Читать книгу Тени власти Сказание о землях (Максим Вырещиков) онлайн бесплатно на Bookz (9-ая страница книги)
Тени власти Сказание о землях
Тени власти Сказание о землях
Оценить:

5

Полная версия:

Тени власти Сказание о землях

Север. Валас. Имя Лиары Лак эхом отдавалось в его мыслях. Её слова были предельно ясны. Это не была пустая угроза или женская прихоть. Это было дипломатическое предложение, сделанное с ледяной уверенностью, свойственной только истинным детям Севера. Они не будут ждать, пока их земли разорят междоусобицы. Если корона Масс ослабнет, Валас сам выберет себе покровителя. И этим покровителем может стать тот, кто принесёт порядок и силу.

Грегор медленно сжал письмо в кулаке. Элар говорил о силе армии и о внезапности удара. Адмирал ераков — о господстве на море. А Лиара Лак только что подарила ему сушу. Не просто территорию, а верность целого региона, закалённого в вековых войнах с холодом и врагами.

Он подошёл к узкому окну-бойнице. За толстым мутным стеклом царила ночь. Где-то там, за стенами замка, спал город, не подозревая о тончайшей паутине интриг, что плелась в этих стенах. Грегор смотрел в темноту, но видел перед собой карту: синие воды флота ераков, серые скалы Севера и в центре — бьющееся сердце королевства Масс.

«Чаша весов», — прошептал он в пустоту комнаты.

Зерно сомнения посеяно. Союзники найдены. Оставалось дождаться, когда созреет урожай хаоса, который готовил Элар. И тогда Грегор будет готов не просто нанести удар, а подхватить падающую корону и водрузить её на голову того, кто достоин править. Или... возможно, на свою собственную? Эта мысль, дерзкая и холодная, как северный ветер, впервые посетила его разум с такой ясностью.

Он отвернулся от окна и направился к двери. Пора было возвращаться в зал, где продолжался пир — маска праздника для тех, кто ещё не знал, что война уже началась. Его война. Тихая, незаметная, но от этого не менее смертоносная.


Глава 11. Совет в цитадели


На следующий день сира Грегора Талина вызвали в главный зал цитадели. Военный совет был созван в спешке. Воздух в помещении был тяжёлым, пропитанным запахами дыма, мокрой шерсти и оружейной смазки. Карты северных земель, испещрённые пометками, были расстелены на огромном дубовом столе. Вокруг них сгрудились вожди, лорды и маги, их голоса сливались в низкий, напряжённый гул.

Грегор вошёл и занял место у стены, как и подобало рыцарю, а не правителю. Он занял позицию, откуда ему был виден весь зал: усталый, но решительный профиль короля Эрвина, непроницаемое лицо лорда Эриса Лака и хищный, оценивающий взгляд адмирала ераков. Он снова был наблюдателем.

Когда король Эрвин ударил кулаком по столу, требуя тишины, гул мгновенно стих.

— Хватит предположений! — голос короля Масс был резким и властным. — Мы отбросили их авангард, но не знаем ни их численности, ни их логова. Мы воюем с призраками.

Он провёл рукой по карте, останавливаясь на цепи крепостей, расположенных далеко к северу от Валаса.

— Нам нужна информация. Я хочу знать, откуда они приходят. Разведка донесла, что великаны движутся от старых рубежей. Мы должны проверить северные гарнизоны. Я отправляю отряд к ближайшим Замкам Белой Совы.

По залу пронёсся ропот. Грегор заметил, как несколько рыцарей в белых плащах с серебряной совой на груди, стоявших у стен, выпрямились и переглянулись.

— Это владения Севера, — спокойно произнёс лорд Эрис Лак, его голос был подобен скрежету льда. — Замки Белой Совы — мои оплоты. Мои рыцари держат там гарнизоны.

