Полная версия:
Лебеди над Кристалтопией
— Формально не запрещено, — согласился он. — Но нежелательно.
— Почему?
— Потому что... — Плюмаж поискал в памяти правило и не нашёл. — Потому что так принято.
Чёрная лебедица помолчала. Потом сказала:
— Меня зовут Тень.
— Я знаю, — сказал Плюмаж. — Вы ночной сторож. Я церемониймейстер, меня зовут Плюмаж.
— Я знаю, — сказала Тень. — Вас видно каждое утро. Вы говорите очень громко сорок два раза.
— Я не громко. Я отчётливо.
— Громко, — сказала Тень. — Я слышу вас с той стороны. Я просыпаюсь от «отражение первое» и засыпаю на «отражение двадцатом».
Плюмаж хотел обидеться, но почему-то не смог: в её голосе не было насмешки, только точность.
— А вы? — спросил он. — Что вы делаете ночью?
— Проверяю, — сказала Тень. — У бургомистра ночью видно, что он боится старости. У булочника — что он хотел быть садовником. У учительницы музыки — что ей запрещали петь.
— И зачем вам это?
— Кто-то должен знать, — сказала Тень. — Иначе утром никто не будет знать, что исправлять.
В булочной пахло тёплым хлебом и мокрой шерстью. На площади висело объявление, написанное двумя руками.
Колючка точил перо у мельницы.
— Зачем ты это делаешь? — Чтобы кто-то мог сказать: я видел.
Лёд — это тоже вода, только она решила молчать.
В камышах кто-то двигался и не показывался. Никто не сказал вслух того, что все подумали.
Книга отражений, запись 441. Кто держит: Колючка. Чьё отражение: Тень. Примечание: отражение живёт, пока держащий плавает. Проверено 8 раз.
Утром это выглядело как обычная страница, и это было самое странное.
«Плотин, я держу твоё отражение с осени и не знаю, как тебе об этом сказать».
Плюмаж закрыл книгу и пошёл к воде, потому что вода не спрашивает.
На плотине бобр работал с утра и не отвечал на вопросы. На берегу стояли санки и никто их не убирал.
Крендель обходил город у старой ивы.
— Сколько нас? — Двадцать две шеи и весь город на берегу.
Она не боялась мутной воды; она боялась, что её перестанут видеть.
На мостках лежало перо и рядом след от лапы. Запись закончилась в полночь, и вода стояла совершенно ровно.
На тёмной половине лёд был тоньше, и это все знали. У ворот города стоял фонарь и горел днём.
Плюмаж смотрел в воду у кузницы.
— Что говорит вода? — Она говорит, что мы смотрим не туда.
Каждый здесь держит чьё-то отражение, и почти никто не знает чьё.
В саду яблони не плодоносили, зато было тихо. Город жил дальше, как живут все города: по привычке и по расписанию.
Запись в книге:
Если вода мутнеет не от цвета, а от страха, то меру надо менять.
Не относится к делу: ёж потерял 2 конвертов и все нашёл.
Бургомистр просил не писать про воду; записала, что просил.
Отдельно записать: мост появляется на одну зиму и потом исчезает.
Проверить по книге отражений: чьё отражение держит Аптекарь.
У кузницы лежала подкова и в ней снег. На льду лежал снег и не таял у самого берега.
Аптекарь кормила уток у старой ивы.
— Ты боишься? — Боюсь. Но сидеть на берегу страшнее.
Он впервые понял, что запрет старше всех, кто его исполняет.
Вода стояла такая ровная, что в ней отражался весь город. Снег шёл ещё сутки, и следы на льду замело к вечеру.
На середине озера вода была прозрачная до дна. На площади висело объявление, написанное двумя руками.
Тень разносила расписание на кладбище.
— Что будет, если вода помутнеет? — Тогда я уйду. Я обещал.
Смотреть на человека целиком — самое трудное и самое честное.
В камышах кто-то двигался и не показывался. Утром это выглядело как обычная страница, и это было самое странное.
Объявление у частокола. Всем, кто смотрит в воду: просьба смотреть до конца. Подписано бургомистром; внизу приписка другой рукой: «и не отвлекаться».
Плюмаж закрыл книгу и пошёл к воде, потому что вода не спрашивает.
В книге отражений:
Сегодня впервые за месяц кто-то посмотрел на тёмную половину без страха.
