Многоликий Янус

Отложив предмет сервировки, я «по-настоящему» задумалась.

- Я знаю, как называется еда на столе, все вещи в комнате, но… я не помню вас, и ту женщину, и светловолосого парня и… что я делала в этом доме…

- Доме!? – так и взвилась повариха. - Ты про какой дом-то говоришь?

- Как про какой!? – «Удивилась» я в ответ. - Про этот! А разве есть ещё другой!?

Мила с оханьем приложила руку ко рту. В её взгляде плескалась паника.

- А замок! Замок ты помнишь? – в её глазах уже стояли слёзы.

- Настоящий замок? С башенками? – надеюсь, мои глаза загорелись неподдельным восторгом и удивлением.

Женщина вытерла слезу.

- А Вильяма ты совсем-совсем не помнишь? – уже всхлипывала она.

Я в ответ просто покачала головой.

Иииииии… - затянула женщина.

Несколько минут она самозабвенно плакала и причитала, утирая лицо накрахмаленным фартуком.

Я почувствовала себя последней дрянью. Но в моей ситуации выбирать не приходилось. Вздохнув, я осторожно погладила плачущую женщину по плечу и тихо сказала:

- Не плачьте! Я же жива-здорова. А память, я надеюсь, скоро вернётся. Если уж на то пошло, то это я должна сейчас рыдать, а не вы, - добавила я ворчливо.

- И то верно! – вытирая слёзы и высмаркиваясь в передник, сказала повариха. И ещё раз, глубоко вздохнув, улыбнулась мне.

- Вы мне всё-всё расскажите, пожалуйста, и тогда, возможно, я всё быстро вспомню! – улыбнулась я ей.

В этот момент, громко хлопнув дверью, в комнату влетела экономка.

На лице женщины прямо-таки было написано решительное желание устроить скандал и разнос всем, кого она встретит.

Видимо, перед тем как прийти ко мне, Гарния уже успела с кем-то поскандалить. Её строгий пучок волос мышиного цвета был взлохмачен, на лбу блестели капельки пота. Её стройная, несколько сухопарая фигура была утянута в строгое чёрное платье-футляр с юбкой до щиколоток.

- Ну что тут у нас? - грозно посмотрев на меня и на Милу, произнесла экономка.

- Так, а ты немедленно иди на кухню! Обед сам себя не приготовит. – Снова переведя взгляд на Милу, произнесла женщина.

Мила стрельнула в меня затравленным взглядом и, мгновенно подорвавшись с места, быстро вышла из комнаты.

Гарния медленно прошлась взад-вперёд, затем резко обернулась и выжидающим требовательным взглядом посмотрела на меня.

Я спокойно смотрела на неё и думала, что же будет дальше?

Экономка хмыкнула и удивлённо вздёрнула бровь.

- Ну что ж, - произнесла она. – Вижу, что ты ничего не вспомнила. Хорошо, начнём всё сначала.

- И так, запомни. Тебя зовут Ядвига, ты в этом доме живёшь из милости, в чулане на третьем этаже. Работаешь на кухне и выполняешь разные мелкие поручения. Мои поручения! Вот, собственно, и всё, что тебе нужно знать. - Ты меня хорошо поняла? - Сощурив зло глаза, спросила женщина.

Не знаю почему, но вдруг сложилось впечатление, что она за что-то меня явно недолюбливает. Ну, понятно, что не меня, а Ядвигу. Что-то личное здесь замешано.

Я задумалась. Да так, что на мгновение вообще забыла, что в комнате нахожусь не одна.

И тут, не знаю, что на меня нашло. Но почему-то моего недавнего спокойствия как не бывало. Во мне поднялось что-то бунтарское. Я решила, что не дам себя в обиду! Что больше не позволю себя запихнуть в ту кладовку без окон.

Я не спеша расправила юбку у себя на коленях и, глядя ей прямо в глаза, произнесла:

- Не знаю, за кого вы меня принимаете. Но я никогда не жила в чулане на третьем этаже. Я почти ничего не помню, но почему-то отчётливо помню свою собственную спальню. Я помню, что она находилась на втором этаже. Да, это комната крайняя у лестницы. У меня очень большая светлая комната с красивой резной деревянной мебелью. А кровать моя завешена легчайшей прозрачной занавесью. – Говорила я, закрыв глаза и вспоминая то, что видела в комнате дочери хозяина замка.

