Адрес сердца: Останется в лагере?

Витя выскользнул с эстрады и направился к столовой: Светка отправила его помочь вожатой восьмого отряда вместо Кости, тот кому-то срочно помогал. Нужно было отнести кефир на второй ужин в “Солнечный”. А вожатой восьмого отряда была Ира Кравцова…

На крыльце столовой Витя наткнулся на Романову. Она сидела с краю на ступеньках, задумчиво переплетая косу. Заметив Витю, девушка удивлённо подбежала ближе, едва не налетев на него.

— Соловьёв! Ты не знаешь, где Белов? Я должна ему помочь отнести кефир в “Солнечный”, а его всё нет и нет.

Витя с удивлением заметил, что губы Вари какие-то не такие. Как на дискотеке у всяких модниц: блестящие.

“Для Кости вырядилась. Прав был Тимур, эта Романова — развязная девчонка!” — нахмурился Соловьёв.

Витя представил, что это он смотрит на дылду Варю сверху вниз и с ноткой удовольствия сообщил:

— Вместо Кости отправили меня.

Романова вцепилась в край футболки и недоверчиво оглянулась по сторонам, словно думала, что Белов выпрыгнет из кустов и крикнет о розыгрыше.

— Я здесь сам справлюсь, — заверил Витя. — Можешь возвращаться в отряд, там и Костю найдёшь.

Романова резко развернулась и побежала в сторону корпусов, а из столовой как раз вышла Ира. Витя сразу подскочил к ней и забрал ящик с кефиром.

— Привет!

— О, Витя! — заулыбалась Ира, чинно поправляя рубашку. — А я думала, сегодня никто не прибежит помогать уже. После спектакля все утомились.

— Обязанности есть обязанности, — пожал плечами Витя. — Нужно помогать товарищам.

— Это правильно! — отозвалась Ира.

Сосны уходили куда-то ввысь, создавая переплетёнными ветвями настоящий купол. По бокам возвышались силуэты кустов. И дорожка из квадратных покосившихся плит в два ряда была такой узкой, что локоть Иры задевал Витино плечо. Было уютно.

— А репетицию ко Дню культуры чувств будешь ты завтра проводить?

— Ну не только я, но да. Я там буду. Старшие отряды в основном вальс будут учить. К нам с телевидения приехать должны, репортаж снимут!

— А я вальс совсем не умею танцевать, — признался Витя.

— Не страшно! У вас одна половина не знает, а другая уже забыла, — поспешила успокоить Ира. — Кстати, вы с ребятами такие молодцы, что вызвались эстраду чинить! Умелых рук, да ещё инициативных всегда не хватает.

— Я считаю, это правильно, улучшать место, в котором живёшь, — пересказал Витя любимую фразу своей классной руководительницы на субботнике.

— Как ты красиво заговорил! Правду говорят, труд делает из обезьяны человека, — по-ребячески хихикнула Ира.

— Эй! — возмутился Витя. — А раньше я что выглядел так, будто из зоопарка сбежал?

— Когда я на тебя первый раз в тёмном коридоре наткнулась, немного смахивал, — шёпотом, словно по секрету поделилась Ира.

Витя шутливо задел вожатую плечом, девушка взвизгнула и поскакала по дорожке вперёд. Соловьёв, пытаясь не уронить кефир, неуклюже припустил следом.

— Товарищ Кравцова! Остановить несанкционированное проникновение на территорию зоопарка!

— Никак нельзя, товарищ Соловьёв! Я несу ужин своим ребятам! Они же меня сожрут, если голодными останутся! — разносился по территории звонкий смех Иры.

“Ира — настоящий товарищ”, — размышлял немного позже, лёжа в кровати, Витя. Делом занята — на благо обществу всегда старается и вся такая собранная в отличие от той же Романовой. Но может быть и весёлой… Настолько свободной и смешной, что и не узнаешь в ней сразу строгую Кравцову.

