Адрес сердца: Останется в лагере?

Витя развернул одно, и рот моментально наполнился слюной. Красновато-румяные, почти прозрачные, яблоки были налиты солнцем до того, что сквозь кожицу просвечивали тёмные семечки. Они пахли живым деревом, деревенским воздухом, от которого так легко дышится, и прохладной утренней росой.

Яблоки словно испускали тепло, что копили всё лето. Стоит только укусить: кожица треснет, и в рот брызнет сладковато-кислый сок, от которого на мгновение сведёт челюсти.

Витя завернул яблоко обратно и прикрыл крышку. Хотел свистнуть Шустрого, но сразу передумал. Лерину коробку он отнесёт ей сам, а вторая…

Вторая будет радовать Иру.

Глава 23. Нравится

“Раз-два-три! Раз-два-три!” — бубнит под нос Лера, торопливо переставляя ноги в белых парадных сандалиях.

Гирлянды фонариков освещают эстраду тёплым жёлтым светом, будто тысячи светлячков слетелись на провода. А за сценой клубится вечерняя прохлада и ползут тени.

— Ай! Нестеров! — Соловьёва морщится, когда Гришка спотыкается и в очередной раз отдавливает ей пальцы.

— Я нечаянно! — вскрикивает мальчик, уворачиваясь от других танцующих.

Рядом Паша гулко отбивает такт большими ладонями, и Лера с Гришкой топчутся дальше. Оля в паре метров старательно подмигивает и показывает жестами объятия.

“Тили-тили тесто”, — читает Лера по её губам.

Она тут же краснеет и трясёт головой:

“Странно! В груди щекотно и так неуклюже!”

А Гришу с Лерой всего-то на один вальс поставила в пару Ира…

На лавочках вокруг сцены прохлаждаются важные старшаки и уставшие ребята, но основная часть толпится у танцплощадки. Юлия Сергеевна, приодевшаяся в кремовую рубашку с рюшами — словно из коробки с театральным реквизитом — неотступно следует за оператором с тяжёлой камерой. Отрывки танцев с праздника попадут в репортаж о детских лагерях на Чёрном море!

Лера машет в объектив, а её неуклюжий партнёр спотыкается и едва не падает. Сегодня первый в жизни вечер танцев, Соловьёва представляет себя на настоящем балу. Рыжий сарафан похож на закат, колышется волной в такт каждому шагу, и этим вечером Лера самая радостная девчонка на планете.

* * *

Вечер Дня культуры чувств выдался на редкость свежим — будто само побережье радовалось опрятно одетым ребятам и музыке. Бледно-малиновое солнце стремительно таяло в море, разливая тёплые краски по небесной палитре.

Ветер дремал в кронах, и с ближних сосен прямо на головы изредка падали прошлогодние сухие хвоинки — сдвоенные, длиной с ладонь, они пахли смолой и южным солнцем. Репей и Койот от нечего делать подбирали их и запускали на дальность. Витя же, обхватив ноги руками и устроив подбородок на коленке, разглядывал шумную рябую толпу на танцплощадке.

Тимур после тренировки ходил молчаливым и задумчивым — хмурился, а шестерёнки в его голове безостановочно крутились. Даже вечером Король не пошёл танцевать: развалившись на лавке и подложив руки под голову, он скучающе наблюдал за сценой.

— Тимур, эти Климовцы, получается, реально обойти нас могут, — то ли спросил, то ли просто пискнул Шипа.

Король резко вперил в него потемневший взгляд, будто и не был полностью спокоен секунду назад:

— Закройся, Шипа. Нюни распускать в подушку дома будешь, а у нас здесь спорт. На воде слабым не место.

Шипа торопливо кивнул и, клацнув зубами, отсел на самый край лавки, а Тимур вдогонку хмыкнул:

— Тьфу, ерунда!

От зазвеневшей тишины стало душно.

Всему виной была команда Климова, обычно тихая и даже отстранённая. Соперники тоже устроили тренировку на сончасе, обычный выход перерос в негласное состязание между главными претендентами на победу. На этот раз Климовцы оказались быстрее и, как безразлично рассудил Граф, удачливее. На каждом повороте то с отрывом, то в последний момент втискивались к бую вплотную и держались впереди — маневрировали они отлично, стоило признать.

На Витю, к счастью, Тимур вроде не злился — Соловьёв показал себя почти идеально: парус не утопил и даже за борт не свалился! Они с Ангелом теснились на лавочке по правую руку от Короля. Витя осторожно поглядывал на Костю, тот выглядел совершенно невозмутимым. Покачивал головой в такт вальсу, как бы поддерживая атмосферу праздника, но ненавязчиво, чтобы Тимур не бесился.

