Колизей 1. Боль титана

Ни поздравлений, ни призов, ни стыда, ни совести… Ничего из моих по-детски наивных ожиданий мамкиного героя! Ладно, раз за подвиги больше не хвалят, значит, пора взрослеть. И начать можно с прямого без ложной скромности выражения собственных потребностей.

– Я хочу есть!

– Вы завершили «Цикл 1», и Вашему основному телу возвращены все жизненные функции.

– Класс! – меня в который уже раз затрясло от злости, – Ты что, виртуальную твою мать, издеваешься?! Как я могу удовлетворить свою потребность?!

– Поесть.

Я вскочил и зашагал, меряя периметр, рублено и широко. Не меньше сотни кругов по залу, рассыпаясь в проклятиях, жалуясь непонятно кому и просто-таки кипя от неудержимой ярости! Впрочем, машина дала мне время прожить волну влияния живого тела со всеми его прелестями и недостатками. Переработав кортизол в мышечную усталость, я уселся обратно в кресло и голос-отовсюду продолжил наставление, словно и не потребовалось около часа тишины.

– Удовлетворение жизненных потребностей в пределах личной комнаты некритично, но и невозможно. Удовлетворить Ваши жизненные потребности Вы сможете в мирах Вызовов.

– Твою кремниевую мать! То есть чтобы пожрать, мне нужно принять очередной долбаный Вызов, там найти или убить еду или лишь затем, – я прокрутил рукой в воздухе, что символизировало мое смущение от неизбежности тавтологии, так что на зло обстоятельствам я закрыл фразу несколько нехарактерно, – принять пищу?!

– Удовлетворить Ваши жизненные потребности, Вы сможете в мирах Вызовов.

Машина повторила не только фразу, но и интонацию! Я вновь почувствовал, что готов взорваться, так что остановился и, вдохнув-выдохнув, себе под нос пробурчал: «Короче, выбора у меня нет».

– Вы можете выбрать Вызов, режим Вызова, на что потратить ОИ, внешний облик, имя, способ завершения Вызова.

Я онемел на несколько времени, затем рассмеялся. Машина размером со Вселенную сейчас пошутила со мной мягко и по-доброму! Осознав это, я больше не мог ни злиться, ни горевать, так что, вновь усмехнувшись, с готовностью объявил: «Главное меню!» – и рухнул в знакомое серо-графитовое море ряби. Передо мной повисли строки предлагая:

– Личное меню;

– Выбрать Вызов;

– Выбрать режим Вызова;

– Потратить ОИ;

– Сделать ставку.

Подумав немного и заодно наслаждаясь отсутствием у меня в этом пространстве тела с его проявлениями, я решил начать с первой же позиции, рассудив, что уже достаточно помаялся в чужих телах, с чужими именами, и меня захватил азарт.

Меню оказалось подвешенным напротив меня в сером ничто зеркалом. Я рефлекторно отшатнулся от мгновенного испуга. Мое движение в зеркале повторила болванка человека – тело без характерных черт индивидуальности, мужское, но и то неявно. Успокоив разыгравшиеся воображение, стал всматриваться в отражение, и оно начало проясняться, будто с зеркала слой за слоем снимали какую-то полупрозрачную пленку или сдували пыль. Кожа обрела бронзовый оттенок, лицо – почти прямоугольную несколько заостренную книзу форму. Рот с тонкими губами, тонкий нос с широкими крыльями ноздрей и острой горбиной от перелома, прижатые к черепу ушные раковины какой-то даже энциклопедически идеальной формы. Появилась густая, но не длинная и аккуратно стриженная борода, а к ней – усы, укрывшие слегка искривленную аристократичной надменностью верхнюю губу. Волосы цвета старой меди быстро отросли до плеч и убрались в хвост кожаным ремешком, тело стало крепким жилистым телом атлета. Шею рассек уродливый ало-фиолетовый шрам, будто бы голову мне отпилили тупой ножовкой, а затем пришили обратно сапожной дратвой, как пришлось и так оставили – авось прирастет.

