Развод с Лордом-Драконом

Рейнар ответил:

– Есть.

– Тогда я должна туда поехать.

– Вы ничего не должны, – сказал командующий.

– Хорошо. Я хочу.

– Это опасно.

– Насколько?

– Достаточно.

– Очень содержательно.

– Адель.

– Мне нужны конкретные риски.

Он замолчал.

Рейнар наблюдал за нами.

– Дорога контролируется? – спросила я.

– Да.

– Крепость действует?

– Да.

– Прямая атака сейчас идёт?

– Нет.

– Тогда что именно делает поездку неприемлемой?

– Ваше состояние и отношение людей.

Я не сразу поняла вторую часть.

– Отношение ко мне?

Рейнар усмехнулся без веселья.

– Там вас помнят.

Командующий бросил на него короткий взгляд.

– Насколько плохо?

Рейнар ответил сам:

– Несколько десятков людей из тех, кто служит там сейчас, были в крепости во время атаки. Другие пришли на место погибших. Некоторые потеряли товарищей.

– И считают меня виновной.

– Да.

– Это угроза?

– Может стать.

Командующий сказал:

– Поэтому вы не едете.

Я посмотрела на него.

Вчера мы подписали договор.

Вчера он согласился не подменять информацию решением, если речь не идёт о непосредственной военной необходимости.

И вот первая проверка.

– Вы сейчас сообщаете мне риск или принимаете решение?

Его лицо стало неподвижным.

Рейнар посмотрел сначала на него, потом на меня.

– Я отвечаю за вашу безопасность.

– Это не ответ.

– Вы едва пережили отравление.

– Мейра решит, выдержу ли дорогу.

– А люди в крепости?

– Вы предупредите меня, чего ожидать.

– И если я скажу, что не могу гарантировать безопасность?

– Тогда это конкретный риск, который меняет ситуацию.

Он молчал.

Я не торопила.

Наконец командующий произнёс:

– Я получу оценку Рейнара по охране и спрошу Мейру о вашем состоянии.

– Хорошо.

– После этого вы получите все сведения.

– И решение приму я?

Рейнар чуть приподнял брови.

Командующий посмотрел прямо на меня.

– Если не будет непосредственной военной угрозы, да.

Маленькая фраза.

Но вчера он сказал бы иначе.

Я собрала временную шкалу.

– Тогда осталось понять, зачем ехать.

Рейнар хмуро спросил:

– Разве вы ещё не решили?

– Решила. Но мне нужно основание сильнее желания посмотреть на место.

Я указала на две отметки.

– Здесь началась нестабильность.

Потом на другую.

– Здесь открылись ворота.

Между ними был небольшой промежуток.

Несколько минут.

Достаточно мало, чтобы старое следствие не придало им значения.

И достаточно много, чтобы повреждение существовало раньше действия Адель.

– Если мы хотим понять, что произошло между этими точками, – сказала я, – документов уже недостаточно.

Командующий посмотрел на схему повреждённой крепости.

Рейнар больше не спорил.

Он только произнёс:

– Тогда вам придётся увидеть место, где всё началось.

Я провела пальцем по первой отметке временной шкалы.

Нет.

Не началось.

Именно это мы сегодня выяснили.

К тому моменту, когда прежняя Адель открыла ворота, что-то уже происходило.

Глава 8. Первая трещина

Мейра разрешила поездку при трёх условиях.

Первое: я не изображаю здорового человека.

Второе: при первом головокружении говорю об этом вслух.

Третье: если она решит, что моё состояние ухудшилось, я возвращаюсь независимо от того, насколько важным считаю собственное расследование.

– Третье условие мне особенно нравится, – сказал лорд-командующий.

Он стоял возле окна в моём временном кабинете и просматривал лист, который принёс Рейнар.

– Вас никто не спрашивал.

– Я всего лишь выражаю поддержку мнению специалиста.

– Тогда выражайте молча.

Рейнар кашлянул.

Слишком старательно, чтобы это было случайностью.

За последние дни отношение людей вокруг ко мне начало делиться на два вида.

