
Полная версия:
Тени власти Сказание о землях
— Почему?
— Война. Тридцать лет назад флот Массов пытался завоевать Раниес. Они потеряли сто кораблей — и отступили. С тех пор панисосы не доверяют чужакам.
Мерон кивнул. Он знал эту историю — вернее, её часть.
Корабль приближался к центральной части города — к главному причалу. Это было огромное сооружение — деревянная платформа, способная вместить десятки кораблей. К ней были привязаны лодки, небольшие суда, рыбацкие лодки.
На причале стояли люди — сотни людей. Панисосы.
Когда корабль причалил к главному причалу Раниеса, Мерон впервые увидел панисосов вблизи — и его сердце забилось чаще.
Они были... другими. Совершенно, радикально другими. Не похожими ни на кого, кого он встречал за всю свою жизнь.
Первое, что бросалось в глаза — это кожа. Не такая, как у людей Галтипии — смуглая, загорелая, с оттенком оливкового или золотистого. Нет, кожа панисосов была цвета тёмной меди, но с необычным отливом — словно под поверхностью текла не кровь, а морская вода с примесью зелёных водорослей. У некоторых кожа была почти чёрной, как обожжённая глина, с синеватым оттенком. У других — светлее, с медным блеском, как у новых монет. Но у всех без исключения кожа словно светилась изнутри — едва заметно, но заметно — слабым бирюзовым или золотистым свечением, которое проступало под поверхностью, особенно в местах, где кожа была тоньше — на запястьях, на шее, на скулах.
Второе — это мускулатура. Панисосы были мощными — не толстыми, не неуклюжими, а именно мощными. Их тела были созданы для воды: широкие плечи, узкие бёдра, длинные руки с перепонками между пальцами. Когда они двигались, под кожей перекатывались мышцы — рельефные, чёткие, как будто высеченные из камня. Они двигались плавно, скользя, а не шагая — словно вода была их естественной средой, а не земля.
Третье — глаза. Мерон никогда не видел таких глаз. Они были янтарными — но не обычным янтарём, а тёмным, глубоким, с искрами золота внутри. Зрачки были вертикальными, как у кошки или змеи, и расширялись в темноте, поглощая свет. Когда панисос смотрел на тебя, создавалось ощущение, что он видит не только твоё лицо, но и твои мысли, твои воспоминания, твои тайны. Глаза были чуть крупнее человеческих, слегка выпуклые, с тонкой плёнкой, которая покрывала их при моргании — как у рыб.
Четвёртое — волосы. У большинства панисосов были чёрные волосы — густые, длинные, спадающие до поясницы. Но они были необычными: казалось, что волосы живут своей жизнью. Они шевелились даже в безветренную погоду, колыхались, как водоросли под водой. У некоторых волосы были седыми — но не тусклыми, а серебристыми, с отливом, как у лунного света на воде. У немногих — рыжими, цвета заходящего солнца, редкостью, которая выделяла их среди остальных.
Пятое — татуировки. Это было самое поразительное. Татуировки покрывали тела панисосов — но не как украшение, а как часть их существа. Они были не на коже, а под кожей — светящиеся, пульсирующие, живые. Узоры были сложными: спирали, переплетающиеся с волнами; глаза, окружённые лучами; существа, которых Мерон не мог опознать — полулюди-полурыбы, с щупальцами вместо рук, с крыльями вместо ног. Татуировки светились в темноте — бирюзовым, золотым, серебряным — и это создавало жуткое, завораживающее впечатление. У некоторых татуировки были на лицах — вокруг глаз, на щеках, на лбу — что делало их похожими на духов, на демонов, на существ из кошмаров.
Шестое — уши. У панисосов были заострённые уши — длинные, слегка оттопыренные, с тонкими хрящами. Они были подвижными — двигались, когда панисос слышал звук, поворачивались, как локаторы. У некоторых на ушах были украшения — серьги из раковин, из коралла, из чего-то похожего на жемчуг.
Седьмое — руки. Пальцы были длиннее, чем у людей, с перепонками между ними — не полными, как у уток, а частичными, растягивающимися при движении. Ногти были твёрдыми, острыми, цвета тёмного серебра. На ладонях были узоры — не татуировки, а что-то вроде мозолей, образованных годами работы с верёвками, с сетями, с деревом.
Восьмое — запах. Панисосы пахли океаном — солью, водорослями, рыбой. Но не неприятно. Это был свежий, чистый запах, напоминающий о штормовом ветре, о дальних плаваниях, о неизведанных землях.
