Андариэль: Пророчество Древних

– Мне тоже очень неспокойно в последнее время, доченька. Но, не будь я леди Фиолетта, если просто так позволю этому кошмару нас всех уничтожить! Вот, возьми, – с этими словами леди Фиолетта достала из глубокого кармана серебристое кольцо, выполненное в виде пересекающихся знаком восьмёрки двух колечек, плотно удерживающих два маленьких прозрачных камешка, похожих на горный хрусталь. – Это особое кольцо сновиденной защиты. Надень его перед сном, и оно не позволит ни одному кошмару испугать тебя.

– Спасибо, мама, – Андариэль с благодарностью приняла подарок.

– Вот и славно! А еще я хотела тебе рассказать одну легенду о темноволосых эльфийках. Есть предание, что наша сила связана с хаосом с начала времен. Эльфы с темными волосами сильнее магически и им сложнее дается магия созидания, но это зато боевая магия у них превосходная. Свыше пятисот лет назад, когда Единое Королевство ещё не было учреждено, случилась жестокая война, развязанная королём сумерек, Нергалом Балитионовским, или как его чаще вспоминают, Нергалом Ужасным! Тогда многие народы объединились против короля сумерек и, в результате многочисленных сражений, почти все темные эльфы были уничтожены, а те, кто выжил, состояли на особом контроле у службы безопасности Силариона. Об этой войне стараются не говорить лишний раз, да и из наставников мне также никто о ней не рассказывал. Но то, что все темноволосые эльфы и эльфийки пребывают на особом контроле в нашем королевстве, я узнала уже постфактум. Также как и то, что практически невозможно встретить во всём Тантресе темноволосого эльфа. А значит: это еще одна тайна Тантреса, которая, вероятно, связана с пророчеством.

– Так что там за пророчество?

– Я думаю, ответ на этот вопрос дадут друиды, что живут на севере Силариона, тебе нужно собраться: через несколько дней ты выезжаешь.

– Но, как же я подготовлюсь к балу? Ведь до него всего месяц?

– Все вещи, включая бальное платье, будут тебя ждать в гостевых покоях королевского дворца.

Затем разговор плавно перешел о всяких более приятных мелочах, наподобие: какие серьги лучше сочетаются с изумрудно зелёным платьем, или как правильно ухаживать за исполинскими саженцами, чтобы дерево полноценно могло стать королевским[1], или со скольких шагов лучше поражать летящую мишень (леди Фиолетта в юности неплохо владела луком), словом, вечер пролетел оживлённо и незаметно. Когда совсем стемнело и Элейн заиграл разноцветными огнями магических светильников, Андариэль в приподнятом настроении вернулась к себе, закрыла занавески, стянула с себя сапоги и, не раздеваясь, запрыгнула в кровать. Страх уступил место охотничьему азарту: ведь теперь с кольцом от мамы ни один кошмар не застанет её врасплох. А также было безумно интересно приблизиться к разгадке одной тайны, которая с самого детства не дает ей покоя.

Юная леди не заметила, как провалилась в сон и кошмар в виде безжизненного серого мира с тёмно-серым небом, ядовитым воздухом, камнями и ужасными металлическими сооружениями сразу заиграл чернеющим ужасом! Но защита сработала в точности, как мама сказала: Андариэль, задержав дыхание, лишь смотрела на этот кошмар и более не являлась его частью.

«Я хочу дышать нормальным, неядовитым воздухом!», – представила она. И тут же магическая сфера плотно окружила девушку, не подпуская к ней ядовитый воздух. Андариэль вдохнула: воздух был самым обычным, не обжигал лёгкие, не проникал ужасом в её нутро! Не хватало лишь привычного запаха листвы и деревьев, но хотя бы кошмар более не терзал её.

Теперь этот мир более не являлся таким ужасным, как прежде, и эльфийка внимательно рассмотрела огромную трубчатую гору и, наконец, поняла, что это есть не что иное, как город. Раздалось рычание: это в десятке метров от Андариэль проехал рычащий восьминогий зверь, который, скорее всего и не зверь, а самосильная повозка с восемью колёсами, работающая на чёрной магии, а иначе как назвать чёрный дым, валящий из трубы сзади повозки?

