Развод с Лордом-Драконом

За воротами тишина стала плотнее.

Кто-то прошептал:

– Предательница.

Не особенно тихо.

Командующий остановился.

Я тоже.

Солдат, произнёсший слово, стоял у стены. Молодой. С перебинтованной кистью.

Лорд-командующий повернул голову.

– Имя.

Рейнар уже сделал шаг вперёд.

Я сказала:

– Не нужно.

Командующий посмотрел на меня.

– Он нарушил порядок.

– Назвав то, чем меня здесь считают?

– Обращение к вам в таком виде недопустимо.

– Почему?

Его лицо стало жёстче.

– Потому что я это сказал.

Вот именно.

Я перевела взгляд на солдата.

Он побледнел, но не отступил.

– Вы были здесь во время атаки? – спросила я.

– Был.

– Потеряли кого-то?

Его челюсть дёрнулась.

– Троих из моего расчёта.

Я кивнула.

– Тогда оставьте ему имя.

– Адель.

– Если он попытается причинить мне вред, вмешивайтесь. Если просто считает меня предательницей, приказ не заставит его думать иначе.

Командующий смотрел на меня несколько секунд.

Потом на солдата.

– К службе.

Тот коротко склонил голову и отвернулся.

Мы пошли дальше.

Рейнар догнал меня через несколько шагов.

– Он мог получить взыскание.

– За мнение?

– За публичное оскорбление.

– Мне это сейчас не поможет.

– Зато остальным станет понятно, что такое не допускается.

– Что именно? Ненависть ко мне?

– Нарушение дисциплины.

– Если дисциплина нарушится так, что это станет опасно, я не буду спорить. Но уважение под угрозой наказания мне не нужно.

Рейнар молчал.

Перед нами открывался внутренний двор.

Здесь последствия катастрофы уже невозможно было принять за обычный ремонт.

Часть стены отличалась цветом.

Слишком новый камень.

У одной башни не хватало верхнего яруса. Его закрывали временные конструкции.

На другой стороне стояла длинная доска.

С именами.

Я поняла это не сразу.

Подошла ближе.

Строки шли одна под другой.

Имена.

Должности.

Даты.

Внизу оставалось свободное место, которое никто не пытался украшать.

Я остановилась.

Рейнар тоже.

Командующий стоял чуть дальше.

– Это все? – спросила я.

– Те, кто погиб здесь, – ответил Рейнар.

Я начала читать.

Не вслух.

Одно имя.

Второе.

Третье.

Слишком много.

За цифрой в отчёте всегда удобно спрятаться.

Двадцать погибших.

Тридцать.

Сорок.

Цифра не имеет лица.

Здесь имела.

Один из работников, проходивших мимо, заметил меня возле доски.

– Нравится?

Рейнар резко повернулся.

Мужчина поставил ящик на землю.

– Посмотреть пришла?

Командующий двинулся вперёд.

Я подняла руку.

Не к нему.

Просто остановила разговор до того, как он превратится в приказ.

– Нет, – сказала я. – Не нравится.

Мужчина усмехнулся.

– А тогда понравилось?

Вот на это ответа у меня не было.

Потому что вопрос относился к другой женщине.

Но её лицо было моим.

– Я не знаю, что она чувствовала тогда.

Мужчина побледнел от ярости.

– Она?

Рейнар вмешался:

– Достаточно.

– Мы хоронили их, пока она сидела в тёплой комнате и рассказывала про приказ!

– Я сказал достаточно.

– Пусть посмотрит!

Он ударил ладонью по доске.

– Вот её приказ!

Командующий оказался рядом быстрее, чем я успела отреагировать.

Не схватил мужчину.

Просто встал между ним и мной.

– Отойдите.

Два слова.

Мужчина застыл.

– Милорд...

– Отойдите.

Тот подчинился.

Не из уважения ко мне.

Из-за командующего.

Я посмотрела на его спину.

Вот где проходила граница, о которой мы договаривались.

Он не запрещал людям ненавидеть меня.

Но не позволял превращать ненависть в угрозу.

Сейчас я не могла спорить с этим.

– Я хочу осмотреть узел, – сказала я.

