Андариэль: Пророчество Древних

Любовь Мальцева, Иван Фомин

Андариэль: Пророчество Древних

Пролог

И пойдет с мечом в руке

Дева родом из Элейна,

Волосы её черны будут как смерть,

Глаза её будут синие, как море.

Не будет знать дева промахов,

Уничтожит врагов Тантреса…

из страниц Пророчества Древних

1289 год.

Пролог.

Андариэль

Шёл 1600 год, лето по календарю Эльдара Майриса.1 В городе Элейне, что стоит на западе Силариона, края светлых эльфов, ночью бушевала такая страшная гроза, словно сама богиня Итэлиэн не на шутку разгневалась: подобной погоды в этих краях не видели уже несколько лет! Дождь лил как из ведра: потоки воды были настолько сильными, что даже узорчатые, витражные окна, которые являлись исключительно прерогативой эльфийской архитектуры, казалось, вот-вот разобьются вдребезги! Но усиленные заклинаниями окна крепко-накрепко стояли, лишь изредка прогибаясь, словно те самые истинные воины Силариона, известные во всём Едином Королевстве мира Тантрес.

Частые молнии в небе вычерчивали совершенно неожиданные линии, озаряя всполохами кромешную темноту ненастной ночи. В обычное время из тех домов, что размещались на верхней части крон трёх деревьев-исполинов, которые достигали более пятисот метров в ширину и высь, являющихся основой города можно было увидеть самый огромный в Королевстве вулкан Алет, который, несмотря на то, что считался давно потухшим, время от времени выпускал дым, рождая невероятные предзакатные пейзажи, но сейчас из-за стены воды даже соседние деревья были еле различимы.

Один из трёх исполинов, что рос севернее двух других, был застроен удивительно красивыми дворцами и особняками, в которых располагалась преимущественно эльфийская знать: стоил такой дом невероятно огромных денег и рода менее знатного происхождения даже за столетия не могли накопить достаточной суммы для приобретения такого жилья! А потому многие остроухие эстеты предпочитали либо заиметь жильё попроще, либо и вовсе поселиться среди прочих краёв Единого Королевства. Ходили слухи, что даже среди поселков Укташа, орочьего края, можно было время от времени встретить светлого эльфа. И сие было неудивительно: после того, как волей Творца почти полтысячи лет назад были прекращены войны между государствами, народы объединились в Единое Королевство и даже орки к удивлению всех других её обитателей быстренько социализировались и окультурились, предпочитая «невинные шалости» современной моды. А анекдот «Поймали как-то два орка пленника, первый говорит, дескать, жрать охота, давайте его прямо так на костёр? Фи-и, коллега, вы старомодны, отвечает второй, несём его в ресторан «Старая Бабура», там его сначала в перечном соусе как следует замаринуют…» знал едва ли не каждый житель. И в залах городских театров Королевства нынче легко можно было повстречать зеленокожего посетителя в цилиндре, меховом пальто а то и во фраке.

Однако сейчас, когда очередная молния невероятным узором рассекла небо и страшный грохот, казалось, был готов разорвать барабанные перепонки отнюдь не робких, стоящих на страже эльфийских блюстителей порядка, в одном из особняков, что стоял практически по соседству с дворцом главы города, раздался громкий детский крик! Поскольку это оказалось неожиданностью, то старший патрульный проскользнул магическим зрением в помещение, откуда раздался крик, и увидел маленькую плачущую девочку семи лет, черноволосую, в одном белом с серебряными завитушками халатике. Девочка, поджав ноги, сидела на кровати и всхлипывала.

«Наверное, дитя страшного удара молнии испугалось!», подумал старший патрульный и кивнул всем остальным, что ничего такого, что потребовало бы их срочного вмешательства, не случилось…

А на крик девочки, тем временем прибежали слуги с фонариками и свечами.

– Всё хорошо, Ваше Высочество, принцесса Андариэль? – спросила пожилая горничная, державшая зелёный амулет-светильник. Девочка посмотрела своими необычайно синими, но заплаканными глазами на слуг и, наконец, утвердительно кивнула. Все остальные, кроме пожилой горничной вышли из покоев юной госпожи, а та укрыла девочку тёплым шерстяным пледом. Лишь тогда девочка прижалась своей маленькой головкой к груди горничной и та нежно погладила её густые волосы.

