Андариэль: Пророчество Древних

– Почему бы и нет? – Андариэль стукнула бокалом с вином из чёрной смородины о кружку орка. А затем залпом выпила.

– Лихо пьёшь, Стрекозка! – подивился орк. – Ты бы это, закуски подождала что ли? А то кэ-э-э-эк развезёт Ваше Высочество, что краснеть будете как вон энтот помидор на тарелке, ‒ хихикнул орк.

– Ой, и то верно, – повинилась Андариэль и лихо стянула злосчастный одинокий овощ, прямо из под носа орка, который лишь одобрительно хмыкнул.

Наставник Галадон многому её учил касательно вопросов этикета и поведения за столом как на приёмах, так и на простых обедах, но чему он её не учил, так это как правильно надо пить. А потому Зелёный Гэ лично принялся просвещать Андариэль подобным вопросам, прочитав пятиминутную лекцию о том как правильно выпивать, как правильно закусывать, ну и заодно какие напитки с какими продуктами лучше сочетаются.

Затем, когда крылатая фейри, служившая официанткой, подала орку ещё кружку пива, а заодно огромное блюдо жарёнки с грибами на двоих, они выпили теперь уже за встречу, потом снова за учреждение клуба, потом за перевод Гуртанга на третий курс. Надо сказать, Андариэль была способной ученицей но, опять же по рекомендации орка, пила вино по одному-два глотка и хорошо заедала. Посему застолье получилось в самом деле радостным и без неприятных последствий, хотя это слегка омрачалось тем, что телохранители периодически просили соблюдать меру и переживали, дабы принцесса не приняла лежачее положение прямо в трактире.

– Ну так вот, коли мы укушались, теперь можно и по делу покумекать! Словом, по поводу снов твоих, нарыл я в библиотеке книжку по этой, как её… гномской философии! Так вот, слушай, что у него там про сны эти написано…

1Единорог – основная золотая монета в королевстве Силарион. По ценности один единорог равен десяти кловерам – серебрянным монетам, широко распространённым в Едином Королевстве и двумстам медных курушей.

Глава 2

Орм

– Воспитанник Варсон, выйти из строя! Вам присуждается диплом…

Наконец-то последний день, или цикл в этом самом Училище. Орм невероятно долго ждал: когда же это наконец случится: целых пятнадцать циклопериодов. Всё это время была учёба в виде зубрёжки правил и законов Империи, затем практика в виде различного рода работ: начиная от уборки территории Училища и заканчивая различными слесарными работами.

Правда, последние два циклопериода, Орма, как достаточно успевающего ученика, начали допускать в качестве практики набирать и архивировать документы в терминалах библиотечных компьютеров, что немного скрасило его жизнь хотя бы после трагической гибели в цехах отца! После этого мать Орма серьёзно осунулась, сестрёнка Илия и вовсе стала часто болеть, а средств в семье стало вдвое меньше, чего еле-еле хватало на пропитание, так что про деликатесы из грибов пришлось забыть! Впрочем, за хорошо выполненную работу в библиотеке Орму стали давать по несколько синтетических галет раз за шесть циклов, которые он относил домой и полностью отдавал матери и сестре. Несмотря на то, что Орм рассчитывал пойти работать куда-нибудь в цеха, чтобы хотя бы на грибы стало хватать денег, он тайно надеялся что, рано или поздно он сумеет попасть всё-таки на такую работу, где больше требуется умственная, нежели физическая деятельность: на подобной работе могли платить от полутора до двух нормопремий. Мать же Орма всегда получала одну нормопремию.

– Воспитанник Орм, выйти из строя! – окликнул голос вызывающего. Наконец-то. А то стоять уже изрядно надоело, даже ноги начали затекать. Орм сделал три шага вперёд и подошёл к обучителю в красном длинном балахоне. Воспитанники Училища носили белые, либо светло-серые затянутые поясным ремнём балахоны, как универсальная одежда учеников мужского пола. Девочки в училище носили нечто, похожее на странное платье в виде туники с удлинённой юбкой также белого, либо серого цветов. – Вам вручается диплом за окончание обучения в Училище, а также нейрокарта гражданина. Добро пожаловать во взрослую жизнь! Трудитесь во благо Империи!