— Именно поэтому я и обращаюсь к тебе, лорд Лак, — кивнул Эрвин. — Я хочу, чтобы ты отправил гонцов в свои замки. Нам нужно знать обстановку на местах. И я хочу, чтобы отряд разведчиков выступил немедленно.

Внезапно со стороны входа донёсся низкий, гортанный голос, говоривший на всеобщем языке с сильным акцентом филии.

— Я тоже пойду.

Все взгляды обратились к Кураку. Король филии стоял в дверном проёме, его высокая фигура почти касалась головой притолоки. Он не просил разрешения. Он ставил перед фактом.

— Мои воины знают тропы, которые не отмечены на ваших картах. Они чуют опасность так, как не чует ни один человек. Если вы хотите дойти до замков и вернуться, вам нужен я.

На мгновение в зале повисла тишина. Это был вызов и предложение одновременно. Эрвин Рагнадиел посмотрел на Курака долгим, изучающим взглядом, а затем медленно кивнул.

— Хорошо. Король Курак пойдёт с нами.


Сэр Грегор почувствовал, как внутри него всё сжалось. Он должен быть там. Он — щит короля, его правая рука. Как Эрвин может отправляться в самое сердце тьмы без своего лучшего рыцаря? Это было не просто неблагоразумно — это было безумием.

Он сделал шаг вперёд, прочистив горло.

— Мой король, позвольте мне...

Эрвин поднял руку, прерывая его. Его взгляд был холодным и чужим.

— Нет, сир Грегор.

Слова прозвучали как приговор.

— Мой брат Элар остался в Ардессе. Твой долг — быть рядом с ним в случае опасности. Ты останешься здесь, в Валасе, чтобы координировать наши действия с северными лордами и быть готовым прийти на помощь Ардессе в случае... непредвиденных обстоятельств.

Это было унижение. Публичное отстранение от дел под предлогом «координации» и «помощи брату», словно он был не боевым генералом, а посыльным. Грегор застыл на месте, чувствуя, как краска приливает к лицу. Он видел ухмылки на лицах некоторых лордов и ераков. Они видели в нём лишь старого рыцаря, которого король оставил дома за ненадобностью.

Он склонил голову, скрывая ярость в глазах.

— Как прикажете, мой король.

Разведотряд был сформирован: король Эрвин и король Курак с небольшим отрядом отборных воинов из числа людей Филии и рыцарей Белой Совы. Сир Грегор смотрел им вслед со стены цитадели, пока их фигуры не превратились в чёрные точки на белом полотне заснеженной тундры.

Они уходили в неизвестность. А он оставался. Запертый в каменной клетке Валаса с заговором на сердце и яростью в душе. Его отодвинули в сторону именно тогда, когда он должен был быть ближе всех к своему королю. И это лишь укрепило его в правильности выбранного пути.

По заснеженной равнине, где-то на самой границе видимости, упрямо тянулись к горизонту изломанные силуэты гор. Мир был окрашен в два цвета: ослепительно-белый и угольно-чёрный. Ветер, не встречая преград, завывал, словно живое существо, и швырял в лицо колючую ледяную крошку. Началась метель.

Впереди отряда, утопая в снегу по колено, шли двое. Король Эрвин Рагнадиел, закутанный в тяжёлый меховой плащ поверх доспехов, и король Курак, правитель южного королевства Филии. За их спинами молча двигался отряд: пятеро рыцарей Белой Совы в белых плащах, почти неразличимых на фоне снега, и пятнадцать воинов из южных земель Филии, привычных скорее к солнцу, чем к таким холодам.

— В такую погоду мы доберёмся до замка только к рассвету, — голос Эрвина был едва слышен за воем ветра. Он плотнее запахнул воротник.

Курак лишь хмыкнул, щуря глаза от летящего снега.

— Твой Север суров, король Эрвин. В Филии мы воюем под палящим солнцем, а не в ледяной пустыне. Мои люди крепки, но этот холод — враг, к которому мы не привыкли.

Эрвин бросил на него короткий взгляд.