Командующий ещё секунду смотрел на мужчину.

Потом повернулся.

– Сайра уже там.

Мы пошли через двор.

На этот раз никто ничего не сказал.

Это было хуже.

Я чувствовала взгляды почти физически.

Слева шли двое солдат.

Один отвернулся, когда я посмотрела.

Второй нет.

На рукаве у него была чёрная лента.

Я не знала её значения.

И не спрашивала.

У повреждённого узла работала Сайра.

Часть помещения находилась внутри старой башни, часть открывалась в пристроенный зал. На стенах виднелись следы ремонта.

Сайра подняла голову.

– Вы добрались.

– Как видите.

Она посмотрела на командующего.

– Милорд.

– Показывайте.

Никаких вопросов о дороге.

Прекрасная женщина.

На каменной плите горела схема контура.

Часть линий была восстановлена.

Другие оставались тусклыми.

– Это тот самый участок? – спросила я.

– Один из основных.

– Где открывались ворота?

Сайра указала на дальнюю часть схемы.

– Там.

Я подошла.

Под ногами камень был темнее.

– Здесь?

– Нет. Здесь управляющая точка. Сами ворота дальше.

– А прежняя Адель находилась где?

Рейнар показал место у боковой печати.

Ничем не примечательное.

Никакой особенной отметки.

Я встала примерно там.

Не знаю, чего ожидала.

Вспышки памяти?

Голоса?

Чужой боли?

Ничего.

Только холодный камень под подошвами и лёгкое давление в запястье.

Я посмотрела на знак.

Он не проявился.

Хорошо.

Мне не требовалась магическая подсказка.

– Что она должна была сделать, чтобы открыть проход?

Сайра ответила:

– Предъявить личный знак, подтвердить уровень доступа и запустить разрешённую процедуру открытия.

– Один человек мог сделать это?

– Для конкретных внутренних ворот – да. Родовой ключ там не требовался.

– То есть её действие технически подтверждено.

– Да.

– Система могла ошибиться в личности?

Сайра недовольно посмотрела.

– Если вы спрашиваете, мог ли обычный человек подойти и притвориться Адель, нет.

– Я и спрашиваю.

– Личный знак был её.

Я кивнула.

Ещё один неприятный факт оставался фактом.

– Что произошло потом?

Сайра показала на линию.

– Открытие началось штатно.

– Штатно?

– Первые секунды система выполняла правильную процедуру.

– А потом?

– Потом нагрузка пошла не туда.

Она переключила схему.

Несколько линий загорелись.

– Вот здесь должна была компенсироваться потеря защиты у ворот. Этот узел принимает часть нагрузки, второй удерживает связность, третий готовится закрыть проход.

– Но?

– Первый просел быстрее расчёта.

– Это то повреждение, которое появилось заранее?

Сайра посмотрела на меня.

– Одно из.

Командующий резко спросил:

– Одно?

– Я просила не делать выводов до проверки.

– Проверили?

– Частично.

Она показала ещё две точки.

– Здесь и здесь остаточные характеристики тоже не соответствуют обычному каскаду после открытия.

– Насколько уверенно? – спросила я.

– Достаточно, чтобы продолжать проверку.

Не обвинение.

Не сенсация.

Но уже больше, чем вчера.

– Могло быть старое повреждение от эксплуатации?

– Могло.

– Совпадение нескольких?

– Могло.

– Вероятность?

Сайра посмотрела на меня с явным раздражением.

– Я не считаю вероятности на глаз.

– Отлично.

– Почему отлично?

– Потому что я тоже.

Рейнар тихо выдохнул.

Кажется, мы начинали понимать друг друга.

Сайра провела пальцем вдоль линии.

– Мне нужно сравнить эти узлы с неповреждёнными участками того же поколения. Пока я утверждаю только одно: ворота открылись в системе, которая уже не находилась в расчётном состоянии.

Командующий молчал.

– Раньше это было известно? – спросила я.

– Мы знали о колебаниях.

– Не о повреждениях?

– Нет.

– Почему?

Сайра резко повернулась.

– Потому что после атаки здесь всё было повреждено.