А Ира была внизу. Кружилась под “Москва слезам не верила” с другим вожатым. И сияла, сияла, сияла…

Она сменила привычную строгую рубашку на синее в белый горошек платьице ниже колена. Совсем простенькое и лёгкое, оно превращало Кравцову в какое-то необыкновенное создание. Румяное, расслабленное и немного неземное. А сзади на талии с каждым поворотом забавно колыхался синий бант. И даже волосы Ира почти распустила — только пряди у лица были собраны в косичку. Они волнами прыгали за спиной, поблёскивая золотом в свете фонариков.

— Чего все притихли? — позвал Ангел. — Завтра во сколько тренировка?

Витя вздрогнул.

“Ну зачем ты под руку лезешь? Тимур думает, а этот отвлекать решил”, — с досадой вздохнул Валет.

— Утром, — непринуждённо и спокойно ответил Королёв. — Прорвёмся, пацаны. Не кисните.

Витя опешил от насколько быстрой смены настроения.

— Кто тут ещё киснет, — проворчал Граф под нос, отпинывая шишку. — Климов-то вон, чуть ли не вприсядку на сцене прыгает, а ты сидишь тут, как туча.

Глаза капитана соперников блестели вызовом, когда тот оборачивался к амфитеатру.

— Вали уже к своей Нинке, — сплюнул Тимур и подтолкнул его в плечо. — Я разве запрещал вам окультуриваться? Сами уселись вокруг меня, а теперь ноете.

— Что, прям можно? — прищурился Граф.

— Да чё ты ломаешься? Струсил? — мгновенно вспыхнул Шипа, злорадно ухмыляясь.

Койот заинтересованно отбросил хвоинки, набрал полную грудь воздуха и приготовился улюлюкать на всю эстраду:

— А Граф стру-у…

— Да помолчи ты! — Граф одним махом руки отправил надоеду здороваться с передней лавкой.

— У-у-ух!

Репей с Кабаном едва успели схватить Койота за шкирку.

— Не, Тимур, я с вами остаюсь, — Граф откинулся на верхнюю ступеньку и поправил часы на запястье. — Ещё не хватало в последний год продуть.

Король одобрительно кивнул товарищу, словно он прошёл проверку. Потом не спеша, с деланным равнодушием пожал плечами:

— Я-то не стух… В отличие от вас. Чуть отстали и сразу испугались, как малышня. План нужно думать, стратегия нужна.

Тимур поднялся со скамьи и уверенно взглянул на команду сверху вниз. Все задрали головы, затаив дыхание и следя за каждым движением капитана.

— Климова команда оказалась борзой, и сегодня они бросили нам вызов.

Шипа одним рывком развернулся к Вите.

— А Валет почему нам неверную информацию предоставил? Говорил, что они простецкие совсем!

— Что видел, то и доложил! — тут же отозвался Витя, нервно сглатывая.

— Они и правда всю смену тихими были, мы все видели, — спокойно подметил Ангел.

Соловьёв вопросительно глянул на товарища:

“С чего ты меня защищаешь?”

Ангел только доброжелательно улыбнулся.

— А зачем им до регаты было палить стратегию? — почесал макушку Шипа.

— Поиграть хотят, — Король довольно прищурился. — Завтра будет наша очередь пугать, они снова с нами тренируются.

— Как будем ходить? — склонил голову Ангел.

— Агрессивно, — отрезал Тимур. — Ветер крадём, на поворотах подрезаем. Перевернутся — сами виноваты.

— Думаешь, струсят? — со всей уверенностью, которую удалось собрать, влился в разговор Витя.

— Вот и посмотрим, — ухмыльнулся Королёв.

— Скорее всего Климов проверяет нас на прочность. Правдивы ли слухи, — спокойно рассудил Ангел.

— К нам не подкопаться, мы по правилам всегда соревнуемся! — подскочил Шипа.

— Цыц, — Тимур толкнул его в плечо, снова усаживая на лавку. — Мы руки не мараем, а припугнуть соперника на тренировке — дело обычное.

Губа Королёва дёрнулась в усмешке.

— А если будут рыпаться и дерзить, — Тимур воткнул в щель в лавке хвоинку, — участвовать Климов не будет вовсе.

Он щёлкнул пальцами, и иголка улетела в темноту. Король обвёл взглядом команду.

— На абордаж Климова! — радостно вскрикнул Койот.

