Воля теней

За окном шли пустые улицы. Где-то далеко справа над крышами тянулся чёрный дым — тот же или другой, не важно. Я думал о чёрном корне изо рта мертвеца. О том, что это только первый день.

Андрей перестал смеяться и тоже посмотрел в окно.

— Лёха.

— Что.

— Она, кстати, симпатичная.

— Андрей.

— Просто отмечаю факт.

— Я заметил.

— Ну и хорошо, — сказал он удовлетворённо. — Значит, не всё потеряно.

Мы приехали домой и разошлись по квартирам.

Свет в квартире был.

Это было неожиданно — я уже готовился к темноте и фонарику. Просто горела лампа в коридоре, обычная, жёлтая, и это маленькое обстоятельство почему-то ударило сильнее, чем всё, что я видел сегодня. Значит, электростанцию перезапустили. Значит, кто-то всё ещё держит это всё.

Я разулся, прошёл в комнату.

Квартира встретила привычным беспорядком человека, который живёт здесь ровно настолько, чтобы хранить вещи. Диван с мятым пледом в угол. Стол с ноутбуком, несколько чашек рядом — я всегда забывал отнести их на кухню, пока их не собиралось штук пять. На подоконнике — кактус, который я купил три года назад и который каким-то чудом ещё жил, видимо, из принципа. На полу у кровати — стопка книг, которые я собирался читать и не читал. На стене — карта Москвы, приколотая кнопками, старая, с пометками от прошлой работы, которые давно потеряли смысл.

Всё моё. Всё знакомое.

Всё выглядело так, как будто я просто ушёл на день-два, а не полтора месяца.

Я положил меч на стол рядом с ноутбуком — туда, откуда видно дверь, — и открыл крышку.

Интернет работал.

Это тоже было неожиданно. Я смотрел на значок соединения секунды три, прежде чем поверил. Потом начал открывать сайты — один, второй, третий. Большинство не отвечали, просто белый экран или значок ошибки. Потом нашёлся один, который работал: «Московские новости», главная страница, обновлялась несколько минут назад.

Я читал.

Заголовки шли один за другим, и каждый следующий был хуже предыдущего — не потому что становилось хуже, а потому что ты успевал привыкнуть к предыдущему и следующий снова сдвигал планку.

*«Правительство потеряло связь с двумя третями страны».*

*«Введено военное положение. Указ Императора от сегодняшнего числа».*

*«Предприятия переводятся на военные рельсы. Список прилагается».*

*«Продовольственные карточки. Норма выдачи сохранится до восстановления инфраструктуры».*

Последнее я перечитал дважды. Норма выдачи. Инфраструктура. Слова, за которыми прятался простой смысл: не рассчитывайте на скорое возвращение к прежнему. Привыкайте к тому, что есть.

Дальше — сводки по городу. Зафиксированные аномалии, появление враждебных существ, рекомендации держаться от них подальше и немедленно звонить по номеру, который я уже видел на растяжке у дороги. Потом — короткая заметка про новый отряд. Военная полиция, специальный профиль, зачистка прилегающих территорий, приглашаются добровольцы и смельчаки. Написано было именно так — «смельчаки», — и я не знал, восхититься этой наивностью или позавидовать.

Потом — фронт.

Я читал это медленно.

Связь с войсками восстановлена через радиорелейную сеть. Временное перемирие с Французской империей. Подписано три дня назад, срок — месяц, возможно продление.

Я закрыл ноутбук.

Не плавно — просто опустил крышку с достаточно ощутимым стуком, потому что надо было куда-то деть то, что накопилось за последние десять минут чтения. Откинулся на спинку стула. Посмотрел в потолок.

Значит, пока мы были в Каире, мир успел сделать несколько шагов, о которых нас никто не предупреждал. И сейчас он стоит именно здесь — с карточками, военным положением, перемирием с французами и тварями на улицах.

Голова раскалывалась. Есть хотелось давно, но это как-то ушло на второй план — то ли забылось, то ли тело решило, что лучше не сейчас.

Я встал, пошёл на кухню, поставил чайник.

Тук-тук-тук.

Резко. Отрывисто. Три удара, как гвозди.

Я замер у плиты. Посмотрел на коридор.

Подошёл к двери, глянул в глазок.

Артур.

Я почувствовал, как что-то внутри опустилось — не страх, скорее та усталая, тупая досада, которая бывает, когда понимаешь, что этот разговор неизбежен и никакой подходящий момент для него не наступит. За его спиной маячили двое — широкие, молчаливые, с одинаково пустыми лицами людей, которым платят не за инициативу.

