Многоликий Янус

Вильям улыбнулся доброй, искренней улыбкой и сказал:

- У тебя будет много разных красивых платьев! Как только мы поженимся! И смущенно добавил: - Гарния не позволяет прислуге как-то выделяться, поэтому вы обязаны ходить в одной униформе. Ты же знаешь.

- Да. Наверное. Не помню, - рассеянно ответила я.

И, опять пожелав сменить тему, бросив на Вильяма взгляд, спросила:

- Вильям, скажи, а куда это ты направляешься?

- Да я к нашим соседям. Барыня купила себе новых скакунов, так нужно их посмотреть и договориться, по каким дням я буду их объезжать, - пояснил он.

- Объезжать? - Воскликнула я. - А это не опасно?

Вильям рассмеялся и, посмотрев на меня, ответил:

- Для меня — нет. Да я, можно сказать, вырос в седле!

- Правда? А я вот никогда не каталась на лошади. Хотя мне очень они нравятся, красивые! — и я осторожно погладила его коня по морде.

Лицо Вильяма стало серьёзным и, как мне показалось, удивлённым.

- Ты же всегда боялась лошадей!?

- Да? — растерянно пробормотала я. — Ну, значит, я забыла об этом! — попыталась я выкрутиться. Видимо, получилось вполне себе правдоподобно. Всё же удобная вещь — амнезия. Можно многое на неё списать. Тут я поняла, что слишком ушла в свои мысли. Вильям что-то мне говорил:

- А хочешь, я покатаю тебя? — спросил он и улыбнулся. — Поехали со мной к графине!

- А можно?

- Конечно! — засмеялся парень. — Там же Глаша — твоя лучшая подруга.

- Ну хорошо, — сказала я задумчиво. А как мы вместе поедем на одном коне?

- Очень просто! — Вильям ловко вскочил в седло и протянул мне руку.

Сильная рука парня в мгновение вознесла меня на спину лошади и усадила впереди себя на её шею.

Я бросила испуганный взгляд вниз и охнула.

- Так высоко!

Подсознательно ища защиты, я отклонилась назад, прижавшись к широкой груди мужчины. И тут же почувствовала на своей талии его горячую руку, а на своём затылке ощутила его дыхание и легкий, невесомый поцелуй. Моё тело немедленно отозвалось табуном мурашек. А голова взорвалась истеричными воплями хозяйки этого тела:

- Опять ты около Вильяма!? Он мой! И не думай, что, получив моё тело, ты получила и его! Не позволю! Я буду тебе всячески вредить! Пока не знаю как, но обязательно придумаю!

Каким-то образом я умудрилась не вздрогнуть, неожиданно услышав в голове этот кошмар. Дождавшись, пока у Ядвиги иссякнет список угроз и всевозможных кар, которыми она мне грозила, постаралась с ней договориться. Мысленно, конечно!

— Ядвига, послушай меня спокойно, пожалуйста! — В голове появилась приятная тишина. Я продолжила: — Я из другого мира или времени, я пока не разобралась. Что случилось с моим телом, я тоже не знаю. Также и того, как нам с тобой поступить, имея на данный момент одно тело на двоих. Если ты будешь только кричать и мешать мне разобраться во всём происходящем, то всё останется так, как есть сейчас. И уж ты точно от всего этого ничего не выиграешь. Поэтому давай с тобой договоримся о временном перемирии.

— А что это такое? — вклинился голос в мое сознание, но уже с куда более спокойными интонациями, что, конечно, не могло меня не радовать!

— Ты про перемирие?

— Да.

— Ну, это значит, что, во-первых, мы с тобой не ругаемся! Во-вторых, как только я окажусь одна, а это, скорее всего, будет ночью, то мы разработаем план действий. И в-третьих, ты мне станешь помогать советами, так как ты всё знаешь о своем мире, когда я — ничего. Надеюсь, что мы сможем во всём произошедшем разобраться, и я смогу вернуться в своё тело, а ты снова станешь единоличной хозяйкой своего! Согласна!?

— Ты говоришь много непонятных слов, но вообще я поняла тебя. Хорошо, я согласна. Только одно условие! Ты не трогаешь Вильяма! — в голосе Ядвиги вновь послышались угрожающие нотки.

Я поспешила успокоить девушку:

— Да, конечно. И, думаю, это будет несложно, ведь он верит, что я потеряла память и его не помню! Впрочем, сейчас все так считают! — хмыкнула я мысленно.