- И вообще, я не понимаю, что здесь происходит! – открыв глаза, продолжила я, возмущённо повышая голос. - Я видела себя вон в том маленьком зеркале. Это не я! Это что, колдовство такое!? Что вообще происходит…!? Почему я выгляжу по-другому!? - Я говорила это, а сама в душе ужасалась тому, что я несу. И как вообще из всего этого буду выпутываться!? Я сама не понимала, что на меня нашло, но остановиться уже не могла.

- У меня совсем другая внешность! И да, у меня глаза зелёные, но не такие тёмные, а ближе к цвету травы. И волосы мои ярко рыжие, длинные и волнистые! А не это безобразие, что сейчас на моей голове! Я не понимаю, это что, заговор такой? – И вообще! Я хочу видеть папу! - Скрестив руки перед грудью, произнесла я и с надменным видом вздёрнув нос, требовательно уставилась на экономку.

Некоторое время стояла тишина. На женщине в буквальном смысле лица не было. Выпучив глаза, экономка стояла и ловила ртом воздух.

Я ожидала чего угодно! Любой реакции. От взрыва ярости до обвинений в притворстве и мошенничестве… Не знаю, что я такого сказала, но я и предположить не могла, что вообще способно что-либо поколебать железобетонную уверенность в собственной правоте этой женщины.

Она шумно сглотнула комок в горле и осипшим голосом мягко произнесла: - Сиди здесь и никуда не уходи!

А затем быстро вышла, хлопнув дверью.

Я, пожав плечами, снова уселась за свой завтрак, решив, что теперь уже ничего не изменить и будь что будет, там посмотрим. Интересно, а что у них тут делают с буйнопомешанными потерявшими память? В психушку отправят (если есть у них тут такие), выгонят взашей или… На третий вариант моей фантазии не хватило.

Спустя несколько минут в комнату тихо, словно мышка, опять просочилась Мила. Глаза у неё тоже были чуть ли не навыкате. Она плюхнулась рядом со мной на кровать и ошарашено прошептала:

- Что тут у вас произошло!? Я вообще никогда не видела Гарнию такой взволнованной! Да что там говорить! Я вообще никогда не видела её даже быстро идущей! А сейчас она чуть ли не бежала по коридору! Понеслась жаловаться нашему хозяину! Даже боюсь представить, что теперь будет!

- А что будет, - равнодушно пожав плечами, сказала я, продолжая жевать вкусную булочку, похожую на круассан. Ну, стукнули меня по голове. Ну, несу непонятно что. Пока суть да дело. Да и вообще, я не знаю почему, но я помню именно то, что этой женщине рассказала. - Оставьте меня в покое!

Кстати, спросила я, повернувшись к женщине. А как так получается, что я нахожусь в такой красивой комнате на первом этаже замка. Ведь там только хозяйственные помещения! Ну, ещё столовая и бальный зал.

- Как откуда эта комната!? Так ты что, на самом деле ничего не помнишь? – А, ну да, конечно, сказала Мила. - Это же дом твоего жениха!

- Кого? - Чуть не подавилась я.

- Сейчас я тебе всё расскажу, - вздохнула Мила, и, усевшись удобно на моей кровати, она начала свой рассказ.

Оказывается, что этот блондин, Вильям, жених Янины, не такой уж и безродный.

Он наследник небольшого соседского имения. Хозяйский дом сгорел во время пожара, в котором погибли его родители. У них с графом были добрососедские отношения, поэтому тот взял сироту Вильяма, в возрасте пяти лет, на воспитание. Земли его родителей использовались благодетелем под посевы. Хозяин этого замка был готов передать их Вильяму, когда тот вырос. Это же его наследство. Но парень привык уже жить в замке своего опекуна и единственное, что он попросил, так это разрешения построить рядом с замком небольшой дом.

Граф добрый человек и он, конечно же, согласился. Поэтому Вильям своими руками построил этот одноэтажный небольшой уютный дом, здесь он живёт и занимается своими любимыми лошадьми. В будущем он планирует переехать в своё имение. Но пока он один, без жены, ему и здесь живётся неплохо. И ведь именно ты в скором времени должна была стать его женой! – Возвысила голос повариха. – Только вот не ко времени память потеряла! И что ж это теперь будет-то!? – Сокрушённо покачала она головой.

Глава 10. Граф Ларион Саян

Хозяин замка, Ларион Саян, не торопился вылезать из постели. Он снова чувствовал с левой стороны груди острую боль. Медленно спустив ноги с кровати, мужчина потёр рукой болезненно горящую область сердца.