Орм принял маленький компьютер, являющийся одновременно его документом с гражданством Империи, синхронизированной с биометрией личной денежной картой и пропуском в те сектора города, куда детям был вход воспрещён! С благодарностью Орм кивнул и вернулся в строй. Компьютер, как помнил Орм, мог работать автономно долгое время. Раз в пять циклопериодов его требовалось сдавать в специальный центр для обновления биометрических данных носителя в связи с взрослением, а также для проверки работоспособности компьютера, либо переносом данных на новый компьютер в случае выявления неисправности. Для этого каждому гражданину Империи предоставлялся официальный выходной день.

– Ну как, посмотрим что там нам начислили за выпуск? – негромко зашептал Уилл, приятель по группе Орма. Орм лишь утвердительно кивнул: после смерти отца он был вовсе немногословен и сосредотачивался на помощи в содержании семьи. – Давай сгоняем в автоматную? Я слышал, там продаётся синтетическое пиво. Всё равно, согласно законам у нас есть целых три цикла прежде, чем мы должны будем устроиться на работу.

– Я бы на твоём месте, Уилл, сначала устроился на работу, а потом уже пошёл бы пробовать пиво, – ответил Варсон.

Поскольку пребывать в Училище до конца сегодняшнего цикла нынче было необязательно, ребята немного подождали прежде, чем толпа выпускников рассосётся, а затем подошли к банковскому терминалу, чтобы проверить свои сбережения. Варсон подключил компьютер первым.

– Ух ты, 250 юнитов. Не так уж и плохо, как считаете? – Орм знал, что нормопремия, которую получала мать, равнялась 2000 юнитам, так что, при должной экономии, у Варсона были неплохие сбережения. Но если он их сегодня все истратит на синтетическое пиво, то это, считай что выбросить деньги в мусорный контейнер для переработки отходов. Следующим подключился Уилл.

– Так нечестно, всего 200 юнитов! Почему?! – возмутился он.

– Наверное потому, – ответил Варсон, – что половину циклопериода назад ты получил выговор за опоздание!

– Вот досада-то! Нечестно! Я, между прочим, плохо себя чувствовал! – то, что Уилл получил выговор, знала вся группа по итогам линейки перед началом учебного цикла. Орм и Варсон очень сильно сочувствовали своему приятелю, чего нельзя было сказать об остальных. Были даже и те, кто наоборот, злорадствовал. Орм отогнал неприятные воспоминания. – Ну а ты Орм? Сколько тебе начислили? Ты же у нас один из самых умных считаешься.

– Не знаю, надо посмотреть, – Орм подключил компьютер к терминалу, вошёл в кошелёк и удивился: целых 500 юнитов. Для вчерашнего воспитанника сумма была невероятно огромная.

– Да ты просто богач! – воскликнул Уилл.

– Тише-тише, – громко зашептал Орм. Уилл сразу понял свою оплошность: не хватало, чтобы кто-то из училищных заводил прицепился бы к ребятам и заставил бы потратить на себя все их сбережения. А, судя по тому, что пара «крепышей» уже последовала за основным потоком выпускников, вероятно они также окажутся в забегаловках.

– Может и вправду стоит выпить в другой раз? – предложил Варсон.

– Ребята, я вот что придумал: мы сходим в магазин и купим пиво с собой, а ещё попросим маму приготовить на всех сушеных грибов: она так вкусно их делает! – предложил Орм.

– Грибы? Ты серьёзно?! Никогда не ел настоящих грибов! – восхитился Уилл. Однако планам ребят не суждено было сбыться, поскольку, едва они покинули порог училища, снаружи к ним сразу подошли два карабинера в тёмно-синих мундирах, касках и чёрных сапогах.

– Орм Наури? – спросил один из них. Орм утвердительно кивнул. – Вам необходимо проследовать вместе с нами!

– Но… почему? – встревожился Орм. – Я… я ничего не нарушал… кажется.

– Нам приказано доставить вас в целости и сохранности, поверьте, коли бы вы что-то нарушили, приказ в отношении вас был бы совершенно иным.

– Встретимся завтра? – предложил Орм друзьям. Ребята утвердительно кивнули.