«Сейчас, или никогда!», подумала девушка и пустилась бегом вслед за этой повозкой, стараясь не попадать под чёрный дым. Вдруг ветер переменился, дым полетел в сторону Андариэль, но… защитная сфера устояла, отсекая ядовитые выхлопы. Тогда Андариэль уже более уверенно догнала повозку, которая ехала в сторону города. Огромные колёса повозки, из под которых летели камни, вряд ли позволят девушке забраться на неё и узнать: что же там внутри? Ведь каждое колесо было почти в полтора раза выше самой эльфийки. Несколько минут Андариэль преследовала повозку, громада города уверенно вырастала, закрывая почти половину небосвода. Вдруг часть стены города начала отъезжать в сторону, открывая полость, изнутри которой явила себя ещё одна такая же восьмиколесная машина, которая поехала прочь от города, а первая машина, за которой гналась эльфийка, устремилась прямо к полости, являющейся по сути аналогом городских ворот. Андариэль подумала было устремиться вслед за машиной, но решила, что на первый раз с неё хватит.

«Я хочу проснуться в своей кровати!», твёрдо подумала она. Картинка сна погасла и Андариэль открыла глаза, вдыхая лесной воздух ночи в родном Элейне. За приоткрытыми витражными окнами поверх деревьев виднелись мириады ярких звёзды и два светящихся лунных шара, предсказывающих удачу астрологам со всего Тантреса.

[1]Обычно дерево-исполин редко вырастает выше 50 метров и живёт пару сотен лет, но иногда (примерно один раз на десять тысяч случаев) дерево начинает разрастаться до размера горы, и тогда оно становится королевским деревом-исполином. На них светлые эльфы строят свои поселения.

Глава 4

Орм

Вернувшись домой, Орм поначалу сильно переживал, что мать не поймёт раскрывшееся для него окно возможностей, ведь это была «дорога туда», куда по всем убеждениям Училища соваться неприлично, нехорошо. Да и просто мечтать о подобном уже было моральным преступлением! Когда мама вернулась с работы и поздравила его с окончанием Училища, он как на духу рассказал ей про пятьсот юнитов и о предложении работать в столице.

– Сынок! Мой взрослый сын, послушай, – негромко шепнула наполовину седая женщина с погасшими глазами. – Я не знаю: сколько я ещё протяну в цеху кожгалантереи. А тебе раскрывается иной путь, и будет глупо не воспользоваться им!

– Но мама, разве умно идти туда, куда всем остальным обычно вход заказан? – попробовал возразить Орм.

Для меня радость, что хотя бы ты сумеешь пробиться, куда не смогли ни я, ни твой отец.– Не знаю, сынок, но если тебе открывается иной путь – нужно следовать ему. Потому напиши письмо этому офицеру и поезжай в столицу и ни о чём не жалей.

Орм обнял маму. Расставание с семьёй, очевидно, дастся ему весьма тяжело. Но, хотя бы у Илии будет теперь своя комнатка, которую прежде занимал Орм. В душе он порадовался за сестрёнку. Затем перевёл маме триста юнитов из выпускного заработка (на что мама просто разрыдалась со словами «кормилец наш!»), а затем написал электронное письмо по указанному на визитке адресу, не забыв прикрепить к письму шифр. Орм пока не до конца понимал: зачем нужна подобная конспирация, но, раз начальник того требует, пусть так и будет. Слушаться и исполнять задачи в точности – был девиз выживания в Империи. Творчество и вольномыслие среди рабочих не приветствовалось, а он всё-таки рос в семье обычных рабочих.

В пределах получаса Орму пришёл ответ, что завтра в первой половине трудового цикла ему требуется явиться по указанному адресу, сказать дежурному карабинеру кодовую фразу для оформления пропуска. Дальнейшие инструкции Орм получит уже на месте. Что же, по сути, шаг в неизвестность. Но, с другой стороны, если и в самом деле Эшли Абигейл не солгал, Орму будет представлена уникальная возможность сделать практические шаги по озеленению планеты Контур. Лёжа в кровати, он почти полночи размышлял о том: как же можно будет реализовать эту задачу? Вживую Орм не видел ни одного растения, а ботанику изучал лишь в теории да по видеофайлам, и, одно дело читать о почве, удобрениях и необходимых минералах, и совершенно другое дело: пытаться что-то синтезировать из ядовитой пыли, песка и камней, которыми пропитана вся поверхность планеты снаружи городов. Далее, надо было найти хоть какие-нибудь семена растений. Возможно, в архивах служб Империи, либо в правительственных кварталах где-то сохранилась хоть какая-то флора, но, опять же, вся данная информация была на уровне исключительно слухов.

