, но и не было глупого вызова равного. Она стояла как союзник. Как партнёр по обороне их общего дома.

Грудь Оникса сжалась от странного, горячего чувства. Он выпрямился во весь свой высокий рост.

– Он вернётся ночью. Днём он боится солнца – кожа нежная. Он попытается утащить ягнёнка или курицу. – Оникс бросил перо. – Мы подготовимся. Я буду на крыше, буду ждать. Ты…

– Я буду в загоне, с ними, – закончила за него Астра. – Если он прорвётся мимо тебя – встречу его там. Но… – она сделала паузу, – одного меча может не хватить. У него шкура как у старого барана?

– Толще. У основания шеи – костяные пластины.

– Тогда мне нужно копьё. Или алебарда. Что-то с дальним боем и ударной силой.

Оникс оскалился в улыбке, полной острых клыков.

– В арсенале. На втором этаже. Там есть ржавчина, но… мы можем кое-что выбрать.

Арсенал замка был печальным зрелищем: сгнившие древка, рассыпающиеся от ржа кольчуги, щиты, изъеденные червями. Но в дальнем углу, прислонённые к стене, они нашли то, что искали. Две алебарды с длинными, чуть изогнутыми топорами и острыми, пусть и потускневшими, наконечниками. Древки были целы, из крепкого ясеня. Оникс легко выдернул наконечники, и они принялись за работу. Он счищал старую ржавчину и точил лезвия о большой плоский камень, а Астра, используя смолу и прочные полоски кожи, укрепляла древки, обматывая их в местах соединения.

Работали молча, сосредоточенно. Страх за своих подопечных, которыми в уме девушки были и овцы, и коровы с курами, превращался в холодную, отточенную решимость.

– Ты умеешь обращаться с этим? – спросил Оникс, указывая на алебарду.

– Учили основам. Против конницы. Против чего-то большого и летящего – придётся импровизировать.

– Не летит. Он планирует. Как тяжёлый камень. – Он встал, взяв в руки заточенный наконечник. Он блестел зловеще в тусклом свете арсенала. – Его слабое место – перепонки под мышками и на брюхе. Тонкие. И глаза.

– Нельзя убить? – прямая, солдатская логика.

– Можно. Но… – Оникс замялся. – Я не хочу убийства у порога. На моей… на нашей территории. Пусть уйдёт и больше не возвращается. Испуганный и покалеченный.

Астра посмотрела на него с новым пониманием. Это был не мягкотелый дракон. Это был дракон, осознававший цену жизни на своей земле и не желавший осквернять её ненужной смертью.

– Тогда цель – крылья и глаза, – заключила она. – Обездвижить и отпугнуть.

К вечеру они были готовы. Астра, облачившись в самые целые части своих лат, – нагрудник и наплечники, – стояла в загоне. Она воткнула древко алебарды в землю рядом, а меч оставался на поясе. Овцы, чувствуя напряжение, жались к дальнему углу. Оникс, уже в драконьем облике, замер на самой высокой башне, слившись с сумеречным небом. Его пепельная чешуя не отражала последних лучей солнца. Он был тенью, камнем, частью замка.

Тишина наступила звенящая, неестественная. Даже куры не квохтали.

Они ждали.

Полная луна поднялась над горами, заливая двор серебристо-синим светом. И тогда послышался звук. Не крик, а скрежет – словно крупная наждачная бумага трётся о камень. И запах – медный, затхлый, стал резче.

Гарголь появился из-за зубцов дальней стены. Он был именно таким, как описывал Оникс: приземистым, мускулистым, с кожей, похожей на голую кожуру, покрытую бородавками и редкими перьями. Его крылья, больше похожие на кожистые перепонки летучей мыши, беззвучно взметнулись, и он спланировал во двор, прямо к двери кладовой, уверенный, что хозяева спят.

Он даже не заметил Оникса, пока с башни не сорвался немой, стремительный камень.