Апокалипсис апокалипсисом, а долги по расписанию.

— Алексей Викторович, — его голос был таким сладким, что хотелось проверить, нет ли за ним яда, — я знаю, что вы дома. Мои люди видели, как вы возвращались. Открывайте. Поговорим по-хорошему.

— Денег нет, Артур, — сказал я в дверь. — Ни копейки. Совсем.

— Ах вот как, — он помолчал секунду. — Значит, так говоришь.

Смешок. Лёгкий, будничный. Хуже, чем если бы злился.

— Парни, в сторону.

Я услышал шаги назад — оба отошли от двери. Это было плохим знаком.

Я метнулся в комнату , схватил меч .

— Лучше отступите от двери, Алексей Викторович, — голос Артура стал почти ласковым. — Ради вашей же безопасности.

Я отступил.

Вовремя.

Дверь не взорвалась — она лопнула. Не грохотом, а каким-то влажным, рвущим звуком, как будто металл перестал быть металлом и превратился во что-то другое, менее устойчивое. Осколки — чёрные, обугленные по краям — разлетелись внутрь шрапнелью. Я успел прикрыться клинком, но несколько кусков всё равно нашли руки и бедро. Острые, горячие, сразу. По кисти потекло.

Воздух наполнился гарью и каким-то химическим запахом — не порохом, чем-то другим, незнакомым.

Артур стоял в проёме.

Невысокий, аккуратный, в тёмном пальто без единого пятна. На лице — выражение человека, который огорчён вашим поведением, но всё ещё готов проявить великодушие.

— Говорил же, — сказал он, качая головой. — В сторону нужно было отойти.

Я выпрямился, сжал рукоять. Меч отвечал — не теплом, как мог бы, — но ровной, спокойной вибрацией в ладони. Просто напоминал: я здесь.

— Артур. Я всё отдам. Клянусь. Дай время — ситуация сейчас такая, что—

— Ситуация, — он мягко перебил, театрально разводя руками. — Да-да. Ещё одна отсрочка. Последняя. Как всегда.

Голос стал тише. Мягче. И от этого по спине прошло что-то холодное — не от страха перед ним самим, а от понимания, что он сейчас перестал изображать коллектора и стал собой.

— Не переживайте. Всё уладим.

В его руке появился свиток.

Чёрная кожа — не крашеная, а именно такая, будто она была чёрной изначально, не от этого мира. Надписи на нём горели красным — не отражали свет, а светились сами, пульсировали, будто там внутри что-то живое пыталось выбраться наружу через буквы.

— Я контракты только через юриста, — сказал я.

Артур засмеялся. Его охранники — тоже, глухо, как механизмы.

Я смотрел на свиток и думал, что это уже второй раз за день, когда реальность демонстрирует мне новое дно. Утром — тварь в переулке. Вечером — домовладелец с инфернальным документооборотом.

— Что у тебя за меч? — он вдруг прищурился, переключившись. Смотрел на клинок внимательно, уже иначе — не как на оружие, а как на предмет, который ему что-то говорит. — Брось его, Алексей. Не делай глупостей. Где ты его раздобыл?

Его охранники синхронно достали ножи.

Не обычные.

Лезвия были выточены из чего-то похожего на кость — белёсые, с чуть неровной поверхностью. И они светились. Фиолетовым, слабо, ровно — как приборный индикатор в темноте. Артефактное оружие. Явно не первый год в деле.

— Как видишь, — Артур кивнул на своих людей, — у моих друзей тоже есть игрушки. — В его свободной ладони снова сформировался чёрный шарик. Теперь от него тянуло холодом — не сквозняком, а глубоким, нутряным холодом, от которого перехватывает дыхание. — А у меня найдётся и пострашнее. Бросай оружие. Последний раз прошу.

Я смотрел на троих в дверном проёме, на фиолетовые лезвия, на свиток, на чёрный шарик в его руке.

Считал.

Если они войдут — пространство маленькое, коридор узкий, это в мою пользу. Меч работает против магических тварей — значит, скорее всего, и против магических ножей. Но их трое, и Артур явно умеет больше, чем кажется.

Плохой расклад.

Дверь подъезда скрипнула.

Андрей занял проём за спинами охранников прежде, чем те успели обернуться. В правой руке — «Кольт» сорок пятого, уже поднят. В левой — топор, привычно, вдоль бедра.