— Вить, команда Климова на тебе. Твой косяк — не разглядеть в нём угрозы, — предупредил Тимур.

И в его голосе не было того железного приказа или агрессивного превосходства. Витя подавил довольную улыбку: они с Тимуром теперь на равных, насколько это вообще возможно с Королём.

— Если будут проблемы, решать их будешь ты, Валет, — добавил Граф, почувствовав, что Витя слишком довольный.

Соловьёв осторожно нахмурился:

— Я проглядел, но и вы говорили, что Климов тихушник…

— Тиху-ушник! — Койот радостно подпрыгнул.

— Было такое, — пробормотал Шипа.

Соловьёву показалось, что на лице Короля мелькнуло сомнение, но через секунду вернулся привычный облик жёсткого лидера.

— Это была твоя обязанность, Вить.

— Но…

— Твоя. Ты заявил, что справишься, так отвечай за свои слова, — словно вбивал гвозди Тимур.

“Тимур держит авторитет Короля перед командой”, — догадался Соловьёв и почти не поник, хотя от ледяного тона по спине побежали мурашки.

— Это будет единственная ошибка, — кивнул Витя.

— Валет, это спорт, — обрубил Король. — Здесь нет места ошибкам.

— Зато тухляка не будет, как в прошлом году, — перетянул на себя весь гнев Тимура Ангел. — Гораздо интереснее победить равного соперника.

— Факт, — на автомате ответил Тимур.

— Королёв и компания! Долго будете штаны просиживать? — на лестнице эстрады появилась Светка.

Она нависла коршуном и раздражённо зашипела:

— Марш танцевать! Мы для кого праздник организовывали? Костя, а ты чего?

— Ой, Свет, не ори, — отмахнулся Тимур.

Вожатая начала краснеть и надуваться от злости, Шипа, глядя на это, поспешил подняться:

— Идём мы, идём!

— Свет, мы тренировку обсуждали и стратегию подготовки, — улыбнулся Ангел, и жестами поторопил друзей. — Дальше вообще с танцпола не уйдём до самой ночи!

Компания, расслабленно перебрасываясь шутками, потянулась вниз. Смеясь со всеми, Витя наткнулся взглядом на Варю, на голову возвышающуюся над ребятами вокруг.

Романова поправила воротничок своего зелёного платьица и задумчиво, почти элегантно переложила тяжёлую косу на плечо. По подолу платья был пущен редкий ряд блестящих пайеток. Вспышки фонариков прыгали на эти маленькие чешуйки, рассыпая вокруг Вариных ног изумрудные искры. Стоило девочке сделать шаг, как эти светлячки пускались в хоровод.

“Хозяйка Медной горы”, — почему-то подумал Витя.

Но вся напускная взрослость моментально испарилась, стоило Романовой заметить идущую вниз компанию пацанов. Она ужасно “незаметно” расплылась в улыбке, отыскав глазами Костю.

Потом увидела Витю и, немного помедлив, махнула рукой. Соловьёв, предварительно оглянувшись на Тимура, кивнул в ответ.

— Эй, Кузнецова! Тебя в этом танцевальном камуфляже не узнать. На регату так же вырядишься?

Девочка задрала подбородок, бесстрашно ухмыляясь. Рукава её ситцевого платьица не скрывали свежие ссадины на руках. И даже на солнечной веснушчатой щеке красовалась царапина от троса.

— Какие люди с Олимпа спустились! — фыркнула Кузнецова. — Чего тебе, Королёв?

— Да вот думаю, фору дать вашей “Чайке” на старте. Подождём, пока ты туфельки застегнёшь!

Шипа и Койот как по команде выглянули из-за спины Короля и залились ехидным смехом. Первый даже крякнул от удовольствия.

— Это мы вас ждать будем, пока штаны подтянете и повзрослеете наконец, — и глазом не моргнула девчонка.

Король рассмеялся, освобождая дорогу.

— Эй, малышня, расходимся! — Кабан, старательно вытянув руки в стороны, крутился возле Тимура, отгоняя детей.

— Вить, чё как? — Королёв слегка подтолкнул плечом Соловьёва.

— Всё супер, — понимающе улыбнулся Витя.

— На абордаж! — Койот в полном экстазе заорал чуть ли не в ухо. — Дискотека века! Кто не прыгнет, тот Климов! У-у-ух!

Немного отойдя в сторону от компании, Витя искал в толпе танцующих синее платьице в белый горошек. Совсем стемнело. Над головой вокруг гирлянды фонариков кружились мотыльки, словно их тоже обучили танцам специально для Дня культуры чувств.