– Сайра.

Командующий произнёс её имя спокойно.

Она закрыла глаза на секунду.

– После атаки сеть выглядела так, будто каскад начался от открытия и внешнего удара. Это объясняло большую часть следов.

– Большую часть, – повторила я.

– Да.

– А остальное?

– Считалось последствием общей перегрузки.

– Теперь?

– Теперь я не уверена.

Первая честная трещина в технической версии.

Я подошла ближе к схеме.

– Можно определить, когда именно эти участки начали терять устойчивость?

– Не по остаточному состоянию.

– По журналам?

– Если сохранились.

– Сохранились?

– Часть.

– Где?

Сайра посмотрела на командующего.

Он ответил:

– В местном техническом архиве и в Главной крепости.

– Тогда нам нужны оба.

– Уже запросил.

Я повернулась к нему.

Он пожал плечом.

– Иногда я тоже умею задавать очевидные вопросы.

– Это обнадёживает.

Рейнар кашлянул.

Сайра сделала вид, что не слышала.

Мы осмотрели место открытия ворот.

Чем дольше я смотрела, тем меньше оно походило на центр великого преступления.

Обычная часть работающей системы.

Камень.

Печати.

Метки.

Место, где человек получил разрешение и выполнил действие.

Если прежняя Адель действительно считала приказ настоящим, здесь не должно было быть ничего зловещего.

Она пришла.

Проверила документ.

Предъявила знак.

Открыла проход.

А потом всё рухнуло.

– Кто находился рядом с ней? – спросила я.

Рейнар перечислил нескольких людей.

– Они живы?

– Не все.

– Те, кто живы, здесь?

– Один служит в другой крепости. Двое здесь.

– Я хочу поговорить.

Командующий сказал:

– Не сегодня.

Я повернулась.

Он добавил:

– Один на патрулировании. Второй сейчас на внешнем участке. Их снимут после смены.

Информация.

Не запрет.

– Хорошо.

Мы вышли наружу.

Солнца почти не было. Над крепостью висело низкое серое небо.

На стене работали люди.

Кто-то заметил меня.

Снова разговоры стихли.

Я не пыталась сделать вид, что этого нет.

У главного прохода стояла небольшая группа солдат.

Среди них тот, который назвал меня предательницей при входе.

Он смотрел в другую сторону.

Рядом разговаривали двое старших.

Я услышала только конец фразы:

– ...зачем вообще её сюда привезли?

Рейнар остановился.

– Продолжайте.

Один из мужчин побледнел.

– Милорд Рейнар...

– Вы задали вопрос.

Тот перевёл взгляд на меня.

– Не вам.

– Тогда отвечу я, – сказала я. – Потому что расследование открыто заново.

Несколько человек резко повернулись.

Я сразу поняла ошибку.

Слишком громкая формулировка.

Слишком мало контекста.

Командующий ничего не сказал, но его взгляд стал внимательнее.

– То есть вас оправдывают? – спросил кто-то.

– Нет.

– Тогда что значит «заново»?

– То, что появились вопросы к старым материалам.

– Какие?

Я посмотрела на командующего.

Вот здесь нельзя было раскрывать всё.

– Те, которые пока проверяются.

Солдат с перебинтованной рукой усмехнулся.

– Удобно.

– Очень, – сказала я. – Особенно когда доказательств ещё недостаточно.

– А раньше вам тоже было недостаточно?

Это ударило точнее, чем он мог знать.

Прежняя Адель как раз считала, что доказательств недостаточно.

Только никто её не слушал.

– Раньше я говорила, что получила приказ.

– Так говорили.

– Вы слышали?

Он пожал плечом.

– Все слышали.

Рейнар вдруг повернул голову.

– Не все.

Что-то в его голосе изменилось.

Я посмотрела.

Он больше не видел солдата.

Смотрел куда-то за меня.

– Что? – спросил командующий.

Рейнар молчал.

– Рейнар.

Он медленно перевёл взгляд на меня.

– Вы сказали про приказ.

– Да.

– Сейчас.

– Да.

– Нет. Тогда.

Я не двигалась.

– Что именно?

Он провёл ладонью по подбородку.