Я попробовал прибавить роста или мышечной массы – ноль эффекта. Добавить… Эээ… мужественности – ноль эффекта. Меня снова разобрал смех: «Выбрать внешность? Обхохочешься, какая смешная шутка! Да мне же просто показали, как я теперь буду выглядеть! И почему я не удивлен?».

– Внешность основного тела выбрана. Выберите имя.

Я был зол и раздражен, поэтому соответственно зло и раздраженно рыкнул: «С утра Масси был!». Голос низкий, хриплый, но такой густой и раскатистый, такой силою напитанный, что я на миг им залюбовался!

– Имя выбрано. Сутро МакСимбол.

Что ж, имя вполне подходит паладину. Я проговорил громко и с чувством: «Позвольте представиться, сэр Сутро МакСимбол, паладин крови!». «Очень приятно, сэр Сутро!» – поклонился мне мой двойник из зеркала, облаченный в строгий графитово-серый костюм, идеально сидящий на идеальном теле, на тон темнее рубашку и черный широкий с жирным отливом галстук. Я осмотрел себя и остался доволен.

– Личное меню имеет иной опционал, кроме салона красоты и ателье?

– У вас нет специализации, сэр Сутро, – ответило зеркало, – побеждайте в Вызовах, растите, учитесь и новые возможности, непременно откроются.

Еще раз окинув себя взглядом и вновь оставшись довольным, вышел в Основное Меню. Взгляд так и лип к пункту «Выбраться режим», и я уже собирался последовать этому дано напрашивающемуся выбору, когда мысль о моих непримирянах сжала сердце незримой ледяной рукой.

– Выбрать Вызов! – объявил я, и передо мною раскрылась весьма обширная таблица с названиями доступных миров, – Непримиримость.

– В мирах Непримиримости нет доступных вызовов.

– С-сука... – я зашипел как от боли, хотя это и было болью, – Тогда – Земля!

– В мире Земли нет доступных вызовов, – автоматика говорила холодно и бесстрастно, штамповано, но я чувствовал за этим металлом насмешку и стал закипать вновь, дурная кровь застучалась в виски.

– Я хочу оказаться в Непримиримости или на Земле! – закричал я, уже зная, что услышу в ответ.

– В мирах Непримиримости и Земли нет доступных Вам вызовов.

– Мне?! – Меня смутила обновленная формулировка, и я насторожился в остром ожидании, но машина замолчала. Черт! И вроде, я понимаю, что Колизей не отвечает на пустые вопросы, однако же ж все равно обидно! Вдох-выдох-вдох, – Ладно, какие вызовы доступны мне́?

Таблица мигнула, оставив подсвеченным только один пункт: «Конец одиночества». В который раз усмехнувшись: «Да, кто бы сомневался…» – я подтвердил очевидный выбор, и Колизей незамедлительно предложил потратить Очки Истины. Скептически хмыкнув, я-то знаю, что на балансе всего одно ОИ, все же перешел в предлагаемое меню.

Здесь обнаружился почти безразмерный список доступного, а в самом его конце вишенкой на торте – мигающая яркой подсветкой строка "Баланс". Я ткнул в нее на авось, в общем-то ни на что не надеясь и совершенно не веря, в щедрость Колизея.

Строгие строки Меню залил теплый графит, и в этом море тишины на меня свалился список достижений и наград, что я не дождался по окончании Вызова. Простыня оказалась весьма внушительных размеров. События, которых я даже не заметил в Непримиримости, то давали одно-два Очка Истины, то забирали их в качестве штрафа. Я было начал читать, но быстро запутался, плюнул и пролистал в конец. Самой значимой наградой был процент за спасенные жизни, так что в итоге Система с царской щедростью отсыпала мне аж сто семь с копейками с копейками тысяч ОИ. Можно было бы выдохнуть, но мне почему-то казалось, что и в этот раз меня обдерут как липку, и в итоге придется считать по карманам жалкую мелочевку.

