Где кончается ночь

Теперь она была глухой – как в затопленном тоннеле.

И это пугало сильнее всего.

***

Я ждал каждый день. Искал каждый след. Каждую тень, каждый шорох, каждое чье-то «кажется, видела» – хватал как голодный. Но все впустую.

И тогда я пошел туда, где хоть на мгновение переставало болеть.

В среду я, как обычно, заехал к Крессиде в бар.

У нас с ней появилась странная традиция: каждую неделю – одна сигарета. На крыше.

Без лишних слов, без объяснений.

Иногда – молча.

Иногда – разговаривали.

О жизни, о боли, о том, как не свихнуться в этом дерьме.

Она всегда ждала меня с запасной сигаретой.

Даже если говорила, что бросает.

Я всегда приносил с собой спички.

Даже если знал, что у нее есть зажигалка.

– Опять весь в мыслях, Габриэль? – спросила она, когда мы уже сидели на бетонном парапете, свесив ноги.

– Я всегда в мыслях, Кресс. Просто иногда делаю вид, что это не так, – ответил я, затягиваясь сигаретным дымом.

Она хмыкнула.

Положила голову мне на плечо.

Смотрела на огни города, как будто может разглядеть в них правду.

– Кто тебя так загрузил на этот раз?

– Джуно, – выдохнул.

– Ох, – только и сказалаона. – Тогда ты имеешь право молчать хоть всю ночь.

Тишина между нами – настоящая, не неловкая. Мы сидели.

Город под нами.

Сигареты почти догорели.

Крессида вдруг повернулаголову. Посмотрела на меня внимательно, в упор.

– Ты странный, Габриэль. Даже страннее меня.

– Это комплимент? – Я повернулся к ней, приподнял бровь.

– Это факт, – усмехнулась она. – Но знаешь что еще?

– Что?

– Я тебе верю. Не знаю почему. Может, потому что ты единственный, кто не пытается выглядеть живым, когда дохнешь изнутри.

Она потушиласигарету о парапет, встала.

Я смотрелей вслед, как она спустиласьвниз по пожарной лестнице, и только потом шепнул:

– Спасибо.

Крессида уже почтискрылась из виду, когда вдруг остановилась.

– Кстати, птичка на крыше нашептала мне одну историю.

– Да? – хмыкнул я, вставая. – Интересно, что ты слышишь от этих своих птичек.

– Есть некая Люси. Очень упрямая. Очень милая. И явно не понимает, с кем связалась.

Я замолчал. На вдохе. На грани движения.

– Птички сплетничают?

– Нет, – пожала плечами она. – Они просто любят смотреть. А с высоты видно многое.

Она исчезла. Сначала ее образ, потом голос.

Я остался один на крыше.

С догоревшей сигаретой.

Значит, я точно влип. Черт.

Даже Крессида знает – а иногда это уже о многом говорит.

И эта ночь – как и все наши ночи на крыше – не спасает.

Но дает возможность сделать выдох.

Думал, что станет легче. Я спустился с крыши.

Я ошибся.

Не стало.

Даже когда она не говорит прямо, Крессида знает.

Слишком многое чувствует.

Как спичка, вот-вот готовая вспыхнуть. А Люси…

Ее имя теперь живет во мне.

Но сейчас не Люси была главной.

Главной была та, кого я больше не хотел ни видеть, ни слышать.

***

Прошло две недели. ДВЕ. ЧËРТОВЫ. НЕДЕЛИ. Джуно будто испарилась. Ни одного следа. Ни одного глупого поста, ни одной ошибки. Я звонил ее подружкам, родителям, даже ее сводной сестре – все клялись, что не видели ее. Сука знала, как прятаться. Я проверил все возможные каналы, все контакты, даже старые брошенные адреса. Пусто. Телефон завибрировал.

Я поднял трубку – почти машинально.

– Это я, – голос был глухой, серьезный. – У меня зацепка. Кажется, Джуно засветилась.