Глава 20. Живые девчонки

Сосны шуршат ветвями над головой, в парке хрипло и монотонно кричит птица: “Ху-хуу-ху… ху-ху”. С самого рассвета и до захода солнца разносится над “Медведицей” эта протяжная глухая песня.

“Дикий голубь, ” — отмахиваются вожатые.

Раскалённые на солнце перекладины качелей кусают пальцы, но Лера только хватается крепче. Толкается ногами, поднимая пыль с протёртого пятна земли внизу. Всё выше и выше с каждым разом — так, чтобы носки сандалий взлетели над макушками деревьев!

— Лера, — зовёт Оля с соседних качелей. — Ну Ле-е-ер!

— Чего-о?

— А тебе кто-нибудь из нашего отряда нравится? — заговорщически выдаёт Оля.

Лера утыкается ступнями в траву и чуть ли скатывается с качелей кубарем. Так и застывает с разинутым ртом:

— Не знаю!.. А это как?

Оля смешно прищуривается, подражая вдумчивости старшаков.

— Ну… Это когда смотришь на человека, и весь он такой миленький, хороший, и отчего-то ладошки потеют рядом с ним.

— Не-а, такого нет у меня, — начинает хихикать Лера. — Тили-тили тесто…

— Ну Ле-ер! Это же для каждого своё, может у тебя по-другому? — смотрит Оля с такой надеждой.

Лера вспоминает Гришку с дискотеки.

— Ну… Я бы хотела, чтобы Нестеров меня на танец пригласил… Это считается?

— Считается! Считается! — хлопает в ладоши Оля.

— А ты чего спрашиваешь? В кого втюриться успела?

Оля краснеет и свистяще шепчет:

— Знаешь, я бы хотела, чтобы Антон меня в щёчку поцеловал…

— Наш Антон?! Бобров? — Лера подскакивает к подруге и с восторгом трясёт её за плечо.

— Да не кричи ты! Ну да. Да, — прячет щёки в ладонях Оля.

— Это так странно! — смеётся Лера.

— Вот и я так думаю, чудно всё это!

Девочки падают на траву, заливаясь смехом и дурашливо толкаясь.

* * *

В дальней части парка “Медведицы” почти не бывало людей. Среди можжевельников петляла каменистая дорожка, изредка из кустов выглядывали облупившиеся лавочки. Сизо-зелёные иголки устали от затяжного зноя — подсохли на концах. Но только сильнее принялись испускать ароматную горечь, от которой так приятно щипало в носу.

Среди пушистых веток на небольшой полянке, поджав коленки к плечам, устроился Витя. Рядом полупустое ведро с сосновыми шишками — после шахматного турнира назначили “субботник”. Явка обязательная, зато вожатые за всеми не уследят.

Они с ребятами за недостройку бегали, а теперь снова казалось, что едкий запах “Космоса” въелся в кожу на всю жизнь.

“Глупая трусость”.

Пальцы бессознательно теребили липкую веточку можжевельника. Ещё минут пять, запах окончательно выветрится, и Витя доберёт оставшиеся шишки.

Соловьёв уставился на руки, с шипящей под кожей радостью выхватывая каждую новую ранку или мозоль, пятнышко солидола. Ладони теперь были словно у Тимура — настоящие, рабочие.

— Тут никого не будет! — звонкий женский голос заставил вздрогнуть. — Это захолустье всегда пустует!

Камешки захрустели совсем рядом. В просвете ветвей появились две пары женских ног в сандалиях и остановились у лавочки — в двух шагах от Вити. Громыхнули вёдра.

— Я же говорила! Ни души.

— Не кричи так, — приглушённо донёсся до Вити подозрительно знакомый рассудительный голос.

Не успела догадка сформироваться в мысль, как девушки сели на скамейку, и их лица показались сквозь иголки.

Сердце ухнуло в живот. Ира и Наташа Котова! Вожатые!

“Если меня тут застукают за отлыниванием, Миша и Светка точно все проступки мира припишут!”