Одни по-прежнему смотрели как на женщину, из-за которой погибли люди.

Другие пока не знали, что именно со мной делать.

Второе было заметно приятнее.

Я протянула руку.

– Что в отчёте?

Командующий не отдал лист.

– Оценка безопасности поездки.

– Которая касается меня.

– Которая касается военной безопасности.

– И меня.

– Адель.

Я посмотрела на него.

Вчера он сам согласился:

если нет непосредственной военной угрозы, я получаю информацию и принимаю решение.

Похоже, соглашения особенно полезны в тот момент, когда одна сторона начинает забывать их содержание.

– Вы собирались рассказать мне риски.

– Собирался.

– Тогда почему держите лист у себя?

Его пальцы чуть сильнее сжали край бумаги.

Рейнар перевёл взгляд в сторону окна.

– Потому что после оценки я считаю поездку неразумной.

– Это уже вывод.

– Верный.

– Возможно. Сначала данные.

Несколько секунд он молчал.

Потом положил лист передо мной.

Небольшая победа.

Я не позволила себе улыбнуться.

– Дорога сейчас контролируется, – сказал Рейнар. – Активного движения противника на участке не обнаружено. Сама крепость действует. Внешняя линия нестабильна, но непосредственной угрозы прорыва сейчас нет.

Я посмотрела на командующего.

– Пока звучит лучше вашего «нет».

– Он ещё не закончил.

Рейнар продолжил:

– Угроза внутри крепости связана прежде всего не с военной обстановкой.

– Со мной.

– С вашей репутацией.

– Насколько конкретно?

Он опёрся ладонями о стол.

– Там служат люди, которые пережили первую атаку. Некоторые потеряли подчинённых. Некоторые друзей. Другие пришли на места тех, кто погиб.

– Угрозы в мой адрес уже были?

– Не те, которые позволяют задержать конкретного человека.

– То есть разговоры.

– Не только.

– Что ещё?

Рейнар помедлил.

– После объявления о разводе несколько человек публично сказали, что вас следовало судить жёстче.

– Это преступление?

– Нет.

– Тогда всё ещё слова.

Командующий произнёс:

– Вам достаточно одного человека, который решит перейти от слов к действию.

– Поэтому будет охрана.

– Поэтому я считаю поездку преждевременной.

Вот оно.

Не «я запрещаю».

Пока ещё только «считаю».

Я вернулась к отчёту.

– Кто будет знать о поездке заранее?

– Только те, кому это необходимо, – ответил Рейнар.

– Значит, толпы встречающих с камнями не ожидается.

Он не улыбнулся.

– Вы воспринимаете это слишком легко.

– Нет. Я просто предпочитаю конкретный риск абстрактному страху.

– Конкретный риск состоит в том, что вам могут попытаться причинить вред.

– Тогда почему крепость считается действующей военной частью, если внутри неё командование не способно обеспечить безопасность одного человека?

Рейнар медленно выпрямился.

Командующий посмотрел на меня очень холодно.

– Не путайте способность обеспечить безопасность с отсутствием риска.

– Не путаю.

– Охрана снижает вероятность. Не уничтожает её.

– Именно поэтому я читаю ваш отчёт.

Он сделал шаг к столу.

– Вы ещё не восстановились после отравления.

– Мейра разрешила поездку.

– С оговорками.

– Я слышала все три.

– Если состояние ухудшится в дороге, мы потеряем время и людей на возвращение.

– Сколько людей входит в мою охрану?

Он назвал количество.

Я сравнила с тем, что было указано в листе.

– Они всё равно поедут с вами и Рейнаром?

– Часть.

– Значит, не все выделены исключительно ради меня.

– Это не бухгалтерский отчёт.

– Жаль. Было бы проще.

Рейнар снова отвёл взгляд.

Командующий оставался совершенно серьёзен.

– Есть ещё одна причина, – сказал он.

– Какая?

– Если вы появитесь там сейчас, это могут воспринять как демонстрацию.

– Чего?

– Безнаказанности.

Я отложила бумагу.

Вот это уже было важнее.

– Объясните.