— Потеряла память?

— Да. — Я задумалась. — Ядвига, а ты что, ничего не знаешь, что со мной происходит, что я делаю?

— И да и нет. Трудно объяснить. Иногда я будто бы сплю. А иногда вижу, что ты делаешь. Но как-то немного сбоку. Но говорить с тобой не могу, ты меня не слышишь. Ты меня слышишь только, когда я злюсь. А злюсь я, когда ты с Вильямом!

— Плохо, — задумчиво сказала я.

— Почему?

— А как же мы с тобой будем общаться, когда я буду не рядом с Вильямом?

— Не знаю, — растерянно протянула Ядвига.

— Ладно, что-нибудь придумаем! Больше не могу говорить, а то Вильям на меня как-то странно смотрит, а то подумает еще, что я, то есть ты, сошла с ума. Вот тогда уж точно нас отправят в сумасшедший дом, ну или психиатрическую больницу! Есть у вас такая?

— Лечебница такая есть.

— Ну вот!

— Хорошо, я поняла, — пробурчала Ядвига. — А что ты сейчас будешь делать у наших соседей?

— Да есть одна задумка… Постараюсь нашу жизнь сделать получше. Потом увидишь.

Вынырнув из этого мысленного диалога, я осмотрелась кругом, с удивлением заметив, что мы уже въезжаем в большой двор богатой усадьбы.

Глава 14. Упс!

Как только мы оказались во дворе барской усадьбы, нас окружили разнообразные запахи и звуки деревенской жизни. Слева из дощатого сарая доносилось деловитое кудахтанье курочек и клекот индюков. Справа от ворот, под лучами солнца, блестела гладь небольшого пруда, заросшего камышом и рогозом, откуда слышалось довольное кряканье. Но громче всего было слышно ржание коней.

Когда мы с Вильямом подъехали к месту назначения, создалось впечатление, что мы попали на конезавод. Но вот хозяйственные постройки остались позади, и перед нами открылся вид на большой сад, который чем-то напоминал тот, что раскинулся у замка. Казалось, что деревья вот-вот расступятся, и я увижу деревянный дом Вильяма. Но когда мы подъехали к концу сада, я просто ахнула от восхищения! Настолько красив оказался этот дом вблизи.

Когда я была маленькой, кто-то из маминых друзей подарил мне кукольный домик. Я уже не помню, сколько у него было этажей, но своим нежно-розовым с белым цветом, большими окнами с тонкими резными наличниками и изящной фигурной крышей он очень походил на этот особняк.

Конь Вильяма остановился, парень ловко спрыгнул с него и поднял руки вверх, готовый меня ловить. Я зажмурилась и сползла с лошади прямо ему в объятия. Мысленно ойкнув, я прислушалась к своим ощущениям в голове. Тишина. Видимо, этот невольный контакт с её женихом Ядвига не посчитала непристойным.

- «Ядвига», — обратился ко мне мужчина. Я же рассеянно заморгала, пытаясь разобраться, к кому именно он обращается. И, честно говоря, даже подумала, не грозит ли всё это мне в будущем раздвоением личности.

- «Пойдём в дом, я тебя пока оставлю с Глашей, а как закончу здесь свои дела, зайду за тобой».

- «А это удобно? — усомнилась я. — Графиня не заругает?» Вильям, откинув голову назад, громко засмеялся. Я невольно засмотрелась на этого яркого, плечистого и высокого красавца. «Так, Яна, стоп!» — мысленно осадила я себя. «Ты же вроде влюблена в князя Оливера Райли! Хотя что в том, что в этом случае тебе ничего не светит!» Конечно, я понимала, что Вильям любит Ядвигу и что он готов на ней хоть завтра жениться, но в то же время я знала, что не имею никакого морального права претендовать на её жениха. Тем более что сама Ядвига жива. Правда, об этом знала только я, и у нас с ней было одно тело на двоих. Так что в некотором смысле мы с ней стали чем-то вроде сиамских близнецов, только сросшихся не телами, а душами.

Мое самокопание перебил звонкий женский голос: «Вильям! Мальчик мой! Я уж заждалась тебя! Как же можно заставлять женщину ждать себя?» — игриво пожурила моего спутника довольно моложавая фигуристая дама. Про таких обычно говорят: «Кровь с молоком».