Мерон смотрел на них — и чувствовал, как сердце бьётся чаще.
Они были прекрасны. И пугающи. И завораживающими. Всё одновременно.
Он понимал, почему его предки испугались. Почему отступили от сделки. Панисосы были слишком... другими.
Но прежде чем он успел сойти на берег, на причале началось движение. Толпа расступилась, образуя проход. Из прохода вышел он.
Первое, что бросалось в глаза — это его размеры. Карк был огромным. Выше любого панисоса, которого Мерон видел раньше. Его рост был около семи с половиной футов — почти два с половиной метра. Тело было мощным, но не толстым — как у древнего воина, который всю жизнь провёл в боях и походах. Мускулы перекатывались под кожей, образуя рельеф, который был виден даже под одеждой. Плечи были широкими, как у медведя, руки — длинными, с крупными кистями, на которых виднелись шрамы от боёв.
Одеяние Карка было древним и устрашающим. Не таким, как у других панисосов — не ткани, не украшения. Это была кожа и мех.
На плечах Карка была накидка — огромная, сделанная из шкуры какого-то существа. Мех был тёмным, почти чёрным, с серебристыми полосами, которые переливались на свету. Шкура была грубой, потёртой, с следами времени — но от неё веяло мощью и древностью. Мерон догадался: это была шкура морского зверя — того, кого панисосы называли «хозяином глубин». Такую шкуру мог носить только вождь. Накидка была украшена костями — маленькими, острыми, расположенными по краю. Кости были покрыты резьбой — спиралями и волнами, которые светились слабым бирюзовым светом.
Под накидкой была туника — из кожи, выделанной так, что она казалась бархатистой. Туника была тёмно-коричневой, почти чёрной, с металлическими пластинами на груди и плечах. Пластины были сделаны из неизвестного металла — серого, с синим отливом. Они были украшены гравировкой — те же спирали и волны, что и на татуировках. Туника была украшена костями — маленькими, острыми, расположенными в узоре на груди. Кости пульсировали слабым светом — бирюзовым, как и татуировки.
На поясе Карка висел меч. Необычный меч — изогнутый, как полумесяц, с лезвием цвета морской пены. Лезвие было длинным — около трёх футов — и острым, как бритва. На нём были видны узоры — те же спирали и волны, что и на татуиках. Рукоять была обмотана кожей — тёмной, потёртой, с вырезанными на ней символами. На рукояти было украшение — небольшой камень бирюзового цвета, который пульсировал светом. Ножны были украшены раковинами — маленькими, белыми, с перламутровым блеском. Меч выглядел древним — но острым, готовым к бою. Рядом с мечом на поясе висели ножны с кинжалом — smaller, но с таким же узором на лезвии.
В правой руке Карк держал посох. Это был не просто посох — это был символ власти, древний и могущественный. Он был сделан из золота — чистого, яркого, сияющего в свете факелов. Золото было не обычным — оно было цвета солнца на закате, с красноватым оттенком. Посох был толстым — около двух дюймов в диаметре — и длинным, почти в рост Карка. Он был украшен ракушками и кораллами — они были встроены в золото так, что казались частью металла. Раковины были разными — большими и маленькими, спиральными и круглыми, белыми и розовыми. Кораллы были красными, розовыми, голубыми — яркими пятнами на золотом фоне.
На вершине посоха был глаз — большой, круглый, сделанный из бирюзы. Глаз был размером с кулак, с чёрным зрачком в центре. Он пульсировал слабым светом — бирюзовым, словно наблюдал за всем вокруг. По краю глаза были вырезаны символы — те же спирали и волны, что и на татуировках. Посох издавал тихий гул — едва слышный, но ощутимый. Это был звук силы, мощи, древности.
Лицо Карка было устрашающим. Широкое, с массивной челюстью, с глубокими морщинами, которые говорили о возрасте и мудрости. Нос был большим, с горбинкой — как у тех, кто всю жизнь провёл на ветру и солёном воздухе. Брови были густыми, седыми, нависающими над глазами. Глаза были янтарными — но не такими, как у других панисосов. В них было больше золота, почти совсем отсутствовали тёмные искры. Взгляд был тяжёлым, пронзительным, словно он видел всё насквозь.
Карк сделал шаг вперёд.
— Ты не из наших вод.
Его голос был подобен рокоту прибоя в глубоком гроте.
Мерон сглотнул комок в горле и шагнул навстречу вождю.