– После открытия.

– Когда после?

– Почти сразу.

Командующий шагнул ближе.

– Ты слышал её лично?

– Да.

Тишина вокруг стала другой.

Не враждебной.

Настороженной.

Рейнар нахмурился, пытаясь восстановить что-то внутри памяти.

– Что она сказала?

– Не помню дословно.

– Смысл.

Он посмотрел на повреждённую стену.

Потом на меня.

– Что открывала проход по приказу.

– Это есть в показаниях, – сказал командующий.

– Нет.

Рейнар покачал головой.

– Не только это.

Он снова замолчал.

Я не торопила.

– Она сказала про людей, – произнёс он.

– Каких людей?

– Между линиями.

Командующий застыл.

– Рейнар.

– Я вспомнил.

Он смотрел уже прямо на меня.

– Вы говорили, что открыли проход для эвакуации.

Глава 10. Эвакуация

– Вы говорили, что открыли проход для эвакуации.

Никто не ответил сразу.

Даже люди вокруг будто перестали двигаться.

Я смотрела на Рейнара.

– Когда?

Он нахмурился.

– Что?

– Когда я это сказала?

– Я только что объяснил.

– Нет. Вы сказали «почти сразу». Мне нужно точнее.

Его взгляд стал жёстче.

– Вы думаете, я спустя месяцы вспомню минуту?

– Не минуту. Последовательность.

Я повернулась к повреждённой стене.

– До того, как вас допросили?

– Конечно.

– До того, как нашли переписку?

– Да.

– До того, как вы увидели приказ из материалов следствия?

Рейнар замер.

Вот это было важно.

– Да, – ответил он медленнее.

Я почувствовала, как внутри складывается цепочка.

Не доказательство невиновности.

Пока даже не доказательство существования другого приказа.

Но одна версия прошлого только что стала менее удобной.

– Где именно мы находились? – спросила я.

– Вы хотите устроить допрос здесь? – вмешался командующий.

– Нет. Хочу понять, насколько его память привязана к месту и событию.

Рейнар коротко выдохнул.

– Возле внутреннего прохода. После первого удара.

– Мы разговаривали?

– Это трудно назвать разговором.

– Что происходило?

Он посмотрел на людей вокруг.

– Не здесь.

Командующий сразу распорядился:

– В штабное помещение.

Никто не возразил.

Через несколько минут мы оказались в небольшой комнате в глубине крепости. Каменная стена была восстановлена только частично, у окна виднелся тёмный след старого повреждения.

Сайра пришла следом.

– Мне тоже обязательно?

– Пока не знаю, – сказала я.

– Тогда у меня есть работа.

– Подождите пять минут.

Она посмотрела на командующего.

Тот кивнул.

Сайра осталась.

Рейнар стоял у стола.

Я не садилась.

Если он собирался вспоминать неприятный эпизод, мне хотелось хотя бы не выглядеть человеком, который удобно расположился послушать.

– Начните с момента, когда вы увидели прежнюю Адель после открытия ворот.

– Вы были не одна.

– Кто ещё?

Он назвал двух офицеров. Одно имя я уже видела в показаниях, второе относилось к погибшим.

– Что происходило?

– Внешняя линия уже была под ударом. Часть внутреннего прохода пытались закрыть. Связь работала с перебоями. Людей выводили из западного сектора.

– Адель где была?

– Возле боковой галереи.

– Что делала?

– Спорила с офицером.

– О чём?

Рейнар закрыл глаза на секунду.

– Требовала продолжать выводить людей.

Командующий резко посмотрел на него.

– Этого нет в твоём основном показании.

– Потому что тогда это не имело значения.

– Почему?

– Потому что мы уже знали, что ворота открыты её знаком.

– Это не ответ, – сказала я.

Рейнар повернулся.

– Потому что я считал это попыткой оправдаться.

– Что именно она говорила?

– Что получила приказ открыть проход.

– Это я знаю.

– Что проход требовался для людей между линиями.

Я взяла чистый лист.

– Формулировку помните?

– Нет.

– Хотя бы отдельные слова.

Он раздражённо прошёлся по комнате.

