Адрес сердца: Останется в лагере?

“И как только успевает везде?”

Не только она, конечно, — другие вожатые тоже были, но отчего-то не так сильно бросались в глаза.

Команда Тимура в это время по личной инициативе обновляла деревянные сиденья в нескольких рядах амфитеатра эстрады: старые совсем растрескались и облупились.

Дневной бриз нёс с моря запах йода и водорослей, трепал волосы своими прохладными руками. Солнце прошло зенит, и сосны дарили эстраде спасительную тень.

— Репей, не спи, — Шипа махнул ломом в сторону первых рядов, где собралась кучка снятых старых досок. — Бери отломанные по две и тащи волоком.

Репей, пыхтя, закинул доски на плечи и молча пошлёпал вниз, перепрыгивая через две ступеньки.

— О-о-о! Пошла жара! — довольно присвистнул Шипа.

Кабан орудовал ломом и как конвейер вырывал старые доски с гвоздями, пока Койот скакал рядом, размахивая руками.

Тимур развалился в тени на самом верхнем ряду со схемой и какими-то расчётами. Он сделал на листе пометку карандашом и, не повышая голоса, но так, чтобы услышали все, прикрикнул вниз:

— Шипа, доски метр двадцать тридцать штук!

— Понял! — парень заорал на весь амфитеатр, раздуваясь от важности. — Эй, Репей, сгоняйте с Шустрым до склада!

Граф, Ангел и Валет в это время прибивали новые сидения: Витя забивал деревянные цилиндрические “чопики” в бетонные гнёзда, а ребята накладывали доски и вгоняли в дерево гвозди “сотки”. Доски были ровными, почти гладкими на ощупь и приятно пахли смолой, только “чопики” оставляли занозы.

— Да, двигай левее, во! — Ангел с Графом в четыре руки уложили доску, оставляя зазоры под дождь. — На себя сантиметр… Супер!

— Кабан, поднажми-и-и! Тащи его! — Шипа коршуном нависал над товарищем, прикрыв глаза предплечьем.

Кабан раз за разом протискивал плоский конец лома под дерево и наваливался всем телом, пытаясь выкорчевать особенно крепкий гвоздь.

— Эй, ребят, чего вы копаетесь? Мы уже всё здесь, — Ангел мягко поторапливал группу Шипы. — Чем больше лавок обновить успеем, тем лучше.

Граф согласно поднял указательный палец вверх, Тимур повёл подбородком, одобряя.

— Да тут гвоздь совсем заржавел, ещё и кривой какой-то! — мгновенно вскипел Шипа.

От негодования он с силой пнул доску, та не поддалась, но в тот же момент на лавку с радостным визгом налетел Койот, и дерево треснуло, разлетаясь в щепки:

— Полундра! На абордаж!

А вслед за щепками по инерции полетел через ступень Кабан:

— Держите меня, ребят!

Шипа с Койотом ухватили его за ноги.

— Твою дивизию, Кабан, ты чё камни на обед жрал?! — сипел Шипа, наливаясь пунцовым светом.

— У него щас пар из ушей повалит, — тихо прокомментировал Граф, и Витя с Ангелом, забыв про молотки, переглянулись и тихо прыснули.

— Держи его, держи! Балласт за борт падает! — дико гоготал Койот, дёргая потерпевшего за футболку.

— Сам ты балласт! Ай, да больно же! — голосил Кабан, цепляясь за бетон.

— Тащи назад, щас эстраду завалит!

Под дружный хохот и треск досок вся троица сгрудилась в один пыльный шевелящийся клубок. Над эстрадой повис весёлый пацанский гвалт, а команда Тимура превратилась в дурачущуюся на солнце малышню. Король плавно поднялся со своего “командирского пункта”, сложил схему вчетверо и сунул в задний карман шорт. Он сбежал по ступеням с лёгкой кошачьей грацией, которая заставила всех замолкнуть.