Никогда прежде Орм не ездил на транспортёре, а тем более транспортёре карабинеров. Снаружи машина выглядела как темно-серая зауженная пирамида на колёсах с выхлопной трубой вверх, изнутри же кузов машины представлял собой отделанную желтым текстолитом полость, по бокам которой были установлены из грязно-бежевого пластика скамьи с креплениями для ремней безопасности. Отдельно в зауженной части машины была секция для управления с двумя окнами, словно глаза зверя, отделяемая перегородкой от пассажирского кузова. Карабинеры уселись рядом с Ормом, показали Орму как пользоваться ремнями безопасности, затем один из карабинеров произнёс какой-то шифр в трубку, напоминавшую механическое переговорное устройство, и Орм услышал рычание двигателя, а затем почувствовал, как транспортёр резко тронулся с места и поехал. К сожалению, устройство машины не позволяло увидеть куда именно транспортёр едет, потому Орм лишь считал минуты, чтобы попытаться понять: как далеко он уедет от дома. По его внутренним часам прошло чуть более десяти минут прежде, чем транспортёр остановился, затем снаружи послышался какой-то шелест, видимо, открывались ворота участка карабинеров, машина снова резко дёрнулась, проехала ещё где то минуту, затем остановилась уже окончательно. Карабинеры отстегнулись и велели Орму следовать за ними.

Выйдя из кузова, Орм увидел нечто, похожее на металлический гараж, освещаемый тусклыми бледно-жёлтыми лампами. Повсюду огромного гаража находились транспортёры: как целые, так и в разобранном виде. Всюду сновали рабочие, которые носили детали, что-то собирали, разбирали, резали, приваривали ‒ словом, вовсю кипела трудовая деятельность. Карабинеры провели Орма из гаража во внутреннее помещение, затем Орм поднялся на несколько этажей вверх на лифте, после чего его взору предстал достаточно яркий коридор, отделанный белым пластиком, яркие лампы придавали коридору такую же стерильную белизну. Справа и слева находились белые двери. Возле одной из них карабинеры остановились и постучали в неё.

– Заходите, – раздался мужской голос. Карабинеры открыли дверь и взору Орма предстал такого же стиля, как и коридор, совершенно белый кабинет, с белой пластиковой мебелью: стол на котором стоял рабочий терминал, стулья, шкаф, рукомойник: ничего себе! Вот это удобства – невероятно!

За столом сидел лысый мужчина средних лет, с широкой посадкой глаз, курносый, тонкие узкие губы, выпирающий подбородок. Одет мужчина был в нейтрально-серую рубашку с длинными рукавами с белыми манжетами.

– Можете идти, господа. Говорить будем с глазу на глаз, – карабинеры щёлкнули каблуками и удалились из кабинета. – Гражданин Орм Наури, вы, наверное, сильно удивлены почему вы оказались здесь, не так ли? – Орм утвердительно кивнул.

– А вы немногословны, молодой человек. Это очень хорошо. Прежде, чем мы продолжим, – тут мужчина достал какой-то пульт, направил его на Орма. Юноша ощутит неприятную острую боль где-то справа в виске, едва не вскрикнул, но затем боль также быстро исчезла.

– Прошу извинить за столь неприятную процедуру, но я выключил ваш нейродатчик, который был вживлён вам с момента рождения. Нам не нужно, чтобы та информация, которую вы сейчас услышите, попала не в те руки. – Орм догадывался, что за всеми людьми в Империи следят, но даже и не подозревал насколько сильно. Ему каждую ночь обязательно требовалось подключать датчики сна и контроля состояния организма, когда он ложился спать. Если он это забывал делать, семья также получала штраф, как и в случае его опоздания в Училище. Выдержав некоторую паузу, чтобы Орм осознал услышанное и пришёл в себя после болевого импульса, мужчина продолжил.

– Разрешите представиться, меня зовут Эшли Абигейл. Я представляю Имперскую службу контроля сновидений. Мы давно наблюдаем за вами и, собственно, потому, сразу после вашего выпуска из Училища, пригласили вас сюда, чтобы поговорить о вашей дальнейшей судьбе: вам нужна работа и, разрази меня цементосос, вам нужна хорошая работа!

«Сейчас будут вербовать», подумал Орм. Среди воспитанников Училища практически все были родом из семей обычных работяг, получающих одну нормопремию за период в двадцать пять циклов. Работяги представляли собой низшую ступень в социальной лестнице Империи. Даже несмотря на то, что часть рабочих, трудящихся на особо опасных профессиях, либо в итоге личных достижений, могла получать от полутора до двух нормопремий за период, им практически никогда не удавалось пробиться в следующую социальную лестницу, которую являли собой начальники среднего звена и карабинеры, живущие в двух особых секторах города. Эти привилегированные граждане получали, по слухам, от трёх до пяти нормопремий за цикл.