Заснуть Орм сумел лишь за три часа до начала нового цикла: всё-таки ему, в пересчёте на земной возраст, было немногим больше шестнадцати лет и волновался он очень сильно. Датчики здоровья он не стал подключать: в Училище больше идти не надо, а вживлённый чип всё равно был временно отключен. Однако, поутру он не чувствовал себя разбитым: молодой организм имел определённые запасы прочности. После ежедневных гигиенических процедур, он по привычке надел чистый светло-серый балахон, закрепил его ремнём и обул полимерные сандалии-сланцы, которые он протёр от пота и грязи. Илия уже собиралась в Училище и опаздывать ей было совершенно нежелательно, потому Орм пропустил сестру в уборную, затем пожелал всем хорошего дня и быстро отправился по указанному адресу, который находился в нескольких кварталах от его жилого сектора.

Впервые Орм осмотрел снаружи жилой сектор со стороны, который представлял собой несколько прямоугольных домов-башен: до того он ходил по туннельному переходу от дома до Училища и плохо представлял как выглядит город снаружи, зато сейчас он решил сполна наверстать упущенное, и потому начал трудовой цикл с исследования города. Улица представляла собой забетонированное для транспортёров покрытие, с двумя металлическими, огороженными для пешеходов тротуарами. Справа и слева от тротуаров располагались огромные, совершенно без окон дома-башни, на которых пестрели экраны-табло с меняющейся информацией: то отображалось время до начала рабочих смен, то различные мотивирующие надписи, призывающие прилежно трудиться во благо Империи. Редкие уличные светильники горели на полную мощность, имитируя дневной свет. После окончания рабочего цикла светильники приглушались, имитируя ночь. И весь жилой квартал накрывал глухой темно-серый купол, имитирующий небо и наводящий какую-то глухую тоску: ведь Орм видел во снах ярко-голубое небо, настоящее солнце и белые облака.

По тротуарам в обе стороны на работу спешили граждане, одетые в самые разноцветные балахоны, обутые в такие же, как у Орма сандалии-сланцы, либо полимерные туфли с закрытым верхом. Орм знал, что цвет балахона характеризует вид деятельности гражданина: например зелёный балахон означал, что гражданин трудится в пищевой промышленности и занимается разведением насекомых, либо выращивает грибы. А вот навстречу прошмыгнул мужчина в синем балахоне, что означало его принадлежность к категории слесарей-техников. Рядом прошла пожилая дама в красном балахоне и с завязанными в хвост волосами: она трудится в Детском Училище, словом, по цвету одежды было принято узнавать кто где работает. Орм же пока не работал нигде: его светло-серый балахон выдавал вчерашнего воспитанника и периодически ловил удивленные, а иногда совершенно неприветливые взгляды прохожих: бездельников в Империи никто не жаловал.

Сверившись с картой, Орм посчитал, что самая короткая дорога будет через тридцать первый сектор города, а затем через двадцать шестой. Далее он прибудет в двадцать пятый сектор, где ему потребуется разыскать здание С4, найти в нём парадную номер три и на проходной сказать кодовую фразу, по которой ему выпишут пропуск и дадут все дальнейшие инструкции.

Переход между секторами являл собой полукруглый туннель с проезжей частью в центре и пешеходными тротуарами по сторонам. В начале туннеля тротуар делился на две части, для организации движения пешеходов в одну и другую стороны. Впереди стояли стойки для считывания пропусков и металлические турникеты с крутящимися балками. Орм увидел, как граждане перед ним достают личные компьютеры и прикладывают их к специальному устройству считывателя, после чего загорался зелёный сигнал на турникете и гражданин проходил, поворачивая балку. В стороне отдельно стоял большой раздвижной турникет – для прохода с крупногабаритными личными вещами. А вот проехал мимо рычащий транспортёр с надписью курсирования между секторами: общественный транспорт. Стоимость проезда на таком транспортёре равнялась 10 юнитов за пересечение каждого сектора.