Соловьёв затаил дыхание и обхватил колени руками. Придётся ждать. А вообще… любопытно послушать, о чём они решили пошептаться в безлюдном месте.

— Интересно тебе, Иришка? — веснушчатое лицо Котовой сияло так, что резало глаза.

Её кудряшки метались на ветру, пытаясь вырваться из-под косынки.

“Наверное, какие-то очередные сплетни решила рассказать Ире”, — фыркнул про себя Витя.

“Котова всё равно что Варя Романова — из одного теста. Щебечут, про мальчиков болтают, а толку ноль. Правильно Тимур про них говорил — развязные и глупые”.

То ли дело Ира!

“Полное ведро лесного сора, сидит, блокнот на коленях спокойно листает”.

Прямые брови слегка хмурились, придавая образу серьёзности, а красный галстук без единого залома светился на фоне облупившейся лавочки. Казалось, с появлением Кравцовой даже раскидистые можжевельники подобрали ветви и расправили иголки.

Ира быстро зашуршала карандашом по странице, что-то выписывая. Котова выдержала секунд тридцать и снова накинулась словесной лавиной:

— Ну? Вообще не заинтригована?

— Я-то подожду, если нужно, — Кравцова откинулась на спинку и неспешно склонила голову. — А вот ты сейчас лопнешь от нетерпения.

— Ладно! Я готова рассказать.

Ира приподняла бровь.

— М-морозов! Почерк железно его! — запинаясь от нервного смеха, вскрикнула Наташа и закрыла алеющие щёки руками. — Я ему точно нравлюсь!

Ира неожиданно хихикнула и отбросила блокнот на лавку. Страницы поднялись веером, рассыпая по земле какие-то бумажки.

“Ваня Морозов? Который с ней на шестом отряде стоит?” — приоткрыл рот Витя.

— Неудивительно! — Ира всплеснула руками. — Я так и знала, что этим кончатся ваши переглядки!

И если в голосе комсомолки из идеологического сектора можно было услышать строгость и неодобрение, её смеющиеся глаза и какое-то по-дурацки весёлое выражение лица ввели Витю в ступор. Казалось странным и неловким, что вожатые вмиг стали дёрганными и будто готовыми расхохотаться в любую секунду.

— Так что Морозов написал? — хлопала носком сандалии по камушкам всегда уравновешенная Ира.

— Сейчас, — Наташа принялась копаться в сумочке. — Хочу, чтобы ты вживую посмотрела!

— Ну давай… Смешно всё это, конечно!

“Не то слово!” — охотно согласился Витя.

— Почему?

Ира провела пальцем по губам.

— Помнишь, как мы вечно пытались свести кого-то из вожатых? Записки подбрасывали… Ужас какой. А теперь совсем взрослые и сами встречаемся… — Кравцова тряхнула головой. — Ну с напарником встречаться это нонсенс, конечно!

— Наши чувства не повлияют на работу с отрядом, — официальным, занудным тоном заверила Котова. — О! Нашла.

Ира Кравцова, которую знал Витя, уже бы давно читала лекцию о вреде нарушения дисциплины! А девчонка перед ним легкомысленно перехватила сложенную в несколько раз бумажку, вытянула в руках и принялась с чувством декламировать:

— Я!.. тебя отвоюю у всех земель! У всех небес!.. Оттого что лес — моя колыбель!.. И могила — лес!.. Оттого что я на земле стою — лишь одной ногой!.. Оттого что я тебе спою — как никто другой!..

Щёки Наташи заалели ещё ярче, а Ира, сдерживая смех, но со странной нежностью погладила записку по уголку:

— Ну недурно, недурно. Это же…

— Цветаева, да, — губы Котовой дрогнули в кокетливой ухмылке. — Знал же, плут, чем меня очаровать!

— Ты ответишь ему?

Ира вернула записку, и Котова бережно спрятала её обратно в сумку.

— Конечно! Нужно только придумать, что…

— Ты вчера поздно вернулась. С Морозовым языками сцепились? — прищурилась Ира.