— Ты пропустил все вальсы, Витя! — раздался над самым ухом весёлый голос, и сердце на миг замерло. — Для кого репетицию проводили?

— Да я что-то…

Витя вытянул руки вдоль тела и выровнял спину.

— Спасибо за яблоки, к слову, — продолжала щебетать Ира. — Так неожиданно и приятно… Только почему лично не передал или хотя бы записку не оставил?

— В комнате не было никого, и вообще, как ты поняла, что они от меня? — скрыл смущение за шутливой бравадой Витя. — Может, это от какого-то ухажёра?

Мысленно Соловьёв тут же отвесил себе крепкую затрещину: “Догадается ещё, что и записка от меня была!”

— Ну, это было не сложно, — рассмеялась Ира. — У Леры такая же посылка. Хотела меня угостить, но ты её опередил.

— Это тебе в благодарность за помощь, — постарался слегка небрежно отозваться Витя. — Да и у нас этого “Серебряного копытца” навалом в конце лета, пусть тебя радует лучше.

— Тогда ещё раз спасибо за такой гостинец!

— Товарищи пионеры! Юные олимпийцы и прекрасные афродиты! — созывала ребят после последнего вальса Юлия Сергеевна, театрально раскинув руки. — Объявляю греческий танец сиртаки!

— Пошли, Вить! Хотя бы сиртаки не пропустишь! — Ира воодушевлённо схватила Соловьёва за предплечье и потащила в самую гущу разгорячённой от танцев толпы.

И в том месте, где ладонь вожатой коснулась кожи, коротнул настоящий электрический разряд. Руку обожгло, Вите показалось, что и Ира должна была ощутить эту вспышку, но Кравцова лишь весело заняла свободное место в кругу и подмигнула ему:

— Покажем “Медведице”, как нужно танцевать!

Витя торопливо закивал.

“Ей весело, а я тут едва не перегорел, как лампочка!”

Напротив в кругу Варя урвала место по соседству с Костей. Романова выглядела до смешного испуганной, тряслась отчего-то осиновым листом, но стоило Косте переброситься с ней парой фраз, как Варя вспыхнула ярче звёзд на небе. И пока она едва не падала в обморок от вскипевшей радости, вокруг переливались изумрудные огоньки. А когда положили руки на плечи соседей, залилась краской и снова стала напоминать нахохлившуюся сову.

Под струнный перелив и ещё далёкие удары барабанов круг двинулся приставным шагом. К плечу Иры приходилось тянуться, и Витя старался не давить сильно, отчего его рука всё норовила соскочить. К большому облегчению, Кравцова не замечала неловкости товарища, только выразительно шагала в такт, подавая пример младшим.

Музыка стремительно набирала темп, заставляя сильнее вжиматься друг в друга, и даже сквозь одежду проступало тепло девичьей кожи, от которого Витя по-настоящему начинал паниковать. Слишком ярко и ново, слишком опасно, чтобы просто привыкнуть.

Несколько минут тянулись сладостным трепетом в пальцах, хотелось сбежать и одновременно остаться рядом с Ирой подольше, ведь не было ничего подозрительного в простом танце. Даже не вальсе или медляке! Когда кольцо пионеров разогналось до предела, и музыка оборвалась на самом пике взлёта, разгорячённые ребята вокруг столкнулись влажными плечами, смеясь и ломая рисунок, а Витя, облегчённо выдохнув, проскользнул за эстраду.

Там стояла тихая полутень, трава успела набрать росы и холодила лодыжки. Соловьёв привалился к шершавой стене и рвано вздохнул.

“Что же я напридумывал?” — стучало в голове.

“Это всё не по-настоящему!”

В груди поселилась странная смесь отчаяния и необъяснимого страха. Сладостного, живого восторга и растущей с каждым словом и взглядом привязанности. Эти чувства прожигали изнутри, издевательски посмеиваясь над юной робостью и потерянностью Вити.

В брошюрах о лагере писали, что эфирные масла можжевельника лечат. Вите всей душой захотелось, чтобы эти целебные кусты победили странную лихорадку.

“И тогда снова безразлично проходить мимо?”

Нет. Соловьёв не мог, не хотел забывать! Эгоистично хватался за крупицы внимания и после бесконечно прокручивал в голове каждое слово вожатой.

“Кажется, Варя Романова плохо на меня повлияла”, — прыснул Витя.

Прав был Тимур!

— Тьфу, ерунда… — пробормотал Витя вполголоса.

В следующую секунду кто-то рослый и нескладный вывалился из-за колонн в паре метров, зашуршала трава.