Наконец настала очередь самого Орма прислонить компьютер к считывателю. Немного замявшись, он извлёк его из кармана балахона, затем попытался прислонить его к считывателю, но лампочка на турникете почему то не загорелась зелёным.

– Что, только вчера выпустился? Идёшь трудиться? – спросил Орма крупный дядька карабинер в синей форме, он же один из трёх контролёров, охранявших проходную. Орм утвердительно кивнул. – Смотри, считыватель на твоей нейрокарте вот тут, – и карабинер показал как правильно пользоваться турникетом. Загорелся зелёный сигнал и Орм поблагодарил карабинера.

– Да не за что. Добро пожаловать во взрослую жизнь, трудяга, – ответил карабинер на благодарность и Орм прошмыгнул в переход.

Детям без сопровождения взрослых категорически запрещалось перемещаться между секторами Сиона. Да и поводов выбираться куда-либо у Орма ранее не возникало. Хотя бы потому, что времени на праздные утехи как-то практически никогда не находилось: учёба, учеба и учёба! А тот единственный из девяти циклов, когда Орму разрешалось отдохнуть от Училища, он просто лежал в кровати либо помогал по дому. Так что сейчас многое для молодого человека было совершенно в новинку.

Сектор 31, куда попал Орм, являлся практически копией его родного, тридцать второго: тот же тёмно-серый купол, те же улицы, в центре перекрёсток. Вот только жилых модулей было меньше: они занимали лишь одну из сторон сектора. А вот на второй стороне располагалась, судя по огромному плакату с кузнечиком, ферма по разведению насекомых. В отличие от уходивших под самую крышу купола жилых модулей, ферма была более низким, приземистым зданием, по форме чем-то напоминавшим гигантского жука, причем спина этого самого жука излучала тёмно-зелёное свечение.

Сориентировавшись по указателям, Орм перешёл проезжую улицу в специально предназначенном для этого месте уровнем ниже, затем направился в сторону двадцать шестого сектора. В этот раз он справился с проходом через турникет уже без помощи дежурного карабинера и немного ускорил шаг: до начала трудового цикла оставалось лишь немногим более двадцати минут. Стараясь особо не глазеть по сторонам, Орм пересёк этот сектор быстрее, чем за десять минут, уже третий раз воспользовался пропуском в переходе и, наконец, оказался в нужном ему секторе 25.

Этот сектор разительно отличался от всех предыдущих: больше освещения, больше иллюминации, а ещё по улицам маршировали карабинеры, отправляясь на места несения службы. И практически не было видно граждан не в форме. Здания в этом секторе были невысокие, выполненные из такого же темно-серого металлопластика, как и прочие постройки в городе, однако добрую половину сектора перегораживал высокий забор. Орм хотел уже было подойти к ближайшему карабинеру и поинтересоваться где найти нужное ему здание, как увидел позади себя на стене туннеля карту, на которой было подробно изложено: где что находится. Тогда Орм уверенно направился к невысокому зданию, находящемуся по правую руку от входа в сектор. Это же здание отличалось от остальных тем, что на нём были экраны, проецирующие внутреннее убранство проходных: очевидно, бюро пропусков. Подойдя к экрану нужной парадной, над которой была нарисована крупная цифра «3», Орм произнёс кодовую фразу, которая была указана в письме, однако ничего не происходило. Орм подумал, что, быть может, он перепутал здание? Однако, посмотрев на часы, понял: до начала трудового цикла оставалось ещё четыре минуты.

Осознав свою оплошность, Орм отошёл немного назад и засмотрелся на марширующих мимо карабинеров, чтобы скоротать время. Между тем, со стороны прохода из сектора 26 начали появляться другие граждане, причём, как отметил Орм, некоторые из них были также в белых балахонах: видимо, вчерашние выпускники Училищ. Как Орм догадывался, в городе их было несколько. Но появлялись и другие люди. Одни были в форме карабинеров, другие в разноцветных балахонах: техники и пищевики, медицинские работники. «Ничего себе!», удивлённо подумал Орм. Встретить медработника считалось огромной редкостью на Сионе! Граждане в основном лечились приёмом специальных капсул, либо с помощью медицинских роботов.