– Всё рушилось. Кричали раненые. Нам передавали, что противник уже внутри внешнего участка. Я не стоял рядом и не записывал каждое ваше слово.

– Я и не прошу.

– Тогда чего хотите?

– Понять, что было сказано до того, как появилась возможность подстроить историю под следствие.

Рейнар замер.

Сайра перестала смотреть на дверь.

Командующий ничего не сказал.

Я продолжила:

– Если прежняя Адель после изучения дела придумала версию об эвакуационном приказе, это одно. Если она говорила об эвакуации в первые минуты после катастрофы, когда ещё не знала, какие доказательства найдут против неё, это другое.

– Она могла заранее подготовить оправдание, – сказал Рейнар.

– Могла.

Он словно ждал возражения.

– Вы согласны?

– Да. Если она участвовала в заговоре, могла заранее знать, что скажет после открытия ворот.

– Тогда что меняется?

– Ничего окончательно. Но появляется факт, который должен был быть проверен.

Командующий спросил:

– Почему его не проверили?

Рейнар резко повернулся к нему.

– Потому что она действительно открыла ворота.

– Я знаю.

– И противник ждал.

– Знаю.

– И потом нашли письма.

– Рейнар.

Голос командующего не стал громче.

Но Рейнар замолчал.

– Я спросил, почему ты не указал слова об эвакуации отдельно.

Он сжал пальцы.

– Потому что не считал их важными.

Тишина.

– Я решил, что она врёт, – добавил он.

Не «мы».

«Я».

Командующий опустил взгляд на стол.

Я записала это не на бумаге.

В памяти.

– Кто ещё слышал? – спросила я.

– Офицер рядом.

– Тот, что погиб?

– Да.

– Второй?

– Возможно.

– Он жив?

– Да.

– Здесь?

– На внешнем патруле.

– Значит, поговорим с ним, когда вернётся.

Рейнар усмехнулся без радости.

– Вы теперь проверяете и меня.

– Конечно.

Он вскинул голову.

– Конечно?

– Вы дали важную информацию спустя несколько месяцев. Было бы странно принять её без независимого подтверждения только потому, что она мне выгодна.

Сайра коротко сказала:

– Наконец-то.

Рейнар посмотрел на неё.

– Что?

– Ничего. Продолжайте.

Я снова повернулась к нему.

– После этих слов прежней Адель что произошло?

– Её вывели из зоны узла.

– Под охраной?

– Да.

– Она сопротивлялась?

– Нет.

– Пыталась уйти?

– Нет.

– Просила говорить с командующим?

Он посмотрел на него.

– Да.

Вот здесь начиналась знакомая часть истории.

Она хотела, чтобы муж поверил.

Потом хотела ещё раз.

И ещё.

Пока для всех её отчаяние не стало очередным аргументом против неё.

– Что именно она хотела ему сказать тогда?

– Что приказ был его.

– Только это?

Рейнар задумался.

– Что она не могла знать об атаке.

– И про эвакуацию?

– Да.

Я посмотрела на командующего.

Он стоял неподвижно.

– Вы знали, что она говорила это сразу?

– Что говорила о моём приказе – да.

– Об эвакуации?

Пауза.

– Я не помню, чтобы мне передали именно эту деталь.

Рейнар нахмурился.

– В моём письменном показании её действительно нет.

– Значит, до сегодняшнего дня вы могли вообще не знать, что это прозвучало тогда.

– Мог.

Он произнёс это спокойно.

И от этого стало тяжелее.

Один человек не счёл деталь важной.

Другой никогда её не получил.

Дальше следствие строило картину из того, что оказалось на бумаге.

Не обязательно заговор.

Иногда достаточно человеческой уверенности.

– Кто составлял первое показание? – спросила я.

– Военный писарь, – ответил Рейнар.

– Вы читали перед подписью?

– Да.

– Там была возможность дополнить?

– Да.

– Почему не дополнили?

Он посмотрел прямо.

– Потому что считал её слова ложью.

Вот так.

Не фальсификация.

Не подделка.

Не тайный приказ сверху.

Человек не записал то, что не считал значимым.

– Хорошо, – сказала я.