– Для вас расследование открыто заново. Для большинства людей там ничего не изменилось. Они не видели отсутствующий журнал. Не сидели с нами над временной шкалой. Не слышали Сайру. Они знают только, что женщина, чей знак использовали при открытии ворот, пережила развод и снова находится рядом с командованием.

– И если я приеду вместе с вами...

– Кто-то решит, что дело уже пересматривается в вашу пользу.

– Хотя это не так.

– Да.

– Это может повлиять на свидетелей?

Он посмотрел на меня внимательнее.

– Может.

Вот аргумент, который действительно менял решение.

Не потому, что мне было страшно.

Потому что моё присутствие могло испортить то, ради чего я ехала.

– Рейнар?

– Может, – подтвердил он. – Особенно если вы начнёте задавать вопросы при командующем.

– Тогда я не буду.

– Что?

– Не буду задавать свидетелям вопросы при нём, если его присутствие способно повлиять на ответы.

Командующий медленно произнёс:

– Я не оставлю вас одну в крепости, где половина гарнизона считает вас предательницей.

– Я не предлагала оставаться одной. Рейнар был там во время катастрофы. Он может присутствовать.

Рейнар посмотрел на меня без восторга.

– Вы только что сказали, что присутствие командования влияет на ответы. Я тоже командование.

– Но вы уже дали показания и открыто считаете меня виновной. Сложнее представить человека, рядом с которым свидетель захочет приукрасить прошлое в мою пользу.

Он прищурился.

– Не уверен, что это комплимент.

– Это не он.

Командующий подошёл к окну.

За стеклом ровно светилась часть защитной линии. За последние дни я привыкла смотреть на неё почти как на показатель состояния больного.

Горит.

Значит, пока держится.

– Вы уже решили ехать, – сказал он.

– Я решила, что поездка нужна.

– Это не одно и то же?

– Нет. Если бы вы сейчас показали реальную военную угрозу или Мейра запретила дорогу, я бы осталась.

Он обернулся.

– А возможность нападения внутри крепости реальной угрозой вы не считаете?

– Считаю.

– Но едете.

– Потому что она управляемая.

– По вашему мнению.

– Поэтому я и слушала ваше.

Пауза.

Рейнар стоял неподвижно.

Я посмотрела на лорда-командующего.

– Вчера мы договорились.

– Я помню.

– Не похоже.

– Я не запретил вам поездку.

– Пока.

Он нахмурился.

– Вы действительно ждёте, что я буду стоять и спокойно смотреть, как вы принимаете решение, которое считаю опасным?

– Нет. Я жду, что вы дадите мне информацию, объясните последствия и не назовёте собственное мнение моим решением.

Тишина стала плотнее.

– Если бы речь шла о моём доступе к военной зоне, где вы сейчас ведёте бой, я бы не спорила. Это ваша ответственность. Но здесь дорога контролируется, крепость действует, Мейра разрешила ехать, охрана возможна. Остальное касается риска для меня.

– Вы являетесь действующим носителем родового ключа.

– Поэтому моя безопасность имеет значение для Рубежа. Я помню.

– Потеря второго ключа сейчас создаст угрозу защитной сети.

– Значит, добавьте это к последствиям. Не используйте как способ закрыть вопрос.

Его лицо ничего не выражало.

Но я уже научилась замечать момент, когда он переставал спорить автоматически и начинал действительно обдумывать услышанное.

Сейчас был именно такой.

– Хорошо, – произнёс он.

Рейнар повернул голову.

Я тоже не сразу ответила.

– Что именно хорошо?

– Дорога контролируется. Прямой атаки на участке сейчас нет. Крепость остаётся действующей. Ваше состояние Мейра считает достаточным для поездки при соблюдении её условий. Внутри существует повышенный риск нападения из-за вашей репутации. Я могу снизить его охраной, но не исключить полностью. Ваше присутствие способно повлиять на отношение свидетелей, поэтому разговоры будут организованы отдельно от общего гарнизона.

Он перечислил всё ровно.

Без нажима.

Без заранеевстроенного вывода.

Потом спросил:

– Вы всё ещё хотите ехать?