— Не дёргай их, Ангел, а то эти лопухи сейчас нам всю эстраду разнесут, — Тимур расслабленно приземлился на новую лавочку, прямо перед Витей, и закинул ногу на колено. — Послушаем пока новости. Валет, доложи-ка, что про Климова успел раскопать.

Шипа с Койотом тут же бросили баловаться и поставили Кабана обратно на ноги.

Витя прочистил горло и отложил молоток, приняв максимально серьёзный вид. Он вытянулся и заговорил словно сдавал рапорт:

— Климов с командой ставят парус в среднем за шестьдесят две секунды. Работают слаженно, участники не пререкаются с капитаном, не ошибаются. Скорость на воде обычная, я бы не сказал, что чем-то выделяются.

Король хмыкнул и почесал подбородок кончиком карандаша, щурясь на солнце. Пауза затянулась — Тимур явно что-то просчитывал в уме.

— Принято, Валет, — наконец кивнул Тимур и перевёл взгляд на Графа. — Твоё мнение? Потянем?

Парень сдул пыль с часов и безразлично пожал плечами, будто регата его вообще не волновала.

— Тимур, тебе виднее будет.

— На абордаж! Обгоним вражескую посудину! — Койот подскочил и радостно затанцевал парой рядов ниже.

Тимур на секунду закатил глаза, но скоро черты сгладило скучающее выражение, Король постучал пальцами по свежей, пахнущей смолой, лавке.

— Ангел, а ты скажешь что-нибудь умное?

Костя покрутил блестящий гвоздь в руках, взвешивая ответ:

— Соперников слабыми не назовёшь. Наша команда статистически часто выигрывает, все участники кроме Валета с опытом. Но мы свои, шансы у нас хорошие.

Тимур секунду смотрел на него, а потом беззлобно, даже на удивление довольно хмыкнул:

— Вот умеешь же ты сказать всё и одновременно ничего! Полезный навык.

Ангел дёрнул уголком рта, устроил гвоздь на доске и первым же ударом вогнал почти наполовину. Они с Тимуром были настоящими друзьями, и, кажется, один лишь Костя всегда знал, что ответить, чтобы Король остался доволен.

— А по поводу Климова, — Тимур зевнул, прикрыв рот ладонью, но взгляд его обострился. — Валет, продолжай наблюдение, но без фанатизма. По кустам за ними не бегай. Если в команде нет козыря, то и шанс регату выиграть им не перепадет.

— Уверен, Королёв? — будто из ниоткуда на верхушке амфитеатра материализовалась Ульяна Коваль.

Девушка сложила руки на груди, становясь против команды. Её острая тень упала на недоделанные скамейки и перевёрнутую банку с гвоздями.

— Если человек усердно трудится, ему не нужно играть в азартные игры с удачей, — Коваль мило улыбнулась.

Тимур снисходительно скривил губы, но промолчал. Зато к Ульяне мигом, подбежал Костя.

— От удачи мы не откажемся, но работаем-то усердно!

Ульяна цепким взглядом осмотрела проделанную командой Тимура работу и будто неохотно признала:

— Ладно, вы здорово справляетесь. Молодцы, пацаны!

— Мы своё дело знаем! — довольно кивнул Костя. — К слову, во сколько завтра репетиция ко Дню культуры чувств? Мы как штык будем.

— Сразу после полдника! — оттаяла и даже обрадовалась Коваль. — Хотя бы кто-то ответственно отнсёсся! Пол-отряда отмахивается и говорит, что и так все танцы сто раз танцевали!

Девушка смешно сморщила нос:

— А ничего, что в этом году сиртаки добавили? Да что там сиртаки! У нас и вальс не все знают! — Ульяна красноречиво указала взглядом на Витю.

Вальс Витя и правда танцевать не умел, поэтому предпочёл усерднее вбивать деревянный “чопик”.

— Мы отнесёмся серьёзно, — заверил Костя, а потом шагнул ближе, понижая голос. — Только нам тренировку в “Двух капитанах” перенести нужно. Ну и дополнительный часик на воде нам бы не помешал… Если устроишь, конечно.