– Погода вон как испортилась, вот и навеяло кошмарный сон, – горничная помогла девочке укрыться одеялом. – Спите, ваше высочество, – затем пожилая эльфийка встала и покинула покои.

Но Андариэль так и не смогла больше уснуть, потому что приснившийся сон был настолько реален, что казалось, как будто все происходит наяву. К счастью, такие сны обычно снились преимущественно в грозу, поэтому никто не воспринимал их всерьез.

Постепенно гроза успокоилась, дождь утих, и лишь далёкие всполохи зарниц всё ещё напоминали о недавней разбушевавшейся стихии. Полежав примерно час, девочка снова встала и начала ходить кругами по комнате. Кошмарный сон всё никак не давал ей покоя. И этот кошмар снился ей далеко не первый раз: разве может быть в природе место, где нет ни одного дерева, ни одной травинки? Где лёгкие разрываются от ядовитого воздуха? Где черно-серые облака плотно скрывали небо, и какие-то странные сооружения, из которых валил дым, и странные рычащие монстры, похожие на самосильные повозки, изрыгающие черный дым и пламя… брррр, сущий кошмар!

Как от родителей, так и от наставника Галадона Андариэль знала, что подобного места в Тантресе просто быть не могло: всегда была трава и деревья, всегда проявлялось на голубом небе солнце. Были насекомые, звери и птицы, большинство которых очень нравились девочке. Не могло во всем Едином Королевстве существовать подобного кошмара. Но ведь откуда-то сновиденный ужас являл себя с завидной регулярностью? Находившись по комнате, девочка снова легла в кровать. Ей еще предстояло как следует подумать над снами…

Орм

Орм проснулся по сигналу будильника и громкой сирены, оповещавшей о скором начале нового трудового цикла на всём тридцать втором секторе Сиона, огромного искусственного города-станции на планете Контур. Город внешне напоминал ощетинившийся трубами во все стороны герметичный гигантский муравейник: всем в Империи известно, что в результате череды экологических катастроф атмосфера на планете много веков назад стала совершенно непригодна для дыхания. Несмотря на то, что Орму по земным меркам было всего девять лет, дисциплинарное взыскание за опоздание в школу, даже в качестве простого выговора, может негативно сказаться на премиальных поощрениях его родителей, работающих на заводах и цехах города. И тогда Орму не видать лакомства из сушёных грибов, которыми по выходным балует мама всё семейство. А есть целый семицикл одних жареных тараканов и сверчков, либо суп из кузнечиков вовсе не входило в его планы.

Потому Орм, взглянув на терминале показания нейродатчиков, показывающих состояние его организма, с сожалением про себя отметил, что нарушений здоровья, которые позволили бы сегодня не посещать Детское Училище, выявлено не было, отцепил датчики от висков, сердца и груди и пошёл в закуток для умывания, являющийся одновременно и уборной, откуда уже как раз выходила мама, держа на руках крошечную сестру Илию: вот везёт же ей, пока может играть в своём лягушатнике. Но лишь до тех пор, пока ей не исполнится девять циклопериодов2, и тогда ей также потребуется ходить каждый день в это совершенно нелюбимое старшим братом Детское Училище.

Осмотрев себя в зеркале, Орм увидел совершенно лысого паренька, в меру худощавого, с тонкими чертами лица, выпирающими скулами и бледно-розовыми губами. Вот только голубые глаза были слишком нехарактерны для большинства жителей Сиона, да и Контура в целом. Отсутствие волос на голове обуславливалось общеимперскими правилами на планете: борьба с паразитами с помощью лекарственных и моющих средств, была доступна лишь приближенным императора, в виду чрезвычайно высокой стоимости, остальные же довольствовались тем, что носили короткие прически.

Лишь тем женщинам, кто достигшим определенных успехов в карьере или же за определенные заслуги перед Империей, выдавался талон на получение подобных средств совершенно бесплатно, а несовершеннолетние мальчики и девочки раз за семицикл обязательно подбривались наголо.