Очень простой вопрос.

Я смотрела на него чуть дольше, чем требовалось.

Не потому, что сомневалась в ответе.

Потому что впервые услышала от него именно вопрос там, где он совершенно явно предпочёл бы отдать приказ.

– Да.

– Тогда едете.

Рейнар выдохнул через нос.

– Милорд...

– Условия безопасности остаются моими.

– Разумеется.

– Если обстановка изменится, я прекращу поездку.

Я кивнула.

– Если изменится военная обстановка.

Его взгляд стал жёстче.

– Не испытывайте моё терпение.

– Я уточняю договорённость.

– Я заметил.

Он повернулся к Рейнару.

– Подготовьте выезд.

Тот кивнул, но не ушёл.

– Есть ещё кое-что.

В его руке появилась тонкая папка, которую я раньше не заметила.

Командующий сразу стал внимательнее.

– Откуда?

– Из штаба. Пришёл ответ на повторную проверку временных отметок по приказу.

Я выпрямилась.

– По 17-К?

– В том числе.

Рейнар положил документы на стол.

– После вчерашней реконструкции командующий приказал сверить время подписи, первичной регистрации приказа и всех сохранившихся ссылок на служебные действия с ним.

Я открыла папку.

Внутри было всего несколько листов.

Намного меньше, чем я ожидала.

– Где сам журнал?

– Его всё ещё нет.

– Тогда что подтвердили?

Командующий сел рядом.

Не напротив.

Рядом с документом.

Я отметила это машинально и тут же разозлилась на себя.

Речь шла о деле.

Не о расстоянии между стульями.

– Вот подпись, – сказал Рейнар.

Я уже знала отметку.

Время.

Подтверждение личности подписанта.

Лорд-командующий.

Следующая строка показывала регистрацию документа.

– Это после подписи, – сказала я.

– Как и должно быть, – ответил командующий.

– Дальше.

Ещё одна отметка.

Передача приказа дальше по цепочке.

Потом...

Я остановилась.

17-К.

Не содержимое.

Не сам журнал.

Только сохранившаяся временная ссылка из другого регистра.

Я перечитала цифры.

– После передачи.

– Да, – сказал Рейнар.

– Насколько вы уверены в отметке?

– Её сверили дважды.

– Источник независим от пропавшего журнала?

– Да.

Я посмотрела на командующего.

– То есть операция 17-К не просто упоминается в итоговом отчёте.

– Не просто.

– У неё есть время.

– Да.

– И это время позже вашей подписи.

– Да.

– Позже регистрации.

– Да.

– И позже того момента, когда приказ уже передали дальше.

Он не отвёл глаз.

– Да.

Я медленно положила лист на стол.

Ничего из этого не доказывало, что приказ изменили.

Не доказывало невиновность прежней Адель.

Не доказывало причастность Остена или Илара.

Но вопрос стал значительно уже.

С документом действительно происходило какое-то служебное действие уже после того, как командующий его подписал и отпустил дальше по цепочке.

А журнал этого действия исчез.

– Что обычно может происходить с приказом на этом этапе? – спросила я.

– Я уже говорил, – ответил командующий. – Проверка, работа с копией, архивная регистрация. Точный смысл номера без журнала неизвестен.

– То есть нормальное объяснение возможно.

– Да.

– Но теперь нельзя сказать, что операция просто случайно попала в отчёт как предварительное обозначение.

Он помолчал.

– Нельзя.

Первая трещина.

Не в деле даже.

В его уверенности.

Маленькая, почти незаметная.

Но настоящая.

Рейнар смотрел на лист хмуро.

– Это всё ещё ничего не говорит о том, зачем она открыла ворота.

– Не говорит, – согласилась я.

– И не отменяет переписку.

– Не отменяет.

– И её знак.

– Нет.

Он явно ожидал другого.

– Тогда почему вы выглядите так, будто выиграли?

– Потому что у нас появился вопрос, который раньше считали закрытым.

– Какой?

Я постучала пальцем по строке 17-К.

– Что делали с приказом после того, как его уже подписали и передали.