Я замер. Хуан был хорошей ищейкой, и я ни разу не сомневался в нем.

Мгновенно:

– Где?

– Старый мотель на окраине. La Espera. Ничего не бронировала. Просто заселилась под левой фамилией – Саэнс. Пару часов назад выехала. Но успели запомнить лицо.

– Адрес.

Он продиктовал.

Я уже собирался бросить трубку, когда услышал:

– Габриэль. Она знала, что ее найдут. Может быть, это ловушка.

– Отлично, – выдохнул я. – Значит, я в ее правилах. Наконец-то.

Мотель был именно таким, как я и представлял.

Пыльный. С запахом хлорки и табака.

Окна с обрывками штор. Потолки – как карта старых шрамов.

Я прошел на второй этаж.

Комната 207.

Хуан уже был там – со своими.

Он кивнул, впуская.

Внутри – пусто.

Но не совсем.

На тумбочке лежала фотография.

Распечатанная.

Смятая по углам.

На ней – я и Люси. На нашем первом свидании в ресторане.

На углу – пепел. Свежий.

И обожженный край.

Будто она почти сожгла… но передумала.

– Думаешь, это она оставила? – спросил Хуан.

– Да, – ответил я. – Она бросила. Чтобы я нашел.

– Что дальше?

Я смотрел в это фото и ощущал, как в груди растет не ярость, а холод. Медленный, липкий. Как предчувствие.

– Теперь она хочет, чтобы я начал охоту. И знаешь что, Хуан?..

Он поднял бровь.

– Я начну.

Я давно не видел Люси. Ни в ресторане. Ни в кафе на углу. Ни случайно в толпе. Как будто она исчезла. Или, может, это я стал невидимым для нее.

Пару раз заезжал к Альфредо – под предлогом, что хочу взять еды на вынос. Он не дурак. Все понимал, но молчал. Только однажды сказал:

– Она ходит как тень.

Я спросил:

– Что значит «как тень»?

Он посмотрел на меня так, будто впервые хотел ударить.

– Это значит, что улыбка ушла. И взгляд стал стеклянный. Она как будто все еще здесь, но будто бы без себя. Понял?

– Понял.

Я снова и снова прокручивал тот момент, когда она стояла у двери. Когда я мог что-то сказать. Должен был.

Но молчал. Потому что испугался. Потому что Джуно еще сидела в моей голове, как призрак. Потому что я не верил, что заслужил кого-то, кто смотрит на меня как на дом, а не как на оружие.

Теперь— пустота. Я ждал, как дурак, что она сама придет. Что появится, улыбнется, бросит что-то колкое. Как раньше.

Но не пришла. И, возможно, больше не придет.

Дни тянулись, как пережеванная пленка – серые, одинаковые, бессмысленные. Работа, люди, команды, сигналы. Все как по накатанной. А внутри – гул. Пустой, вязкий, раздражающий, как статический шум в старом телевизоре.

Очередной вечер. Я снова сижу с бокалом рома. Третий. Может, четвертый – я уже не считал.

За окном – дождь. Не романтичный. Не очищающий. Просто слякоть, в которой тонет город, а я – в себе.

В комнате только сигаретный дым и тишина. Та тишина, от которой звенит в ушах. Та, где даже мысли не хотят разговаривать.

Вонючка свернулась у ног. Смотрит снизу вверх, будто чувствует: я рассыпаюсь.

И, черт возьми, она права.

Я не выдержал. Потянулся за телефоном. Пальцы дрожали – то ли от рома, то ли от чего-то внутри.

Набрал. Тот самый номер.

– Алло, Несс.

Пауза. Легкий шум в трубке.

– Габи? – в ее голосе сразу появилась тревога. – У тебя голос как у зомби. Что случилось?

– Извини, что поздно… – пробормотал я.

Повисла неловкая пауза.

– Можешь узнать, она одна дома или нет?

– Ты все еще про Люси?.. – Ванесса вздохнула, как будто только что поставила бокал и поняла, что ее вечер опять пошел не по плану. – Ты так и не писал ей?