— Значит, мы должны быть достаточно сильны, чтобы пережить эту ночь. Замок Белой Совы — это не просто крепость. Это наш первый рубеж. Если гарнизон ещё держится, мы получим сведения. Если нет... — он не закончил фразу.

— Если нет, мы увидим, что ждёт нас дальше, — спокойно закончил за него Курак. Его взгляд, привыкший к южным горизонтам, сейчас напряжённо всматривался в снежную пелену. — Ты говоришь о вылазке за границу замков. О походе в неизведанный север.

— Именно, — Эрвин остановился на мгновение, чтобы перевести дух. Его лицо было усталым, но взгляд оставался острым. — Отбросить их — это не победа. Мы должны найти их сердце. Источник этой тьмы. И уничтожить его.

Курак кивнул.

— Мои разведчики из южных земель бесполезны здесь. Но я понимаю твою логику. Филии знают цену превентивного удара.

— Тогда мы будем первыми, кто его нанесёт, — твёрдо сказал Эрвин. — Мы не можем ждать, пока они придут снова. Мы должны ударить первыми.

Они снова двинулись вперёд. Два короля — северянин и южанин — шагали плечом к плечу сквозь метель, объединённые общей целью и общей опасностью.

— В замке обсудим план, — сказал Курак после долгой паузы. — Посмотрим карты твоих разведчиков и решим, куда нанести удар.

Эрвин молча кивнул. Впереди, словно призрак, из снежной мглы начали проступать очертания исполинской каменной башни — первого из Замков Белой Совы. Их путь только начинался.

Но по мере того, как отряд приближался, метель, словно нехотя, расступалась, и перед их взорами предстало зрелище, от которого захватывало дух. Это был не просто замок. Это был монумент, высеченный из самой сути Севера.

Замок Белой Совы не стоял на холме — он был холмом. Он вырастал из гигантского скального массива, который, казалось, пронзал ледяную пустыню, как гигантский клык. Его стены, сложенные из огромных блоков серого гранита, были отполированы ветрами и льдом до зеркального блеска. Они не были грязными или обветшалыми; камень сиял в редких лучах пробивающегося сквозь тучи солнца, словно драгоценный металл. Замок не пытался бороться с зимой — он стал её частью.

Центральная башня, самая высокая и массивная, была увенчана не остроконечной крышей, а широким, плоским куполом, на котором лежал толстый слой нетронутого снега. Из этого купола, словно ребра исполинского зверя, торчали массивные деревянные балки, поддерживающие смотровую площадку. По углам стен возвышались круглые бастионы с узкими бойницами-щелями, из которых сейчас не вырывалось ни единого лучика света.

Отряд остановился у подножия скалы. Отсюда замок казался ещё более неприступным. Единственная дорога вела к огромным воротам, вырубленным прямо в монолите скалы. Сами ворота были сделаны из морёного дуба, окованного чёрным железом. На каждой створке была искусно выкована эмблема рода Лаков — не просто змей или сова, а сложная композиция: серебряная сова сидела на кольце свернувшегося морского змея. Символ был покрыт инеем.

Но самое поразительное было не в камне или металле. Замок был живым. На стенах, на крышах казарм, прилепившихся к скале, на башнях — повсюду лежал снег. Но он лежал правильно. Ветер сдувал его в огромные, идеально ровные сугробы у подножия стен, создавая естественные контрфорсы. На карнизах и зубцах стен выросли гигантские ледяные сталактиты и сталагмиты, соединившись в причудливые арки и мосты из чистого голубоватого льда. Природа и человек создали это место вместе.

— Он прекрасен, — выдохнул один из рыцарей Белой Совы за спиной Эрвина. В его голосе смешались гордость и благоговение.

Курак медленно снял рукавицу и приложил ладонь к холодному камню скалы.

— Он молчит. Но он помнит. Филии чувствуют это. Здесь спят старые силы.