Он оглядел картину спокойно. Методично.

— Незаконное проникновение, — сказал он. — Порча имущества. Применение несертифицированных артефактов. — Взгляд на свиток. — И попытка заключения нелегального контракта с внепространственными сущностями. — Он сделал шаг вперёд. — Серьёзный набор для одного вечера. Всем — оружие на пол. Медленно.

Артур не двинулся.

Я видел, как он просчитывает — быстро, профессионально, без лишних движений. Двое с артефактными ножами против одного с «Кольтом». Плюс я с мечом сзади. Плюс неизвестно, что ещё есть у Андрея.

Плохой расклад — теперь уже для него.

Чёрный шарик в его ладони растворился с тихим шипением.

— Ладно. — Он поднял руки — необидно, почти добродушно. — Пожалуй, я немного увлёкся. Мы уходим.

Охранники убрали ножи. Фиолетовое свечение погасло.

Артур повернулся ко мне. Улыбнулся — той улыбкой, которую люди его склада держат специально для финала разговора. Острой. Запоминающейся.

— Найди деньги, Алексей. — Голос — тихий, почти дружеский. — В следующий раз твоего соседа может не оказаться рядом.

— Это угроза? — сказал Андрей.

— Дружеское предупреждение. — Артур приложил руку к груди. — От человека к человеку.

— Валите.

Они ушли не торопясь — именно так, как уходят люди, которые хотят, чтобы ты запомнил: они ушли, потому что сами решили уйти. Охранники на лестнице обернулись один раз — оба, одновременно, с той же пустотой в глазах.

Потом тишина.

Андрей опустил «Кольт». Посмотрел на то, что осталось от моей двери.

-Переночуешь у меня, — сказал он.

Его квартира была с другой планеты.

Я всегда знал, что Андрей живёт иначе, но каждый раз это производило впечатление заново. Воздух — чистый, с запахом сосны и чего-то неуловимо-сладкого, что я так и не идентифицировал за все годы знакомства. Полы чистые. На кухне — порядок, и я имею в виду настоящий порядок, а не тот, который бывает перед гостями.

Я встал у раковины и смотрел, как вода сама, небольшими аккуратными движениями, домывает последнюю тарелку.

— Ты мог бы предупредить, — сказал я.

— О чём?

— О том, что у тебя тут своя экосистема.

— Это все Светик хозяйничит., — пожал он плечами. — Садись.

-Удобно. А что она разве не только в топоре обитает ?

- Нет . - рассмеялся он потом продолжил - Она дух воздуха который может вселятся в разные предметы . Просто так получилось что она выбрала торор.

Я услышал легкий девесий смех.

Мы сели за кухонный стол из тёмного дерева — массивный, с царапиной наискосок, которую Андрей почему-то никогда не заделывал. На стол прилетели две кружки, хлеб, что-то в банке, которое я в другой день изучал бы внимательнее, но сейчас просто взял.

Молчали.

Это было нормальное молчание — после ненормального дня.

Я держал кружку двумя руками, смотрел на поверхность чая и думал о свитке с красными надписями, о чёрном корне изо рта мертвеца и о заголовке про продовольственные карточки. Три вещи, каждая из которых сама по себе была бы темой для долгого разговора. Вместе — просто первый день дома.

— Лёха, — сказал Андрей.

— Что.

— Этот Артур. Он давно?

— Года два уже . Долг ещё до Каира.

— Ясно. — Пауза. — Артефактные ножи у охраны. Это не коллектор.

— Я заметил.

— Он знал, что у тебя за меч. Почувствовал сразу.

— Тоже заметил.

Андрей покрутил кружку в руках.

— Завтра выясним, кто он такой на самом деле. У нашего начальства должны быть списки магических структур в городе — легальных и не очень.

— Хорошая мысль.

Снова тишина.

За окном Москва жила своей ночной жизнью — не той, что была раньше, а новой, комендантской, с патрулями и редкими огнями. Где-то вдалеке прошла техника — знакомый гул, перекатился эхом между домами и стих.

— Андрей.

— Что?

— Спасибо. Что пришёл.

Он посмотрел на меня с тем выражением, которое бывает у людей, когда им говорят очевидное.

- Пора спать завтра рано вставать .

Так я и уснул прокручивая мысли в голове.

Я проснулся от стука.