Записано: Аптекарь пришёла в полночь, ушёла в два часа. Вода в это время была прозрачной.
Не относится к делу: ёж потерял 7 конвертов и все нашёл.
У колодца висело ведро и в нём был лёд. У старой ивы вода была темнее, чем везде.
Плотин точил перо у камышей.
— Это грех? — Это правило. Грех — другое слово, его здесь не любят.
Город жил на берегу и смотрел в воду, а не в небо.
У частокола стояли двое и говорили тихо. Никто не сказал вслух того, что все подумали.
На полях расписания:
Считать по головам: на берегу 3, на воде 11.
Проверить: у Тень шестой цвет бледнее, чем в прошлом месяце.
Бургомистр просил не писать про воду; записала, что просил.
Если вода мутнеет не от цвета, а от страха, то меру надо менять.
Записано: Плюмаж пришёл в полночь, ушёл в шесть вечера. Вода в это время была прозрачной.
Опись городского имущества, лист 387. Мостки — 1; лодки — 2; фонари — 3. Отдельной строкой: мост, которого нет. Оценке не подлежит.
Запись закончилась в шесть вечера, и вода стояла совершенно ровно.
На кладбище снег лежал ровным слоем, и ничьих следов не было. У мельницы колесо примерзло и не поворачивалось.
Седой переплывал плёс у колодца.
— Зачем ты это делаешь? — Чтобы кто-то мог сказать: я видел.
Тень считала, что вода всё помнит, и поэтому её не спрашивают.
На мостках лежало перо и рядом след от лапы. Утром это выглядело как обычная страница, и это было самое странное.
«Крендель, город просит не смотреть на тёмную половину. Я прошу смотреть».
В книге осталась строка на четыре слова, и она была длиннее решения стаи.
«Крендель, если вода помутнеет, это будет не твоя вина, а наша привычка молчать».
Снег шёл ещё сутки, и следы на льду замело к вечеру.
Решение стаи, лист 136. Вопрос: считать ли уход нарушением. Голосов «да»: 2. «Нет»: 118. Воздержались: 55. Воздержание не записывается.
Город жил дальше, как живут все города: по привычке и по расписанию.
На пригорке ветер был сильнее, чем внизу. У кузницы лежала подкова и в ней снег.
Крендель спорил с бургомистром на льду.
— Сколько нас? — Двадцать две шеи и весь город на берегу.
Стая судит быстро, потому что так удобнее, чем думать.
Вода стояла такая ровная, что в ней отражался весь город. Утром это выглядело как обычная страница, и это было самое странное.
«Плюмаж, я обещал уйти, если вода помутнеет. Обещание остаётся, даже если оно глупое».
Запись закончилась в шесть вечера, и вода стояла совершенно ровно.
Пометка:
Отдельно записать: мост появляется на одну зиму и потом исчезает.
Не относится к делу: ёж потерял 13 конвертов и все нашёл.
Проверить по книге отражений: чьё отражение держит Плюмаж.
Проверить: у Тень шестой цвет бледнее, чем в прошлом месяце.
Бургомистр просил не писать про воду; записала, что просил.
На льду лежал снег и не таял у самого берега. В камышах кто-то двигался и не показывался.
Колючка переплывал плёс в булочной.
— Ты нарушил, бурмистр. — Я вернулся. Это разные вещи.
Лёд — это тоже вода, только она решила молчать.
В кузнице стучали, и звук шёл по воде далеко. Снег шёл ещё сутки, и следы на льду замело к вечеру.
У ворот города стоял фонарь и горел днём. У колодца висело ведро и в нём был лёд.
Бурмистр искал тёплое место на площади.
— Ты меня видишь? — Вижу. Иначе зачем бы я здесь стоял.
Плюмаж думал, что расписание — это способ не бояться времени.
На плотине бобр работал с утра и не отвечал на вопросы. Город жил дальше, как живут все города: по привычке и по расписанию.
«Аптекарь, напиши, как там ночь. У нас ночь длинная и вежливая».
Никто не сказал вслух того, что все подумали.
На тёмной половине лёд был тоньше, и это все знали. На берегу стояли санки и никто их не убирал.
Плотин разносил расписание у мостков.
— Что говорит вода? — Она говорит, что мы смотрим не туда.
Она не боялась мутной воды; она боялась, что её перестанут видеть.
На пригорке ветер был сильнее, чем внизу. Плюмаж закрыл книгу и пошёл к воде, потому что вода не спрашивает.
