Сталь души

И где-то впереди нас должна была ждать армия численностью больше шестисот.

Если Волков выполнил приказ.

Дорога давно не использовалась для крупных колонн. Асфальт потрескался, обочины заросли, из водосточных канав тянулись молодые побеги. Некоторые успели пробить старое покрытие и теперь поднимались прямо посреди дороги.

Раньше я решил бы, что участок не ремонтировали несколько лет.

Но мы проходили здесь совсем недавно.

Тогда зелени было меньше.

— Она быстро растёт, — сказал Андрей, заметив, куда я смотрю.

Из трещины возле его сапога тянулся тонкий стебель с тёмно-зелёными листьями. Пока мы стояли, верхушка едва заметно повернулась в нашу сторону.

Не к солнцу.

К нам.

Андрей сделал шаг влево. Стебель медленно последовал за ним.

— Лёх, — позвал он. — Скажи, что мне кажется.

— Тебе кажется.

Андрей перешёл на другую сторону дороги.

Растение снова повернулось.

— Оно за мной следит.

— Возможно, ты ему понравился.

— Вот только этого мне не хватало. Сначала крылатые твари, теперь приставучая трава.

Горзан подошёл ближе и наклонился над побегом. Тот дрогнул и потянулся к его руке.

Валтори отдёрнул пальцы.

— Живое.

— Растения обычно живые, — напомнил Андрей.

— Это хочет проверить, съедобный ли я.

— Не переживай. Попробует и разочаруется.

Горзан выпрямился и посмотрел на него.

— Могу дать ему попробовать тебя.

Гарзог ударил брата ладонью по плечу и указал на дорогу.

— Оставь. Оно слишком слабое.

— Сейчас слабое, — заметил Корнеев.

Сержант присел возле края асфальта, не приближаясь к растению. В трещинах виднелись тонкие белые корни. Они не просто проросли сквозь покрытие, а собрались в плотный узел, похожий на незавершённую лапу.

— Раньше такого здесь не было, — сказал он.

Наташа остановилась немного в стороне. Чёрный посох был обёрнут плотной тканью и закреплён за спиной. Снаружи его можно было принять за длинное оружие или часть походного снаряжения, но даже через несколько слоёв материи я чувствовал исходившую от него силу.

Она тоже посмотрела на растение.

— Магический фон изменился, — произнесла Наташа. — Теперь подобное будет встречаться чаще.

— Из-за зиккурата? — спросил Андрей.

— Из-за уничтоженной печати.

Она сказала это спокойно, но пальцы сильнее сжали ремень посоха.

Магия вернулась в наш мир не сегодня. Первая печать исчезла гораздо раньше, когда я забрал меч. После этого начали появляться изменённые животные, артефакты, культы и существа, способные использовать силу.

Но печать посоха продолжала сдерживать часть общего потока.

Теперь исчезла и она.

Мир не получил магию заново. Он просто перестал удерживать то, что уже пыталось в него проникнуть.

— Может открыться разлом? — спросил Корнеев.

Гарзог покачал головой.

— Не здесь. Для устойчивых врат нужен узел силы. Место, где энергия собирается и не может уйти естественным путём. Здесь фон просто стал плотнее.

— И растения от этого начинают охотиться на людей?

— Пока оно заинтересовалось только Андреем.

— Отлично, — сказал тот. — Значит, у него хороший вкус.

Я продолжил движение.

— Не трогать неизвестные растения. Если увидите корни, способные передвигаться, обходить стороной и отмечать место на карте.

— Прикажешь стрелять, если трава попытается нас окружить? — спросил Андрей.

— Только короткими очередями. Боеприпасы ограничены.

— Наконец-то разумный подход к земледелию.

Несколько бойцов усмехнулись. После долгой дороги даже плохая шутка помогала идти дальше.

Я оглянулся на Наташу.

Она держалась в конце группы рядом с Егоровым и Титовым. Шла ровно, не жаловалась на усталость и почти не опиралась на посох. Внешне с ней всё было нормально.

Именно это беспокоило.

После зиккурата Наташа стала тише. Не холодной и не равнодушной — просто всё чаще уходила в себя. Иногда останавливалась посреди разговора, словно прислушивалась к чему-то. Потом замечала мой взгляд, улыбалась и делала вид, что ничего не произошло.

Посох предлагал ей простые решения.

Она сама призналась в этом.

Но так и не рассказала, что именно сказала Анатия перед освобождением.

Я замедлил шаг, позволяя остальным пройти вперёд. Когда Наташа поравнялась со мной, спросил:

— Как себя чувствуешь?

— Нормально.

— Очень подробный ответ.

— Другого пока нет.

Она не остановилась. Мне пришлось идти рядом.

— Посох опять говорит?