— Опять? — с сомнением протянула девушка, хмуря бровки. — Белов, сетка мероприятий не безграничная, сам же знаешь.

— Ну Ульян, ради нашей победы на регате! — взмолился Костя за всю команду. — Ты нас спасёшь!

Ангел заглянул девушке в глаза:

— И с меня компот на ужине. Там как раз вишнёвый будет, твой любимый…

Ульяна выдохнула и сдалась:

— Завтра утром состоится шахматный турнир, вы всё равно не участвуете… Ладно, могу поговорить со Светой, чтобы отпустила вас.

— Давай! Ты нас очень выручишь, Ульян! Вот увидишь, мы ни на танцах, ни на регате не подведём! — горячо заверил Костя.

Девушка заправила прядь за ухо и улыбнулась самыми уголками губ:

— Ловлю на слове! И только попробуйте опоздать на репетицию!

Коваль развернулась, хлестнув Костю по плечу косой, и ловко сбежала по ступенькам на сцену. Там уже путались в ногах, разучивая танцы, младшие ребята. К Ульяне тут же подскочила Варя и начала что-то шептать на ухо, то и дело поглядывая на вновь принявшуюся за работу команду Тимура.

“Отпрашивается нам помогать? Тимур её близко не подпустит — недолюбливает”, — прищурился Витя и едва не дал себе молотком по пальцам.

Ульяна с выражением лица человека, которого заставили сделать самую глупую вещь на свете, снова поднялась к ребятам Королёва. Она неловко махнула, привлекая внимание, и безысходно выдохнула.

— Костя, там парней не хватает, может, поможешь?

— И… Раз! И… Два! — Кабан, обливаясь потом, наваливался на лом, доска истошно скрипела, но не поддавалась.

— Дава! Давай! ТАЩИ ЕЁ! — вопил Шипа, размахивая руками. — Репей! Неси обломки вниз!

— На абордаж! — перекрикивал всех Койот, пытаясь сломать сидение голыми руками.

Костя вышел в проход к Ульяне.

— У твоих товарищей, смотрю, и так энтузиазма хватает, — девушка проследила взглядом за Кабаном, который изо всех сил рванул сидушку и едва не скатился по лестнице.

— Кабан, ты чё, сегодня летать решил научиться? — заржал Шипа.

Костя глянул на сцену и перевёл взгляд на Тимура. Король молча кивнул. Ангел извиняюще махнул остальным ребятам и поспешил на сцену вместе с Коваль. Пары для демонстрации шагов танца как раз не хватало Варе.

Обновление лавочек продолжилось.

— Двигайся, Граф. Буду помогать доски прибивать, пока наш Ангел… — Тимур пренебрежительно усмехнулся, — искусством занимается. Тьфу! Ерунда.

Пока Тимур отвлёкся, Витя краем глаза из любопытства посматривал на сцену: уж очень Ира была забавная.

Дети и несколько вожатых встали в круг, положив руки на плечи соседям, а Ира, сцепив руки за спиной, степенно прохаживалась в центре.

— Сиртаки — греческий танец, придуманный для кинофильма в шестидесятых. В жизни символизм его исполнения гораздо глубже, чем кажется! — Ира заглядывала в лица слушателей, словно проверяя, каждый ли понимает этот самый символизм. — Само название образовано от критского танца сиртос, что означает тянущийся. И музыка в танце постепенно набирает темп. Шаги простые, но, если поспешит или не успеет один, сломается весь рисунок. Сиртаки — танец единства, стойкости и товарищества!

— Да не пялься ты на них, Валет, — одёрнул Тимур. — Пальцы отобьёшь же.

— На кого? — не понял Витя и тут же заехал молотком по пальцу. — Ай!..

Король продолжил точно и быстро вбивать гвозди, насвистывая какую-то песенку.

Витя несчастно потёр ушибленный палец. Поднял глаза — а на сцене как раз репетировали Костя с Варей. Они стояли совсем рядом и, объединившись в маленький кружок с несколькими ребятами, объясняли им основные движения. Варя сутулилась и деревянностью походила на палку, зато шаги выходили чёткими и понятными. Когда дети начали самостоятельно повторять рисунок танца, Костя что-то шепнул девушке, отчего она совсем смутилась и принялась теребить косички.