- «Дорогой! Ну что же ты, поспеши! Нельзя заставлять женщину так долго ждать!» И, подойдя к Вильяму вплотную, буквально уперлась в него своей высокой, не менее пятого размера, грудью. Мгновенно я почувствовала жгучую ревность. Кулаки непроизвольно сжались, и я уж хотела в привычной для себя манере женщины двадцать первого века высказать в глаза нахалке всё, что я думаю о подобных ей переспелых красотках. Но тут в моей голове пронеслось: -

- «Гадина! Она давно глаз положила на моего Вильяма!» — прошипел голос Ядвиги.

Кто это? – спросила я.

— Графиня Виктория Овердрайв, хозяйка этого имения.

Я внимательно посмотрела на женщину, продолжающую как ни в чём не бывало флиртовать с женихом Ядвиги.

Это была высокая, фигуристая статная дама с внушительным бюстом, который практически вываливался из тесного лифа пышного красного с белой отделкой платья.

Лицо графини, носившее следы бурной молодости, в настоящее время было слегка припудрено и нарумянено. Ее карие глаза были слегка раскосыми, что придавало бы ей сходство с нежной ланью, если бы не их хищный блеск и похотливое выражение. Графиня подвела губы розовым. Пышные пергидрольно белые волосы, собранные в высокую прическу, дополняли облик хозяйки этого имения.

— И ведь ничего и сделать нельзя!

Вывел меня из задумчивости грустный голос Ядвиги.

— Ну как же так!? — также мысленно возмутилась я, прожигая дырку в затылке соблазнительницы. — А почему Вильям её на место не поставит?

— На место? Не поставит? Это как?

— Ну, не выскажет ей всё и не напомнит, что он почти женат?

Голос в моей голове грустно вздохнул. «Ты же знаешь, какие женщины бывают мстительные! А графиня… женщина очень себялюбивая, и она не простит того, что ею пренебрегли, посмели отказать. Она обязательно пожалуется графу Лариону Саяну. Наговорит, что Вильям пытался её соблазнить, воспользоваться ею, беспомощной женщиной! И граф поверит именно ей! Так как давно влюблён в неё и уже не раз делал ей предложение».

— Дела… — протянула я задумчиво.

А между тем графиня, подхватив нашего с Ядвигой жениха, тащила его в направлении конюшни.

Перед глазами у меня немедленно всплыли бесстыжие фрагменты из просмотренных в моей прошлой жизни фильмов, в которых имели место быть постельные сцены в конюшне, в стогу сена… Я помотала головой, отгоняя непрошеные видения. И, мысленно сказав не то самой себе, не то Ядвиге, что мы всё равно не можем сейчас ничего поделать, направилась в сторону крыльца господского дома. В данный момент моей целью было найти таинственную девушку Глашу и осуществить, наконец, мой тайный план!

Зайдя в просторный холл, я огляделась. Много свободного места, большие светлые окна, пара скамеек на витых ножках, по всей видимости, в венецианском стиле, и красная ковровая дорожка, ведущая вверх по широкой лестнице, начинающейся по центру холла. Ну так себе, просторно, светло, но пусто, без уюта. И что самое интересное, никого!

В моём представлении в аристократических домах у входной двери, подобно бессменному часовому, должен маячить пышно разодетый и важный швейцар. Но в этом доме, видимо, такими мелочами, как встреча гостей, не заморачивались. Несмотря на разные внешне дома, внутри, по всей видимости, они имели схожую планировку. Во всяком случае, пока мне показалось именно так.

Посмотрев направо и налево, я увидела два коридора. Я задумалась, куда мне сначала пойти? Как вдруг я поняла, что не могу оставить это просто так. Даже если Вильям и не мой жених, то я обязана блюсти его для Ядвиги! Она на меня рассчитывает! Ведь если бы сейчас в этом теле была она, а не я, вряд ли бы девушка так просто ушла, оставив своего мужчину с этой вертихвосткой! Круто развернувшись на пятках, я вылетела из дома и, подобрав повыше юбку, помчалась в сторону конюшни.

Подбежав к широким деревянным воротам, притормозила. Сердце билось где-то в районе горла, а в правом боку сильно кололо. Первым моим порывом было открыть створку и ворваться внутрь, застав изменщика с поличным. Но рациональный ум женщины всё же допускал возможность моей ошибки, поэтому, чтобы не попасть в глупое положение, действовать нужно было осмотрительно и с холодной головой! А ну как я ошиблась!? Поэтому невидимость и неслышимость — наше всё в деле шпионажа. Но так как я сейчас дышала на манер загнанной лошади, о неслышимости можно было бы забыть. Посмотрев на неплотно прикрытые ворота, я убедилась, что легко проскользну между створками.