– Нет.

Я сделал еще глоток рома. Огонь обжег горло. Губы жгло, как и все внутри.

– И сейчас ты снова напиваешься. Вместо того чтобы быть с ней? Вместо того чтобы хоть попробовать сказать, что у тебя в голове?

– Несса, пожалуйста… – прошептал я, как будто извинялся. Хотя не знал уже – за что. За молчание? За страх? За то, что весь изломанный и не умею по-другому?

Она замолчала. На секунду. А потом резко сказала, почти по-деловому:

– Ладно. Я проверю по городским камерам. Но это будет тебе стоить очень дорого, юноша.

– Я на все согласен.

– Вот и славно.

Пауза.

– Скажи только одно, Габи. – Теперь в ее голосе появилась знакомая ирония. – Ты вообще понимаешь, насколько ты упрямый идиот?

Я промолчал. Потому что… ну, да. Понимаю.

– Ты влюбился? – резко спросила Ванесса.

– Да. – Я выдохнул. – До черта. До боли.

– Тогда хватит сидеть в своей сигаретной норе и пить ром, как проклятый. Она одна, если тебе повезет. И ждет тебя, если опять-таки тебе повезет. Хотя, может, сама этого не осознает. Если ты и дальше будешь играть в мученика – она научится жить без тебя. Ты этого хочешь?

– Нет.

– Вот и славно. Кстати… кажется, у нее появился кто-то.

Я замер.

– Что?

– Ну, на фото она не одна. Какой-то парень. Они часто рядом. Не обнимаются, но… он держит ритм. Появляется в нужное время, в нужных местах. Ты сам знаешь, что это значит.

– Кто он?

– Не знаю. Может, никто. А может, тот, кто оказался рядом, пока ты смотрел в пустоту и пил ром.

Пауза. Я молчал. Слов не было. Только бешеный, глухой стук в груди.

– Несса… ты специально это говоришь?

– Конечно, специально. Потому что, если ты и дальше будешь сидеть и изображать жертву, она правда научится жить без тебя. Может, с ним. Может, одна. Но точно – не с тобой. Ты этого хочешь, Габриэль?

Я сжал кулаки. Сердце колотилось, как в драке.

– Тогда вставай. Надень нормальную футболку и иди возвращай ту, которую хочешь держать за руку до конца своих дней.

– Несса…

– Я все сказала. И не вздумай провалиться. У тебя один шанс. Не потеряй его.

Связь оборвалась. Осталась только тишина. И мое дыхание. Глухое. Сбитое. Словно после удара в живот.

У нее есть парень. Она не скучает по мне. Она улыбается кому-то другому. Кому-то, кто не несет на себе восемь лет боли. Кто не разрушен, как я. Кто не отталкивает ее.

И если я не встану прямо сейчас – потеряю ее.

Навсегда.

Я могу хотя бы набить ему морду… Что за ерунду я несу… Я встал, потом снова сел. Потер лицо руками. Гнев клокотал внутри. Я сорвался и резко рванул к выходу. Кожаная куртка – на плечи, ствол – в кобуру под нее. Мало ли что. А если они… занимаются сексом прямо сейчас? Плевать. Я вытащу его оттуда, если придется. Да хоть голого.

Дверь хлопнула. Вонючка пулей вылетела за мной, взобралась на переднее сиденье и села гордо, словно говоря: «Делаем грязь? Я в деле».

Окей, моя девочка. Погнали.

Мотор зарычал. Я надавил на газ, как будто мог обогнать свои мысли. Мы влетели в ночь – я и моя ярость.

Я ехал, как сумасшедший. Красный за красным. Поворот за поворотом. Машина глотала асфальт, как будто знала – мне некогда.

Минут тридцать. Но ощущение – будто тридцать лет. Сжатые пальцы на руле. Стиснутая челюсть. Ни одной мысли – только образы.