— Тьфу ты! Мы не целовались! Пока что…

— Я про разговоры спросила, — Ира расхохоталась, запрокинув голову.

Котова притворно надулась, но глаза её сияли лихорадочным блеском.

— Мы на крыльце после планёрки болтали, — вожатая достала из сумочки зеркальце и, устроив его на подрагивающей коленке, взялась перевязывать косынку на кудряшках. — О планах на учебный год, а потом и о следующем лете… И Ваня сказал, что хотел бы снова приехать в “Медведицу”! Со мной на одну смену…

— Ой-ёй-ёй! Какие страсти… — Ира легла Наташе на плечо.

Кудрявый локон упал на нос Кравцовой, она чихнула и сдула его.

— А ещё что-то сказал?

— Что здорово, что каждый год пары напарников мешают, — пальцы Котовой дрогнули, и косынка снова сползла с волос, кудряшки мгновенно растрепались, подхваченные ветром.

Витя нахмурился: что в этом хорошего, если Морозов якобы в Котову втрескался?

“Меньше времени же вместе будет”.

— И вы сможете больше времени наедине проводить!.. Получится отлучиться одновременно.

Наташа счастливо кивнула. А Ира, немного помолчав, снова показала маску серьёзности, словно напоминая, что перед Витей самая настоящая она. Неподменённая.

— Вы должны быть осторожны. У Юлии Сергеевны глаз намётан на нарушение дисциплины.

— Да, ты как всегда права, Ира, — опустила глаза Наташа. — Но сердце так стучит, что забываешь обо всех правилах!

— Как же чудно, что человек на самом деле может чувствовать так. Прямо как в книгах… — протянула Ира.

Наташа припудрила щёки:

— Чтобы совершать великие вещи, нужно иметь большую и сильную душу! Такую, которая вместит любовь и к Морозову, и ко всему миру.

— Журналистка, — закатила глаза Ира.

— А что там Саня?

Ира резко вскочила с лавочки, оказавшись прямо перед кустами, Витя аж на спину завалился. Но вожатая всего лишь начала мерить шагами дорожку перед скамейкой, и Витя, потирая ушибленный копчик, снова припал к веткам почти вплотную.

“Какой ещё Саня?”

В паре сантиметров перед глазами оказались девчачьи голые коленки, Витя вспыхнул и отвернулся, чувствуя, как жар лизнул шею. Ира что-то тараторила, но в ушах теперь стоял сплошной звон.

— … и тогда зачем, спрашивается, мне этот Саша? Он же так узко мыслит! Да и свободного времени у меня совсем нет. У меня комсомол и выпускной класс!

Котова поймала подругу за руку и притянула обратно на лавочку.

— Иришка, я же просто спросила. В пень этого зануду!

Ира дёрнула головой, изображая оживлённый кивок, но жест вышел совсем не весёлым.

— Всему своё время, и когда ты встретишь подходящего человека, оно обязательно появится, — сжав плечо Кравцовой, заверила Наташа.

Та чопорно скрестила руки на груди.

— На физфаке обязательно встречу кого-то умного и интеллигентного…

— Ага!.. Слушай, а помоги мне ответ Ване написать?

— Конечно, давай, — мгновенно оттаяла Ира. — Думаю, гулять рано звать, пусть первый проявит инициативу! Да и проблематично это будет на смене…

— Да, это правильно!

Ира вырвала из блокнота страницу и передала Котовой карандаш.

— Давай-ка тоже отправишь ему пару строк из какого-нибудь стихотворения?

— Тоже думала над этим, но знаешь, может, мне самой сочинить четверостишие?

— Наташка, ты гений! — выдохнула Ира. — Тогда ему тоже придётся сочинить что-то в ответ. Проверим, насколько Морозов в творчестве разбирается!

Девушки склонились над листком, вполголоса бормоча рифмы, а Витя уткнулся лбом в колени. На полянке стало тесно и душно, хотелось убежать, но теперь вылезать из кустов точно было поздно.