“Тимур наверняка сердится на Костю за то, что он свалил к этой Романовой”, — нахмурился Витя.

— Ты не ругай Костю, — попытался разрядить обстановку Витя. — Он ответственный, надолго нас не кинет.

Гвоздь под рукой Короля жалобно звякнул, шляпка увязла в доске. Тимур рассеянно крутанул молоток в воздухе, Граф тут же отпрыгнул на соседний ряд, прикрывая рукой часы.

— Тимур, чего суетишься? — недовольно буркнул парень и принялся протирать своё сокровище какой-то специальной тряпочкой.

Но Королёв уже потерял интерес к инструментам и подсел к Вите.

— Считаешь, Ангел может свалить из команды? — в глазах Короля танцевали и отсвечивали янтарным блеском смешинки.

Витя отвёл глаза, прикидывая, сморозил ли глупость.

— Давай, Валет, колись! А то пацаны заладили как по шаблону, — Тимур упёрся локтями в колени и положил голову на руки, постукивая пальцами по щекам.

— Да это я так… Сморозил, не подумав, — нерешительно ответил Витя. — Ты же кого попало не берёшь в команду.

— Граф, отнеси-ка со склада лишнюю коробку гвоздей.

— Окей, — Граф охотно поплёлся вниз по лестнице.

Остальные ребята под руководством Шипы отдирали лавки двумя рядами ниже, и Витя с Тимуром остались одни.

— Есть люди как бенгальские огни. Толку на три секунды, зато искр сколько! Красиво, — и разноцветные огоньки на секунду будто отразились в глазах Тимура. — А есть, скажем, факелы. Они горят долго и без всяких фокусов.

— Ты выбираешь в команду именно таких? — понимающе закивал Витя. — Надёжных, как факелы?

— Костя — факел, да, — довольно протянул Тимур, подкидывая в ладони тяжёлый гвоздь.

— Куда этим бенгальским огням? — разошёлся Витя. — Такие в любой команде будут мёртвым грузом!

На лице Тимура была смесь чистого, озорного веселья, и Вите тоже стало слишком смешно. И до странного легко на душе.

— Костя команду не подведёт. Пока нам по пути, мы товарищи.

Тимур, помедлив, весомо добавил:

— Друзья.

И так серьёзно посмотрел на Соловьёва, что соответствовать Королю захотелось в сто раз сильнее. “Друзья”, — улыбнулся Витя. Друзья — не просто ребята, которых загнали в один отряд. Друзей выбирали сами. И в этом слове, произнесенном Тимуром, Вите послышалась такое взрослое настоящее признание, от которого кружилась голова.

Одноклассники в Свердловске лопнут от зависти, когда узнают, как Витя Соловьёв ходил на настоящей яхте в самой крутой банде!

— Слушай, Тимур… А тебе не жалко с “Медведицей” прощаться? “Пассат” бросать…

Королёв почесал бровь, глядя поверх можжевельника и акаций на горизонт. Там собирались в стайки кучерявые облака и, подхваченные ветром, плыли за море.

— Жалко у пчёлки, Вить, — философски протянул Тимур. — Дальше будут новые люди, новые яхты. Что-то свежее замучу, стоящее!

Ветер откинул непослушную тёмную прядь на лоб, а Тимур так и остался сидеть, сощурившись на солнце через упавшие волосы. Наверное, он представлял себя морским волком и покорял всё новые страны, которые остальные ребята видели только на страницах журналов. Королю было впору.

— Свежее? Сам по себе, без ребят? — удивился Витя.

— Не знаю, — признался Тимур. Он обернулся к Соловьёву и без обычного пафоса постучал пальцем по виску. — Вот здесь моя опора, и везде я смогу пройти.