Само по себе Училище жёстко разграничивалось на мужской и женский сектора. Ходить в сектор для противоположного пола ученикам было строжайше запрещено, но время от времени всё равно находились любители острых ощущений, которые, наплевав на осторожность, проникали на чужой сектор, вылавливались и безмерно жестоко наказывались имперским режимом. По ходившим среди имперской детворы слухам, нарушители либо отправлялись на особо опасные работы, либо и вовсе уничтожались, или же, как говорили на ежециклических школьных линейках, «уходили в Свет»! Но обратно в Училище не возвращался никто, поэтому любителей острых ощущений практически не осталось: кому охота рисковать своей жизнью или платить огромные штрафы?

Орм подумал, что ему сейчас опять придётся сидеть долгие часы за партой, слушать и зубрить различные правила по законам и нормам поведения Империи. А потом заниматься физической работой: красить стулья и скамейки для транспортёров и дышать противной краской. Уж лучше бы задачки по математике дали порешать: математику Орм искренне любил и совершенно заслуженно имел одну из наивысших оценок во всём Училище для своего уровня.

На кафельной плитке в ванной, была приклеена нарисованная кем-то картинка в виде двух пальм, взглянув на которую он сразу вспомнил свой сон. Ему опять приснился необычный мир, где была трава, были деревья, были невероятные запахи, свежайший вкусный воздух, который было легко и приятно вдыхать без респиратора: то, что он видел исключительно в книгах, что приносил отец, да картинках в музее, как напоминание о том, какой когда-то многие века назад была планета.

Но, что самое удивительное, сон этот Орму снился с завидной регулярностью, однако о таких снах он молчал – так как отец презрительно кривил лицо, а мать вздыхала, что он слишком много фантазирует, но мальчик мечтал, что однажды, когда он вырастет, он построит самую настоящую оранжерею и сделает растения и цветы доступными для всех жителей Сиона. А, возможно, и для Империи в целом.

Вот примерно с такими мыслями Орм собирался отправляться из дома в Училище, что находилось через два дома, в его же секторе: можно было дойти пешком за несколько минут. Но мальчик тогда ещё не знал, что все его сны, а особенно про зелёный мир, заносились в центр сновиденных данных и анализировались целой специальной службой в Империи: три циклопериода назад тайно пришло личное распоряжение Императора уделять всем снам жителей Сиона о зелёном мире особое внимание. И сейчас капитан этой службы, Эшли Абигейл, обнаружил, что подобные сны снятся Орму намного чаще, чем другим. Неужели капитан в самом деле нашёл того, кто может всерьёз заинтересовать Императора?

Проанализировав ещё раз все собранные по подконтрольным ему секторам данные, капитан понял, что не ошибся в своих выводах и сел составлять отчётное письмо, которое требуется с грифом особой важности переслать лично лорду-маршалу Берну: ещё не хватало, чтобы какие-нибудь карабинеры, или бюрократы из политического воспитания молодёжи загубили на корню столь важное дело…

1 Эльдар Майрис – эльфийский мудрец, преобразивший календарь. Теперь один месяц равняется ровно 30 дням.

2 Циклопериод по временной продолжительности составлял приблизительно восемь земных календарных месяцев. Таким образом, сестра пошла бы в Училище когда ей исполнилось бы около 6 земных лет.

Глава 1

Андариэль

– Ай! – вскрикнула Андариэль, когда колючая ветка шиповника хлестнула её по щеке. Ну вот, теперь ссадина будет, а значит опять терпеть лекции от наставницы Ирейны на тему как нужно выглядеть, если ты знатных кровей. А, впрочем, применить известную во всем Едином Королевстве мазь Ниро, либо чуточку светлой магии, и уже к вечеру от ссадины и след простынет, главное, вернувшись домой, не попадаться ей на глаза, до того, как она успеет привести себя в порядок. А сейчас надо лишь немного потерпеть, поскольку этот учебный поход в лесу у подножия Элейна, как говорил накануне наставник Галадон, был приближён к реальным боевым условиям. И вот зачем, спрашивается, Андариэль родилась двоюродной сестрой принцессы Имиры, прямой наследницы Силариона? Поскольку Имира являлась также лучшей подругой Андариэль, то девушкам было о чём посплетничать вечерами, и о проблемах наследницы она знала не сильно хуже самой наследницы.