— Он не разговаривает словами.

— Предлагает решения?

Наташа помедлила.

— Иногда.

— Какие?

— Сейчас никаких.

— А раньше?

Она посмотрела на дорогу.

— Лёш, мы это уже обсуждали.

— Нет. Ты сказала, что он показывает простые способы устранить угрозу. Это не то же самое, что рассказать, как он на тебя влияет.

— Я контролирую его.

— Все так говорят до того момента, когда перестают контролировать.

Наташа резко повернула голову.

— Ты сейчас о посохе или о себе?

Ответить сразу не получилось.

Возможно, потому что она попала точно.

Я арестовывал преступников, выполнял приказы Артура, использовал Скрижаль и оправдывал каждый новый риск необходимостью. Посоха у меня не было. Он мне и не требовался, чтобы находить объяснения собственным решениям.

— Обоих, — сказал я.

Наташа смягчилась.

— Я чувствую себя нормально. Лёд слушается. Огонь тоже. Посох не использовала с момента выхода из зиккурата.

— Если что-то изменится, скажешь?

— Скажу.

Ответ прозвучал слишком быстро.

— Обещаешь?

Она посмотрела на меня. Несколько секунд молчала, затем кивнула:

— Обещаю.

Наташа ускорила шаг и вернулась к остальным.

Я остался позади.

Андрей дождался меня у покосившегося дорожного знака.

— Всё плохо? — спросил он.

— С чего ты взял?

— Вы разговариваете так, будто каждый ответ нужно согласовывать с военным советом.

— Она устала.

— Мы все устали. Но Горзан хотя бы честно говорит, что хочет есть и кого-нибудь пристрелить.

— Он всегда этого хочет.

— Потому и не вызывает подозрений.

Я посмотрел на Андрея.

— Ты что-нибудь заметил?

— Кроме того, что Наташа тебя избегает?

— Она меня не избегает.

Он обернулся. Наташа шла почти в самом конце отряда и внимательно изучала противоположную обочину.

— Конечно. Просто держится на таком расстоянии, чтобы в случае опасности успеть убежать.

— Очень смешно.

— Я стараюсь.

Андрей поправил ремень автомата.

— Может, она сама расскажет, когда будет готова.

— А если дело в посохе?

— Тогда Гарзог заметит изменение раньше нас. Он проверяет её каждый вечер.

— Магическую структуру. Не мысли.

— Мысли Наташи он проверит только один раз. Потом она его убьёт.

Я не ответил.

Андрей помолчал и уже серьёзнее добавил:

— Не дави на неё, Лёх. После зиккурата всем нужно время.

— У нас его нет.

— Это не значит, что разговор появится быстрее, если ты будешь спрашивать каждые полчаса.

Он оказался прав. Это раздражало сильнее всего.

Впереди Корнеев поднял руку.

Группа остановилась.

На дороге виднелись свежие следы колёс. Несколько машин прошли в сторону столицы совсем недавно. По обочине тянулись отпечатки армейских сапог.

— Патруль, — определил Корнеев. — Около двадцати человек. Возможно, две машины.

Горзан прикрыл глаза. Над его плечом появился призрачный ворон, взмахнул крыльями и поднялся в небо.

Через несколько секунд валтори указал вперёд.

— Пост за поворотом. Бетонные блоки, грузовик, две огневые точки. Людей больше двадцати.

— Наши? — спросил Андрей.

— Люди.

— Уже неплохо.

Я проверил кобуру и продолжил движение.

До столицы оставалось меньше километра.

Наташа видела, что Алексей снова оглянулся.

Она сделала вид, что смотрит на обочину.

Разговор нужно было закончить. Не про посох и не про лёд. Рассказать всё сразу, пока они ещё находились на дороге и никто не мог им помешать.

«Лёш, я беременна».

Три слова.

Наташа повторяла их про себя с самого зиккурата. Они казались простыми, пока Алексей находился далеко. Тогда можно было представить его реакцию, подобрать ответы, решить, что говорить дальше.

Теперь он шёл всего в нескольких десятках шагов, и простая фраза превращалась в пропасть.

Алексей сначала не поверит.

Потом начнёт винить себя.

После потребует, чтобы она вернулась в Москву, Озёрск или любое другое место, которое покажется ему безопасным. Попытается забрать посох. Назначит охрану. Возможно, даже прикажет Гарзогу не выпускать её из лагеря.

Не потому, что считает её слабой.

Потому что боится.

И именно поэтому спорить с ним будет особенно трудно.

Наташа положила ладонь на живот. Никакого движения она по-прежнему не чувствовала. Слишком рано. Если бы не Анатия и кровная печать, сама Наташа могла ещё долго ничего не узнать.

Теперь же ребёнок присутствовал в каждой мысли.