“Здрасте, а я тут это… шишки собирал,” — представил Витя, и самому стало до смешного стыдно.

Подслушивал тут, как детсадовец.

Спасением стал горн. С площади звонко и отрывисто донеслось знакомое “бери ложку, бери бак”.

Обед.

— Ладно, Наташ, давай на тихом допишем? — Ира присела на корточки и начала собирать разлетевшиеся листки своего блокнота.

— У меня стенгазета, — развела руками Котова. — Сроки горят.

— Значит, сегодня снова до рассвета болтаем? — пощекотала её за лодыжку Ира.

— Ай! Похоже на то… — смиренно качнула кудряшками Наташа.

Девушки схватили вёдра и потопали в сторону столовой. Через пару минут из кустов вылез и Витя.

Полупустое ведро сулило замечание от вожатых, но Вите было всё равно.

“Шустрый быстро дособирает”.

Из головы никак не желали вылезать дурацкая развесёлая улыбка и подначивающий прищур. Ира, Котова и даже Варя Романова по самой своей природе были совсем разными, но в конечном счёте оставались всего лишь девчонками. Живыми и обычными.

Витя почесал затылок.

“Ира умудряется совмещать в себе ответственность и всякие девчоночьи глупости… А могут ли остальные?”

Как выдала Котова, человеческая душа ведь такая большая…

Глава 21. Раз-два-три

После ночного шторма всё побережье “Медведицы” метра на два от кромки воды усыпано водорослями. Тёмно-зелёные и похожие на остывший кисель из столовой, они лежат кучами и источают подтухающий на жаре рыбный запах.

Старшие брезгливо кривятся, прячутся под тентами в тени и играют в волейбол, зато у ребят из младших отрядов — настоящая баталия.

— Оля! Слева! — кричит Лера, вылавливая из воды мокрую слизь.

Оля резко оборачивается и атакует первая. Комок водорослей летит прямо в Антона.

— Лер, заходи со спины!

Соловьёва замахивается. Шлепок в плечо!

— Есть!

— Так нечестно! — размахивая панамой, словно белым флагом, возмущается мальчик.

— Антошка! Антошка! Не попадёшь! — прыгает с ноги на ногу Оля, хохоча на весь пляж.

— Бобров, мы сейчас подсобим! — Гришка хватает из кучи водорослей большой комок.

— Восьмой отряд! Мы пляж очищаем, а не замусориваем! — Ира строго стучит по камешкам граблями, но сама не может удержаться и незаметно целится в Котову.

Лера подкрадывается и попадает пучком водорослей прямо Гришке в лоб.

— Ну всё, Лерка, держись! — смешно трясёт головой тот и с диким кличем бросается наперерез.

Соловьёва ныряет под Гришкиной рукой и бежит дальше по побережью, оставляя на мелкой влажной гальке следы. Очертания пальцев и пятки заполняются водой, и в маленьком озерце отражается раскалённое южное солнце.

* * *

После полдника старшие отряды собрали на поляне рядом с футбольным полем — репетиция танцев ко Дню культуры чувств.

Старенький магнитофон натужно закряхтел от крепкого удара Юлии Сергеевны, щёлкнул и, наконец, выплюнул первые ноты. Перелив пианино разнёсся над подорожниками и одуванчиками, показательные пары вожатых закружились в вальсе. Витя вытянул шею, чтобы разглядеть хоть что-то, но глаза цеплялись только за мельтешение ног.

— Раз-два-три! Раз-два-три! — гулко отбивала ладонями Юлия Сергеевна, прохаживаясь мимо танцующих. — Танец — это не механическое переставление ног! Это ваша культура, воспитание, сплочённость, уважение к товарищу! Однако, пока вы не выучите счёт и базовые шаги, на танцплощадке вам делать нечего!