Несмотря на многочисленные попытки родителей отговорить черноволосую леди от поступления в корпус стражи, Андариэль упорно стояла на своём. В итоге ей разрешили поступить в корпус, но с одним условием: Андариэль должна будет выучиться и в Магической Академии – ведь девушка еще обладала сильными магическими способностями. Соответственно, после окончания Академии и корпуса стражей девушка могла стать одновременно как верховным магом, так и командующей лучшей армией Силариона. И случись какая беда – сможет защищать королевскую семью как магией, так и оружием.

А бедной Имире опять придётся до самой ночи сидеть над сводом законов, правил и указов Единого Королевства, а потом готовиться танцевать на вечернем балу до самой поздней ночи (согласно дворцовому этикету, принцесса не могла покинуть бал вплоть до самого его окончания!), скукотища одним словом! Однако сейчас нельзя отвлекаться и нужно пройти испытание. А потому, поправив лук и колчан, чтобы не били по спине, Андариэль устремилась вверх по лесным холмам, перепрыгивая через корни дубов, клёнов и других лиственных деревьев, а также уворачиваясь от проносящихся навстречу веток кустарника. Ага, вот и висящая на ветке мишень! Быстро выхватив стрелу, Андариэль натянула лук и выстрелила. Попала она, конечно, не точно в центр «яблочка», но достаточно близко от него!

Сверившись с картой (а заодно проверив наличие очередной мишени магическим зрением), Андариэль устремилась вниз по холму к следующей своей цели: согласно испытаниям, она не просто должна была поразить из лука все мишени, но и уложиться в определённое время, чтобы пройти отбор на обучение в Корпус. То, что Андариэль являлась кузиной принцессы, разумеется, могло дать определённые привилегии в сравнении с остальными подданными королевства, но перед поступлением поблажек не давали, а значит, сейчас надеяться нужно только на себя.

Сейчас она ловко перепрыгнула бревно, на котором была установлена ловчая петля из крепкой плетеной верёвки (а если бы наступила, то уже барахталась бы вверх ногами, подвешенная к дереву в результате сработавшей ловушки), затем поднырнула под кустарники, срезая дорогу. Ага, вот и мишень. Теперь надо выбежать на удобную позицию и поразить мишень на бегу, ведь за это давали больше очков при оценке прохождения. Вдруг листья под правым сапогом предательски провалились и Андариэль провалилась в глубокую замаскированную ловчую яму: ай! Вот надо было так бездарно попасться?

– Испытание не зачтено! – услышала она громкий, усиленный магией голос инструктора, что должен был оценивать её старания. А теперь этот голос, по сути, выносил приговор её несостоявшейся карьере стражницы Силариона, как минимум, на один год… слёзы предательски нахлынули, что впрочем, было неудивительно: ведь юной эльфийке было всего пятнадцать зим…

– Ну почему же вы, Ваше Высочество, даже не подумали проверить эту удобную для стрельбы площадку магическим зрением? – выговаривал эльфийке наставник Галадон, попутно обрабатывая мазью Ниро и разминая потянутую ступню: хорошо, что ещё не вывих!

– Виновата, Учитель, хотела пройти испытание в числе лучших, – очень тихо прошептала Андариэль, опустив глаза и стараясь при этом вновь не разреветься от досады: ведь надо же было попасться, причём так глупо? После провала испытания, она мало походила на двоюродную сестры принцессы: в волосах были листья и сучья, и почти ничего не осталось от модной прически, одежда же была грязная, местами порванная.

Наставник Галадон, седой наполовину эльф, высокий даже по меркам народа Силариона, с немного зауженными хищными глазами и со сломанным когда-то давно в юности носом, облачённый в серо-голубое, расшитое серебром пончо, защитного цвета хлопковые брюки, безусловно, производил весьма суровый вид. Но те немногие, кто был хорошо знаком с Галадоном, знали: лучшего наставника для своих отпрысков, обладающего воистину невероятным терпением, не сыскать во всём Едином Королевстве. Разумеется, леди Фиолетта, являющаяся матерью Андариэль и женой принца Белериона, младшего брата королевы Лиориэль, даже и не сомневалась в выборе наставника для дочери, даже несмотря на то, что услуги последнего стоили несколько тысяч единорогов1в год.