Вернувшись к меню траты ОИ, я почти сразу убедился в собственной правоте. Система безапелляционно объявила, что мне необходимо приобрести оружие. Из доступных мне как паладину через фильтр по цене пролез один единственный пункт – «Кровавый фламберг справедливости». Несмотря на громкое название, для меня, ничерта не смыслящего в средневековом оружии и прочей истории за седьмой класс, или где ее там проходят, это был просто большой меч с волнистым клинком – запечатленный в металле язык пламени. Безусловно, очень красиво, но выглядит, честно говоря, как сувенир из тех, что продаются на каждом шагу в лавках, лавочках и лавчонках туристического Египта.

Описание оружия гласило, что отнятые этим мечом Очки Истины противника передаются мне. Однако, если убийство оказалось ошибкой, или было бесчестным, соответствующее количество очков истины, списывается с моего баланса. Ну, такое… Нельзя сказать, что я не уверен в своем отвращении к убийствам и, как следствие, нежелании лишний раз убивать, однако сразу закралась мысль оставить и баланс, и резерв как минимум непустыми. Досадно будет сдохнуть из-за того, что Колизей решил, будто я неправомерно забрал чью-то жизнь и должен за это отдать собственную.

Цена меча в девяносто семь тысяч ОИ была самой низкой в списке оружия для паладинов, и, ну кто б усомнился, единственной мне доступной, так что, в отсутствие выбора, я просто нажал «Оплатить». Затем купил видимость Меню в процессе Вызова, зарезервировал Кровавый завет на всякий пожарный за тысячу ОИ, и на балансе осталось посчитай что ничего. Девять тысяч и одно Очко Истины я отправил в резерв, ибо девять тысяч была цена активации Кровавого завета, а единичка – «на пожить». Еще чуть полистав доступные мне возможности, я купил за пятьдесят ОИ подсказку, сделал ставку полтысячи с коэффициентом один к двум на удачное завершение вызова и с двумя сотнями на балансе отправился покорять новый мир.

Пока шел обратный отсчет инициализации Вызова, описание которого мне дать, естественно, не посчитали нужным, я успел вновь ощутить забытое уже и оттого мучительное чувство голода. Ну нет, с меня хватит! Готовь булки новый мир! Я иду, и я голоден!

Глава 12

Тихо, детки, не кричите,

Мама больше не придет.

Входит в комнату учитель,

Укротитель, обличитель,

Посидите, помолчите,

Он вам песенку споет!

Он принес вам, детки, сказку,

Он ваш новый царь и бог!

Носит кожаную маску,

Он своим подвергнет ласкам

Всех, кто не сбежит из класса.

Кыш! Бегите со всех ног!

Раз, два, три, четыре, пять,

Дяденька идет искать…

***

Отсчет добрался до нуля, мир моргнул, и я в своем шикарном костюме и с мечом в руке оказался на грязной, обшарпанной, словно бы даже заброшенной станции метро. Она напомнила мне те времена, когда, сидя после школы перед телевизором и боясь услышать звук ключей в замочной скважине, я с замиранием сердца смотрел культовые американские фильмы в культовом экстранизком качестве затертых видеокассет под аккомпанемент культового перевода великого Володарского. Надо же, вспомнилось детство, и аж мурашки по телу. Остро захотелось остановить эту пленку!

Ветер, вечный житель подземки швырнул к моим ногам, обрывок газеты. Воровато оглядываясь по сторонам, я нагнулся, положил на пол меч и взял газету в руки. Ты погляди-ка, тот же формат, та же бумага, та же полиграфия, но ни одной знакомой буквы! Это даже не буквы вовсе, а клинопись какая-то, что ли… Текст поплыл, я сморгнул и… стал читать по-русски.