— Я пришёл издалека... Я Мерон. Я пересёк Великий океан не для того, чтобы просто увидеть ваши берега.
Взгляд вождя не дрогнул.
— Тогда зачем? Что привело чужака к панисосам?
Мерон расправил плечи. Он чувствовал тяжесть амулета под одеждой и всю ответственность своей миссии.
— Я пришёл просить о помощи и поддержке ваших племён.
По толпе пробежал удивлённый шёпот. Карк молчал несколько долгих мгновений, его янтарные глаза изучали лицо пришельца.
— Помощь? Панисосы не помогают чужакам просто так.
— Я знаю цену вашей помощи, вождь Карк. И я готов её заплатить.
Вождь медленно опустил посох и оперся на него обеими руками.
— Слова дёшевы... а океан глубок. Следуй за мной в чертоги Совета. Там мы узнаем цену твоих слов и решим судьбу твоей просьбы.
Он развернулся и двинулся сквозь толпу к каменным ступеням города. Мерон остался стоять лишь секунду. Он глубоко вдохнул сырой воздух материка Харон и последовал за вождём панисосов в неизвестность.
Чертоги Совета возвышались над портом, вытесанные прямо в скале. Внутри царил полумрак, разгоняемый лишь светом факелов и странным, пульсирующим сиянием, исходящим от стен. В центре зала, на возвышении, стоял массивный каменный стол, за которым сидели старейшины панисосов. Их лица были суровы и непроницаемы.
Карк занял своё место во главе стола. Он жестом указал Мерону на место перед собой. Пришлось говорить стоя, под тяжестью взглядов десятков пар янтарных глаз.
— Я слушаю тебя, чужеземец, — голос вождя эхом отразился от каменных сводов. — Говори, зачем гильдии купцов города Даркнес понадобились союзники на далёком Хароне? И почему они отправили с такой миссией тебя?
Мерон выпрямился, стараясь унять дрожь в голосе.
— Я прибыл с материка Галтипия, из вольного города Даркнес. Мы — торговцы, ремесленники, мореходы. Но времена меняются. На востоке поднимаются новые силы, которые не чтут старых договоров. Они смотрят на наши караваны и верфи как на свою добычу. В одиночку мы не выстоим против их армий.
Он сделал паузу, обведя взглядом лица старейшин.
— Нам нужны союзники. Сильные союзники. Те, чьё имя заставляет трепетать врагов. Мы искали тех, кто понимает цену слову и силе клинка. И наш путь привёл нас к вам, к панисосам Харона.
По залу снова пробежал шепоток. Один из старейшин, седой и морщинистый, подался вперёд.
— Слова... Слова — это ветер. Что может предложить Даркнес племенам моря? Чем вы можете быть полезны тем, кто повелевает волнами?
Мерон не дрогнул. Он подал знак своим людям, ожидавшим у входа. Двое дюжих матросов внесли в зал тяжёлые, окованные железом сундуки и с глухим стуком поставили их перед столом Совета.
— Мы пришли не с пустыми руками, — произнёс Мерон и откинул крышку первого сундука.
Внутри, на бархатной подкладке, лежали мечи из знаменитой даркнеской стали. Лезвия матово поблескивали в полумраке, играя бликами от факелов. Это была работа лучших мастеров Галтипии — лёгкая, прочная и смертоносная.
— Даркнеская сталь. Клинки, которые не знают равных на поле брани.
Он открыл второй сундук. Там были аккуратно сложены рулоны тончайшего шёлка, переливающегося всеми цветами радуги. Старейшины заинтересованно зашептались.
— Галтипийский шёлк. Прочнее любой верёвки, легче паутины. Из него ваши воины могут делать тетивы для луков или лёгкую броню под доспехи.
Из третьего сундука он достал искусно выкованный шлем с высоким гребнем и набор метательных ножей с костяными рукоятями.
— И многое другое. Инструменты для корабелов, что прочнее камня. Крепёж для ваших драккаров, что не подведёт даже в самый лютый шторм.
Мерон выпрямился и посмотрел прямо в глаза вождю Карку.
— Это лишь малая часть даров от гильдий Даркнеса. Знак наших намерений и нашей щедрости. Мы предлагаем не просто торговлю. Мы предлагаем союз.
В зале повисла тяжёлая тишина. Карк медленно поднялся со своего места. Его огромная фигура отбрасывала на стену гигантскую тень. Он медленно подошёл к одному из мечей и провёл пальцем по лезвию. Раздался тихий, мелодичный звон.