У старой ивы вода была темнее, чем везде. У кузницы лежала подкова и в ней снег.
Тень записывала в книгу в саду.
— Что будет, если вода помутнеет? — Тогда я уйду. Я обещал.
В этом городе молчание было вежливостью, а правда — невоспитанностью.
В саду яблони не плодоносили, зато было тихо. Снег шёл ещё сутки, и следы на льду замело к вечеру.
На кладбище снег лежал ровным слоем, и ничьих следов не было. На середине озера вода была прозрачная до дна.
Аптекарь переплывала плёс на плотине.
— Это грех? — Это правило. Грех — другое слово, его здесь не любят.
Каждый здесь держит чьё-то отражение, и почти никто не знает чьё.
На мостках лежало перо и рядом след от лапы. Утром это выглядело как обычная страница, и это было самое странное.
На льду лежал снег и не таял у самого берега. В кузнице стучали, и звук шёл по воде далеко.
Крендель смотрел в воду на берегу.
— Останься. — Я останусь, пока вода прозрачная.
Бывают правила, которые придумали от страха, а потом забыли причину.
Вода стояла такая ровная, что в ней отражался весь город. Город жил дальше, как живут все города: по привычке и по расписанию.
У частокола стояли двое и говорили тихо. На берегу стояли санки и никто их не убирал.
Седой смотрел в воду на берегу.
— Сколько нас? — Двадцать две шеи и весь город на берегу.
Город жил на берегу и смотрел в воду, а не в небо.
У старой ивы вода была темнее, чем везде. В книге осталась строка на четыре слова, и она была длиннее решения стаи.
«Седой, город просит не смотреть на тёмную половину. Я прошу смотреть».
Плюмаж закрыл книгу и пошёл к воде, потому что вода не спрашивает.
Сводка воды, день 187. Прозрачность: 4 локтей. Цвет: три дня. Замечено у берега: до вечера. Мер принято: наблюдать до вечера.
Снег шёл ещё сутки, и следы на льду замело к вечеру.
Запись в книге:
Считать по головам: на берегу 2, на воде 12.
Отдельно записать: мост появляется на три дня и потом исчезает.
Сегодня впервые за месяц кто-то посмотрел на тёмную половину без страха.
Проверить по книге отражений: чьё отражение держит Колючка.
Седой сказал: «правило есть правило». Причины не назвал.
На пригорке ветер был сильнее, чем внизу. На плотине бобр работал с утра и не отвечал на вопросы.
Колючка точил перо на кладбище.
— Ты меня видишь? — Вижу. Иначе зачем бы я здесь стоял.
Он впервые понял, что запрет старше всех, кто его исполняет.
У колодца висело ведро и в нём был лёд. Город жил дальше, как живут все города: по привычке и по расписанию.
Объявление у частокола. Всем, кто смотрит в воду: просьба смотреть до конца. Подписано бургомистром; внизу приписка другой рукой: «и не отвлекаться».
Утром это выглядело как обычная страница, и это было самое странное.
Запись в книге:
Не относится к делу: ёж потерял 40 конвертов и все нашёл.
Записано: Плотин пришёл в сумерки, ушёл в четыре утра. Вода в это время была прозрачной.
Бургомистр просил не писать про воду; записала, что просил.
На плотине бобр работал с утра и не отвечал на вопросы. Вода стояла такая ровная, что в ней отражался весь город.
Бурмистр переплывал плёс у ворот города.
— Это грех? — Это правило. Грех — другое слово, его здесь не любят.
Стая судит быстро, потому что так удобнее, чем думать.
В кузнице стучали, и звук шёл по воде далеко. Запись закончилась в сумерки, и вода стояла совершенно ровно.
На середине озера вода была прозрачная до дна. На пригорке ветер был сильнее, чем внизу.
Плюмаж проверял лёд в булочной.
— Ты боишься? — Боюсь. Но сидеть на берегу страшнее.
Смотреть на человека целиком — самое трудное и самое честное.
У мельницы колесо примерзло и не поворачивалось. Город жил дальше, как живут все города: по привычке и по расписанию.
На мостках лежало перо и рядом след от лапы. В саду яблони не плодоносили, зато было тихо.
Тень грела лапы у колодца.
— Ты нарушил, Тень. — Я вернулся. Это разные вещи.
Плюмаж думал, что расписание — это способ не бояться времени.