Эрвин молча смотрел на тёмные провалы бойниц. Ни дыма из труб. Ни движения на стенах. Замок был великолепен в своей холодной, застывшей красоте. Но он был пуст и мёртв.

— Или помнит слишком хорошо то, что убило всех внутри, — тихо произнёс король Масс Эрис.

Он обернулся к отряду. Его лицо было суровым.

— Рассредоточиться. Проверить периметр. Ищем любые следы. Любые признаки того, что здесь произошло.

Рыцари Белой Совы и воины Филии мгновенно пришли в движение, рассыпавшись по снегу и начав методичный осмотр подножия крепости. Эрвин и Курак остались стоять у ворот, глядя на безмолвную громаду замка.

— Мы войдём туда? — спросил Курак.

— У нас нет выбора, — ответил Эрвин и сделал шаг к воротам.

Ворота, казавшиеся монолитными, поддались с протяжным, скрежещущим стоном, от которого у всех по коже пробежал мороз — холоднее, чем от ледяного ветра. Внутри их встретил огромный, гулкий двор, похожий на каменный мешок. Снег здесь лежал нетронутым, девственным ковром, скрывая под собой брусчатку. Воздух был затхлым, пахло старым камнем, промерзшей пылью и чем-то еще... Слабый, едва уловимый запах тлена.

Отряд разделился. Рыцари Белой Совы и воины Филии методично осматривали внешние стены и хозяйственные постройки, но их доклады были неутешительны: никаких следов борьбы, никаких тел, никаких следов великанов. Замок был покинут. Не захвачен, а именно оставлен, словно его обитатели просто... исчезли.

Эрвин и Курак направились к главной башне — донжону. Тяжелая дверь была приоткрыта. Внутри царил полумрак, разгоняемый лишь светом, падающим из узких окон-бойниц. Каждый их шаг гулким эхом отражался от стен. Они шли через огромный пиршественный зал, где на длинном столе так и остались стоять кубки и тарелки с засохшей, почерневшей едой. Будто пир прервали по тревоге.

— Они бежали в спешке, — тихо произнес Эрвин, проводя пальцем по пыльной столешнице. На пальце остался темный след.

— Или их что-то спугнуло. Что-то, что не оставило следов на снегу, — ответил Курак, настороженно принюхиваясь.

Поднявшись по винтовой лестнице на самый верхний, жилой этаж башни, они услышали звук. Слабый, ритмичный скрежет, доносящийся из-за одной из дверей. Не звук боя, а монотонное, механическое движение.

Король Эрвин жестом остановил Курака и тихо подошел к двери. Он резко толкнул ее.

В небольшой комнате, бывшей когда-то оружейной или личной капеллой рыцаря, царил полумрак. В центре комнаты, спиной к ним, стоял человек. Он был одет в доспехи рыцаря Белой Совы, но это было лишь жалкое подобие былого величия. Пластины помяты и исцарапаны, белый плащ на плечах превратился в грязно-серые лохмотья, покрытые коркой льда и засохшей грязи. Но самое страшное было в том, что доспехи были ему чудовищно велики. Они висели на его высохшем, истощенном теле, как панцирь на скелете.

Человек стоял на коленях перед простым деревянным щитом, лежащим на полу. В руке он держал точильный камень и методично водил им по лезвию огромного двуручного меча. Скрежет металла о металл и был тем звуком, что они услышали.

Он не обернулся на звук открывшейся двери.

— Кто вы? — голос Эрвина был властным, но в нем проскользнула нотка сострадания.

Старик замер на мгновение. Затем медленно повернул голову. Это было лицо живой мумии. Кожа обтягивала череп так плотно, что казалась пергаментом. Глаза глубоко запали в глазницы, но в них горел тусклый, безумный огонек.

— Я... — его голос был похож на шелест сухих листьев. — Я... часовой. Я... несу дозор.

Он снова отвернулся и продолжил свое бессмысленное занятие — точить и без того острый клинок.