Вождь долго молчал, глядя то на оружие, то на Мерона.
— Твои дары достойны внимания, чужеземец из Даркнеса. Сталь остра, а шёлк красив... Но союз — это не обмен товарами в портовой лавке. Это клятва крови и соли.
Он поднял свой взгляд на Мерона, и в его янтарных глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.
— Ты проделал долгий путь и принёс достойные слова и дары. Совет выслушает тебя. Но решение будет принято не здесь и не сейчас. Ты будешь нашим гостем в Раниесе. А мы... мы будем думать над твоими словами о союзе.
Глава 8. Гостеприимство и ожидание
Дни в Раниесе слились для Мерона в одно бесконечное, тягучее ожидание. Его разместили в гостевом доме, сложенном из массивных, поросших мхом валунов, с видом на вечно неспокойный океан. Условия были достойными: чистая постель, обильная, хоть и непривычная еда — вяленая рыба, водоросли, странные солёные плоды. Панисосы не были жестоки к гостю, но их гостеприимство имело вкус холодного моря — оно поддерживало жизнь, но не согревало душу.
Ответа от Совета не было. Ни на второй день, ни на пятый. Мерон чувствовал себя пойманной в сети рыбой: он был жив, его кормили, но он не мог двинуться с места.
Чтобы не сойти с ума от бездействия и тревоги, он начал изучать город и его обитателей. Он часами бродил по узким улочкам Раниеса, высеченным прямо в скалах. Город пах солью, мокрым камнем и дымом от костров, на которых коптилась рыба. Здесь не было привычной суеты торговых площадей Галтипии. Панисосы двигались с той же текучей грацией, что поразила его в порту. Они почти не разговаривали вслух — их общение часто сводилось к жестам или долгим, пронзительным взглядам янтарных глаз.
Он наблюдал за их бытом. Мужчины чинили сети и оружие из странного металла с синим отливом. Женщины плели верёвки из водорослей такой прочности, что они могли бы удержать якорь галеона. Дети играли у самой кромки прибоя, ныряя в волны с ловкостью дельфинов.
Однажды Мерон решился спуститься к причалам, где кипела работа. Он остановился у группы воинов, которые тренировались на специальной площадке. Их движения были завораживающими — это был не прямолинейный бой на мечах, которому учили в Даркнесе. Это был танец воды: плавные уходы от ударов, использование инерции противника, молниеносные выпады изогнутыми клинками цвета морской пены.
— Ты смотришь так, будто хочешь научиться утонуть.
Голос раздался за спиной неожиданно. Мерон резко обернулся. Перед ним стоял молодой панисос — выше его на полголовы, с кожей цвета тёмной меди и волосами цвета воронова крыла, которые действительно колыхались, словно под водой. В его вертикальных зрачках плясали насмешливые искры.
— Я смотрю на ваше искусство боя, — спокойно ответил Мерон, стараясь не показывать напряжения.
— Это не искусство. Это жизнь. Мы не сражаемся с волнами. Мы становимся ими.
Панисос подошёл ближе. От него пахло солью и чем-то пряным.
— Тебя зовут Мерон. Ты приплыл просить помощи у тех, кто не знает жалости к слабым.
— Я приплыл предложить союз равных.
Молодой воин усмехнулся.
— Равных? Твои дары лежат в сокровищнице Карка. Сталь и шёлк... Хорошая плата за молчание. Но союз? Союз стоит дороже.
— Чего же он стоит?
Воин наклонился к самому уху Мерона. Его шёпот был похож на шелест прибоя о гальку:
— Он стоит правды. А ты ещё не сказал нам всей правды о том, зачем твой город Даркнес ищет союзников на краю света.
Он отстранился и растворился в толпе так же быстро, как и появился, оставив Мерона стоять на ветру с тяжёлым сердцем. Слова воина эхом отдавались в голове. Неужели они видят его насквозь? Неужели его миссия обречена ещё до того, как он получил официальный отказ?
Вечером того же дня к нему пришёл слуга — молчаливый панисос с татуировками на лице, пульсирующими слабым бирюзовым светом. Он жестом пригласил Мерона следовать за ним.
Сердце Мерона забилось чаще. Неужели это оно? Неужели Совет наконец готов дать ответ? Он шёл за слугой по тёмным коридорам чертогов Совета, и каждый шаг отдавался гулким эхом в наступившей тишине. Ожидание было хуже любого приговора.