Обрывок текста рассказывал о новом необъяснимом случае гибели всех до единого посетителей спортивного состязания по игре в некий кармадар, проходившего на центральном стадионе Города. «Город» написано с большой буквы, так что становится понятно, это даже не название, это суть! Словно бы он один и есть в этом мире.

Я перевернул газетный обрывок, но обратная сторона оказалась чем-то до полной нечитаемости измазана. Брезгливо отбросив бумажку и изо всех сил стараясь не думать о цвете разводов на поверхности газеты, я поднял меч. Не понимаю, если честно, на что он мне. Я не умею фехтовать, даже не представляю, как это делается. Чего для Колизей навязал мне эту неповоротливую железяку?!

Напряжение звенело в ушах, но не собиралось, кажется, останавливаться на достигнутом. Злясь и не отдавая себе более отчета, я стал говорить вслух, все наращивая нажим: «К тому же он довольно тяжелый! И как его носить?! Я совершенно не имею ни малейшего даже предположения на этот счет! Вроде должны быть какие-нибудь ножны на пояс? Или за спину… Да?! Нет?!».

Гулкое звонкое эхо этой внезапной истерики заполнило кафельную залу и мгновенный страх остудил мою кровь. Я снова оглянулся. Пустынная станция не подавала признаков жизни, только монотонный вой ветра в тоннеле и звук капающей где-то воды.

Встав по центру зала и ухватившись за рукоять двумя руками, я попробовал помахать мечом. Тяжеленную почти полутораметровую железку инерция мгновенно вырвала из рук и с громоподобным лязгом протащила по всему полу чтобы в финале грохнуть ей об стену. Я снова в ужасе замер, прислушиваясь, но никто не спешил на поднятый мною шум, который, думалось, был слышен в самой преисподней.

Ссутулившись и вжав голову в плечи, чуть не на цыпочках, продолжая опасливо оглядываться, я пересек павильон станции до противоположной стены и подобрал свое оружие. «Дьявол! И куда тебя девать?» – мне нестерпимо захотелось избавиться от клинка, и он исчез из ладони, словно и не бывало. Тогда я вновь пожелал его видеть, и меч материализовался в той же руке, откуда мгновение назад испарился. «Ага, это как с кинжалом, ну тем проще».

Я проявил и спрятал попеременно кинжал и меч, затем проявил их вместе единовременно. Меч тут же снова выпал – слишком тяжелый для одной руки! «Нужен учитель» – подумалось мне, и следом пришла мысль, что мир, судя по всему, похож на мое земное прошлое, так что можно попробовать найти здесь какую-нибудь секцию или частную практику. Эта мысль меня успокоила и, убрав оружие, я пошел к выходу со станции.

Есть хотелось все сильнее, и я, было, воодушевился, однако выхода там, где он мне грезился минуту назад, не оказалось. Обернувшись и оглядев зал, я убедился, что выхода нет вообще. Четыре стены, платформа, рельсы и тоннель. Я обошел весь зал по кругу, но дверей не появилось. Даже служебных.

Тут я заметил, что и названия станция не имеет. «Черт, куда меня занесло?!» – тревога, стала нарастать, я подошел к краю платформы и попытался заглянуть в тоннель. В обе стороны – просто дыра в стене, из одной рвется мощный воздушный поток и скрывается в другой. Ни табло, ни семафора, ни подсветки. Я надолго прислушался, на время даже остановил дыхание, медленно поворачивая голову из стороны в сторону и впитывая мир. Ни-че-го!

Решение спуститься на пути и пойти по тоннелю было бы полным безумием, не оставайся оно единственным. Однако сейчас я подумал, что, имея ненулевой баланс ОИ и приличный резерв, могу не опасаться гибели. Правый или левый? Справа вырывается ветер, и мне почему-то очень не хочется идти ему на встречу, от одной мысли стало не по себе. Тогда налево. Я аккуратно слез, чтобы не коснуться рельсов, перепрыгнул в желобок между ними и, подгоняемый в спину упругим потоком, нырнул в темноту подземелья.