Витя обречённо выдохнул. По небу кружили кучерявые облака-барашки, но день всё равно выдался жарким. Музыка из старого магнитофона текла почти легко, но у Вити от одного только вида всех этих шагов и поворотов сводило живот.

“Что за “раз-два-три”? Как совладать с ногами?”

Глаза сами наткнулись на одухотворённое лицо Иры. Кравцова буквально порхала над поляной, смешно контрастируя с Большаковым и его медвежьей поступью. Вот уж кто идеально знал шаги и с невиданным энтузиазмом помогал проводить каждую репетицию. Только теперь Витя знал, что внутри комсомолки Кравцовой живёт ещё и обычная девчонка, которая тоже умеет дурачиться, хихикать на лавочке с подругой и обсуждать мальчишек. Неидеальная. Несерьёзная. Такой Иру видели немногие, и Витя был в их числе…

— Совершенно нормально и даже прекрасно, если парень и девушка симпатизируют друг другу, — с лёгкой улыбкой вещала Юлия Сергеевна. — Но пожалуйста, не прячьтесь по кустам и не сбегайте с мероприятий! И уж тем более никаких ночных вылазок! — старшая вожатая шутливо погрозила пальцем парню с девушкой из второго отряда, отчего те смутились и отскочили друг от друга, стараясь принять невинный вид. — Хотите общаться? Отлично! Работайте на благо коллектива вместе, направьте энергию на общее дело!

— Даже пляски не могут оставить без нравоучений, — лениво фыркнул Тимур. — Тьфу, ерунда!

— Валет, у тебя коленки дрожат, так девчонок боишься? — беззлобно, почти скучающе поддел Шипа.

Витя заставил ноги успокоиться.

— Слышь, Шипа, ты не на мои ноги пялься, а на вожатую. А то потом в первом же шаге запутаешься.

— Наш Витя дерзким стал, — пропел Тимур, потрепав по плечу удивлённого Шипу. — Смотри, Шипка, а то схлопочешь!

— Я за словом в карман не полезу, — рассмеялся Витя. — А какой-то вальс мне точно не…

— Соловьёв! — голос Иры казался строгим, но для Вити в нём проскользнула едва заметная смешинка. — Я смотрю, тебе очень весело, ты, наверное, всё знаешь?

Весь первый и второй отряды с любопытством уставились на покрасневшего парня. Витя с особым интересом принялся рассматривать зубчатый лист одуванчика под ногами, но всё же не постеснялся ответить:

— Честно говоря, я совсем не умею танцевать вальс, — и под добрые смешки поднял на вожатую бессовестные глаза.

Губы Иры дрогнули, и строгий вид окончательно показался совсем напускным. Юлия Сергеевна же рассудила:

— Тогда, Соловьёв, вставай в пару с Ирой. Будете показывать базовые шаги, заодно и выучишь.

Витя, стараясь не запнуться о траву, прошествовал к Кравцовой в самый центр импровизированной сцены.

— Настроение боевое? — заговорчески шепнула Ира, когда парень поравнялся с ней.

— А то! — усмехнулся Витя, скрывая смущение.

Ира улыбнулась, а Соловьёв, скользнув взглядом по девчоночьим губам, уставился под ноги.

Юлия Сергеевна тем временем продолжала:

— Трудности обычно начинаются ещё до самого танца. Необходимо не только попасть в музыку и не столкнуться с другими парами, но и правильно пригласить девушку на вальс!

Мальчишки сразу разбились на два лагеря: кто-то, как и Витя, робел, хотя и пытался хорохориться, а другие, как Тимур, уже подмигивали симпатичным девчонкам, обещая своё приглашение направо и налево.

— Эту часть вам объяснит Ира.

— Да, мальчики, эта часть для вас, — дождавшись своего слова, Кравцова воодушевлённо обернулась к ребятам. — Правило номер один: когда идёте приглашать девочку на танец, руки из карманов вынуть! А то сгорбитесь и тащитесь через всю площадку, как снулые рыбины. Соловьёв, покажи нам, как нужно!