Граф был уже немолод и всё чаще испытывал эту боль по утрам. А ещё когда волновался, а волновался в последнее время он очень часто. Вот уже четыре месяца Ларион не находил себе места от беспокойства за свою дочь.

То, что сначала казалось обыкновенной простудой, теперь превратилось в полное беспамятство его любимой дочери. В процессе болезни ей становилось всё хуже и хуже, она была вялой, часто и подолгу спала, почти ничего не ела. Это продолжалось почти месяц, и вот в один из дней девушка не проснулась вовсе.

Тогда его сердце дало первый серьёзный сбой. В тот момент Ларион подумал, что его любимая и единственная дочь покинула его навсегда!

Но, к счастью, выяснилось, что Аврора жива.

Прибежав к постели дочери, граф бросился в своем горе обнимать ее. Именно тогда он почувствовал, как на ее шее бьется тонкая голубая венка.

Мгновенно были созваны лучшие светила медицины. Они по очереди осматривали его дочь, простукивали и прослушивали, но так и не смогли понять, что же с ней случилось и почему она не приходит в себя.

С тех пор прошло два месяца! Два месяца ежедневных переживаний и мыслей о дочери. Все это время у ее постели круглосуточно дежурили лекари и их помощники.

Случись такая беда с бедным человеком, он давно бы уже умер от истощения. Но граф, к счастью, имел достаточно средств, чтобы оплачивать дорогостоящие услуги столичных лекарей. Благодаря их ухищрениям Аврора получала питание в виде жидкой кашицы, которую ей вливали в рот с помощью специальной длинной трубки.

Чего ожидать дальше, граф не знал. Все его планы полетели в тартарары. Ведь незадолго до болезни дочери он готовился к ее свадьбе с достойным молодым человеком, тридцатидвухлетним сыном его добрых друзей, князем Оливером Райли.

Граф давно знал его родителей, это было уважаемое, но недавно обедневшее семейство.

А причина оказалась довольно банальной. Практически все состояние было потрачено старым князем Райли на лечение его жены и матери Оливера. Однако, несмотря на все усилия, спустя два месяца мать Оливера тихо скончалась.

Брак между Авророй и Оливером был договорным. Его дочь должна была получить титул княгини Райли и заботливого молодого мужа. Князь Райли получал красавицу-жену и все ее состояние в качестве приданого. Граф Саян надеялся, что Оливер сможет грамотно распорядиться состоянием и приумножить его.

Теперь, когда Аврора серьезно больна и практически при смерти, и так тщательно заработанное состояние уходит на оплату услуг лекарей, неизвестно, что будет дальше.

Даже если дочь выживет и поправится, согласится ли Оливер взять в жены обедневшую графиню? Хотя, как казалось графу Лариону в редкие моменты общения Оливера и Авроры, между молодыми людьми возникла симпатия. Да что там симпатия! Между ними просто искры проскакивали!

Додумать эту жизнеутверждающую мысль граф не успел, потому что, практически не постучавшись, в его спальню ворвалась экономка Гарния. Женщина была в ужасе! Ее прическа выглядела как растрепанное воронье гнездо, а лицо, обычно невозмутимое, как маска, было искажено страхом.

Гарния обвела комнату невидящим взглядом и, с трудом сфокусировав его на лице хозяина, тихо прошептала:

— Душа вашей дочери вселилась в тело служанки.

Затем глаза женщины закатились, и она упала у самого порога комнаты.

Звук падения второго тела заглушила мягкая перина кровати.

Глава 11. Я осваиваюсь

Когда, наконец, Мила ушла, я стряхнула с колен крошки и снова подошла к зеркалу. Некоторое время задумчиво изучала себя в зеркале. М-м-м-да. И рта открывать не надо, чтобы понять, что перед вами стоит чистокровная крестьянка.

Вот если бы бровки подщипать, да носик с помощью тёмного консилера сделать визуально уже, да реснички тушью подкрасить... Короче, во мне придирчиво поднял голову визажист-гримёр! И я тут же загрустила по моей замечательной чудо-сумке визажиста, где у меня было множество различных тюбиков и коробочек, которых мне, увы, больше не видать! Грустно вздохнув, я подошла к окну и засмотрелась на красивые раскидистые деревья.