Я отошла в пышно цветущие кусты сирени, в изобилии росшие рядом с конюшней, и принялась медленно прохаживаться между ними в ожидании, пока дыхание успокоится. Между делом вдыхая просто божественный аромат этого чудесного кустарника! Краем сознания удивляясь, почему такую красоту не догадались посадить, например, под окнами спальни графини. А здесь она для чего? Чтобы запах конюшни маскировать?

Убедившись, что мое дыхание выровнялось, я высунула голову из кустов и огляделась. Вроде бы никого в зоне видимости не наблюдалось. Только собралась я сделать шаг, как почувствовала, как по моим ногам кто-то ползет, вслед за этим ощутила болезненный укус в ногу, потом ещё и ещё один. Тоненько взвизгнув, снова нырнула в кусты и, посмотрев вниз, увидела, как по юбке ползёт несколько муравьёв. Стряхнув насекомых вниз, я приподняла подол платья и также стряхнула их со своих ног. Вернувшись в предполагаемое место покушения, заметила между двумя кустами сирени, там, где я недавно потопталась, разворошенный муравейник. Обругав себя за невнимательность и потерянное время, поспешила к воротам конюшни, справедливо опасаясь, что могла уже сто раз опоздать.

Перед самыми воротами я резко притормозила, с удивлением рассматривая плотно прикрытые створки! Судя по всему, я поспела как раз к самому интересному моменту. Сомнения вызывала лишь возможность незаметно проникнуть внутрь, если вдруг створка ворот скрипнет в самый неподходящий момент. Тогда я решила, не попадая в зону видимости, аккуратно приоткрыть ворота и, если вдруг они издадут звук, смело драпать в уже проверенное цветочное убежище.

Ворота открылись тихо. Я осторожно, на цыпочках, проскользнула внутрь пахнущего сеном и лошадьми помещения. В длинном прямом коридоре никого не было. По правой и левой сторонам находились стойла для лошадей, закрытые низкими дверцами. Над ними возвышались лишь головы породистых скакунов, меланхолично жующих сено. Время от времени кони довольно пофыркивали и переминались с ноги на ногу, постукивая копытами о деревянный настил.

«Блин! Похоже, все эти шпионские страсти были зря», — с досадой подумала я, жалея о потраченном времени. «Хотя нет, не зря! Зато я теперь не буду мучиться сомнениями по поводу возможной измены Вильяма!» — довольно кивнула я самой себе и уже было направила свои стопы на выход, как в конце коридора услышала какой-то посторонний звук. Я замерла, звук повторился. И он мне напомнил… стон!

Быстро, как фурия, и бесшумно, как дикая кошка, я промчалась в самый конец коридора, краем сознания успев порадоваться таким мягким, похожим на балетки, туфелькам на моих ногах. Остановившись около того места, откуда мне послышались подозрительные звуки, я замерла. Слух меня не подвёл. Из-за низкой дверцы ближайшего ко мне стойла послышался страстный шёпот и серия новых стонов! Заглянув сквозь довольно большую щель в дверце в стойло, я увидела вполне ожидаемую картину.

Прямо посередине, на большой охапке сена, лежал мужчина. А на нём, подобно всаднице, скакала сама графиня собственной персоной! Невольно в моей памяти всплыла её фамилия — Овердрайв. И опять же моя энциклопедическая память на языки услужливо предоставила мне перевод этого слова. Оно означало «ускоряющая езда», «сверх», «над». Ну надо же! Вот что значит «говорящая фамилия»!

Женщина оказалась практически раздета! Верхняя часть её тела была оголена, и мне в основном была видна только её спина. Но и то периодически, во время её особо страстных телодвижений, то и дело мелькала её высоко подпрыгивающая большая грудь. Белая юбка женщины, сильно задравшись, оголила её белые рыхлые бёдра.

Несколько секунд я, словно завороженная, наблюдала за столь интимной сценой. Затем в моем мозгу будто щёлкнуло: «белая юбка»? Оголённый верх? И поняла, что графиня сняла платье, оставшись в одних нижних юбках. Я снова посмотрела в щель, стараясь разглядеть в полутьме на полу платье графини. Ура! Её яркое, красное с белым платье лежало практически у самой дверцы.