Курак медленно подошел ближе и присел на корточки перед стариком.

— Сколько... сколько времени ты здесь? — спросил он мягко

Он поднял на них свои пустые глаза.

— Великаны... они пришли с тишиной. Не с грохотом. С тишиной и холодом, который забирает голос. Они не убивали... они просто... забирали жизнь.

Старик снова опустил взгляд на клинок.

— Я жду их возвращения. Чтобы точить меч... и ждать.

Слова старика повисли в ледяной тишине комнаты. Курак медленно поднялся на ноги, его янтарные глаза, привыкшие читать следы на песке и читать ветер, теперь с глубокой печалью смотрели на сломленного человека. Он переглянулся с Эрвином. Им не нужны были слова, чтобы понять: рыцарь не в своём уме. Его разум, не выдержав одиночества и ужаса случившегося, спрятался за единственным понятным долгом — службой. Он жил в петле одного и того же дня, бесконечно точа меч для врага, который ушёл.

— Позаботьтесь о нём, — голос Эрвина был тихим, но не терпящим возражений. Он кивнул рыцарям Белой Совы, которые вошли следом и теперь стояли в дверях, сняв шлемы. На их лицах читалась смесь скорби и стыда. — Он один из вас. Ваш брат. Дайте ему тепло, еду и... покой.

Рыцари бережно, но твёрдо подняли старика с колен. Он не сопротивлялся, лишь крепче сжал рукоять меча, глядя в пустоту. Его увели, и скрежет точильного камня наконец стих, оставив после себя гнетущую тишину.

Короли вышли из кельи в промозглый коридор башни. Решение было принято мгновенно.

— Вниз, — скомандовал Эрвин. — В большой зал.

Приказ короля был выполнен с военной точностью. Большой пиршественный зал, ещё недавно вызывавший лишь холод и тоску своим застывшим видом, начал оживать. Воины и рыцари действовали быстро и слаженно. В гигантском камине, способном вместить быка, вскоре уже ревело пламя. Сухие дрова, найденные в кладовых, занялись мгновенно, и живое тепло начало вытеснять могильный холод из каменных стен.

Вокруг очага соорудили лагерь: расстелили меховые плащи, разложили припасы из уцелевших кладовых замка — вяленое мясо, твёрдый сыр, сухари. Запах дыма и горячей еды впервые за долгое время наполнил зал, создавая иллюзию уюта и безопасности.

Эрвин Рагнадиел и Курак, король Филии, расположились в центре этого временного лагеря. Перед ними на огромном столе, с которого так и не убрали почерневшие кубки, теперь была расстелена карта. Свет от костра плясал на пергаменте, отбрасывая причудливые тени на лица королей.

— Итак, — начал Эрвин, его голос был низким и серьёзным. Он провёл пальцем по карте, очерчивая линию от Замка Белой Совы дальше на север. — Мы знаем, откуда они пришли. Но мы не знаем, где их дом. Этот замок — лишь форпост. Они пришли из-за него.

Курак склонился над картой. Его южный взгляд привык к другим ландшафтам, но он был прекрасным стратегом.

— Твой старик сказал: «холод, который забирает голос». Это не просто мороз. Это их дыхание. Мы должны идти по этому холоду, как по следу зверя.

— За грань известного мира, — кивнул Эрвин. Его взгляд был устремлён на верхнюю часть карты, где пергамент был пуст. Там были лишь схематичные рисунки гор и надпись: «Здесь обитают чудовища».

— Мои разведчики-филии не пойдут туда, — прямо сказал Курак. — Это земля духов. Они боятся её больше, чем твоих великанов.

— Значит, пойдём мы, — отрезал Эрвин. — Люди и те из твоих воинов, кто достаточно храбр или достаточно зол.

Они замолчали, глядя в огонь. План был безумен. Это был поход в никуда, в белую пустошь, где нет ориентиров, кроме ветра и холода.