Глаза стали привыкать, и тоннель внезапно оказался подсвечен тусклым аварийным освещением под потолком и кое-где по стенам. Уши так же обвыклись с гулом ветра и стали вычленять шорохи, возню и попискивание, от чего сердце сбилось с шага, а дыхание участилось. Мне жуть как не хочется начинать знакомство с этим миром с его крысиного царства.

И правда, всего полминуты, а то и меньше прошло с этой мысли, как через рельсы справа налево в два прыжка махнула огромная, с крупного кота размером крыса. Я совершенно отчетливо разглядел и характерные уши и голый крысий хвост, и алчный хищный блеск вечно голодных глаз. Меня передернуло: «Колизей, куда же ты меня забросил!?».

Живот заурчал, все настойчивее напоминая о себе, и я прибавил шагу, на всякий случай вооружившись жертвенным кинжалом. Удобный, словно под мою руку сделанный и тяжелый, он сразу придал сердцу храбрости, ногам – ходкости, а уму – покоя. Я шел, озираясь, вслушиваясь, останавливаясь и вновь озираясь, и вновь вслушиваясь. Замирал, впуская в самою свою суть теплый и живой ветер подземки. Принюхивался, пытаясь понять, угадать, что там позади и чем меня встретить путь.

Постепенно я ушел в воспоминания. Думал о моей семье, той семье, которую мог назвать этим словом без сомнений и лицемерия. О Масси, Мару и Нане. И, пожалуй, еще – о мастере Вальде. Затем я вспомнил старого Гаргра, Мастера-бретера, которого ни разу не видел своими глазами, но отлично помнил благодаря памяти Хроник.

Хроники! От пришедшей догадки я аж споткнулся и, чуть не выронив кинжал, неуклюже пробежал несколько метров в попытке сохранить равновесие. Под ноги, как случайно, попалась очередная крыса, и я полетел-таки в пыль тоннеля, тут же, однако, вскочив на одно колено и выставив вперед оружие.

Крысы! Они не боятся меня. Это понимание отрезвило и заставило собраться и вновь почувствовать накатывавший волнами животный страх. Эти твари скопились вокруг числом в несколько десятков, и произошло это явно не за время моего падения. Они идут за мной. Они ждут! Я снова поежился и сделал быстрый шаг-выпад в сторону серой голодной массы. Крысы качнулись назад, но не дрогнули, не прыснули в стороны, они просто отступили на тот же шаг и продолжили наблюдать.

Словно от толчка, я резко обернулся кругом. Крысы позади меня приблизились, пока я пугал тех, что передо мною. Они сжимают круг! Страх моментально перерос в чувство смертельной опасности. Я четко осознал, что стая уже готова напасть и разорвать. Тело затопило волной расплавленного огня.

Ярость! Холодная ярость… В памяти замелькали бесконечной чередой Хроники Вызовов, знание всех-всех-всех мальчишек, выживших и ставших бретерами, их память о тренировках. Я не заметил, как в моих руках кинжал сменился мечом. Его тяжелая злая сталь стала ткать вокруг меня непроницаемый кокон живого кровавого пламени. Меч светился во тьме тусклым карминовым даже не светом, но отсветом, оставляя за собой призрачную кисею кровавого шлейфа, распадающегося тут же на ниточки, ленточки, капельки и лоскутки, опадающие невесомо в темноту и тающие, не касаясь пола. Память воинов вошла в тело и заставила его завертеться в танце, а затем…

А затем я стал убивать! Глаза выхватили из серой своры вожака – огромного, даже на фоне этих переростков, крысюка, размерами готового поспорить с волкодавом. В плавном текучем и с тем молниеносном выпаде мое тело шагнуло, скользнуло и, выгнувшись, вытянув руку с мечом на всю длину, уравновешиваясь второй рукой и начавшей противоходное вращение задней ногой, из глубокого приседа достало самым кончиком клинка сначала опорную лапу твари, затем ее грудь и в конце расчертило размашистую дугу через шею и голову крысиного титана. Зверь упал замертво, даже не пикнув – меч снес ему полбашки, вырвав фонтаны крови. Мое тело, еще час или два назад неуклюже ронявшее меч, продолжило смертоносный танец.