Слуга вёл его не в зал Совета, а куда-то вглубь горы, по узким винтовым лестницам, вырубленным прямо в скале. Воздух здесь был сырым и холодным, пахло солью и древностью. Факелы на стенах чадили, отбрасывая на влажные стены причудливые, танцующие тени. Мерон шёл молча, чувствуя, как с каждым шагом нарастает тяжесть в груди. Это был не путь к триумфу.
Наконец, они остановились перед массивной дверью из тёмного дерева, окованной потускневшим металлом. Слуга толкнул створку, и та открылась с протяжным, скрипучим стоном, похожим на крик чайки.
Внутри было темно. Единственный источник света — огромный очаг в центре круглого зала — бросал на стены багровые отблески. Вдоль стен стояли статуи древних воинов-панисосов, их лица были суровы и непреклонны. В центре зала, у очага, сидел один-единственный силуэт. Вождь Карк.
Он не обернулся на звук шагов. Он смотрел в огонь, и его огромная фигура казалась высеченной из того же камня, что и стены.
— Оставь нас, — голос Карка был глухим, лишённым эмоций. Слуга тут же исчез, тихо притворив за собой дверь.
Мерон остался стоять на пороге, чувствуя себя крошечным и беззащитным перед этой первобытной мощью.
— Подойди, чужеземец, — не оборачиваясь, произнёс вождь. — Не стой в тени. Пусть огонь увидит твоё лицо.
Мерон сделал несколько шагов вперёд и остановился у самого очага. Жар от пламени был почти невыносимым.
— Ты ждёшь ответа, — Карк наконец повернул голову. Его глаза в полумраке казались двумя дырами, ведущими в саму преисподнюю. — Ты принёс дары. Ты говорил о союзе. Но твои слова... они пахнут ложью. Они пахнут кровью старого врага.
Сердце Мерона пропустило удар.
— Вождь, я...
— Молчи! — рык Карка заставил пламя в очаге колыхнуться. Он медленно поднялся во весь свой исполинский рост, и его тень накрыла Мерона целиком. — Мы помним. Панисосы помнят всё. Мы помним запах горящего дерева и крики наших братьев. Мы помним алые паруса на горизонте.
Он подошёл ближе, нависая над Мероном как скала.
— Королевство Масс. Валингтор. Их маги научились подчинять ветер и воду. Их корабли были быстры как акулы, а их мечи не знали пощады. Они пришли не торговать. Они пришли за нашими душами и нашими берегами.
Карк сжал кулак так, что хрустнули суставы.
— Мы дали им бой. Мы утопили их флот в крови и огне. Мы отправили их короля кормить рыб на дне Глубинной Бездны. Это была столетняя война. Война на уничтожение.
Он ткнул огромным пальцем в грудь Мерона.
— А теперь ты говоришь мне о союзе города Даркнес? О помощи? Почему я должен верить тебе? Почему я должен верить тем, кто, возможно, уже склонил колено перед Валингтором? Почему я должен думать, что ты не шпион? Что ты не пришёл выведать наши секреты, чтобы потом привести сюда новый флот Масс?
В зале повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в очаге.
— Я... — голос Мерона предательски дрогнул, но он заставил себя говорить твёрдо, глядя прямо в пылающие яростью глаза вождя. — Я понимаю ваше недоверие, вождь Карк. Но Даркнес никогда не был союзником Валингтора. Мы слишком далеко от них, наши интересы всегда были разными.
Карк молчал, буравя его взглядом.
— Но мир изменился, — продолжил Мерон, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. — Если вы подозреваете нас... значит, у вас есть на то причины. Скажите мне прямо: что вы знаете? Что заставляет вас думать, что Даркнес связан с Массом?
Вождь долго смотрел на него, словно взвешивая каждое слово. Затем он отвернулся и снова уставился в огонь.
— Ответы не всегда приносят покой, чужеземец. Иногда они приносят лишь новую войну. Иди. Тебя проводят обратно. Совет будет думать. И я буду думать... о том, можно ли доверять тому, чей город может быть уже отравлен дыханием старого врага.
Мерон уже шагнул в тень дверного проёма, но слова вождя, тяжёлые, как прибрежные валуны, пригвоздили его к месту. Он остановился. Спина напряглась. Повернуться и смотреть в глаза этому гиганту, когда тот в ярости, было безумием. Но промолчать — означало признать вину.
Он медленно развернулся. Его голос, поначалу слабый, с каждым словом набирал силу, становясь твёрже гранита.