А ещё среди воспитанников считалось определённой модой «не лезть не в свою тарелку»! Впрочем, во всех городах Империи время от времени находились отпрыски, которые пытались доказать что они сильнее всех, преимущественно, избивая других и надеясь таким образом попасть в карабинеры, поскольку те считались сильные и бесстрашные! И попадали, только не в качестве карабинеров, а на учёт, либо же и вовсе на особо опасные работы, как и прочие нарушители порядка. Как говорили в Училище: «Уходили в Свет!».

– Нет, вы не подумайте, я не приглашаю вас стать рядовым карабинером. Я хочу предложить вам нечто большее!

А вот это уже было полной неожиданностью и для самого Орма: ходили слухи, что есть ещё третья, более высшая в сравнении с карабинерами каста, путь в которую был также совершенно закрыт для всех остальных: тайные службы, а то и имперская гвардия. И, вероятно, именно эта каста и заинтересовалась Ормом. Стараясь скрыть волнение, Орм спросил.

– Что я… должен буду… делать?

– Краткая вводная: служить во благо Империи. И, более того, пытаться реализовать свою мечту.

– Мою мечту? – не понял Орм.

– Ну да. Ведь ваш зелёный мир из снов: именно такой вы хотели бы видеть нашу планету Контур?

– А откуда вы… – изумился Орм, но затем вспомнил про отключенный чип в голове и сразу повинился.

– Всё хорошо, молодой человек. Привыкайте. Кратко о вашей работе: она будет заключаться в попытках и методах реализации зелёного мира для всей нашей цивилизации. Подробнее пока рассказать не могу: информация секретна и доступ к ней будет только если вы согласитесь стать сотрудником моей службы.

– А как же мои друзья? Все остальные? Мои родные?

– Вам придётся переехать в столицу Империи, город Ангалот. Режим труда у вас будет три цикла подряд, четвёртый выходной («Ого, вот это роскошь», подумал Орм). Доход ваш поначалу будет составлять семь нормопремий («Да это же 14000 юнитов!!! такое вообще реально?!») даже во время обучения. В случае успеха ваших исследований и достижения результатов, доход будет увеличен! Также нейродатчик, что я отключил в вашей голове, будет изъят: наши сотрудники имеют право независимости, поскольку они полностью лояльны Империи. А в вашей лояльности сомнений нет.

– Вы меня удивили, – честно признался Орм.

– Такова часть моей профессии. Когда надумаете дать утвердительный ответ, напишите электронное письмо вот по этому адресу, здесь также указан несложный шифр, который вам надо будет указать в тексте письма. Все остальные инструкции получите после того, как напишете ответ. На этом пока всё, юноша. Вы можете идти. – Орм коснулся рукой болевшего виска и вопросительно взглянул на Эшли.

– А за это не беспокойтесь, молодой человек. Через три цикла, если ваш ответ не будет утвердительным, он включится снова, так что выбирайте. Карабинеры, что привели вас сюда, также проводят вас до дома, либо куда скажете. Сектор и адрес назовёте им сами. И, очень надеюсь, говоря вам «до новых встреч», я не ошибся в своих словах…

Глава 3

Андариэль

– Так, всё же, поясни: как этот кошмар из сна может быть где-то в ином измерении и как я вообще его вижу? Почему именно я? Почему не видят другие? – Андариэль засыпала орка вопросами. Она мало что поняла из его совершенно нереального пересказа книги гномского философа Гмелвара о двигающихся кольцах миров. И что их родной Тантрес является лишь крошечным шариком, движущимся по одному из таких колец в непонятно сколь мерном пространстве. К концу орочьей лекции от объема информации (а, быть может, по причине выпитого вина) Андариэль начала откровенно зевать: затем она вспомнила о причине почему она вообще попросила Зелёного Гэ узнать это всё. Посмотрев на подругу снисходительным взглядом, орк достал лист пергамента и угольный карандаш. Затем он начертил круг, а следом во весь лист дугу, которая пересекала круг.

– Вот, короче, наш Тантрес, – орк показал на круг. – А вот кольцо, точнее, его кусок, по которому Тантрес летает себе и летает.

– Как это так? Мир, и летает?! – возмутилась Андариэль.