Кое-где на ветках ещё виднелись цветочки с полуоблетевшими розовыми лепестками. Я оживилась, подумав, что, если только отцвели сады, то сейчас примерно май месяц, конец весны! Люблю весну! Получается, впереди ещё много тёплых дней. Дней, которые я могу провести на свежем воздухе, раз уж попала из душного города куда-то очень далеко во времени и пространстве от «каменных джунглей».

Хотелось немедленно увидеть, что же там за деревьями. Да, кстати, я так и не осмотрела территорию замка. Насколько я помню, мне никто не приказывал сидеть в комнате и никуда не выходить. Поэтому мне немедленно захотелось выйти на улицу!

Но для начала я внимательно осмотрела себя.

На мне было длинное платье из грубоватой ткани. Но его нежный бежевый оттенок говорил о том, что пряжа была окрашена. Получается, что одета я довольно достойно, не как служанка. Так что выйти погулять в таком виде совсем не зазорно, скорее наоборот. Я покрутилась, оглядывая себя так и этак. Но без зеркала мало что можно было понять. Грустно кинув взгляд на маленькое тусклое зеркало на стене, поняла, что оно мне тоже мало чем поможет. Разве что…

Подойдя к нему, я внимательно принялась рассматривать самый верх платья. Увидела небольшой целомудренный V-образный вырез горловины, закрытые плечи, втачной рукав по линии плеча, сами рукава на три четверти. Довольно плотная, добротная ткань красиво облегала и мою… выдающуюся грудь. Но тоже всё в пределах приличий.

Я даже толком и не поняла, кому это платье принадлежало раньше. Главное, на вид оно было новым, чистым, и мне нравилось.

Ну что ж, пора, пожалуй, выйти на прогулку. Я огляделась в поисках какой-нибудь обуви. И вдруг, похоже, начинается моя везучая полоса! У кровати, с противоположной стороны от сервировочного столика с завтраком, стояли очаровательные туфельки-лодочки, которые прекрасно сочетались с моим платьем. Я немедленно обула их, и по моему лицу расплылась счастливая улыбка довольного человека!

После тех ужасных, сбивших и натёрших мои непривычные к такому грубому обращению ноги деревянных башмаков эти, из тонкой, хорошо выделанной кожи черевички показались мне просто райским облаком!

Несколько раз подпрыгнув на месте, я с радостной улыбкой на лице выбежала из комнаты. Пройдя через полутёмный коридор, оказалась в маленькой уютной, пахнущей деревом прихожей, а затем толкнула тяжёлую дверь на улицу. С порога в лицо мне пахнуло просто божественным ароматом цветущего сада! Волосы шевелил игривый лёгкий ветерок. Было тепло, но уже ощущалось, что день будет жарким.

Ещё раз глубоко вздохнула нежный аромат цветов и огляделась. Посмотрев на дом, из которого вышла, я была просто очарована. Передо мной стоял простой бревенчатый дом с двускатной, покрытой красной черепицей крышей и большими панорамными окнами. Даже снаружи он производил очень приятное впечатление и выглядел уютным! А уж зная, каков он внутри…

Я вздохнула, подумав, что в таком «шалаше» я совсем была бы не против на «Рай» с любимым. Но тут же настроение было омрачено мыслями о том, кто я теперь и что внимание понравившегося мне мужчины мне уж точно не светит ни при каком раскладе.

Вздохнув, я постаралась отогнать от себя невеселые мысли, сосредоточившись на изучении окружавших меня построек. А точнее, тех, что были прямо передо мной. Метрах в ста позади дома жениха Ядвиги возвышался мрачный и поистине монументальный замок!

Всё, как в лучших исторических романах! Его стены были выложены из серых, поросших мхом камней. Замок был четырехэтажным, имел узкие бойницы окон и что-то под крышей, напоминающее мансарду. Венчали всё это великолепие несколько башенок, расположенных на самой крыше и имевших неизвестное назначение. И как вишенка на торте — густые заросли плюща, оплетающие потемневшие от времени стены этого монументального строения и затеняющие некоторые и без того узкие окна.

Хозяйственных построек я так и не увидела. По всей видимости, они расположены с противоположной стороны замка. Но у меня сейчас совсем не было желания их осматривать. Я хотела немного пройтись по саду, чтобы обдумать сложившееся положение и решить, какой линии поведения мне стоит придерживаться, когда начнется заварушка. А то, что она начнется, у меня не было никакого сомнения!

Да, Яна. Хотела неспокойной жизни, возьми и распишись! — с такой «жизнеутверждающей» мыслью я развернулась и, заприметив между деревьями узкую тропинку, медленно побрела вглубь сада.