Однако над экранами бюро пропусков загорелись зелёные огоньки, и экраны начали показывать передавать сидящих за столами карабинеров, сотрудников бюро. Посетители по очереди подходили к окнам парадных, представлялись и называли цель своего визита. Карабинеры записывали посетителей и, как правило, выдавали пропуска через специальную щель и посетители устремлялись к нужному зданию. Однако были и отказы: карабинеры разводили руками и говорили, что ничем не могут помочь, пока не получат точной инструкции. Наконец, когда большее количество посетителей уже разошлось, Орм подошёл к парадной номер три.

– Ваше имя и цель визита, – спросил дежурный карабинер.

– Орм Наури, – представился Орм. А затем произнёс кодовую фразу из письма. На лице карабинера проскользнуло удивление, он встал, подошёл к тумбочке в стороне от стола и достал папку в голубом переплёте. Перелистнув несколько страниц, карабинер очень удивился, но затем также невозмутимо сказал.

– Постойте рядом и немного подождите, гражданин Орм Наури. Вас скоро проводят.

Орм отошёл в сторону, давая проход другим посетителям. Несколько минут ничего необычного не происходило, но затем, словно из ниоткуда, явились три карабинера в форме, причём один, судя по нашивкам, имел офицерский чин. Офицер остановился в полуметре от Орма, от чего последнему стало резко не по себе, затем скомандовал.

– Увести! – с этими словами два других карабинера схватили под локти ничего не понимающего Орма, быстро поволокли его к стоявшему за углом транспортёру и затолкали внутрь…

Глава 5

Орм

– Я приношу свои извинения, гражданин Орм Наури, за столь неприятные моменты, предшествовавшие нашей второй встрече…

Орм мысленно погрузился в недавние события.

Внутри транспортёра, куда карабинеры запихнули Орма, сидели ещё три таких же мальчишки, видимо, вчерашних выпускника. Карабинеры запрыгнули следом и транспортёр поехал в неизвестном направлении. Орм очень сильно ударился локтём о перегородку машины, которая в этот раз ехала достаточно долго. Ему было очень неуютно от столь резкой смены впечатлений. Карабинеры переговаривались, что, дескать, наловили нарушителей трудового порядка, теперь их куда-нибудь отправят подальше, а они получат премию за перевыполненный план, которую можно будет в конце смены пропить. Когда же один из мальчишек заговорил, что он не нарушитель, а всего лишь очень спешил на работу, ему с криком «заткнись!» разбили прикладом табельного игольника до крови лицо, а потому Орм помалкивал, понимая, что лишними вопросами может сделать себе лишь хуже.

Вдруг машина остановилась и замерла! Офицер выругался в переговорное устройство, но ответа не последовало, тогда он распахнул дверь и полез наружу выяснять причину внеплановой остановки, как послышалось шипение игольников, крик и затем безвольным комом офицер вывалился из транспортёра. Другие карабинеры схватились за игольники, но внезапно выход из машины перегородил некто, напоминающий монстра в чёрной броне, об которую разбились выпущенные карабинерами пневмоиглы, не причинив владельцу брони никакого вреда. Далее «монстр» сам последовательно застрелил карабинеров, сначала одного, затем второго, после чего, выскочив из транспортёра, велел всем выйти из машины.

На подгибающихся ногах Орм кое-как выбрался из транспортёра, который был окружён такими же «монстрами» в чёрной броне, которые, подняв забрала скафандров, оказались вовсе и не монстры, а, судя по эмблеме, солдаты имперской гвардии. Но откуда в их городе гвардейцы Императора? Ведь по слухам гвардия, как известно, никогда не покидала столицу! Старший гвардеец перевернул бронированным сапогом тело офицера карабинеров, после чего провёл контрольный выстрел из игольника. Затем обернулся к мальчишкам.

– Забудьте сегодняшний день, как кошмарный сон, ведь имперская безопасность – наше всё! Давайте ваши нейрокарты: никто из вас не виноват и не нарушил трудовой режим, ‒ сказать, что Орм был потрясён столь резкой сменой впечатлений, означало, не сказать ничего: он был просто ошарашен, как и все остальные мальчишки, ставшие невольными заложниками взяточников-карабинеров.