— Ой! — взвизгнула тень знакомым голосом. — А, это ты, Вить! Напугал…

Варя оказалась легка на помине.

— Что ты тут делаешь?

— Захотелось побыть в тишине, — угрюмо вздохнул Соловьёв.

— Понимаю, — протянула Варя.

Она немного помялась в стороне, как бы любуясь тёмными деревьями вокруг, но всё же в несколько шагов добралась до Витиного убежища и опустилась на каменный выступ. Соловьёв неуверенно сполз по стене и плюхнулся рядом.

— Я много думала… Не специально! — неуверенно начала Романова, перебирая в пальцах кончик косички. — Просто столько мыслей, бывает, крутится в голове…

Витя покосился на девушку.

— Кажется, я поняла, кто тебе нравится!

В темноте было не различить, как покраснели уши и, наверное, всё лицо целиком. Бурлящая в груди смесь обожгла с новой силой.

— Зачем ты в это лезешь? — в один миг озлобился Витя. — Это не твоё дело!

Он рванулся было вскочить и сбежать, да только какая разница? Романова была слишком наблюдательной, слишком разбиралась во всех этих сердечных делах! Она всё поняла…

— Нет, ты ничего такого не подумай, — затараторила Варя, размахивая руками, — это, наоборот, так здорово и мило… Так…

— Хватит, — Витя обречённо закрыл лицо руками.

— Ира хорошая…

Цикады в траве под ногами взорвались хохотом, легче не становилось.

— Я не просил тебя в это лезть.

Витя сердито вздохнул.

— Ты назвал меня смелой, а мне кажется, я просто глупая, — голос Романовой подрагивал, но странным образом искрился радостью. — Мне тоже кое-кто нравится. Так сильно, что иногда становится страшно!

— Варь…

Девочка придвинулась ближе и прошептала в самое ухо:

— Это Костя Белов, твой друг и мой… хороший товарищ.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — непонимающе качал головой Витя.

От нелепости ситуации захотелось рассмеяться вместе с цикадами.

— Потому что ты поймёшь, я точно знаю! Я видела, как ты на неё смотришь, — взахлёб тараторила Варя. — А мне так хочется, чтобы кто-то смог разделить со мной все эти дурацкие чувства!

Девочка перекатилась прямо на траву и раскинула руки в стороны, радостно смеясь. Пока Витя представлял, что он мог бы сделать, Варя это делала — даже если хотела валяться на траве.

“Смелая”, — покачал головой Витя.

— Я обязательно приглашу его на вальс. Он прочитал мою записку и наверняка понял, от кого она. Я не отступлю! — Варя приподнялась на локтях, её тёмные глаза лихорадочно поблёскивали в темноте. — Он мне ведь тоже написал, Вить…

Романова снова начала заливисто хихикать, а потом достала из сумочки бумажку и бережно развернула.

— Ты самая добрая и милая девочка в отряде, я рад, что не раз был с тобой на одной смене, — вполголоса прочитала Варя и подняла искрящиеся глаза, — и подпись есть! Костя.

— Это… здорово, — ошарашенно выдохнул Витя. — П-поздравляю.

Соловьёв постарался улыбнуться, а во рту стало горько от глупой и детской зависти.

“У меня не будет так же. Ира никогда не обратит внимания!”

— Я не знаю, что тебе посоветовать, Вить, — Варя оказалась прямо перед ним. — Она старше, и уже почти выпускница…

— Ничего, — отвернулся Витя. — Это пройдёт.

“Наверное”.

— Ты только не закрывайся, прошу, — прошептала Варя, её глаза горели упрямой решимостью. — Потому что, когда человек смотрит так… Ну это нельзя затоптать, понимаешь? Позволь себе просто чувствовать и запомни её на всю жизнь…

“Легко раздавать советы, когда твои чувства взаимны”, — хмыкнул Витя. Но что-то внутри отозвалось на искренние, полные таким знакомым отчаянием слова Вари, и он сдался.

Упал на спину, прямо в выгоревшую на солнце траву. В нос ударил влажный запах земли и цветочные сладковатые духи Романовой. Девочка тихо села рядом. Они понимали друг друга, потому что чувствовали одно и то же. Травинки щекотали щёки. Сосны да и весь мир целиком казались такими громадными, а они с Варей — просто песчинки. Но в этот момент их чувства были неоспоримо важными. И осязаемыми — хочешь, дотронься рукой.

— Мне нравится Костя Белов! — рассмеялась Варя в лицо звёздному небу.

— Мне нравится Ира Кравцова… — больше не пытался сбежать Витя.