Глава 12. Князь Оливер Райли

Я не выспался. Спал плохо, так как уснуть удалось только под утро. Настроение было ни к чёрту, хотя я никак не мог понять, что же именно не так. Какая-то навязчивая мысль зудела мухой в моей голове, никак не желая оформиться во что-то более ясное.

Меня разбудил солнечный луч, который светил прямо в левый глаз. Я прикрыл лицо рукой и открыл глаза. За окном было уже светло, светило солнце.

Встав с кровати, я подошел к окну и выглянул наружу. Судя по положению солнца на небе, уже давно должен был прийти лакей, чтобы пригласить меня к завтраку. Я сомневался, что мог не услышать стук в дверь. Возможно, он немного задерживается?

Чтобы не предстать перед прислугой в неподобающем виде, я быстро умылся, оделся и обул сапоги. Завязывая шейный платок, я подошел к окну.

Со второго этажа хорошо был виден большой яблоневый сад, раскинувшийся далеко за пределы замковой ограды. Упрямый узел шейного платка никак не желал завязываться. Я скосил глаза на ворот своего камзола и резкими нервными движениями принялся развязывать окончательно запутавшийся платок. Когда же снова посмотрел в окно, то увидел незнакомку в светло-бежевом элегантном платье, идущую куда-то по узкой садовой тропинке.

И тут я вспомнил то, что заставляло меня с самого утра чувствовать смутное беспокойство. Аврора! Я обещал графу нанести визит его дочери. Если бы можно было этого избежать, то с удовольствием это бы сделал. Пожалуй, я был бы рад какому-нибудь важному и срочному делу, которое вынудило бы меня спешно покинуть замок. Но на это было мало надежды.

Наконец упрямый узел позволил себя завязать. Удивленный тем, что за мной до сих пор не послали, решил сам спуститься в гостиную. Бросив взгляд в зеркало, вышел за дверь.

Обслуга, словно суетливые муравьи, сновали в разных направлениях, спеша по одним только им известным делам. Девушки-горничные, не поднимая на меня глаз, приседали в поспешном реверансе и торопились быстрее уйти с моего пути.

Дойдя до конца коридора, я нерешительно остановился у комнаты Авроры. Поднес руку к ручке двери, но тут же отдернул, словно чего-то испугавшись, и поспешил спуститься на первый этаж.

Предупредительный швейцар, уважительно поклонившись, открыл мне двери в гостиную. Накрытый к завтраку стол и два лакея, замершие молчаливыми статуями за спинками пустующих стульев, встретили гнетущей тишиной.

Нахмурившись, я прошёл к своему месту. Лакей предупредительно отодвинул мне стул.

Я недоуменно посмотрел на пустующее место Графа. Как-то всё сегодня было не так. Обычно к завтраку меня приглашал личный камердинер Хозяина замка. Что являлось доказательством особого отношения к гостю.

Сегодня я также ожидал приглашения навестить Аврору. Но ни к ней, ни к завтраку я приглашен не был. Я уж и не знал, как мне поступить, так как приступать к трапезе, не дождавшись Хозяина дома, было грубо и невоспитанно.

Не успел я решить, как быть в данной ситуации, как в гостиную вошёл Граф Саян. Встав, я поприветствовал Хозяина дома. Но сам Граф, похоже, не заметил даже присутствия в гостиной кого бы то ни было. Он быстрой нервной походкой подошёл к своему месту и тут же, развернувшись, пошёл в направлении окна. Его порывистые и суетливые движения выдавали сильное душевное волнение, в котором явно пребывал Граф.

Я озадаченно следил за метаниями пожилого мужчины, не решаясь первым нарушить затянувшееся молчание. И предположил, что если бы были плохие известия по поводу Авроры, то её отец прямо сказал мне об этом.

Наконец граф Саян резко обернулся и, вперив мне в глаза взволнованный пытливый взгляд, сказал:

— Сейчас ко мне приходила экономка Гарния. Она считает, что в одну из горничных вселился дух моей дочери Авроры.

Глава 13. Первый контакт

Я прогуливалась по яблоневому саду и наслаждалась свежим, словно хрустальным, воздухом. Теплый ветерок нежно ласкал мое лицо и играл с моими волосами. Тонкие лучи солнечного света, проникая сквозь густую крону деревьев, создавали яркие блики на моих плечах и руках, иногда ослепляя меня.