Дракон не заорал. Он напал молча, как хищная сова. Когтистая лапа обрушилась на спину гарголя в тот момент, когда тот протянул когти к двери загона. Раздался отвратительный хруст и вопль боли – высокий, визгливый, нездешний.

Битва была яростной и тихой. Гарголь, хоть и застигнутый врасплох, отчаянно сопротивлялся. Он пытался вцепиться в шею Оникса, укусить, ударить костистым хвостом. Они сцепились в клубок тени и ярости, грохаясь о каменную мостовую, выдирая когтями плиты.

Астра выскочила из загона, алебарда наперевес. Она не кинулась в гущу схватки – это было бы самоубийством. Она заняла позицию у входа, перекрывая путь к животным. Её глаза, привыкшие к ночным стражам, следили за мельканием тел.

Оникс был сильнее, но гарголь – быстрее и грязнее в приёмах. Одним резким движением он вывернулся и швырнул горсть песка и мелких камешков в глаза дракона. Оникс рванул головой назад, ослеплённый на секунду. И этой секунды хватило.

Гарголь, хромая на проколотую лапу, рванул не к лесу, а к единственному источнику лёгкой добычи – к освещённому луной проёму двери загона. Прямо на Астру.

Она не дрогнула. Всё замедлилось. Она увидела красные, полные безумия глаза, открытую пасть с рядами игольчатых зубов, когти, занесённые для удара. Меч был слишком короток. Алебарда – в самый раз.

Она сделала шаг вперёд, приняв удар когтей о стальной нагрудник. Воздух вырвался из её лёгких с хрипом, но её стойка выдержала. И в тот же миг она с силой всадила остриё алебарды не в бронированную грудь, а в тонкую, растянутую перепонку под мышкой чудовища.

Гарголь взревел, на этот раз от настоящей, пронзающей боли. Он рванулся назад, пытаясь освободиться, но зазубренный топор алебарды зацепился. Астра, используя всю свою силу и вес, провернула древко, разрывая перепонку.

Сзади, оглушённый, но уже пришедший в себя, Оникс обрушился на гарголя. Он не стал кусать или рвать. Он схватил его за оба крыла у самого основания и, с вырванным из пасти от усилия рыком, развернулся на месте, как метатель молота.

Гарголь взлетел в воздух, беспомощно болтая когтями, и перелетел через стену замка. Вдалеке, со стороны леса, донёсся глухой удар и жалобный, затихающий визг. Потом – шорох уползающего в темноту.

Тишина вернулась, но теперь она была тяжёлой, пропахшей пылью, кровью и адреналином.

Оникс, тяжело дыша, принял человеческий облик. На его щеке зияла глубокая царапина, из которой сочилась тёмная, почти чёрная кровь. Он подошёл к Астре.

Она всё ещё стояла, опираясь на алебарду, её пальцы побелели от напряжения. На нагруднике зияли четыре глубокие борозды от когтей. Но её взгляд был ясным.

– Твоя… тактика с перепонкой… сработала, – выдохнул Оникс.

– Твой бросок… тоже, – ответила Астра, и вдруг её ноги подкосились. Не от страха, а от отлива адреналина.

Оникс поймал её, прежде чем она упала. Его руки были твёрдыми и осторожными.

– Я… Я пойду проверю, ушёл ли он, – сказала она, пытаясь выпрямиться.

– Позже, – мягко, но непреклонно сказал Оникс. Он всё ещё держал её. – Сначала… нужно перевести дух. Вместе.

Он повёл её назад, в загон. Овцы, почуяв, что опасность миновала, осторожно приблизились, тычась носами в их ноги, как бы благодаря. Они сели на подушки, спиной к стене, плечом к плечу, слушая, как бешеный стук сердец постепенно замедляется.

Луна светила в проём двери, вырисовывая их силуэты на каменном полу. Между ними лежала алебарда с тёмным, липким налётом на лезвии.