Затем офицер Империи перевёл каждому из мальчишек по тысяче юнитов в качестве компенсации, а парню с разбитым лицом дополнительно назначил принудительный отдых в десять циклов, что считалось небывалой по меркам режима Сиона щедростью. Когда мальчишки собрались уже покинуть перекрытую гвардейцами зону, старший офицер попросил Орма задержаться, беспрепятственно пропуская других.

– Полковник Эшли Абигейл ждёт вас, – произнёс гвардеец. – Он лично расскажет всё, что произошло.

Орм, с трудом выдохнув, утвердительно кивнул, затем гвардейцы проводили его в другой транспортёр, отделанный белым пластиком, а также содержащий внутри медицинскую кушетку и множество шкафов с различными экранами и приборами. Гвардеец-медик осмотрел Орма, затем вколол в повреждённую руку сильное обезболивающее, чем-то смазал и наложил тёмно-зелёную повязку. Через несколько мгновений транспортёр тронулся в новом направлении, словно отрезая вчерашнего выпускника от несостоявшегося кошмара. Благодаря тому, что гвардейский транспортёр был оборудован окнами, вернее, отделанными под окна экранами, Орм увидел, как гвардейцы бесцеремонно затолкали тела карабинеров в остановленный полицейский транспортёр, а затем с безопасного расстояния выпустили по нему ракету, которая уничтожила машину и испепелила останки.

Закончив медицинские процедуры, медик откуда-то из отсеков машины явил на свет комплект необычной одежды серо-голубого цвета, являвшей собой брюки, длинную плотную рубашку, нижнее бельё и, о чудо, носки! Помогая Орму переодеться, офицер, когда мальчишка забрал из старого балахона все свои вещи, выбросил балахон в утиль.

– Никогда, новобранец Орм Наури, вы более не будете носить это барахло! Вам ясно? – Орм вновь утвердительно кивнул: он вообще был немногословен, а, в последнее время с него редко требовались ответы. Молчаливого согласия либо утвердительного кивка в Училище было достаточно. Но тут офицер-медик, мужчина с седыми усами, широким подбородком и голубыми как у Орма глазами поправил. – Согласно нашему уставу вы должны отвечать «так точно, сэр», если согласны, «никак нет», если в корне не согласны, либо «разрешите уточнить», если вам что-то не ясно до конца! Вы поняли меня, новобранец?

– Да… ой, то есть, так точно, сэр! – наконец ответил правильно Орм.

– Вот и молодчина. Скоро прибудем, вас накормят, поселят, а, затем, расскажут всё о нашей службе.

Гвардеец ему нравился, хотя бы потому, что оказал помощь, рассказал, что его ждёт. А, между тем, рядом с их машиной выстроилась целая колонна других гвардейских транспортёров и даже три глидер-танка1. Карабинеры и простые граждане сопровождали в основном недобрыми взглядами эту процессию. Сейчас, как понял Орм, вся процессия двигалась к выезду из города на поверхность.

Но, едва открылся внутренний шлюз городских ворот, Орм увидел самого настоящего гусеничного монстра: такой огромный транспортёр он не мог себе представить даже в самом богатом воображении: Огромная в несколько ярусов машина, размером с целый дом, принимала на борт транспортёры гвардии и, как догадался Орм, именно она покинет стены оказавшегося вдруг столь негостеприимным родного города.

– А с обувью, пожалуй, промашка вышла, – задумался офицер, глядя на сандалии Орма, которые не желали закрепляться поверх носок. – Ну, ничего, нам почти пять циклов находиться в пути, так что успеем решить все ваши проблемы.

Когда же медицинский транспортёр остановился и был закреплен на площадке гусеничного монстра, офицер лично проводил Орма в кабинет-купе Эшли Абигейла, вернее, полковника Абигейла.

Орм, перекусив несколькими ржаными армейскими галетами и выпив три стакана газированной воды, наконец, осознал, что данный этап его злоключений позади.

– Но почему карабинеры так грубо нарушили приказ и, вместо того, чтобы доставить меня в штаб гвардии, решили его арестовать, как нарушителя порядка?

– Они действовали самовольно. К сожалению, молодой человек, среди власть имущих встречается очень много недобросовестных людей. И, чем дальше от столицы, тем сложнее имперской службе безопасности контролировать подобные процессы. В отдельных, совсем отдалённых городах Империи бывает и вовсе вводится военное положение, когда самоуправство превосходит все возможные грани!