Соловьёв приоткрыл рот от восхищения: “Тимур — прирождённый капитан! С ним хоть на край света…”

— Ты думаешь… у меня получилось бы стать капитаном? Таким, как ты? — вдруг вырвалось у Вити.

Тимур с минуту молчал. Откинулся на ступень, изучающе рассматривая краснеющее лицо Вити, и блики от волн падали на загорелую щёку Короля. А Соловьёв изо всех сил держал подбородок приподнятым, будто слово Тимура должно было определить судьбу.

“Дурак! Опять ерунду ляпнул…”

— Хочешь тоже командовать? — недоверчиво, удивлённо.

Витя окончательно стушевался и вновь схватился за молоток, отводя глаза.

— Чтобы быть главным, нужно природную хватку иметь, понимаешь? Не всем дано, — мягко пояснил Королёв.

А в глазах словно плясал вопрос: “А у тебя есть эта хватка, Валет?”

Тимур, пошарив рукой по бетонной ступени, подцепил зубчатую щепку, похожую на корону, и сунул Соловьёву в волосы. Прямо на макушку.

— Что, Витёк, когда-нибудь осмелишься бросить вызов мне?

Витя представил себя со стороны: тоненького, маленького, зато с деревянной короной, склеенной из щепок, и тряхнул головой.

— У нас уже есть капитан, зачем второй? — Витя покрутил в пальцах щепку-корону и в порыве озорства щёлкнул по ней, отправляя Тимуру.

Кувыркнувшись пару раз, щепка приземлилась на колено Королёва. Витя с Тимуром переглянулись и разом прыснули, сгибаясь от смеха. Растрёпанные, все в деревянной пыли и с сосновыми иголками, прилипшими к шортам. Сидели на верхотуре эстрады и строили из себя каких-то королей…

Отхохотавшись, Тимур пятернёй зачесал патлы, снова нацепляя важный вид, и обернулся к остальной компании:

— Эй, оболтусы! Вы этот ряд доделайте и хватит. Шипа, хватай лом и тоже работай. Нам до ужина ещё на “Пассат” забежать нужно.

— Есть, капитан! — отсалютовал Шипа и потянулся за ломом.

Правда минут через пять снова оставил его в стороне.

— Как с Кравцовой потренировались? — снова вернулся к Вите Тимур.

— “Кадет”, конечно, не “Л-6”, на нём попроще. Но скоро со всем разберусь, — с гордостью выложил Витя.

— Во-о-о! Ну я же ещё в автобусе глянул, сразу понял, что клёвый пацан! С такой командой Климов нам точно не соперник.

— Не соперник! — звонко отозвался Койот.

На возглас оглянулся Костя, и Тимур махнул ему рукой — пора закругляться. Белов показал пальцами “ещё десять минут”, Королёв покачал головой.

— Подождём, — он понизил голос, обращаясь к Вите. — Потом к недостройке сгоняем. Граф ещё “Космос” достал.

— Ага.

Тимур присел на новенькую лавку, Витя — по соседству. Соловьёв от нечего делать подобрал обрезок доски, вытянул из коробки гвоздь и, схватив его за блестящий кончик, крутанул в воздухе. Гвоздь в доску попал, но не воткнулся, а, насмешливо звякнул, улёгся плашмя.

— Кто ж так кидает? — оживился Тимур, подсаживаясь ближе.

Королёв подхватил гвоздь, прицелился и тоже запустил, но тот, упрямо сверкнув шляпкой, отскочил на лестницу и, позвякивая, покатился по ступенькам. Койот с радостным гоготом кинулся за ним.

— Ку-уда пошёл? — заорал Шипа и ломанулся следом.

— Эх, мазила, — треснул себя по затылку Тимур. — У тебя шанс отыграться, Витька!

— Да я до этого разминался только, сейчас всё будет! — хорохорился Соловьёв.

Гвоздь снова взлетел и на этот раз застрял в дереве. Опасно накренился, но не лёг!

— Видал? — вскрикнул Витя. — Получилось!

Тимур достал из карманов ладони и медленно похлопал:

— А что, очень даже недурно!