В моей голове мгновенно созрел коварный план! Оставаясь женщиной взрослой и здравомыслящей, несмотря на молодое тело, я прекрасно понимала, что, обнаружь я себя сейчас, то, скорее всего, ждали бы меня потом, как известного котёнка из мультфильма, большие неприятности! Но в то же время и оставить это всё просто так я просто не могла! Нужно было проучить обоих! И коварную соблазнительницу, покушающуюся на несвободного мужчину, и «моего» жениха, давшего так легко себя окрутить!

В мгновение ока я метнулась в уже ставшие мне родными сиреневые кусты. Внимательно оглядев находящийся в состоянии эвакуации муравейник, увидела, как по надломленной ветке куста марширует достаточное количество защитников разгромленного жилища. Осторожно доломав ветку, я взяла её двумя пальцами и также молниеносно вернулась назад.

По раздававшимся из укромного уголка звукам я поняла, что кульминация уже близко и мне стоит поспешить! Осторожно приоткрыв дверцу до образования щели, достаточной для того, чтобы ветка свободно прошла в неё, я бросила своё орудие на платье высокородной бесстыдницы! И, не дожидаясь окончания представления, буквально вылетела из конюшни.

И уже за воротами я облегчённо вздохнула, мысленно ругая себя за то, что выскочила наружу, не убедившись, что рядом никого нет. И прогулочным шагом направилась к дому графини. Стараясь изо всех сил казаться беззаботно прогуливающейся и мысленно насвистывая приятную мелодию, я незаметно косила глазами по сторонам, забыв о необходимости смотреть вперёд. О чём вспомнила, лишь налетев на какого-то громилу. В ожидании разноса от протараненного мною мужчины я медленно подняла голову и увидела насмешливо смотрящие на меня васильковые глаза. Невольно скосив глаза в направлении конюшни, я смогла выдавить из себя только одно слово:

- «Упс!»

Глава 15. Коварный план

Завтрак прошёл в полном молчании. Оба мужчины вряд ли почувствовали вкус еды, занятые мыслями о невероятной возможности переноса души Авроры в тело другого человека. Промокнув губы кружевной салфеткой, граф Саян встал из-за стола и, оставив манеры, просто махнул гостю рукой, приглашая его идти вместе с ним.

Оливер без слов понял хозяина дома, молча последовав за ним в комнату Авроры. Они долго стояли у постели девушки, не зная, что сказать и что предпринять. Затем Ларион Саян погладил дочь по руке и несколько раз позвал по имени. Аврора лежала в кружевных подушках, разметав свои рыжие, как хвост лисицы, волосы, и была похожа на прекрасную, безмолвную статую.

Оливер же, глядя на девушку, вспоминал те моменты, когда она была еще здорова и полна сил. Когда, словно ураган, носилась по дому, раздавая прислуге указания, а потом, чуть позже, отменяя их. Причём в том, что она передумала, оказывались виноваты бедные горничные, конюхи, повара и прочая челядь. За что Аврора тут же придумывала беднягам глупые и унизительные наказания.

А смеялась девушка исключительно в двух случаях: когда получала от отца очередной дорогой подарок и когда кого-то обижала или унижала. Оливер не переставал удивляться, как в такой красивой оболочке может находиться настолько жестокая и злобная душа. Если бы не его материальные проблемы, он бы ни за что не согласился жениться на Авроре.

Если ещё в детстве он не замечал ее злобного нрава, то по мере взросления его глаза всё больше открывались, и однажды он увидел когда-то любимую им девушку в её истинном свете. Увидел и содрогнулся.

Еще до болезни Авроры, когда объявили их помолвку, мужчина уже решил для себя, что отделит для проживания жены отдельное крыло в доме. А сам будет жить так, как посчитает нужным. У него много дел! Необходимо восстанавливать пришедшее в упадок хозяйство. Хорошо, что хоть отец не успел наделать долгов! А с остальным он справится.

Оливер словно очнулся и посмотрел на Аврору. «А если она не придет в себя?» — подумал он. И тут же вспомнил про эту дикую историю с переселением душ и посмотрел на хозяина замка. Граф был далеко отсюда, по всей видимости, так же, как Оливер недавно, вспоминал разные моменты из жизни дочери. Только мужчина был готов поклясться, что в памяти отца Аврора была нежной и любящей дочерью. Как часто бывает, слепо любящее сердце.

Граф почувствовал на себе взгляд гостя и поднял на него глаза.