– Он не вернётся, – наконец сказал Оникс, глядя на эту кровь. – Ты дралась… как драконья самка. Защищая логово.

Астра посмотрела на него, потом на животных, на свой повреждённый нагрудник, на его царапину.

– Это не просто логово, – тихо ответила она. – Это наш дом. И мы его защитили. Вместе.

Оникс медленно кивнул. Его рука нашла её – не для поддержки, а просто, чтобы коснуться. Его пальцы легли на её ладонь, шершавые от медленно пропадавшей в этой форме чешуи, но нежные в своём намерении.

– Да, – прошептал он, и в его шипящем голосе прозвучало окончательное, нерушимое признание.

Астра прикрыла глаза. Усталость накатывала волнами, постепенно сердце возвращалось в свой тихий ритм. Под теплом руки мужчины ей почему-то вспомнился родной дом, как мама ласково дула на ранки, грозясь за вечные неугомонные беганья дочери больше никогда не готовить любимый ореховый пирог.

– Оникс… – Не открывая глаз выдохнула Астра. – Почему ты поселился в этой деревне?

Оникс не ответил сразу. Его пальцы на её ладони слегка сжались, а раздвоенный кончик языка на мгновение мелькнул, коснулся нижней губы. Он смотрел в лунный квадрат на полу, словно в нём были спрятаны ответы.

– Здесь… тихо, – начал он наконец, и его шипящий голос притих, стал похож на шорох ветра в каменных щелях. – Не в деревне. Здесь. На этих скалах. Я искал… тихое место. После того как покинул Грот Отблесков.

– Грот Отблесков? – Астра приоткрыла глаза, повернув к нему голову.

– Там, где я вылупился. – Он сделал паузу, подбирая человеческие слова для драконьих воспоминаний. – Это была большая пещера у скал и подземного озера. Стены были усыпаны кристаллами, они отражали свет моего отца, когда он дышал пламенем. Было… красиво. И громко.

– Громко?

– Не звуками. Мыслями. – Оникс нахмурился. – Драконы… старшие драконы… они говорят не всегда ртом. Они давят. Своим присутствием. Своей историей. Истинный драконий голос может выдержать не всякий. Каждый камень в Гроте знал, как мой дед победил горного тролля. Каждая сталагмитовая колонна помнила, как моя тётя по материнской линии спала сто лет, не шелохнувшись. А я… – он горько усмехнулся, обнажив клыки, – я был молод. Любопытным. Мне хотелось знать, как растут деревья, а не как их испепелять. Почему река поёт, а не как её перегородить. Я спрашивал. А в ответ получал… тяжёлый, усталый взгляд. И мысли: «Он мал. Он странный. Он слаб. Он слишком много думает о мелочах».

Астра слушала, затаив дыхание. В его словах она узнавала эхо собственных чувств: тягостное ожидание в казарме, когда любое отклонение от устава, любой вопрос встречались холодным презрением или насмешкой.

– Однажды, – продолжил Оникс, – я нашёл у входа в Грот раненого ворона. Его крыло было сломано. Я принёс его внутрь, хотел помочь. Отец… посмотрел на меня. И не сказал ничего. Он просто… вздохнул. Дымом. И в том дыме было столько разочарования, что кристаллы на стенах потускнели. Потом он развернулся и ушёл вглубь. А ворон… испугался. Умер от страха. От драконьего присутствия. Я тогда понял. Я не мог оставаться. Моё любопытство… оно было как болезнь для них. А их величие как камень на моей шее.

Он замолчал, и в тишине зала было слышно, как одна из коров во сне тяжело вздыхает.

– Я улетел. Долго летал. Искал место, где можно просто… быть. Не быть пепельным драконом, наследником Грота Отблесков. А просто… Ониксом. Увидел этот замок. Он был пуст. Заброшен. В нём не было истории, которая давила бы на плечи. Только тишина. И призраки. – Он посмотрел на Астру. – Призраки молчаливые. Они не осуждают. Они просто… есть.