Не того, что был вчера — резкого, гвоздевого. Этот был нормальный, три удара, пауза, ещё два. Вежливый. Я лежал на диване Андрея, смотрел в незнакомый потолок и секунды три вспоминал, где нахожусь и почему.

Потом вспомнил.

Встал.

Андрей уже был на кухне — в футболке и трениках, с кружкой, с таким видом, будто просыпался в шесть утра всю жизнь и находил в этом удовольствие. Я никогда не понимал, как ему это удаётся. После таких дней, как вчера, я обычно встаю с ощущением, что меня переехали, а он — как будто просто поспал.

— Стучат, — сообщил он.

— Слышу. Открывать будешь ты или мне сходить?

— Ты ближе.

Я пошёл в коридор. За дверью стоял солдат.

Молодой — лет двадцати двух, может двадцати трёх. Форма новая, сидит немного не по размеру, как будто выдали вчера и он ещё не успел к ней привыкнуть. Лицо открытое, чуть растерянное, с тем выражением человека, который выполняет первое самостоятельное задание и очень хочет сделать всё правильно.

— Сержант Орлов, сержант... — он смотрел в бумажку, потом на нас, потом снова в бумажку. — Клюев. Да. Меня зовут Вадим, я вас должен... то есть у меня приказ сопроводить. В новую часть. — Пауза. — Сейчас. Ну, в смысле — когда будете готовы.

Андрей посмотрел на него. Потом на меня. Потом снова на него.

— Вадик, — сказал он, — ты завтракал?

Солдат моргнул.

— Никак нет.

— Заходи.

— Я... у меня инструкция—

— Инструкция сопроводить, — перебил Андрей. — Не сказано когда именно. Заходи, выпей чаю. Никуда часть не денется.

Вадик посмотрел на бумажку. Потом на Андрея. Потом убрал бумажку в карман и зашёл.

Я смотрел на это и думал, что Андрей умеет принимать людей с той естественностью, которой я никогда до конца не научился. Я бы, наверное, сказал «хорошо, выходим через пятнадцать минут» — и всё. Он успел усадить незнакомого солдата за стол и поставить третью кружку прежде, чем тот понял, как это произошло.

Андрей облокотился на стол, подпёр щёку. Пауза. Чайник шумел.

— Ты в первый раз сопровождаешь или уже приходилось? — спросил он.

— В первый.

— Понятно. — Он взял кружку. — Страшно?

— Нет. Ну... немного.

— Нормально, — кивнул Андрей. — Те, кто говорят «совсем не страшно» — либо врут, либо что-то с ними не так. Ты давно в Москве?

— Полгода. До этого Екатеринбург.

— В бою был уже?

— Один раз. Ночное патрулирование, столкновение с тремя единицами. — Он помолчал. — Я стрелял. Помогло не сильно.

— Ты на колёсах?

— Нет, меня довезли на патрульной. Капитан сказал, у вас есть служебная.

УАЗ стоял у подъезда.

— Вадик, ты знаешь где база — тебе и вести. — коротко бросил я и кинул ему ключи.

Вадик сел за руль и ехал аккуратно — по улицам, на которых аккуратность была не вежливостью, а необходимостью. Мы с Андреем сзади. За окном шла Москва — утренняя, серая, с патрулями на перекрёстках и редкими прохожими, которые двигались так же, как вчера: быстро, прямо, без лишних остановок.

— Вадик, — сказал Андрей, — а что за база?

— Промзона, бывший завод. — Он смотрел на дорогу. — Я там недавно, особо не знаю ещё. Говорят, хорошо укреплена.

— Ага, — сказал Андрей. — «Говорят» — это всегда хорошо.

Вадик покосился в зеркало.

— Почему?

Андрей смотрел в окно.

— Значит, есть с чем сравнивать.

Вадик обдумывал это до самого поворота и ничего не сказал.

Промзона началась за поворотом с Кольцевой — резко, как переключение канала. Только что были жилые дома, и вот уже — длинные корпуса цехов за металлическими заборами, трубы, пустые стоянки, асфальт в выбоинах, которые никто не собирался чинить.

— Вот, — сказал Вадик.

Я увидел забор раньше, чем он договорил.

Колючая проволока в два ряда — не одна нитка поверху, а двойной контур, и между рядами расстояние метра полтора, которое явно не для красоты. По верху шли толстые кабели. Они гудели — почти неслышимо, на той частоте, которую не столько слышишь, сколько чувствуешь в зубах, если стоишь достаточно близко.