Витя выпрямился до хруста в спине и, оставив руки странно болтаться вдоль тела, сделал пару шагов к Ире.

— Дальше лёгкий кивок головой и корпусом. И спрашиваете “разреши пригласить тебя на танец?” или “можно тебя пригласить?”. И смотрите девочке в глаза, это гораздо лучше, чем если вы будете пялиться в пол.

Витя по команде кивнул головой, наклонился немного, потом ещё чуть-чуть, решив, что недостаточно. Остановил взгляд на переносице вожатой и спросил:

— Разреши пригласить тебя на танец?

— Отлично! — просияла Ира. — Теперь девочки. По этикету вы должны ответить “с удовольствием” или “да, пожалуйста”. Отказывать без веской причины не приветствуется. Но! Если не хотите танцевать с пригласившем вас парнем, вежливо откажите и как минимум один танец отдохните. Ни в коем случае не грубите и не бегите сразу танцевать с другим.

— Разбейтесь на пары и повторите первые шаги! — подгоняла Ира. — Наташ, Паш, помогите им, а то до ночи будут стесняться.

Тимур первым направился к понравившейся девчонке — красавице Маринке из второго отряда. Та согласно протянула дрожащую ладонь, не дождавшись поклона, но тут же вспомнила об этикете и спрятала руки за спину, засмущавшись.

— Если девочка согласилась на танец, мальчик подаёт ей руку и выводит на площадку. Соловьёв, не спи! — вернулась к Вите Ира.

— Разреши пригласить тебя на танец?

— С удовольствием!

Витя протянул деревянную ладонь, гадая, насколько высоко её подавать, Ира изящно положила поверх свою руку.

— Вот и всё, совсем не сложно!

“Ничего себе не сложно!” — Витя вытер свободной рукой взмокший лоб.

— Левая рука мальчика держит правую руку девочки на уровне груди или немного ниже. Правую руку парень кладёт на талию девушки. Девочки, вы кладёте левую руку на плечо партнёра.

Витя был на голову ниже Иры и изо всех сил старался задрать руки повыше, чтобы не выглядеть совсем нелепо. Бравада с которой он хорохорился перед ребятами испарилась без следа. К счастью, никому уже не было дела до какого-то Соловьёва, каждому предстояла своя битва с негнущимися руками и ногами.

— Вить, левую руку чуть ниже, и локоть расправь, — шепнула Ира. — Ребята, посмотрите на руки, должна получиться как бы лодочка! А правую плотнее прижми к талии, нам же ещё двигаться. Давай, Вить, я же не кусаюсь! — почти смеялась вожатая.

Ирина тёплая ладонь уверенно легла на плечо Соловьёва. Между ними оставался шаг — идеальное пионерское расстояние, но в груди всё равно назойливо колотилось и дрожало взбесившееся сердце. Витя вдруг впервые поблагодарил свой рост, что взгляд его уткнулся всего лишь в ключицы, а не в лицо или чего доброго куда-то ниже. Парень лбом чувствовал дыхание девушки, и отчего-то хотелось то ли сбежать, то ли шагнуть чуть ближе.

“Интересно, о чём сейчас думает сама Ира?”

— На “раз” мальчики шагают вперёд с левой ноги, девочки назад с правой… — показывала снова Юлия Сергеевна, пока Витя судорожно запоминал движения.

Впрочем, знания эти оставались бесполезными, ведь, как только Витя осторожно клал правую руку на талию вожатой, он боялся сделать лишний вдох, что уж говорить о шагах. Поэтому вела в основном Ира, плавно подталкивая Соловьёва в нужную сторону, словно тряпичную куклу.

— Раз-два-три! Раз-два-три! Шаг, в сторону, приставить. Шаг, в сторону, приставить. Вместе ноги на три! Королёв, собирай стопы на три! — ходила между пар Юлия Сергеевна.

Потом стали пробовать с музыкой, и мир окончательно закружился вместе с полётом нот.