Рейнар резко нахмурился.

– Хорошо?

– Теперь понятно, где потерялась информация.

– Вы так спокойно об этом говорите.

– А как должна?

– Не знаю. Вы пытаетесь доказать, что прежняя версия была ошибочной.

– Я пытаюсь понять, почему она могла стать ошибочной.

– И вы нашли виновного?

– Нет.

– Но я не записал важную деталь.

– Потому что тогда не считал её важной. Это ошибка оценки, если деталь действительно имеет значение. Не заговор.

Он молчал.

– Я не собираюсь превращать каждого, кто ошибся, в преступника, – добавила я.

Рейнар отвёл взгляд.

Сайра взяла оставленную на столе пластину.

– Теперь я могу идти?

– Один вопрос.

Она тяжело вздохнула.

– Разумеется.

– Если приказ действительно требовал открыть проход для эвакуации, действие прежней Адель технически выглядело бы нормальным?

Сайра ответила сразу:

– Да.

Командующий повернулся к ней.

– Полностью нормальным?

– Если документ имел достаточный уровень полномочий, был правильно заверен и относился к её доступу – да.

– Она должна была дополнительно проверять содержание через штаб?

– В обычном режиме это было бы возможно.

– А в чрезвычайной ситуации?

Сайра пожала плечом.

– Зависит от срочности. Если люди находятся между линиями и проход должен быть открыт немедленно, задержка на повторную проверку может стоить жизней.

Рейнар спросил:

– То есть она могла просто выполнить приказ?

– Именно для этого существуют приказы.

Командующий медленно провёл пальцами по краю стола.

– А если приказ был неожиданным?

– Не знаю, был ли.

– Допустим.

– Тогда разумный человек может уточнить. Но отсутствие уточнения само по себе не доказывает измену.

Сайра посмотрела на меня.

– Это уже не технический вопрос.

– Мне достаточно.

Она направилась к двери.

Командующий остановил:

– Сайра.

– Что ещё?

– Проверьте журналы местного узла на время появления приказа. Меня интересует, была ли тогда зарегистрирована ситуация, при которой эвакуация между линиями выглядела обоснованной.

– Это может занять время.

– Займёт.

Она кивнула.

На пороге задержалась.

– Если такая ситуация была, это ещё не означает, что приказ существовал в той форме, о которой говорила Адель.

– Я знаю.

– Хорошо.

Дверь закрылась.

Я посмотрела на Рейнара.

– Вы помните людей между линиями?

– Были сообщения о гражданских и группе снабжения.

– До открытия?

Он задумался.

– Да.

Командующий резко поднял голову.

– Уверен?

– Я получал не первичные сообщения. Но эвакуация обсуждалась в штабе крепости.

– В каком виде?

– Как проблема. Не как утверждённое решение.

Я записала.

Ещё один факт.

Не приказ.

Не доказательство.

Но реальная ситуация, в которой приказ об эвакуации не выглядел бы абсурдным.

– Почему этого нет в итоговом отчёте? – спросила я.

Рейнар начал раздражаться снова.

– Потому что после атаки стало ясно, что открытие ворот позволило противнику ударить.

– То есть после результата прежние обстоятельства стали менее важны.

– Они стали несущественны.

– Для версии обвинения.

– Для понимания, почему произошла катастрофа.

– Не одно и то же.

Он шагнул ближе.

– Вы опять делите слова.

– Потому что они обозначают разные вопросы.

– Ворота не открылись бы без неё.

– Возможно.

– Не «возможно». Не открылись бы.

– Хорошо. Её действие было необходимым элементом катастрофы.

Рейнар остановился.

– Но это всё ещё не отвечает, зачем она его совершила.

– Люди погибли от результата, а не от её мотива.

– Для погибших – да. Для определения вины – нет.

– Вы можете сказать это их семьям?

Вопрос ударил сильно.

Я не ответила сразу.

– Если понадобится, да.

Он посмотрел почти с недоверием.

– И скажете, что мотив важнее их смерти?

– Нет. Скажу, что человек может совершить действие, приведшее к смерти, не желая этой смерти и даже пытаясь спасти других.