Светящаяся уверенным кармином сталь описала три широченных дуги, упиваясь кровавой жатвой. Оставляемый в воздухе шлейф стал насыщеннее и ярче, а моим рукам передалась изрядная толика силы, упругости и мастерства. Разум молчал, упоенный восхищением. Залитый гормонами под макушку мозг работал вычислителем, ему было некогда удивляться.

Крысы дрогнули, меч плел узор из восьмерок и лемнискат-бесконечностей, вырывая из тьмы сразу по несколько крысиных жизней и выпивая их досуха.

Меч запел! Я слушаю это пение, я сам стал придатком моего оружия. Это не пугает и не вызывает отторжения. Наш союз, это союз двух братьев, братьев по крови. Я – его паладин, а он – мой меч, и мы празднуем прекрасную жатву!

Крысы стали в панике отступать, но мы с мечом настигали их, неся неотвратимость. Каждый удар уносил одну, две, четыре жизни. Каждый выпад был последней точкой! Каждый шаг был окончательной гибелью! Мы танцевали и пели на нашем первом бранном поле. Мы любили друг друга, и смерть была с нами заодно!

Остатки крысьей рати брызнули в панике во тьму, в неописуемом крысином ужасе вереща отчаянно и бесполезно. Мы продолжали убивать, пока не остались одни, я и мой меч. Напившийся крови клинок светится ярким алым пламенем, разбрасывая отблески, розблески и искры. Он подрагивает в моей руке от восторга, от упоения битвы, он хочет еще! Это настроение передается и мне, но врагов больше нет. «Я призову тебя к новому пиршеству, брат!» – обещаю я мечу, и он растворяется, оставив напоследок благодарный отсвет – ореол карминовых искр.

Эндокринная система успокаивается, я постепенно прихожу в себя и ужасаюсь воспоминанию о том, че́м был только что! Я был смертью, самой смертью! Знал это, гордился и упивался этим правом пресекать жизнь на корню. Первой окончательно трезвой мыслью стало осознание, что я сыт. Желудок все еще урчит, будучи пуст, но мое тело полно сил и готово продолжать путь. Я не стану обсуждать эти факты с собой, чтобы зародившаяся, было, тошнота, не возобладала. Я просто двинусь дальше.

Однако же, долгого однообразного пути, о котором мне вдруг возмечталось, не вышло. Спустя всего еще с полкилометра, а то и меньше, я уперся в хвост смятого в металлическую гармошку железнодорожного состава. Попробовав и справа, и слева и убедившись, что обойти не выйдет, ибо туннель наглухо забит железной пробкой, когда-то бывшей поездом метро, я полез внутрь последнего вагона. Потолочное освещение тлело и здесь, недвусмысленно намекая, что рельсы все же под током. Минуту назад я, грешным делом, думал проверить это как-нибудь, но, к счастью, отвлекся.

Вагонов оказалось всего три, и первый – дальний от меня был смят, настолько, что пришлось ползти на брюхе, немало рискуя при этом застрять. «Хорошо хоть меча в ножнах на спине6 нет!» – подумалось, и как-то сразу отлегло. Потолок, был притиснут к полу чудовищной силой обвала, драматически ожидавшего меня в конце пути, в нем-то и застрял ведущий вагон, почти до половины скрываясь под многотонной грудою камней, земли и перекрученной рваной арматуры.