Когда солнце стало ярче, я вышла из тени деревьев и посмотрела вдаль. Вокруг до самого горизонта простирались поля. На некоторых из них работали люди, которые то и дело наклонялись и занимались своими делами. Я окинула взглядом горизонт. Слева виднелся симпатичный трехэтажный дом, который, хотя и не был замком, но свидетельствовал о достатке его обитателей.

Поскольку солнце еще не поднялось высоко и было не очень жарко, я решила прогуляться по полю. Но прежде чем я успела отойти от сада, сзади послышался топот копыт, и я поспешно сошла с тропинки, чтобы пропустить неизвестного всадника. И в этот момент услышала, как меня сзади окликнули. «Ядвига!» Я обернулась.

Около меня, взметая облако пыли, резко остановилась лошадь, и спрыгнувший с нее молодой светловолосый мужчина с широкой улыбкой шагнул ко мне.

- «Ядвига! Ты уже на ногах! Как ты себя чувствуешь?» Открытое лицо парня выражало искреннюю заинтересованность и заботу. Теперь, при свете дня, я смогла лучше рассмотреть жениха Ядвиги. Да, симпатичный, и даже очень! Не умудрись я буквально вчера встретить мужчину своей мечты, то, как знать, как знать...

- «Ядвига, с тобой всё хорошо?!» Парень нахмурился, в его глазах я увидела нешуточное беспокойство. И только сейчас до меня дошло, что я уже минуту стою столбом, молча его рассматривая. «Аааа, да, всё хорошо!» - поспешила я отмереть.

- «Вильям, кажется, да? Просто я пыталась вспомнить вас. Тебя. Извини, но пока никак». Изобразив печальную моську, захлопала ресничками. Вильям грустно опустил голову. Некоторое время мы шли молча. Идущий в поводу конь мерно отсчитывал копытами ритм какой-то знакомой песенки.

Я тоже опустила голову и смотрела себе под ноги. Мои новенькие светло-бежевые черевички успели покрыться тонким слоем пыли. Ко всему ранее сказанному мне нечего было добавить. Но молчание становилось гнетущим, и нужно было срочно придумать какую-нибудь нейтральную тему, отвлечь парня от грустных мыслей.

- Вильям!

Парень в надежде вскинул голову, посмотрев на меня своими невозможными фиалковыми глазами. Я смутилась. Мне было его жаль, я видела, что он искренне любит Ядвигу и очень переживает ее «потерю памяти». Наверное, это ужасно — узнать, что любимый человек тебя забыл и ты для него стал чужим!

— Ты что-то хотела сказать? — напомнил о себе парень. Я смутилась.

— Да вот, хотела спросить, а чье это платье? Красивое! — похвалила я, разглаживая пальцами складки на юбке. Парень на секунду остановился, будто споткнувшись. И, глубоко вздохнув, глухо проговорил:

— Это твое платье. Я его тебе подарил на твой день рождения.

Я удивленно вскинула на него глаза. Правильно расценив мой взгляд, он добавил: — Пятого мая у тебя день рождения. Ты его берегла, хотела пойти в нем со мной на праздник «Цветов». Он будет через два дня, в субботу. Но теперь ты, наверное... — Парень замялся.

— Пойду! Конечно, пойду! — горячо уверила я его. И добавила: — Обязательно пойдём с тобой на праздник! Только... Вильям напрягся и сжал губы. Мне стало стыдно. Парень и так в шоке от происходящего, а я ещё ему условия ставлю, совсем до нервного срыва могу довести! Я улыбнулась. — Только вот это платье я, получается, надену уже не первый раз! Парень покраснел, потом побледнел и, заикаясь, поспешно сказал: — Не волнуйся! Я тебе к празднику куплю новое! У тебя будет самое лучшее новое платье.

Да что же это такое! Я даже пошутить не могу по-нормальному! Моя шутка прозвучала так, как будто я какая-то корыстная дрянь и требую у него себе новые обновки!

— Что ты, что ты, — поспешила я исправить положение. — Я совсем не намекаю на новое платье! Я просто пошутила! Оно замечательное! Я с удовольствием его надену не раз и не два! Тем более ты же знаешь, что я не избалована нарядами. Сам видел, в каком рубище я хожу в замке, — добавила я тише. И тут мне стало стыдно чисто по-девчоночьи, представив, каким ужасным пугалом он меня видел. За что же он тогда полюбил Ядвигу? Неужели за ее богатый внутренний мир и ангельский характер? Я уже другими глазами посмотрела на парня.