Она открывает дверь – а он рядом. Он касается ее руки. Она улыбается. Он смеется, держит ее за талию. Он не я.

Я молился, чтобы он уже ушел. Чтобы я не увидел его рядом с ней. Чтобы не пришлось сделать то, о чем потом пожалею.

Хотя… пожалеть – это уже не про меня.

Я был на грани. Внутри горело все: ревность, страх, ярость, сожаление, желание.

Пульс бился в висках. Я не отдам ее. Я не могу. Я не вынесу.

Если она снова улыбнется – но не мне… если он там, с ней, в этот момент… Я не знаю, что сделаю. Но знаю точно – я не проеду мимо.

Дверь не открылась сразу. Значит, не ждут никого? Я выломал ее с ноги. Влетел в квартиру, как ураган. В руке – пистолет, сердце колотилось, как будто сейчас вырвется из груди. Вонючка зарычала, побежала вперед, ища цель.

– Ты, мать твою, что здесь забыл, больной ублюдок?! —Это была Люси. Ее крик пронзил меня сильнее, чем я ожидал.

– Где он? – я оглядывался, в глазах застыл бред ревности и ярости.

– Кто?! – она смотрела на меня, в глазах смесь страха, боли и бешенства. – Ты идиот! Что ты творишь?!

Она вскочила, подбежала ко мне и начала колотить кулаками в грудь. Я стоял, как вкопанный. Вонючка тем временем радостно лизала ей щиколотки, как ни в чем не бывало. Предательница.

– Парень, который тебя провожал… – наконец выдохнул я, с трудом сдерживая дрожь. – Красотка… где он?

– Нет тут никого, идиот! – она продолжала стучать меня кулаками, но слабее. – Ты псих. Ты просто… ненормальный!

Я взял ее запястья, сжал нежно, но крепко.

– Я не могу так. Ты моя. Ты должна быть моей. Когда я разберусь со всем дерьмом в своей жизни – ты будешь моей. Я поклялся себе, Люси. Я не могу тебя отпустить.

– Ты сам просил оставить тебя. Сам исчез на все эти долбаные недели, а теперь вот так врываешься? – она вырывалась из моих рук, глаза налились слезами.

– Теперь я прошу: уходи. Пожалуйста. Вонючка, скажи своему хозяину, что он идиот.

Вонючка, как назло, весело гавкнула.

– Точно предательница, – пробормотал я.

Я шагнул вперед и обнял Люси. Она сначала замерла, а потом задрожала. Заплакала. По-настоящему. Я вытер ее слезы пальцами, поцеловал в макушку. Она пахла домом. Тем, которого у меня никогда не было.

– Я все исправлю. Услышала? Дай мне только шанс… – шепнул я ей в волосы.

Потом выпрямился, поднял с пола выломанную дверь, аккуратно прислонил к проему. Свистнул Вонючке, она нехотя побежала за мной.

– Завтра пришлю людей, они все починят, – бросил через плечо и ушел. Я оставил за собой не только сломанную дверь. Я оставил за собой свое разбитое сердце.

Я уже почти вышел. Уже почти. Но черт возьми… не смог.

Развернулся. Два шага – и я был рядом. Прижал ее к стене. Резко. Но не грубо. Так, как будто хотел убедиться: она реально здесь, что это не галлюцинация из моей головы.

Люси открыла рот, будто хотела что-то сказать, но я не дал ей времени. Взял за подбородок, поднял лицо – и поцеловал.

Сильно. Жадно. По-настоящему.

Не как извинение. Не как просьба. Как признание. Каждой клеткой. Каждой прожженной частью себя.

Она не отстранилась. Наоборот – потянулась ближе, как будто ждала этого. Месяц. Год. Жизнь.

Я прижал ее бедром к себе, сильнее. Поймал ее ногу, закинул на свою спину – и держал. Целиком. Все в этом моменте было: «я не отпущу».

– Я с ума схожу без тебя, – прошептал я ей в губы. – И больше никуда не уйду.