— Нам нужны припасы на две недели пути минимум, — нарушил тишину Курак. — И проводники. Кто-то из местных рыцарей должен знать тропы хотя бы до границы вечных льдов.

— Мы возьмём всех добровольцев из гарнизона замка, кто ещё может держать оружие, — решил Эрвин. — И всех рыцарей Белой Совы. Они поклялись защищать Север. Теперь их долг — найти источник этой заразы и выжечь его.

Король Масс поднял голову и посмотрел прямо в глаза королю Филии.

— Ты со мной? Это путь в одну сторону.

Курак усмехнулся уголком губ. В его глазах плясали отблески огня.

— Мой народ всегда считал твой Север сказкой для детей. Пора нам всем узнать правду об этой сказке. Я с тобой.

За стенами замка продолжала бушевать метель, но в большом зале теперь горел огонь, и два короля склонились над картой неизведанного севера, планируя поход в самое сердце тьмы.

Большой зал, ещё недавно полный жизни, теперь напоминал поле боя после тяжёлой победы. Воины спали вповалку вокруг гигантского очага, их дыхание сливалось в единый, мерный хор. Огонь, хоть и потрескивал, но уже не мог полностью победить холод, который, казалось, исходил от самих стен замка. Он просачивался сквозь камень, пробирался под одежду, заставляя спящих плотнее кутаться в меховые плащи.

Эрвин Рагнадиел не спал. Он сидел, прислонившись спиной к массивной каменной колонне, и смотрел на пламя. Сон не шёл. В голове роились мысли о завтрашнем походе, о пустых глазницах старика-рыцаря, о безмолвной смерти, что царила в этих стенах. Он чувствовал, как холод, который они обсуждали как стратегическую угрозу, становится реальностью. Он был не только снаружи. Он был внутри.

Краем глаза он заметил нечто странное. Пламя в очаге начало тускнеть. Не просто колебаться от сквозняка, а именно тускнеть, словно кто-то высасывал из него жизнь. Угли чернели на глазах, покрываясь серым пеплом. Свет в зале мерк, тени в углах становились гуще, превращаясь в непроглядную тьму.

Ветер снаружи завыл с новой, нечеловеческой силой. Это был уже не просто шум бури. Это был голос — низкий, утробный рёв, от которого дрожали стёкла в узких окнах-бойницах.

Эрвин резко выпрямился. Его рука инстинктивно легла на эфес меча. Он хотел крикнуть, поднять тревогу, но слова застряли в горле. Холод стал осязаемым. Он давил на грудь, мешая дышать.

Внезапно одно из высоких окон на противоположной стороне зала взорвалось мириадами ледяных осколков. Не было звука бьющегося стекла — лишь оглушительный рёв ворвавшегося внутрь урагана. В пролом хлынула не просто метель. В зал ворвалась сама сущность бури — плотный, вращающийся столб снега и льда.

А внутри этого столба стояла фигура.

Великан.

Он не вошёл — он вплыл в зал вместе с метелью. Его тело было сложено из гигантских валунов, поросших мхом и льдом. Кожа напоминала потрескавшийся гранит. Глаза — два тусклых угля в глубоких провалах глазниц — не выражали ничего: ни злобы, ни разума, лишь первобытную пустоту.

Метель мгновенно окутала всё пространство. Мир сузился до нескольких шагов вокруг Эрвина. Снег бил в лицо с кинжальной остротой, ледяной воздух обжигал лёгкие. Король попытался встать, поднять меч для защиты... но его тело не слушалось. Мышцы свело судорогой от невыносимого холода.

Он видел великана сквозь снежную пелену. Тот сделал шаг. Пол под его ногой содрогнулся. Эрвин собрал последние силы и рванулся вперёд, пытаясь высвободить клинок из ножен... но рука лишь беспомощно скользнула по обледеневшей рукояти.

Последнее, что он увидел перед тем, как тьма поглотила его сознание, была гигантская рука великана, медленно и неотвратимо опускающаяся вниз.