– А вот так! Ты же видишь как летают птицы? – продолжил объяснять на пальцах орк.

– Ну, вижу, но у них, чтобы летать, есть крылья!

– И у Тантреса есть крылья, просто они… эта… астральные, во! Потому мы их и не видим.

– Не видим, а они есть? – кажется, начала догадываться Андариэль.

– Именно. Вот, вернее не скажешь! Может тебе не в Корпус а в университет поступить, а? Мы им там всем такого понаоткрываем… ой, о чём это я? Дык, ладно. Крылья. Тантрес на них летает. А есть, короче, другие кольца, – с этими словами Гуртанг перевернул лист пергамента и начертил такую же фигуру: круг, перечеркнутый дугой. – А теперь смотри. Сейчас ты видишь сколько таких колец? Одно? – Андариэль утвердительно кивнула, не понимая в чём подвох вопроса. Орк хмыкнул, поднял лист бумаги и направил его на просвет горящего магического светильника. Разумеется, нарисованная на противоположной стороне фигура также стала видна и, более того, на круги с обеих сторон соприкасались. И вот тут до Андариэль наконец-то дошло к чему клонит орк.

– Выходит, я вижу во снах другой мир, с которым соприкасается наш Тантрес?

– Ага! И там ещё этот гномище карябал, что если миры соприкоснутся не краями, а поглыбже, то там не только сны, там ваще можно будет туда-сюда ходить, как в трактир из дома! – Андариэль стало сразу очень не по себе, ведь если теория орка верна и миры начнут соприкасаться ещё сильнее, то вдруг этот безжизненный кошмар обрушится на её родной город, родные леса и луга?!

– А твой философ не писал: где и когда пересекались миры? – спросила она встревоженно. Орк почесал затылок.

– Почти тысячу лет назад! То есть, в конце прошлой эпохи получается. Он говорил… ну, что все гноллы-псоглавцы не просто так исчезли, если не врёт, конечно. Длилось это всё где-то с полсотни лет, пока миры не разлетелись достаточно далеко. А потом вроде как и не было ничего такого больше. Ладненько, что-то устал я. Да и вздремнуть не повредит. А до постоялого двора топать аж на соседнее ваше дерево. Так что, Стрекозка, до встречи. Ещё увидимся!

Вечером, когда Андариэль уже думала было лечь поспать, к ней постучала горничная и сказала, что леди Фиолетта желает срочно увидеть дочь. Этого сейчас только не хватало: после обильного ужина в трактире с орком есть не хотелось совершенно, да и запах алкоголя матушка могла учуять.

– Варея, передай почтенной матушке, что я неважно себя чувствую и хотела бы отдохнуть: мне опять снился кошмар, – про кошмар она, конечно, соврала: на самом деле страшный мир не снился уже почти целый месяц.

– Госпожа, матушка настаивала, что вы должны прийти, хотя бы недолго. Она должна вам сообщить нечто очень важное, – ответила горничная. И ушла.

Ладно, будь что будет. В конце концов и леди Фиолетта и лорд Белерион, младший принц Силариона, отец Андариэль, не так уж и часто возились со своей дочерью: у высших дворянских родов, а тем более состоящих в родстве с королевским родом, постоянно были какие-то разъезды, балы, обсуждения. И так от восхода и до заката. Поэтому Андариэль привыкла больше проводить время с наставником и слугами, за исключением официальных выходов в свет. Но и там она держалась рядом с принцессой Имирой и охотно рассказывала обо всех своих приключениях, чтобы хоть как-то украсить вечер последней.

Андариэль посмотрела на себя в зеркало: на щеках был нехарактерный для эльфийской девы румянец, выдававший то, что она неплохо погуляла в трактире. А, впрочем, и так сойдёт. Накинув на плечи зелёную с вышитыми серебряными листьями курточку, характерную скорее для рейнджера, нежели юной девушки, Андариэль поднялась этажом выше и подошла к матушкиным покоям. Снаружи стоял гвардеец в тёмно-зелёном мундире, который, зная о прибытии дочери Фиолетты, сразу открыл перед ней дверь и Андариэль проскользнула внутрь.