– Я понимаю, что вам хочется достичь многого, что есть весьма похвально. Но в Корпус редко кому удаётся попасть младше девятнадцати зим. И за целую эпоху самому младшему соискателю, кто успешно прошёл испытание с первого раза, было семнадцать зим, так что шанс показать себя лучшей из лучших у вас по-прежнему велик: ведь за год Ваше Высочество станет мудрее, опытнее, внимательнее и гораздо терпеливее.

– Правда, Учитель? Вы не сомневаетесь во мне?! – наверное, немного резковато произнесла Андариэль, вероятно, от переизбытка эмоций. На что многомудрый и терпеливый наставник негромко ответил.

– Истинная правда, Ваше Высочество – с этими словами он закончил лечить ногу воспитаннице. Андариэль встала, немного ойкнула: отёк от растяжения ещё не до конца прошёл, но мазь уже начинала действовать. – Завтра к утру всё должно зажить, и мы сможем заняться магией и заодно повторить танцы: ведь вы, надеюсь, не забыли, что до Бала Лепестков Роз остаётся всего месяц?

– Конечно помню, Учитель.

– Вот и славно! Ну а пока советую как следует отдохнуть и не расстраиваться так сильно из-за неудачи…

– Помню-помню, как же: всё, что нас не убивает, лишь делает сильнее, но…

– Всё хорошо, Ваше Высочество, можете идти.

Когда девушка покинула комнату, Галадон с некоторым облегчением вздохнул: всё-таки воспитывать родственницу королевского рода задача чрезвычайно ответственная.

Однако Андариэль вовсе не пошла сразу к себе в покои, как полагалось бы приличной девушке из дворянского рода светлых эльфов. Чего она там не видела? Белёные стены, изрисованные неизвестным художником деревьями разных пород, разноцветные кристаллические светильники, которые можно было настроить с помощью магии. Огромная дубовая, укрытая тёмно-зелёным покрывалом кровать, на которой могло улечься, наверное, четыре эльфа и не чувствовать себя в стеснении. Голубой столик и такого же цвета стоящий неподалёку шкаф-гардероб. Узорчатые витражи вместо окон. Дубовый пол, на котором был постелен тёплый ковёр с рисунком листвы, словом всё, что должно нравиться приличной девушке из дворянской семьи.

И чем старше Андариэль становилась, тем больше всё это её начинало раздражать: вся эта подчёркнутая правильность которой её окружали, а также два телохранителя, неотрывно следовавшие за принцессой, несмотря на то, что почти везде была стража Корпуса, сурово следившая за порядком и горе тому, кто замыслит недоброе.

Однако сейчас она спешила в трактир не просто отдохнуть: один хороший друг, студент из университета ремёсел и наук Силариона, прислал ей весточку, что, кажется, нашёл он догадку по поводу её снов о кошмарном безжизненном мире, которые нет-нет, но навещали её по ночам.Потому, если в планах не было занятий с наставником Галадоном, она предпочитала прогуляться по городу или лесу, посетить ярмарку или даже сходить в трактир: даже у дворянского района были свои трактиры и кабаки, в которых можно было повстречать орков, за которыми было интересно наблюдать. В трёх кварталах от дома, где огромные улицы-ветви исполина сходились в более крупный, идущий прямо ко стволу «проспект», располагался трактир, который Андариэль очень любила с детства: ведь там, помимо обычных блюд и напитков, можно было заказать целую гору разных пирожных. А потому хозяйка Лариэль очень хорошо знала девочку, как частую гостью и нет-нет, но подарит ей то кружку сока или нектара, то земляничное пирожное, хотя Андариэль всегда платила по счету, либо просила направить счет отцу, но это случалось крайне редко.