– Ты не можешь так, Габи, – прошептала она, глядя в глаза. – Ты приходишь, целуешь меня, а потом снова исчезаешь. Ты постоянно сбегаешь.

Я молчал. Дышал резко, как после погони. Все внутри сжималось – она говорила правду.

– Я не знаю, что с тобой делать, – выдохнула Люси. – Я не знаю, как быть с человеком, который не знает, хочет ли остаться.

– Я хочу, – сказал я сразу, без раздумий. – Я просто… боюсь. Слишком много всего сгорело. Но ты – ты как вода после пожара. Как то, что все еще может спасти.

Она прикусила губу. В ее глазах – растерянность, обида, любовь. Все сразу.

– Тогда останься. На этот раз – по-настоящему. Не телом. А всем, что у тебя еще живо.

Я снова взял ее за талию. Медленно. С замиранием сердца.

– Я не уйду, Люси. Если ты скажешь остаться – я останусь. Навсегда.

Она смотрела на меня долго. И все-таки прошептала:

– Тогда останься. Черт с ним, с прошлым. Просто… останься сейчас со мной.

Я коснулся лбом ее лба. И в этот момент понял: я уже остался.

Глава 5. Люси

Чертов нахал.

Он ушел. Тело дрожало, но не от холода. Я все еще чувствовала его руки на себе. Губы. Дыхание. Этот поцелуй, в котором было столько всего: боль, отчаяние, надежда, голод, страх. Словно он пытался не просто поцеловать – а вжиться в меня, запомнить, врезаться в самую душу.

И я… я позволила.

Хотя должна была его ударить. Должна была сказать, что я злилась, что мне больно, что он пропал, что игнорировал, что делал вид, будто мы – ошибка.

Но я молчала. Потому что все это время ждала именно этого: его дыхания рядом. Его рук. Его взгляда, в котором снова было «мы», а не «я и ты».

И теперь я не знала, что с этим делать.

Он всегда сбегает. Сначала приближается, трогает что-то во мне, а потом исчезает, как будто напугался собственной нежности.

А я… Я больше не знала, как себя от этого защищать.

Мне хочется быть с ним. Но еще больше – не хочется снова зашивать сердце. Его приход – как буря. Сметает все. И оставляет после себя либо свет – либо руины.

И все же… Когда он был рядом – мир снова становился не таким одиноким.

Я прислонилась к стене, закрыла глаза и прошептала в темноту:

– Только не исчезай больше. Пожалуйста.

Сломал мне дверь. Просто сломал. Как в дешевом боевике с плохой актерской игрой и пафосной музыкой. Я едва не подпрыгнула от страха.

Все бы ничего, но я как раз смотрела сериал. Там был трагический момент. Главный герой умирал в слезах и крови, скрипела музыка, я уже почти начала рыдать, потому что у меня, видимо, накопилось. И тут – бах. Пистолет.

Вонючка. Драматичный рывок. Габриэль, собственной персоной. Прекрасно. Аплодисменты, занавес.

И, конечно, собаку свою притащил. Хотя… Вонючка радостно лизала мне щиколотки, будто мы не виделись вечность. Хвостом махала, как вентилятором, прижималась, фыркала от счастья. Предательница.

А я… Я стояла с кружкой в руке, в тапках и старой пижаме, а внутри все разлетелось на куски.

Почему именно сейчас? Почему – после нескольких недель тишины, в которые я каждый день уговаривала себя: это была случайность. Он просто пришел и ушел. Я ошиблась. Это не было тем самым. Это был порыв. Буря. Глюк. Ошибка.

Я почти убедила себя.

Почти.

А теперь – он здесь. Дышит тяжело. Смотрит так, будто мир закончился на мне. И я чувствую, как внутри все ломается. Злость. Страх. Надежда. Смешались в такой узел, что стало трудно дышать.

Сегодня он был другим. Грязный. Мокрый. В глазах – небо в грозу. В теле – сдержанная ярость и… отчаяние?