Покои почтенной матушки были один в один копия её собственных покоев, разве что шкафов для гардероба было несколько да вместо ковра были постелены медвежьи шкуры (предсвадебный подарок отца, некогда возглавившего отряд егерей, отражавших нашествие разбушевавшихся медведей много лет назад). Медведей вживую Андариэль не видела, но знала сколь свирепы и опасны они могут быть: даже точное попадание стрелой в глаз не убивает сразу этого свирепого монстра. А ещё в покоях у леди Фиолетты был прекрасный волшебный камин, магические светильники которого производили настоящее пламя и давали тепло. Некогда совсем маленькая Андариэль очень любила играть с куклами, лёжа перед этим камином и любуясь всполохами пламени.

– Неплохо выглядишь, дочь моя, – поприветствовала её сидящая в дубовом кресле эльфийка, облаченная в высокое темно-зелёное под цвет густой хвои платье с широкими манжетами на конце рукавов. Тёмные волосы леди Фиолетты были завязаны в хвост, глаза были такими же ярко-голубыми, что и у дочери. Разве что более широкие скулы и более крупный подбородок вносили существенное отличие от внешности дочери: тонкие черты лица Андариэль унаследовала от отца. На лбу у леди Фиолетты ярко сиял инкрустированный в серебряный обруч изумруд.

– Рада видеть, почтенная Матушка, – сделала было реверанс Андариэль, но леди Фиолетта махнула рукой, дескать, не нужны сейчас формальности этикета.

– Мама. Для тебя сейчас мама, – поправила Фиолетта дочь. А вот это было в самом деле неожиданно, поскольку леди Фиолетта всегда безупречно следовала правилам этикета. Подобное могло произойти только в двух случаях: если она слишком соскучилась по своей дочери, либо ей требовалось сообщить нечто настолько важное, что на этикет просто не было времени!

– Пожалуйста, присядь рядом со мной, – Андариэль прошла и заняла место в соседнем кресле рядом с леди Фиолеттой. – Я понимаю, Андариэль, ты, вероятно, сильно расстроена из-за провала испытания. Мне твой наставник рассказал, как тяжело тебе пришлось смириться с данной неизбежностью.

– Вовсе нет, я уже пришла в себя, ну и… – замялась Андариэль. Румянец на щеках определённо выдавал, что дочь Фиолетты сегодня пила определённо не только компот. Однако, вопреки ожиданиям Андариэль, обычно строгая леди Фиолетта не стала попрекать свою дочь в том, что она хорошенько приложилась к вину. Ведь если дочь всё же твёрдо стояла на ногах, значит, она умеет соблюдать меру (либо тот или те, кто составил ей компанию, помогли в этом).

– Между прочим, дочь, ты достойно держишься. К слову сказать, у меня было всё несколько иначе: дело было на королевском балу… – Фиолетта вспоминала, как сама впервые в жизни конкретно набралась вина на этом самом балу в свои восемнадцать зим, причём прежде она считалась совершенно непьющей и приличной девушкой. Однако лёгкие закуски и чрезмерное обилие игристого привели к тому, что она совершенно не по этикету повисла на младшем принце Белерионе, которому скучный бал-антрэ уже изрядно поднадоел, и он охотно принял в свою компанию новоявленную собутыльницу. После чего они вдвоём до самого утра просидели на крыше дворца с тремя бутылками эльфийского цветочного, бутылкой креплёного орочьего полукислого и флягой гномьей настойки, на которой было выгравировано «ЗдравурЪ». Ну и, разумеется, с полной закусок корзиной… на лице леди Фиолетты была лёгкая улыбка, навеянная невероятно приятными воспоминаниями того времени. Разумеется Андариэль смеялась, представив в деталях матушкины приключения, а затем сопоставив себя на её месте: интересно, если бы она не соблюдала меру, она повисла бы на шее у Зелёного Гэ? Но вскоре, после окончания весёлого рассказа, на лицо леди Фиолетты опустилась тень задумчивости.

– Мне сегодня отец прислал из столицы весть по поводу твоих кошмаров с ядовитым воздухом. Совет мудрецов Единого Королевства считает, что ты та самая дева из древнейшего пророчества, а значит твоя жизнь может находиться в большой опасности.

Андариэль вспомнила теорию, которую вывел орк о соприкосновении двух миров. Нехорошая догадка посетила её сознание.

– Мама, а что это за пророчество? И какое я имею к нему отношение? Я вижу один и тот же сон: мир без магии, с ядовитым воздухом! Вокруг вроде люди, но у них странная форма головы с какими-то трубками. А если это будущее нашего мира?! – встревоженно спросила девушка.