Рейнар посмотрел на командующего.

Тот не ответил ему.

Он продолжал смотреть на отметку времени.

– При первом расследовании вы это видели? – спросила я.

– Ссылку видел.

– Время?

– Не помню.

– Проверяли отдельно?

Он поднял глаза.

– Нет.

Это слово прозвучало без попытки оправдаться.

– Почему?

– Потому что тогда сама операция не выглядела значимой. Подпись была моей. Документ находился в системе. Адель действительно действовала по нему.

– И утверждала, что содержание было другим.

Его лицо застыло.

– Да.

– Но вы считали, что она лжёт.

– Да.

Рейнар резко сказал:

– Потому что всё остальное указывало на неё.

Командующий поднял руку.

Тот замолчал.

– Она права в одном, – произнёс он.

Я не ожидала этих слов.

– В чём?

– Эту отметку должны были проверить отдельно.

Никаких красивых признаний.

Никакого внезапного раскаяния.

Только конкретный профессиональный вывод.

И именно поэтому я ему поверила.

– Это не означает, что прежняя Адель была невиновна, – сказала я.

– Я знаю.

– И не означает, что приказ менялся.

– Знаю.

– Но...

– Но я больше не считаю эту операцию несущественной.

Я замолчала.

Нечасто встречаешь человека, способного вслух признать изменение вывода, который ему неудобен.

Особенно если этот человек привык, что за его выводами следуют сотни других.

Командующий собрал документы.

– Копию вы получите.

– А оригинал?

– Останется в штабе.

– Справедливо.

Он поднял бровь.

– Вы умеете соглашаться?

– Когда есть с чем.

– Удивительное открытие.

На этот раз я не успела скрыть улыбку.

Она появилась сама.

Совсем ненадолго.

И исчезла, когда я заметила, что он смотрит.

Не на бумаги.

На меня.

Ничего особенного в этом взгляде не было.

Только внимание.

Но раньше оно всегда означало подозрение.

Сейчас я не смогла сразу определить, что именно он пытался понять.

И почему-то это оказалось неприятно заметно.

Рейнар спас ситуацию.

– Выезд будет после проверки внешнего участка.

– Когда? – спросила я.

Он назвал время.

– Мейра должна ещё раз вас осмотреть.

– Она будет счастлива.

– Не сомневаюсь.

Командующий поднялся.

– И ещё одно.

Я приготовилась услышать новый запрет.

– В повреждённой крепости не пытайтесь отвечать на обвинения каждого, кто к вам обратится.

– Я и не собиралась.

– Там вам скажут вещи, которые...

Он остановился.

– Которые что?

– Которые будет трудно услышать.

Я смотрела на него.

Впервые это прозвучало не как попытка управлять.

Как предупреждение.

– Я знаю, что там погибли люди.

– Знать из документов недостаточно.

– Рейнар уже говорил то же самое.

– Потому что он был там.

– А вы?

Вопрос вырвался прежде, чем я решила, стоит ли его задавать.

Лицо командующего стало неподвижным.

– Я прибыл после первого удара.

– И видели последствия.

– Да.

Одно слово.

Но теперь я вспомнила вчерашний разговор.

Он знал людей.

Собирал их тела.

Я всё ещё не могла простить ему то, как он поступил с прежней Адель.

И не собиралась.

Но впервые увидела неприятную вещь, которая плохо укладывалась в удобный образ жестокого мужа.

Он тоже жил внутри той катастрофы.

Просто с другой стороны.

– Я не буду спорить с теми, кто потерял людей, – сказала я.

– Хорошо.

– Но если кто-то даст информацию о произошедшем, я буду задавать вопросы.

– Именно поэтому вы едете.

Опять.

Не «потому что я позволил».

Не «потому что мне нужна ваша помощь».

Потому что я участвую в расследовании.

Он уже дошёл до двери, когда остановился.

– Адель.

– Да?

– Если в любой момент захотите вернуться, скажите.

Я чуть не ответила привычной колкостью.

Не стала.

– Скажу.

Когда он вышел, Рейнар задержался.

– Вы довольны?