Чего ты хочешь, Габи? Почему ты снова пришел, если уходил молча? И почему, черт возьми, я все еще хочу тебя обнять?

Телефон завибрировал. Я вздрогнула. Посмотрела на экран – Габриэль. И в этот момент поняла: все только начинается.

Габриэль: «Прости. Завтра придут мои люди и все исправят».

Я закатила глаза, села на пол прямо у двери и прижала к себе подушку.

Люси: «Ок. Я подвинула к двери шкаф, если тебе интересно».

Пауза.

Габриэль: «Все, что связано с тобой, мне интересно. Особенно твоя чертова пижамка».

Я глянула на себя. Пижама с ананасами. Спасибо, Габриэль, за очередной повод почувствовать себя сексуальной женщиной.

Люси: «Не пиши мне. Я злюсь на тебя!»

Габриэль: «Прости. Я все исправлю. Я сижу в машине. Могу подняться? В этот раз я спрошу тебя куколка».

Я не ответила. Просто закрыла глаза и прикусила губу. Мне стало так жарко. Опять. Как только он появляется – все тело будто переходит в режим «экстренной готовности». Я представила, как он снова врывается, зажимает меня в углу, прижимается всем телом. Его дыхание. Его голос у моего уха. Его руки, твердые, теплые, властные. Соберись, Люси, мать твою…

А что, если бы он реально поднялся? Мы бы поссорились, а потом… А потом мы бы оба забыли о своих проблемах. Хотя бы на одну ночь.

Я уткнулась лбом в дверь и прошептала самой себе:

– Только попробуй подняться, и ты узнаешь, как выглядит женщина, готовая разорвать тебя в клочья. И не в хорошем смысле. Хотя… кто знает.

***

Утро наступило слишком быстро. Я еще не успела полностью уснуть, как в семь утра у двери уже топталисьХуан и трое других парней. Я вышла в пижаме и с кружкой кофе. Хуан улыбался, как будто не он с дружками ломал мне дверь пару дней назад, как будто это просто счастливая случайность, что Габи ее сломал.

– Привет, Люси.

– Привет, Хуан. Как ты? Как твои дела?

– Хорошо. Пока Габриэль не выламывает двери, все спокойно.

Хуан посмотрел на меня своими карими глазами и продолжил:

– Да уж, он умеет произвести впечатление. Но он хороший человек, несмотря на… все.

– А что за «все»? Он так ничего и не рассказал. У вас у всех какие-то тайны. Вы кто? Бандиты? Волшебники? Подпольные спасатели?

Хуан рассмеялся, но глаза у него потемнели, как будто я все-таки коснулась чего-то настоящего.

– Это не моя история. Спроси у босса. Если он решит— расскажет сам.

Я усмехнулась.

– Удобная позиция. Мол, «я всего лишь водитель».

– Вообще-то, я личный водитель с широким функционалом, – Хуан подмигнул и поиграл бровями.

Чертов остряк.

– Ага. Наверняка умеешь не только водить. И взламывать замки, и собирать пистолет с закрытыми глазами?

Он снова засмеялся, чуть склонив голову.

– Ну… скажем так, я не только кофе умею заказывать.

– И все-таки… – я посмотрела на него внимательнее. – Вы не похожи на плохих ребят, как в кино. У вас столько боли в глазах, но и доброты тоже. Как будто вы что-то несете. Или кого-то постоянно спасаете.

Хуан стал серьезнее. Улыбка не исчезла, но стала другой. Тихой, почти тенью.

– Мы просто стараемся держать друг друга на плаву. Это все. А что было до этого… некоторые вещи лучше оставить в прошлом, Люси. Но, если ты смогла остаться рядом с Габриэлем – значит, ты уже знаешь больше, чем думаешь.

Я замолчала. Он был прав. Интуитивно я чувствовала: за всем этим юмором, пистолетами и таинственными взглядами прячется нечто намного большее.

– Ты его любишь? – вдруг спросил он.. Голос был тихим, почти небрежным.