Поскольку солнце ещё лишь только начинало клониться к закату, трактир «Сияние Этиль» был практически пуст: лишь три эльфа в дальнем углу дегустировали травяную настойку и деликатно хрустели огурцами. Однако, выделяясь, словно вулкан посреди девственного леса, один из центральных столиков занимал самый настоящий орк, перед которым дымилась большая пиала с похлёбкой из перепелов с овощами, да стояла кружка с пивом. Одет необычный посетитель был кожаную, темно-коричневую безрукавку, обшитую мехом, которая подчёркивала его невероятно крупные по эльфийским и человеческим меркам мускулистые зелёные руки, светло-серые портки, которые были заправлены в чёрные кирзовые сапожищи. Андариэль попробовала было к нему подкрасться: девушка шла, как ей казалось, совершенно бесшумно но орк, когда до него осталось всего три метра, демонстративно повёл ухом и, даже не поворачиваясь и не отрываясь от пивной кружки, выдал:

– В следующий раз, Стрекозка, когда захочешь подкрасться, не душись лавандой, а то от тебя разит этак, что все запахи щей перебило! – буркнул он, а затем улыбнулся во все свои сорок восемь зубов, явив при этом два аккуратных верхних клыка.

– Рада видеть тебя, Зелёный Гэ, – и они обнялись, несмотря на то, что сидящий громила был ростом едва ли не с саму Андариэль. Орк пустил скупую слезу. Андариэль обожала встречи с ним и была чрезвычайно рада тому, что они могли говорить без соблюдения дворцового этикета и правил.

– Давненько не виделись, – затем Зелёный Гэ, он же Гуртанг, шмыгнул носом и предложил подруге сесть. – Ты сегодня как, пирожное с компотом укушаешь? Хозяйка тут сказала, что они поставили этот… смородинный компот… вот, попросил принести к твоему приходу!

Гуртанг был знаком с Андариэль уже четыре года. Причём, познакомились они ровно в этом же трактире: орк поступил на первый курс университета ремёсел и наук. Но личность Гуртанга была чрезвычайно творческая и изобретательная и, поскольку его идеи и поделки совершенно не нравились как остроухим студентам, так и преподавателям, беднягу, несмотря на неплохой ум, отчислили за неуспеваемость. Он уже собирался было пропить оставшуюся часть своих сбережений и свалить на малую родину, как к нему подошла девочка и спросила: почему, когда в трактире так хорошо, он, такой большой и зелёный, и так горько плачет? А затем предложила его угостить пирожным с компотом. Это настолько растрогало несостоявшегося студента, что он с удовольствием угостился пирожным, хотя в обычной жизни их терпеть не мог. А потом, когда Зелёный Гэ (эльфийская девочка никак не могла правильно произнести его имя и поэтому придумала такое прозвище) всё ей рассказал, она дала совет, что в университет можно поступить заново, что орк твёрдо решил снова сделать.

Затем они встретились в этом же трактире несколько дней спустя, когда орка снова взяли на первый курс, и теперь он тогда заказал тарелку пирожных для девочки со словами «спасибо, Стрекозка».

«Почему Стрекозка?», спросила тогда Андариэль.

«Да уж, больно хрупкая ты, да и имя твоё не выговорю! Но ежели ты против…».

«Вовсе нет, мне нравится…». Так они и подружились.

Однако о том, что девочка являлась принцессой, орк узнал лишь спустя год, когда телохранители решили напомнить Её Высочеству о том, что пора возвращаться домой. Разумеется, напоминая об этом, они обратились к Андариэль по титулу, чем вызвали чрезмерное удивление у Гуртанга, который даже открыл рот и не мог его закрыть примерно две минуты!

Шли годы. С той поры орка ещё дважды отчисляли и дважды восстанавливали. Но затем, когда сам директор университета дал распоряжение, что пусть орк, наконец, доучится хоть как-то и свалит из нашего университета, его перестали отчислять и теперь Гуртанг радостно хвалился тем, что перешёл на третий курс.

– Я бы сегодня взяла чего посерьезней, – вздохнула Андариэль. Затем посмотрела на полупустую кружку орка. – И покрепче! Тебя тоже угощаю!

– Стрекозка, да ты ли это? Ну ка, давай, рассказывай что стряслось!

– Да вот… испытание в Корпус провалила! Теперь через год только.

– Ну и дела-а-а-а! – выдохнул Зелёный Гэ, осознав услышанное. – Так это, значит, поздравляю со вступлением в клуб второгодников!

– Какой клуб? – не поняла Андариэль.

– А такой: я его официальный учредитель, а ты теперь, это, его второй участник: как тебе, идея, а?! Так что выпьем за расширение нашего с тобой совместного клуба!