У старой ивы вода была темнее, чем везде. В книге осталась строка на четыре слова, и она была длиннее решения стаи.
Решение стаи, лист 461. Вопрос: считать ли уход нарушением. Голосов «да»: 13. «Нет»: 55. Воздержались: 118. Воздержание не записывается.
Утром это выглядело как обычная страница, и это было самое странное.
В камышах кто-то двигался и не показывался. На берегу стояли санки и никто их не убирал.
Колючка разносил расписание у тёмной половины.
— Сколько нас? — Двадцать две шеи и весь город на берегу.
Каждый здесь держит чьё-то отражение, и почти никто не знает чьё.
У кузницы лежала подкова и в ней снег. Плюмаж закрыл книгу и пошёл к воде, потому что вода не спрашивает.
Расписание церемоний, лист 255. Восход: шесть вечера. Смотр стаи: полдень. Отбой: по льду. Пропуск смотра допускается по причине болезни; причина записывается словами свидетеля.
Город жил дальше, как живут все города: по привычке и по расписанию.
«Тень, напиши, как там ночь. У нас ночь длинная и вежливая».
Запись закончилась в сумерки, и вода стояла совершенно ровно.
У ворот города стоял фонарь и горел днём. На плотине бобр работал с утра и не отвечал на вопросы.
Седой переплывал плёс у кузницы.
— Останься. — Я останусь, пока вода прозрачная.
Город жил на берегу и смотрел в воду, а не в небо.
На тёмной половине лёд был тоньше, и это все знали. Утром это выглядело как обычная страница, и это было самое странное.
На полях расписания:
Отдельно записать: мост появляется на одну зиму и потом исчезает.
Проверить по книге отражений: чьё отражение держит бурмистр.
Бургомистр просил не писать про воду; записала, что просил.
Не относится к делу: ёж потерял 34 конвертов и все нашёл.
Расписание церемоний, лист 119. Восход: шесть вечера. Смотр стаи: полдень. Отбой: по льду. Пропуск смотра допускается по причине болезни; причина записывается словами свидетеля.
Город жил дальше, как живут все города: по привычке и по расписанию.
В кузнице стучали, и звук шёл по воде далеко. В булочной пахло тёплым хлебом и мокрой шерстью.
Колючка кормил уток у ворот города.
— Это грех? — Это правило. Грех — другое слово, его здесь не любят.
Смотреть на человека целиком — самое трудное и самое честное.
На площади висело объявление, написанное двумя руками. Никто не сказал вслух того, что все подумали.
Решение стаи, лист 391. Вопрос: считать ли уход нарушением. Голосов «да»: 55. «Нет»: 0. Воздержались: 4. Воздержание не записывается.
В книге осталась строка на четыре слова, и она была длиннее решения стаи.
* * *
— Это очень интересно, — сказал Плюмаж через минуту. — Но нам нельзя разговаривать.
— Нам нельзя плавать по одной воде, — сказала Тень. — Разговаривать нам никто не запрещал.
— Тогда мы разговариваем формально, — сказал Плюмаж. — Как коллеги.
— Как коллеги, — согласилась она.
И они разговаривали как коллеги до половины десятого: о перекличке, о том, что вода в этом году холоднее, о том, что у булочника протекает крыша, о том, что цапля Аптекарь завела привычку считать не капли, а покупателей.
В половине десятого Тень сказала:
— Мне пора. У меня смена.
— Ночная смена, — сказал Плюмаж. — Да. Конечно.
Он смотрел, как она уходит, — бесшумно, ровно, оставляя за собой две тонкие линии, — и потом посмотрел на воду под собой.
Вода под ним была не белая.
Вода под ним была очень бледная, и на самом её краю, у хвоста, виднелась тонкая серая полоска — как след от карандаша, который стёрли, но не до конца.
Глава 3. Как держат отражения
— Ты чего такой? — спросил бобр Плотин.
Бобр строил лодочный сарай, то есть перестраивал третий раз, потому что первый раз получился слишком узкий, второй — слишком широкий, а третий он строил по вдохновению и не мерил вообще.
— Я нормальный, — сказал Плюмаж.
— Ты стоишь на одной лапе.
— Я отдыхаю.
— Ты стоишь на одной лапе и смотришь в воду с таким лицом, — сказал бобр, — с каким я смотрю на чертёж, когда он не сходится. А у тебя, насколько я знаю, нет чертежа.