У тяжёлой бронированной двери КПП — двое в чёрной форме с алыми нашивками на плечах.

Я посмотрел на их глаза.

Они мерцали. Влажно, неестественно — как поверхность воды под фонарём, только внутри радужки.

— Артефактные линзы, — тихо сказал Вадик, глуша мотор. — Видите того, со шрамом от виска до подбородка? Он различает тепловые следы часовой давности. Может идти по следу через три стены. — Пауза. — А второй видит магический след за километр. Буквально как гончая.

Андрей смотрел на них в лобовое стекло.

— И им не больно? — спросил он негромко. — С такими линзами?

— Не знаю, — честно сказал Вадик. — Они не жалуются.

— Или просто не говорят.

Тот, со шрамом, повернул голову в нашу сторону — точно, без колебаний, как поворачивается человек, который услышал своё имя.

— Выходим, — сказал я.

Внутри пахло металлом, холодным бетоном и чем-то, чему у меня не было названия — не неприятным, просто нездешним, как будто воздух здесь прошёл через что-то, прежде чем стать воздухом.

Тамбур был обшит стальными листами — без щелей, с заклёпками в каждые двадцать сантиметров. Серьёзно. Тот, кто проектировал вход, думал не о том, чтобы сдержать людей. О чём-то другом.

— Сначала форма и снаряжение, — сказал Вадик. — Идёмте, покажу.

Женщина за столом под лампой дневного света была из тех людей, чей возраст не определишь с первого взгляда. Серая коса, тугая, без единой выбившейся прядки. Взгляд человека, который видел достаточно всего и давно перестал удивляться.

— Орлов? — она не подняла глаз от бумаг.

— Он самый.

— Форма по размеру. — Короткий жест в сторону стула с аккуратно сложенным комплектом. — Переодеться там.

— Откуда знаете размер?

Она поставила галочку.

— Знаю. — Пауза. —Данные были в вашем деле.

Андрей рядом чуть двинул плечом — это означало: не спрашивай дальше, иди.

Кабинка была тесной, со стенами в трещинах и слоями облупившейся краски, в которых угадывалось несколько цветов — зелёный, серый, снова зелёный. Пол скрипел. Из-под двери тянул сквозняк, будто где-то за стеной был не просто другой цех, а другая температура.

Я взял костюм.

На ощупь — неожиданно лёгкий. Прохладный, как будто хранился в холодильнике, хотя это было невозможно. Плотный при этом — не как тяжёлая ткань, а как что-то, у чего другая структура, не совсем понятная пальцам. На груди, спине и плечах — вшитые пластины с серебристыми прожилками. Я провёл по одной большим пальцем: холодная. Не как металл на морозе, а просто — своя температура, независимая.

Я переоделся.

Костюм сел хорошо — как будто его делали под меня, хотя я не давал никаких мерок. Пах химической чисткой.

Громов ждал нас в комнате, которая раньше, судя по всему, была мастерской — верстаки вдоль стен, крюки под потолком, следы от станков на бетонном полу. Теперь посередине стоял простой стол, несколько стульев и доска с картой Москвы, разлинованной так же, как та, что я видел в кабинете барона, только подробнее.

Капитан был из тех людей, которых сразу читаешь правильно: лет сорока, плотный, без лишнего, с короткой стрижкой и шрамом на тыльной стороне правой кисти — старый, давно белый, от чего-то острого. Лицо спокойное, не каменное — именно спокойное, как у человека, который давно решил не тратить энергию на то, что не требует реакции прямо сейчас.

Когда мы вошли, он стоял у доски, смотрел на карту и пил кофе. Не обернулся сразу — дал нам войти, оглядеться, поставить нас в пространстве. Потом повернулся.

— Орлов, Клюев, — сказал он. Не спросил — просто назвал, как называют вещи, которые уже знают. — Громов. Садитесь.

Мы сели. Он поставил кружку на стол, посмотрел на нас — не долго, но внимательно, по-настоящему, как смотрит человек, который привык читать людей с первого взгляда и не всегда доволен тем, что читает.

— Как вы готовы к службе?

— Так точно— сказал я.

Громов кивнул — коротко, как будто это что-то подтвердило.

— Хорошо. — Он взял маркер, не глядя на доску. — Тогда не буду тратить время на введение, сразу по делу. Мне сказали, вы быстро схватываете — проверим. — Небольшая пауза. — Если что-то не ясно — перебивайте сразу. Потом будет некогда.

Он повернулся к карте.