А затем наступила абсолютная тишина и холод.




Глава 12. Пленники Севера


Холод был первым, что вернуло его к жизни. Он не кусал и не жёг, как раньше, а медленно, мучительно просачивался в кости, в самую суть его существа. Эрвин с трудом разлепил веки, но мир перед глазами плыл, расплываясь в мутное серое пятно. Голова гудела, словно по ней ударили кузнечным молотом.

Он попытался пошевелиться и тут же понял две вещи. Во-первых, он был жив. Во-вторых, он был обездвижен. Руки и ноги были плотно стянуты грубой верёвкой или ремнём из сыромятной кожи, которая врезалась в плоть. Он лежал на чём-то, что не было ни землёй, ни камнем. Поверхность под ним была странно мягкой, но при этом ритмично покачивалась и вздрагивала.

Зрение постепенно сфокусировалось. Прямо перед его лицом проплывала огромная, косматая гора шерсти. Гора вздохнула, выпустив облако тёплого пара, и издала низкий, утробный звук, похожий на гудение ветра в пещере. Эрвин скосил глаза вверх и увидел исполинскую голову с загнутыми бивнями, размером с его собственный рост. Это был мамонт. Гигантский зверь нёс его на своей спине, словно мешок с зерном.

Паника ледяной волной окатила его разум. Он резко дёрнулся, пытаясь сесть или хотя бы перевернуться. Верёвки лишь сильнее впились в кожу.

— Тише, — раздался рядом чей-то хриплый шёпот.

Это был голос Курака. Эрвин с трудом повернул голову влево. Король Филии лежал на спине другого мамонта, всего в нескольких метрах от него. Он тоже был связан и только сейчас начал приходить в сознание, его янтарные глаза медленно обретали осмысленное выражение.

Вокруг них двигались исполинские тени. Великаны. Они не шли пешком — они восседали на спинах других мамонтов, возвышаясь над заснеженной тундрой, словно ожившие утёсы. Их было около десятка. Они переговаривались между собой на низком, утробном языке, который состоял не из слов, а из рыков, скрипа и гула, похожего на шум сходящей лавины. Этот язык был абсолютно чужд человеческому уху.

Эрвин заставил себя успокоиться и осмотреться. Их небольшой караван двигался на север, прочь от гор и замков. Куда? Он не знал. Вокруг была лишь бесконечная белая пустыня.

Почему они не убили их?

Эта мысль билась в голове, как птица в клетке. Великаны были воплощением уничтожения. Они вырезали целый гарнизон в замке Белой Совы, не оставив и следа борьбы. Они пришли с «тишиной и холодом». Так почему же он и Курак всё ещё живы? Почему их не размозжили одним ударом дубины там, в зале?

Он не мог найти ответа. Но одна догадка была страшнее другой: возможно, смерть была бы милосердием. Возможно, их везут не на казнь, а для чего-то гораздо более зловещего.

Караван двигался без остановки. Мамонты мерно шагали по снегу, а великаны на их спинах казались неподвижными статуями. Эрвин закрыл глаза, пытаясь сохранить остатки тепла и сил. Он был королём Масс Эрис, повелителем армий. Но здесь, на спине доисторического зверя, под присмотром первобытных исполинов, он был всего лишь пленником. И его судьба была неизвестна.

Караван шёл два дня. Время потеряло смысл, превратившись в бесконечную череду серых, заснеженных пейзажей и монотонного, утробного гула великаньей речи. Эрвин и Курак, связанные и обессиленные, лежали на спинах мамонтов, которые, казалось, были единственными живыми и тёплыми существами в этом мёртвом мире. Великаны не обращали на них внимания, лишь изредка бросая косые, лишённые эмоций взгляды. Они ели сырое, мёрзлое мясо, доставая его из кожаных мешков, и пили что-то из огромных бурдюков, от которых пахло тухлятиной.

bannerbanner