Я вздрогнула от прямоты. Слишком прямой вопрос. Слишком простая правда.

– Не знаю, – сказала я честно. – Но мне без него холодно.

Хуан кивнул.

– Тогда держись крепко. С ним легко не будет. Но если он выбрал тебя – он уже не передумает. Габриэль не умеет любить вполсилы. Он либо весь, либо никак.

Я посмотрела на него.

– А ты?

Он улыбнулся чуть грустнее.

– Я? А я – как Вонючка. Просто рядом. Всегда.

Парни решили сделать перерыв на чай и сигареты и вышли на улицу.

Дверь за ними хлопнула. Остался только запах новой двери, инструмента и свежего металла от нового замка.

– Хуан, у меня к тебе вопрос.

Он остановился, повернулся ко мне и вопросительно поднял бровь.

– Да?

Я кивнула в сторону двери.

– Слушай… а эти парни, которые приходили чинить замок… они кто вообще?

Хуан усмехнулся и поставил ящик с инструментами на пол.

– Какие именно? Те, что выглядят как вышибалы из плохого бара, или те, что делают вид, будто они обычные электрики?

– Отлично. Значит, их несколько?

– Куколка, – он развел руками, – у Габриэля всегда несколько.

Я закатила глаза.

– Ладно. Те двое. Один с бородой, второй молчаливый, как шкаф.

– А, эти, – Хуан кивнул. – Нормальные ребята. Работают с ним давно. Руки золотые, мозги тоже на месте. Просто… не задают лишних вопросов.

– Удобное качество.

– В нашем мире – жизненно необходимое.

Я сделала глоток кофе и немного помолчала.

Потом небрежно бросила:

– А про Габи что-нибудь расскажешь?

Хуан чуть не поперхнулся.

Он посмотрел на меня так, будто я попросила его выдать пароль от банковского сейфа. Потом рассмеялся.

– Нет-нет-нет, так дело не пойдет.

– Почему?

Он наклонился ко мне и понизил голос:

– Давай я хотя бы его фамилию скажу. И все. Потому что если я начну рассказывать что-то про Габриэля… он меня пристрелит.

– Серьезно?

– Абсолютно. Запомни – Дельгадо. Могу еще дату рождения, чтоб ты гороскопы прочитала.

Я хмыкнула. Черт с ним.

– Что, первое правило Бойцовского клуба? Давать так мало информации.

Хуан расхохотался.

– Типа того.

Он поднял чашку, сделал глоток и покачал головой.

– У нас это называется кодексом.

– Кодексом чего?

– Кодексом выживания рядом с Габриэлем.

Я прищурилась.

– Звучит многообещающе.

– Поверь мне, – сказал Хуан, – ты даже половины не хочешь знать.

– А вторую половину?

Он посмотрел на меня чуть внимательнее, чем раньше.

– А вторую половину… тебе придется узнавать у него самой.

– Люси.

Он какое-то время молчал, будто решал, стоит ли вообще это говорить.

– Если Габриэль рядом с тобой… значит, ты ему правда небезразлична.

– И?

Хуан вздохнул и потер затылок.

– Просто… будь осторожна.

– С ним?

Он покачал головой.

– Нет.

Хуан посмотрел куда-то в окно.

– С тем, что может прийти вместе с ним.

Я нахмурилась.

– Ты сейчас говоришь загадками.

Он усмехнулся.

– Это тоже часть кодекса.

Я уже сделала шаг к двери, когда он добавил, почти себе под нос:

– Габриэль умеет защищать тех, кого любит.

Я остановилась.

– Звучит как хорошая новость.

Хуан посмотрел на меня внимательно.

– Да.

Пауза.

– Пока не понимаешь, от чего и кого именно ему приходится защищать.

Он подмигнул, что-то сказал остальным парням по-испански – и те сразу задвигались, будто по команде. Профессионалы. Даже не сомневаюсь. Наверняка умеют чинить двери днем и выбивать их ночью.