— Даркнес не сотрудничает с королевством Масс. Мы торгуем с ним. Как торгуем с половиной известных портов, — отчеканил Мерон, глядя прямо в янтарные глаза вождя. — Торговые пути не выбирают, на чьих берегах им останавливаться.
Он сделал шаг вперёд, в круг света от очага, чтобы Карк видел каждую черту его лица.
— Конечно, от короля Эрвина поступал призыв. Он умолял гильдию купцов Даркнеса помочь королевству защититься от «красных плащей». Он предлагал золото, земли, монополию на торговлю специями. Но гильдия купцов Даркнеса приняла нейтралитет. Мы — торговцы, а не солдаты. Мы не проливаем кровь за чужие короны.
Мерон замолчал на секунду, собираясь с мыслями. В зале повисла такая тишина, что было слышно, как потрескивает смола в огне.
— И именно поэтому я здесь, — тихо, но отчётливо произнёс он. — Я уехал к вам послом. Не как воин, ищущий мечей, а как торговец, ищущий союза. Потому что если Валингтор или кто-то ещё решит, что нейтралитет — это слабость, нам понадобятся друзья. Настоящие друзья. И я пришёл предложить вам не сталь для войны, а сталь для союза.
Он замолчал, ожидая ответа. Вождь Карк не шевелился. Он смотрел на Мерона так долго, что тот начал чувствовать жар не только от очага, но и от напряжения, повисшего в воздухе.
Наконец, гигант медленно кивнул. Это был не знак согласия, а знак того, что он услышал.
— Слова... — пророкотал Карк, и его голос снова стал похож на шум далёкого шторма. — Слова — это ветер над водой. Они меняют форму и обманывают слух.
Вождь медленно обошёл очаг и остановился вплотную к Мерону. От него исходила аура такой мощи, что у человека перехватило дыхание.
— Но у панисосов есть способ отличить ветер от правды.
Карк поднял свой золотой посох. Бирюзовый глаз на его вершине, до этого тускло мерцавший, внезапно вспыхнул ярким, ослепительным светом, залив зал холодным сиянием.
— Завтра на рассвете наш шаман заглянет тебе в душу Всевидящим Оком, — произнёс вождь, и в его голосе не было ни гнева, ни злобы — лишь ледяная уверенность. — Мы увидим всё: твои мысли, твои страхи, твою ложь. Если ты говоришь правду — ты станешь нашим гостем по праву. Если же ты лжёшь... — он сделал паузу и наклонился так близко, что Мерон почувствовал его дыхание — оно пахло солью и древними травами, — ...то лучше бы тебе было утонуть по пути в Раниес.
Вождь Карк отвернулся и снова сел у огня, давая понять, что аудиенция окончена. Дверь за спиной Мерона скрипнула, и молчаливый слуга жестом пригласил его следовать за собой обратно в тишину гостевого дома. Впереди была ночь без сна и суд шамана.
Ночь прошла без сна. Мерон метался на жёстком ложе, слушая, как за окном бушует океан. Ветер завывал в скалах, бросая в окно солёные брызги, и этот звук казался ему голосом самого Харона, предупреждающим о грядущем испытании. Он смотрел в темноту и думал не о смерти, а о Всевидящем Оке.
Что это? Магический кристалл? Артефакт, созданный древними? Или просто легенда, которой пугают непослушных детей? Он не знал. Но одно было ясно: завтра его разум, его самые сокровенные тайны и страхи будут выставлены напоказ, как товар на рыночной площади. Панисосы увидят всё. И от этой мысли холодный пот выступал на лбу.
На рассвете его разбудил всё тот же безмолвный слуга. Ни слова не говоря, он проводил Мерона по лабиринту коридоров в круглый зал, где вчера его принимал вождь. Но сегодня здесь всё изменилось.
Огонь в очаге был потушен. Зал наполнял густой, пряный дым, от которого кружилась голова и слегка немели губы. Статуи древних воинов, казалось, ожили в колеблющихся тенях. В центре зала, на каменном постаменте, стоял огромный, идеально круглый бассейн с водой. Она была чёрной, как смола, и абсолютно неподвижной.
У бассейна стоял шаман.
Он был стар — старше всех, кого Мерон когда-либо видел. Его кожа была похожа на древний пергамент, испещрённый тысячами светящихся татуировок, которые сплетались в единый, пульсирующий узор. Глаза шамана были закрыты белой плёнкой — он был слеп. Но Мерон чувствовал: этот старик видит гораздо больше, чем все зрячие в этом зале.