— Слабо повторить? — подначивал Соловьёв.

— Естественно, нет! — хмыкнул Тимур.

Он подцепил из коробки новый, сверкающий гвоздь. И в этот раз железяка уверенно воткнулась в дерево — почти вертикально, лишь самую малость покосившись.

Витя восторженно выдохнул:

— Здорово! Во дворе научился?

— Не, батя показал, — с улыбкой протянул Тимур и на секунду задумался, прокручивая какое-то воспоминание.

Они продолжили по очереди подкидывать гвоздики, словно ребята из младшего отряда, но сейчас детская забава почему-то казалась самой нормальной вещью на свете.

— А кем твои родители работают? Тоже в НИИ физики? — полюбопытствовал Витя.

— Сечёшь. Батя — завлаб, мать — старший научный сотрудник.

— Здорово, наверное!

— Это точно, Вить, — согласился Тимур и мечтательно продолжил, — а я, если захочу, тоже буду лабораторией заведовать!

— Откуда ты знаешь? — удивился Витя.

Тимур пожал плечами и самоуверенно вскинул подбородок.

— Потому что я Король. У меня это в крови, — и парень рассмеялся собственной шутке легко, совсем по-мальчишески. — А раз ты мне друг, и тебя повыше утащу!

“Друг… Мы друзья с Тимуром”.

Всё ещё улыбаясь, Витя взглянул на сцену, и случайно столкнулся глазами с Костей. Он смотрел прямо на них с Тимуром — пристально, изучающе. А лицо его не выражало ни одной эмоции.

У Соловьёва по коже пробежали мурашки. Белов заметил взгляд Вити, и снова стал… обычным. Соловьёв несколько раз моргнул, но видел привычное Костино спокойствие и добродушие.

Репетиция подошла к концу, Белова отпустили.

— К недостройке, по одному, — скомандовал Тимур и, похлопав Витю по плечу, отделился от компании первый.

Кто-то относил инструменты и материалы на склад, кто-то сделал крюк по территории. К заветной поляне шли, не привлекая внимания.

Соловьёв отправился через парк. Костя не давал покоя. Что, если ему не понравилось, что Витя слишком сдружился с Тимуром? Рядом с Королём всегда должен быть Ангел — это негласное правило. Будь Витя на его месте, точно бы не позволил какому-то Валету так нагло лезть вперёд…

* * *

Команда Тимура привычно расселась на старых ступеньках недостройки. Листья акаций подёрнулись желтизной от жары и даже начали опадать. Подсохшие и закрученные, они резко выделялись на фоне зелени травы.

— Вить, давай ко мне. Ангел, подвинься чуток.

Вите досталось место по правую руку от Тимура. Ковыряя кончиком кеда трещину в бетоне и пытаясь не слишком светиться от радости, Соловьёв курил “Космос”.

Граф получил посылку из дома и вытягивал из многочисленных карманов то зажигалку с гравировкой, то японские часы с секундомером, то импортную жвачку.

— Можно? Можно я попробую? — тянул руки к жвачке Койот.

— Лови, —Граф небрежно кинул диковинку ему под ноги. — С Шипой только поделись, я же вижу, как у него слюнки текут.

Компания посвистывала и смеялась, пока Шипа, Репей и Койот пытались надуть шар как можно большего размера.

— Слушай, Тимур, а чего ты так Романову не терпишь? — тихо поинтересовался Витя. — Она липучая, конечно, но…

“Тимур мне друг”, — так просто и легко… Любой вопрос можно задать.

Тимур выдохнул облако дыма и скривил губы:

— Смотреть не могу на неё. Не должны девчонки к пацанам так липнуть, понимаешь? Развязная слишком.

— Наверное, да…

— Вон Коваль — нормальная девчонка. Тоже раздражает иногда, но хотя бы делом занята. Или Ира Кравцова твоя.

— Чего моя-то сразу?

— Да ты не к словам цепляйся, а к характерам. Сравни их и поймёшь, — подмигнув, Тимур спрыгнул с крыльца. — Граф, что там за ножик у тебя? Канаты режет?