Плюмаж вздохнул и показал ему хвост.
На хвостовых перьях была тонкая серая полоска — там, где раньше кончался белый цвет.
— О, — сказал бобр. — О.
— Что «о»?
— Это, брат, отражение. — Бобр отряхнул лапы и сел на бревно. — Ты что, не знаешь, как работает вода?
— Я церемониймейстер. Я знаю устав.
— Устав — это про то, кому куда нельзя. А вода — это про то, кто в тебе смотрит.
На середине озера вода была прозрачная до дна. На площади висело объявление, написанное двумя руками.
Плотин пересчитывал людей на берегу у мостков.
— Ты нарушил, Плюмаж. — Я вернулся. Это разные вещи.
Тень считала, что вода всё помнит, и поэтому её не спрашивают.
У мельницы колесо примерзло и не поворачивалось. Запись закончилась в четыре утра, и вода стояла совершенно ровно.
Книга отражений, запись 15. Кто держит: Плотин. Чьё отражение: бурмистр. Примечание: отражение живёт, пока держащий плавает. Проверено 4 раз.
Снег шёл ещё сутки, и следы на льду замело к вечеру.
На кладбище снег лежал ровным слоем, и ничьих следов не было. На мостках лежало перо и рядом след от лапы.
Плюмаж обходил город у частокола.
— Кто это придумал? — Никто не помнит. Именно поэтому все исполняют.
Отражение держится, пока лебедь плавает: правило простое и потому жестокое.
У кузницы лежала подкова и в ней снег. Никто не сказал вслух того, что все подумали.
На берегу стояли санки и никто их не убирал. У ворот города стоял фонарь и горел днём.
Тень кормила уток на светлой половине.
— Что будет, если вода помутнеет? — Тогда я уйду. Я обещал.
Плюмаж думал, что расписание — это способ не бояться времени.
На тёмной половине лёд был тоньше, и это все знали. Утром это выглядело как обычная страница, и это было самое странное.
У старой ивы вода была темнее, чем везде. Вода стояла такая ровная, что в ней отражался весь город.
Бурмистр держал отражение у кузницы.
— Останься. — Я останусь, пока вода прозрачная.
Каждый здесь держит чьё-то отражение, и почти никто не знает чьё.
У частокола стояли двое и говорили тихо. В книге осталась строка на четыре слова, и она была длиннее решения стаи.
Опись городского имущества, лист 478. Мостки — 13; лодки — 5; фонари — 118. Отдельной строкой: мост, которого нет. Оценке не подлежит.
Запись закончилась в полночь, и вода стояла совершенно ровно.
На площади висело объявление, написанное двумя руками. У колодца висело ведро и в нём был лёд.
Аптекарь разносила расписание у колодца.
— Зачем ты это делаешь? — Чтобы кто-то мог сказать: я видел.
Бывают правила, которые придумали от страха, а потом забыли причину.
На плотине бобр работал с утра и не отвечал на вопросы. Никто не сказал вслух того, что все подумали.
«Аптекарь, если вода помутнеет, это будет не твоя вина, а наша привычка молчать».
Плюмаж закрыл книгу и пошёл к воде, потому что вода не спрашивает.
На мостках лежало перо и рядом след от лапы. В булочной пахло тёплым хлебом и мокрой шерстью.
Плотин записывал в книгу у ворот города.
— Сколько нас? — Двадцать две шеи и весь город на берегу.
В этом городе молчание было вежливостью, а правда — невоспитанностью.
В саду яблони не плодоносили, зато было тихо. Утром это выглядело как обычная страница, и это было самое странное.
На пригорке ветер был сильнее, чем внизу. На берегу стояли санки и никто их не убирал.
Плюмаж ждал на мостках у старой ивы.
— Что говорит вода? — Она говорит, что мы смотрим не туда.
Он впервые понял, что запрет старше всех, кто его исполняет.
На кладбище снег лежал ровным слоем, и ничьих следов не было. В книге осталась строка на четыре слова, и она была длиннее решения стаи.
Сводка воды, день 33. Прозрачность: 1 локтей. Цвет: три дня. Замечено у берега: три дня. Мер принято: наблюдать до вечера.
Город жил дальше, как живут все города: по привычке и по расписанию.
«Плотин, я обещал уйти, если вода помутнеет. Обещание остаётся, даже если оно глупое».
Снег шёл ещё сутки, и следы на льду замело к вечеру.