– Чем?

– Он изменил решение.

– Нет.

– Нет?

– Он не изменил решение. Он перестал принимать его за меня.

Рейнар долго смотрел на закрытую дверь.

– Для него разница не такая маленькая, как вам кажется.

– Мне она тоже не кажется маленькой.

Мейра появилась вскоре после него, как и было обещано.

Осмотрела меня.

Задала вопросы.

Велела поесть.

Снова проверила запястье.

– Если почувствуете слабость...

– Скажу.

– Не после того, как упадёте.

– До.

– Если начнёт кружиться голова...

– Скажу.

– Если будет тошнить...

– Мейра.

– Что?

– Я поняла.

Она недоверчиво посмотрела.

– Это я проверю по результату.

Через некоторое время я спустилась вниз.

Во внутренней части крепости уже ждали Рейнар, командующий и люди охраны.

Я остановилась на последней ступени.

За воротами начиналась дорога к месту, где несколько месяцев назад прежняя Адель открыла проход.

Туда, где её имя перестало означать женщину и превратилось в обвинение.

Рейнар подошёл ближе.

– Последняя возможность передумать.

– Вы надеетесь?

– Я предупреждаю.

Я посмотрела на командующего.

Он ничего не сказал.

Не остановил.

Не повторил риски.

Просто ждал моего решения.

– Едем.

Ворота открылись.

Холодный воздух ударил в лицо.

За моей спиной оставалась крепость, где меня пока только считали предательницей.

Впереди было место, где люди видели последствия собственными глазами.

И теперь у меня впервые было не только желание доказать, что старая версия неполна.

У меня был факт.

После подписи лорда-командующего с приказом действительно что-то делали.

А значит, в истории, которую здесь давно считали законченной, появилась первая настоящая трещина.

Глава 9. Там, где её ненавидят

Чем ближе мы подъезжали к повреждённой крепости, тем реже мне хотелось смотреть в окно.

Не из страха.

Из-за следов.

Сначала появились обугленные деревья у дороги. Потом участок каменной стены, который явно восстанавливали недавно. Ещё дальше рабочие укрепляли опору возле магической линии, светившейся заметно слабее той, что окружала Главную крепость.

Никто не объяснял.

И не требовалось.

Первая катастрофа случилась здесь.

Рейнар ехал напротив меня и почти всю дорогу молчал. Лорд-командующий находился рядом с передовой частью сопровождения и появлялся в поле зрения только на остановках.

Я была этому рада.

Не потому, что его присутствие мешало.

Потому что сегодня мне требовалось смотреть не на него.

На место.

Последний участок дороги прошёл почти вплотную к внешней защитной линии.

Она не выглядела стеной.

Скорее тонким световым разрезом в воздухе, который появлялся и исчезал между укреплениями. Иногда по нему проходила короткая вспышка.

– Так и должно быть? – спросила я.

Рейнар проследил за моим взглядом.

– Сейчас да.

– А раньше?

– До атаки этот участок держался ровнее.

– Насколько ровнее?

Он нахмурился.

– Вы собираетесь весь день измерять словами?

– Если другого инструмента мне не дали.

– Сайра покажет журналы.

– Журналы расскажут, что видела система. Вы расскажете, что видели люди.

Он отвернулся к окну.

– Иногда это разные вещи.

– Именно.

Больше он не отвечал.

Когда мы подъехали к воротам, разговоры снаружи стихли.

Сначала я решила, что это обычная реакция на прибытие командующего.

Потом увидела лица.

Люди смотрели не на него.

На меня.

Кто-то стоял у стены с инструментами в руках. Кто-то разгружал ящики. Несколько солдат возле прохода вытянулись при виде командующего, но один из них продолжал смотреть прямо мне в лицо.

Не вызывающе.

С ненавистью, которой не требовалось демонстрации.

Я вышла.

Ноги после дороги затекли, и на секунду пришлось задержаться у края экипажа.

Лорд-командующий заметил.

Ничего не сказал.

Хорошо.

Рейнар подошёл ближе.

– Можете идти?

– Да.

– Если нет...

– Скажу.