– Но потом стало слишком тихо, – догадалась Астра.

Оникс кивнул.

– Да. Тишина стала звонкой. Я слышал, как растёт мох на камнях. Как ветер точит башни. Это сводило с ума. И тогда я… услышал блеяние. Из деревни. Оно было таким… живым. Глупым. Беспокойным. И я подумал: «Вот они. Те, кто не будет бояться, что я недостаточно дракон. Кто просто будет есть сено и говорить „меее“». Я начал брать их. Сначала одну овцу. Потом другую. Потом курицу, потому что она за ней побежала. Так появился загон.

Он замолчал, глядя на своих спящих питомцев.

– А потом… появилася ты. Ты не испугалась. Не напала. Ты была уставшей. Как будто… тебе тоже было тяжело от своего «Грота Отблесков». И ты вошла в мою тишину и… нарушила её. Но не так, как гарголь. Ты… наполнила её смыслом.

Астра чувствовала, как комок подступает к горлу. Она сжала его руку в ответ.

– Мой «Грот» был из приказов, долга и пустых обещаний, – прошептала она.

Они сидели так ещё долго, плечом к плечу, слушая, как их дыхание синхронизируется с мирным посапыванием животных. Луна медленно плыла по небу, и её свет больше не казался холодным. Он был просто светом, освещающим их общую, тихую победу – не только над гарголем, но и над одиночеством, которое каждый из них принёс сюда.

– Знаешь, – сказала наконец Астра, глядя на свою изодранную кирасу, – завтра, после того как мы заделаем дыру в кладовой и починим дверь… Мне нужно будет починить это. И… научиться готовить тот самый ореховый пирог. Мамин рецепт. Если, конечно, мы найдём орехи и муку.

Оникс повернулся к ней. В его фиолетовых глазах, отражавших лунный свет, вспыхнул живой, горячий интерес.

– Ореховый пирог? – он произнёс это так, словно это было самое волшебное заклинание. – Я найду орехи. И муку. Я украду… я достану целый мешок!

Астра рассмеялась – тихо, счастливо, впервые за многие месяцы.

– Не мешок. Для начала хватит и горсти. Чтобы попробовать.

– Хорошо, – согласился Оникс, и его улыбка стала шире. – Горсть. А потом… может, ещё одну комнату расчистим? Для… для кухни? Настоящей.

– Для кухни, – подтвердила Астра, кивая. – А ещё для мастерской. Чтобы чинить алебарды и шить одеяла. И для библиотеки. И для сада под северной стеной.

Они перечисляли планы шёпотом, как дети, строящие воздушные замки, но их замок был уже не воздушным. Он был каменным, с выдранной дверью, поцарапанным нагрудником, с запахом крови и сена. И он был их.

И когда Астра наконец закрыла глаза, чтобы заснуть, у неё в голове звучали уже не приказы короля, а тихий перечень: орехи, мука, яйца, мёд… И тёплое, твёрдое плечо дракона под её щекой.

Глава 5.

Следующее утро началось не со взмаха крыльев и не с тишины, а с тихого, но настойчивого прикосновения к щеке. Астра моргнула, открывая глаза. Перед ней, склонившись, стоял Оникс в человеческом облике. Его фиолетовые глаза были широко раскрыты, а в руке он держал аккуратную, перевязанную травинкой пачку из большого листа.

– Я нашёл, – прошептал он, как заговорщик, и его голос дрожал от возбуждения. – На опушке, за старым дубом-великаном. Лесные орехи. Самые спелые. И ещё… – он вытащил из-за спины небольшой, но туго набитый холщовый мешочек, – у первого же странника на дороге. Он испугался, когда я вышел из тумана. Дал муки, даже не спрашивая, что я дам взамен. – Оникс хитро прищурился. – Я оставил ему одно из тех медных перьев гарголя. Странник очень обрадовался, сказал, что это редкий алхимический ингредиент.