— Классификация. Три рабочих категории. Первая — неразумные. Инстинкт, территория, охота. Пуля обычная их не берёт — замедляет, не больше. Магическая броня от природы, как панцирь, только встроенный. Таких большинство. Эффективен либо тяжелый калибр. Либо артефакты.

Он сделал пометку.

— Вторая — те, кто магией пользуется активно. Маскировка, дистанционная атака, укрытия. С ними шаблон не работает — запомните это. — Пауза. Он посмотрел на нас. — Я говорю «запомните», потому что каждый, кому я это говорил, кивал и думал «понял» — а понял только после первой встречи. Так что просто запомните слова, смысл придёт потом.

— Хорошо, — сказал Андрей.

— Третья. — Громов написал цифру. — Разумные. Оценивают противника, принимают решения, иногда говорят. Сколько таких в городе — не знаем точно. Это основная проблема на сегодня.

— А выше третьей? — спросил я.

Он посмотрел на меня. Не недовольно — просто посмотрел, чуть дольше обычного.

— Есть.

— И?

— И пока не ваш вопрос. — Он вернулся к доске. — Вопросы по классификации?

— Один, — сказал я. — Не по классификации.

Громов опустил маркер. Развернулся. Этот жест означал: говори, слушаю по-настоящему.

— Вчера вечером к нам пришёл человек. Коллектор, долг. Применил какой-то артефакт против двери — взорвал её. И у его охраны были ножи. Костяные, с фиолетовым свечением. — Я посмотрел на Громова. — Что это и откуда у гражданского бандита?

Громов не удивился.

Это само по себе было ответом.

— Имя?

— Артур. Фамилию не знаю.

— Опишите ножи точнее.

— Лезвие похоже на кость — белёсое, с неровной поверхностью. Свечение фиолетовое, ровное, не мигает. Холод от них шёл.

Громов помолчал секунду. Потом сел на край стола — не потому что устал, а потому что тема требовала другого разговора, не стоячего.

— Артефакты. — Он сложил руки. — Когда появились первые твари, кто-то быстро сообразил: в костях убитого зверя остаётся магия. Не вся, но остаётся — как тепло в камне после огня. Если правильно обработать, получается оружие, которое действует против других магических существ. — Он кивнул на мой пояс, туда, где меч. — Принцип похожий на то, что у вас.

Я ничего не сказал. Видимо, он читал мой рапорт.

— Армия сейчас использует тот же принцип для боеприпасов. Измельчённая костная масса в патронах. Значительно упрощает работу. — Пауза. — Что касается вашего Артура — значит, у него есть источник. Либо сам добывает, либо покупает. Ни то ни другое не законно. — Он посмотрел на меня прямо. — Запишите имя, после инструктажа сдайте рапорт дежурному.

— Он сказал, что вернётся.

— Вернётся — звоните. — Громов встал. — Ещё вопросы?

Андрей и я отрицательно покачали головой.

Он взял папку со стола.

— Идёмте. Оружие получать.

— Я провожу, — сказал Вадик от двери — всё тем же ровным тоном, как человек, который повторяет эту фразу уже несколько раз в день и давно перестал вкладывать в неё эмоцию.

Я шёл по коридору и думал о том, что Громов сказал про артефакты. Кости убитых тварей хранят магию. Заточи — получишь оружие. Измельчи — получишь боеприпас. Просто, почти хозяйственно, как будто речь о заготовке на зиму, а не о магии, которой месяц назад не существовало в официальной картине мира.

Оружейка была за решёткой в конце коридора.

Оружейник — толстый, в промасленной куртке, с ветошью в руке, которой он вытирал руки просто по привычке, потому что они уже давно были чистыми, — молча поставил передо мной пистолет.

Матово-чёрный. Увесистый. «ТК-19» на затворе — гравировка, не наклейка.

— Патроны, — сказал он.

Коробка легла на стол. Я открыл.

Патроны выглядели не так, как должны выглядеть патроны. Внутри гильз что-то перекатывалось — тёмное, маслянистое. Я наклонился ближе. Оно двигалось само. Без внешней причины.

— «Голодные», — сипло пояснил оружейник. — Пробивают любую известную броню, любое магическое укрепление. — Он помолчал так, как молчит человек, которому важно, чтобы следующую часть запомнили. — Но стреляй только по целям. Уронишь на асфальт — сожрут всё, до чего дотянутся. Проводку, бетон, ногу товарища рядом. Без разбора.