Витя осторожно покосился на Костю.

— Вы с Тимуром хорошо справились, лавочки получились аккуратные, — улыбнулся Белов.

Витя ждал злости или раздражения, прямого заявления, что он не займёт места правой руки Тимура. Но Костя мирно пускал дым, подтянув к себе колени.

— Сам предложил лавки обновить, сам же к Романовой сбежал, — осторожно хмыкнул Витя, тут же глубоко затягиваясь.

Костя пожал плечами:

— Я предложил взять задание, чтобы авторитет команды держать, окончательное решение всегда за Тимуром.

В глазах Кости отражался будто бы весь мир: высота неба, тёплое солнце, облака, вся “Медведица” и, наверное, даже его родной Ростов-на-Дону. А что пряталось внутри, Витя разглядеть никак не мог.

“Проучить меня захочет? Или ему нормально?” — ёрзал на месте Соловьёв.

— И нужна тебе эта Варя Романова…

— Вить, я не буду с тобой ссориться, — совершенно искренне сказал Костя. — А Варя… — тут Костя замолчал.

— Что Варя?

Костя безразлично посмотрел куда-то поверх Витиного плеча.

— Она с нами в отряде.

Витя уставился на свои коленки.

“Почему ты не злишься? Тимур же меня выделяет теперь! С Романовой шепчешься, а теперь типа едва знаешь её…”

Соловьёв спрятал одну руку в карман и сжал в кулак.

“А если я взаправду займу место правой руки Тимура? Что ты тогда сделаешь?”

Костя вдруг добавил, словно отвечая на неозвученный вопрос:

— Тимур — парень увлекающийся, он любит… зажигать.

Пальцы Соловьёва дрогнули и выронили сигарету.

— Я с командой, и с тобой ссориться не стану, — мягко повторил Ангел.

* * *

После ужина драмкружок показывал сцены из “Двух капитанов”. К окончанию мероприятия совсем стемнело. На территории зажгли фонари, на которые неизменно слетались мотыльки. Будто радуясь прохладе, ещё громче орали в траве цикады. Пробираясь к сцене после окончания показа, Соловьёв аккуратно шагал сквозь толпу малышни, прыгающей в проходе, пока воспитатели и вожатые заставляли их строиться по парам.

— Лера! — Вите наконец удалось вырваться из толкучки и юркнуть за сцену.

— Тс-с-с! — тут же зашипела на Витю какая-то девочка. — Не перебивай Юлию Сергеевну!

— … капитаны, полярники мои! Поздравляю! Когда Кирилл читал письмо капитана Татаринова, весь зал замер, честное слово! Собрались и выложились всё-таки!

Витя разглядел через пару человек сестру и начал аккуратно пробираться к ней.

— Но не будем забывать о разборе ошибок. Это не последнее ваше выступление на этой смене, поэтому будет над чем поработать, — продолжала Юлия Сергеевна. — Стас! Ты же Саню Григорьева играл! Это человек с железной волей! А ты половину реплик промямлил под нос. Васильева! Где ты реквизит посеять умудрилась…

— Лерка! — Витя положил руку на плечо сестре.

— Витя! Откуда ты тут? — зашептала Лера, её глаза радостно блестели в полутьме.

— Вот, это тебе, — Соловьёв протянул девочке букет из цикория и колосков, завёрнутый в газету и перевязанный толстой ниткой, — для самой талантливой актрисы.

Лера восторженно выдохнула и прижала цветы к груди.

— Спасибо, Вить! Ты самый лучший брат на свете!

Ребята вокруг начали перешёптываться, поглядывая на брата с сестрой.

Витя смущённо улыбнулся:

— Вспомни об этом, когда на Новый год будешь выдумывать, что я все конфеты из подарков захапал!

Лера радостно рассмеялась.

— Молодой человек! — заметила постороннего Юлия Сергеевна. — Возвращайся в свой отряд, а актёров будет возможность поздравить уже завтра.