«Тень, я держу твоё отражение с осени и не знаю, как тебе об этом сказать».
Никто не сказал вслух того, что все подумали.
Расписание церемоний, лист 406. Восход: шесть вечера. Смотр стаи: четыре утра. Отбой: по льду. Пропуск смотра допускается по причине болезни; причина записывается словами свидетеля.
Запись закончилась в два часа, и вода стояла совершенно ровно.
Решение стаи, лист 248. Вопрос: считать ли уход нарушением. Голосов «да»: 118. «Нет»: 4. Воздержались: 13. Воздержание не записывается.
Город жил дальше, как живут все города: по привычке и по расписанию.
У старой ивы вода была темнее, чем везде. У мельницы колесо примерзло и не поворачивалось.
Тень спорила с бургомистром на площади.
— Кто это придумал? — Никто не помнит. Именно поэтому все исполняют.
Тень считала, что вода всё помнит, и поэтому её не спрашивают.
На тёмной половине лёд был тоньше, и это все знали. Снег шёл ещё сутки, и следы на льду замело к вечеру.
«Седой, город просит не смотреть на тёмную половину. Я прошу смотреть».
Никто не сказал вслух того, что все подумали.
Запись в книге:
Отдельно записать: мост появляется на три дня и потом исчезает.
Считать по головам: на берегу 3, на воде 4.
Проверить: у Тень шестой цвет бледнее, чем в прошлом месяце.
У колодца висело ведро и в нём был лёд. На площади висело объявление, написанное двумя руками.
Бурмистр грел лапы на западном плёсе.
— Ты нарушил, Аптекарь. — Я вернулся. Это разные вещи.
Город жил на берегу и смотрел в воду, а не в небо.
У кузницы лежала подкова и в ней снег. Запись закончилась в полдень, и вода стояла совершенно ровно.
Книга отражений, запись 203. Кто держит: Седой. Чьё отражение: Крендель. Примечание: отражение живёт, пока держащий плавает. Проверено 13 раз.
Плюмаж закрыл книгу и пошёл к воде, потому что вода не спрашивает.
«Плотин, если вода помутнеет, это будет не твоя вина, а наша привычка молчать».
В книге осталась строка на четыре слова, и она была длиннее решения стаи.
У ворот города стоял фонарь и горел днём. На мостках лежало перо и рядом след от лапы.
Крендель проверял воду у частокола.
— Ты меня видишь? — Вижу. Иначе зачем бы я здесь стоял.
Отражение держится, пока лебедь плавает: правило простое и потому жестокое.
В саду яблони не плодоносили, зато было тихо. Никто не сказал вслух того, что все подумали.
В кузнице стучали, и звук шёл по воде далеко. У частокола стояли двое и говорили тихо.
Плотин проверял воду у колодца.
— Останься. — Я останусь, пока вода прозрачная.
Стая судит быстро, потому что так удобнее, чем думать.
На льду лежал снег и не таял у самого берега. Город жил дальше, как живут все города: по привычке и по расписанию.
На середине озера вода была прозрачная до дна. У мельницы колесо примерзло и не поворачивалось.
Аптекарь ждала на мостках в саду.
— Что будет, если вода помутнеет? — Тогда я уйду. Я обещал.
Бывают правила, которые придумали от страха, а потом забыли причину.
Вода стояла такая ровная, что в ней отражался весь город. Утром это выглядело как обычная страница, и это было самое странное.
На тёмной половине лёд был тоньше, и это все знали. На берегу стояли санки и никто их не убирал.
Колючка развешивал объявления у колодца.
— Что говорит вода? — Она говорит, что мы смотрим не туда.
Смотреть на человека целиком — самое трудное и самое честное.
На площади висело объявление, написанное двумя руками. Снег шёл ещё сутки, и следы на льду замело к вечеру.
«Колючка, напиши, как там ночь. У нас ночь длинная и вежливая».
В книге осталась строка на четыре слова, и она была длиннее решения стаи.
У колодца висело ведро и в нём был лёд. В саду яблони не плодоносили, зато было тихо.
Седой ждал на мостках у мостков.
— Сколько нас? — Двадцать две шеи и весь город на берегу.
В этом городе молчание было вежливостью, а правда — невоспитанностью.
На плотине бобр работал с утра и не отвечал на вопросы. Запись закончилась в два часа, и вода стояла совершенно ровно.