- Да, пора идти, - кивнул он. – Нам нужно разобраться с тем, что сказала экономка. Я знаю Гарнию сорок пять лет, с самого её детства. Она росла в замке. Причём даже ребенком она была очень серьезной и ответственной, на пустом месте она бы не стала такого говорить. Пойдем.

Пожав легонько дочери руку, граф тяжело поднялся с кресла и направился к двери.

***

Библиотека была самым любимым местом отдыха графа. Жарко натопленный камин, глубокое мягкое кресло, запах старинных манускриптов и покой. Сейчас Ларион не ощущал покоя, он даже не опустился в свое любимое кресло, продолжая мерить шагами помещение. Князь также из вежливости не садился, ожидая, когда граф заговорит.

Нервно потирая руки, Ларион произнес:

Что бы там ни было, мы должны в этом разобраться. Необходимо увидеть служанку и поговорить с ней! Пусть докажет, что она — это Аврора! Пусть... — Граф растерянно замолчал.

Если позволите, граф. Дело в том, что эта горничная много чего может рассказать о жизни вашей дочери. Она живёт в этом доме и была свидетельницей почти всех событий, происходивших в нем, в том числе очень интимных. Наша беда в том, что мы со временем перестаем думать о слугах как о живых людях. А ведь они могут слушать, слышать и делать выводы. А ещё они общаются между собой! И, конечно, самая любимая тема для разговоров — это обсуждение собственных хозяев!

Граф растерянно посмотрел на Оливера.

— А что же тогда делать? Как мы узнаем правду?

Князь усмехнулся. — Да ничего особенного, вы просто пригласите её с нами отобедать!

— Чтооо!? — Граф остановился, словно споткнулся, и ошарашенно посмотрел на молодого мужчину. — Пригласить служанку за наш стол?

— Граф, присядьте! Успокойтесь и выслушайте меня, прошу вас!

Пожилой мужчина тяжело опустился в кресло. Его спина была напряжена. Он поджал губы и выжидающе посмотрел на князя.

— С вашего позволения! — произнес Оливер и тоже сел. После незначительной паузы мужчина спросил:

— Граф, а скажите мне, пожалуйста, как давно вы знаете эту... как бишь её?

— Ядвигу. Девушку зовут Ядвига.

— Хорошо. Как давно вы знаете Ядвигу?

С детства. Как сейчас помню, ко мне подходит Гарния и просит за двух сироток, оставшихся без матери. Это были две девочки лет этак семи. Экономка сказала, что взяла их в обучение различной домашней работе, чтобы потом они остались взамен двух старых служанок, которым уже было тяжело работать. Так что да, я знаю её с самого детства.

Князь удовлетворенно кивнул.

— А где она питалась всё это время?

Граф поднял удивленные глаза. Князь улыбнулся, увидев на его лице сомнение в дееспособности его, Оливера.

— И всё же прошу мне ответить на этот вопрос! — настаивал мужчина.

— На кухне! Конечно же, на кухне со всей остальной челядью, — пожал плечами граф.

— Значит, если вы пригласите за ваш стол служанку, она не будет знать, как правильно вести себя за столом и как пользоваться приборами? Я верно понимаю? — вкрадчиво произнес князь.

В глазах графа зажглось понимание, и он мгновенно просветлел лицом!

Между тем Оливер продолжал:

— Девушка ничего не знает о манерах. Она не сможет естественно держаться за столом! Не сумеет поддержать светскую беседу! Она будет стесняться, теряться и краснеть... Если это самозванка, она так или иначе выдаст себя! — припечатал князь и с довольным видом откинулся на спинку кресла.

Граф ничего не ответил, лишь протянул руку к маленькому столику и, взяв колокольчик, позвонил в него.

Практически сразу вошел дворецкий. Слегка поклонился и приготовился слушать хозяина.

- Виктор, распорядись найти горничную Ядвигу и пригласить её к нам на обед. – Ровным голосом, словно всю жизнь только этим и занимался, что приглашал прислугу за свой стол, произнес граф.

На преисполненном важности лице дворецкого не дрогнул ни один мускул. Он с достоинством поклонился и вышел из библиотеки.

- Браво! – невольно воскликнул Оливер. – Если бы я был начальником тайной королевской службы, то набирал бы шпионов исключительно из дворецких! Это надо же! Ни единым мускулом, ни взглядом... Просто фантастическая невозмутимость!

Не успел князь закончить фразу, как в дверь постучались.