Испытав смесь разочарования, отчаяния, уныния и безысходности, я по началу взялся пятиться обратно ногами вперед, кляня все и вся и с головой утопая в жалости, как вдруг порыв ветра вернул меня в реальность. «Поток очень мощный. А будь завал сплошным, было б оно возможно?» – подумав так, я отложил пока ретираду, возобновив продвижение вперед, и тут же был вознагражден за упорство и смекалку. Кабина изуродованного вагона мощным ударом оказалась выгнута почти вертикально. Кое-как взобравшись к лобовому стеклу, к тому месту, где оно было раньше, я обнаружил, что завал не сплошной и лишь сжимает бока вагона, а путь вперед свободен. Во всяком случае, пока что.

Я прополз по железобетонному крошеву с обрывками арматуры не менее пары десятков метров, прежде чем почувствовал, что добрался до начала склона и двигаюсь теперь вниз. Еще через метр-другой встал, машинально отряхнулся и медленно, аккуратно примеряясь к каждому шагу, стал продвигаться по склону вниз, пока мой путь не вернулся в промасленный бетонный желоб между рельсами, здесь я выдохнул и наконец почувствовал облегчение. Что ни говори, крысы и завал в тоннеле метро – это слишком много для одного часа жизни, даже вечной. Хотелось присесть, но острое ощущение твердило мне, что времени в обрез, и я должен продолжать идти. Я должен найти выход! И я шел.

Не знаю, сколько времени еще, может час или около того, спустя пару изгибов и одно тупиковое ответвление, путь стал ощутимо выгибаться наверх. Мое сердце пело! Хотя что-то тревожащее на самом глубоком неразличимом почти уровне не давало остановиться или расслабиться. Тем не менее, остановиться я себя все-таки заставил и стал прислушиваться.

Откуда-то издалека сзади нарастал постепенно ритмичный гул, похожий на звук шагов гигантских ног по поверхности. Воображение моментально нарисовало мне Годзиллу или Мишленовского зефирного человечка, мчащегося по широкой улице задевая и роняя то тут, то там верхушки зданий. Я стоял довольно долго и звук шагов приблизился настолько, что сомнение в том, что это именно шаги окончательно потеряли опору и рухнули.

Я стряхнул оцепенение и пошел вперед, постоянно ускоряясь, пока не перешел на бег. Звук шагов нарастал, к нему добавился еще и холодящий душу могучий рев. Возможно, конечно, это было какое-то гудение, или даже городская сирена, но мне до смерти перепуганному слышался именно рев.

Впереди замаячил свет. Либо станция, либо выход путей на поверхность. Я побежал еще быстрее, пока еще не на пределе сил, но уже где-то рядом с отчаянным и безоглядным бегством. Звук шагов нарастал, они бухали уже почти за спиной, а рев стал обретать членораздельность!

Спустя еще несколько минут изнурительного страха и почти слепого безоглядного уже бега, благо путь был прямой и чистый, я выскочил из тоннеля на поверхность. Не имея ни сил, ни времени, ни желания, ни даже повода этому радоваться, я опрометью и головой вперед рванул в густые заросли колючего мелколистного кустарника, отгородившие непролазной буро-зеленой стеной мир метро от остального города. Только забравшись в самую гущу колючей и туго сплетенной внутри себя, но на удивление приятно пахнущей древесной жизни я наконец замер и не стал даже дышать, глядя сквозь бесчисленные мелкие прорехи своего укрытия на то, что издавало весь этот сатанинский гам.

Это был человек. Во всяком случае раньше. Сейчас он выглядел классическим персонажем фильмы ужасов или видеоигры в жанре хоррор. Какой-нибудь зомби-повар. Неправдоподобно раздутый словно утопленник с огромным пузом, синюшными босыми ступнями и того же цвета с бордовыми прожилками кистями рук, с выпученными на потном брылястом перекошенном лице глазищами, толстенными губами в струпьях, истекающими слюной и пеной, с вываливающимся на каждом гигантском скачке языком.