Когда она поднимала посох.

Когда входила в ледяной источник.

Когда смотрела на Алексея и думала, сколько раз он сможет вернуться после очередного невыполнимого приказа.

Анатия утверждала, что кровный контур не причинил ребёнку вреда. Посох тоже не должен был воздействовать напрямую. Но даже волчица отказалась обещать полную безопасность при частом использовании.

Рассказать об этом Алексею придётся.

Не только о ребёнке.

О том, что оружие может затронуть её тело. О том, что она всё равно взяла его. О том, что узнала о беременности до испытания Скрижали и продолжила путь.

Этого Наташа боялась больше всего.

Не крика.

Разочарования.

Она уже видела, как Алексей смотрел на себя после гибели отряда. Как искал единственное решение, в котором можно было обвинить только его. Если он узнает, что она рисковала ребёнком, то обязательно решит, что должен был остановить её.

И никогда не признает, что выбор принадлежал ей.

Наташа подняла взгляд.

Алексей разговаривал с Андреем. Клюев что-то сказал, и тот недовольно поморщился. Обычная сцена. Почти мирная.

Сейчас.

Нужно сказать сейчас.

Она ускорила шаг.

Впереди Корнеев поднял руку, предупреждая о патруле. Все сразу начали проверять оружие и перестраиваться.

Момент исчез. Наташа остановилась рядом с Титовым и сжала ремень посоха. После поста. Она расскажет после того, как они пройдут пост и доберутся до лагеря. На этот раз обязательно.

Блокпост перегородил дорогу тремя рядами бетонных заграждений. Между ними оставили узкий проезд, перекрытый тяжёлой металлической балкой. По обе стороны стояли мешки с песком, за ними — пулемёты. Чуть дальше виднелся армейский грузовик с крупнокалиберной установкой в кузове.

Солдаты заметили нас заранее.

Никто не открыл огонь, но оружие держали наготове.

Я вышел вперёд один и поднял руку.

— Подполковник Орлов. Сводная группа чрезвычайного назначения.

За заграждением появился старший лейтенант. Молодой, но уже с сединой у висков. Он всмотрелся в моё лицо, затем отдал честь.

— Товарищ подполковник. Ваше сообщение получили. Армия вернулась в столицу пару недель назад.

— Где размещена?

— В восточном полевом лагере, за старой промышленной зоной.

— Кто командует?

Лейтенант помедлил.

— Капитан Миронов.

Имя мне ничего не сказало.

— С какого времени?

— После возвращения группы. Приказ штаба князя.

Мне это не понравилось, но разбираться на дороге не имело смысла.

— Открывайте проезд.

Лейтенант уже собирался отдать команду, когда один из солдат рядом с пулемётом заметил Гарзога.

— Товарищ старший лейтенант…

Командир поста перевёл взгляд за мою спину.

Только теперь он по-настоящему рассмотрел валтори.

Гарзог возвышался над людьми почти на две головы. Даже после долгого похода и без тяжёлого доспеха он выглядел так, будто мог разобрать блокпост голыми руками. Оранжевая кожа и глаза, огромный топор за спиной.

Горзан казался меньше брата, но спокойствия не добавлял. Особенно с арбалетом, руны которого продолжали тускло светиться.

Старший лейтенант отступил на шаг.

— Неизвестные существа! Оружие к бою!

Солдаты среагировали мгновенно.

Затворы щёлкнули почти одновременно. Пулемёт развернулся в нашу сторону.

Гарзог медленно положил ладонь на рукоять топора.

— Убери руку, — приказал я.

— Они направили оружие.

— Я заметил.

Горзан снял арбалет с плеча.

— Их немного.

— Даже не думай.

— Я только посчитал.

Андрей встал между братьями.

— Господа, предлагаю не начинать знакомство с убийства. Это создаёт плохое первое впечатление.

— Всем стоять! — крикнул старший лейтенант. — Неизвестным сложить оружие и выйти вперёд! Они будут задержаны до установления происхождения!

— Это валтори, — сказал я.

— Кто?

— Народ из другого мира.

— Значит, пришельцы.

— Технически мы все для кого-нибудь пришельцы, — вмешался Андрей.

Я не обернулся.

— Помолчи.

— Уже молчу.

Лейтенант смотрел то на меня, то на валтори.

— Товарищ подполковник, после нападений крылатых действует приказ задерживать всех неизвестных существ. Особенно вооружённых.

— Гарзог и Горзан входят в состав моего отряда и находятся под моей личной ответственностью.

— В списках их нет.

— Значит, внесёте.

— Я обязан доложить в штаб.

— Докладывайте. А оружие прикажите опустить.

Лейтенант сжал челюсти.

— До ответа штаба они останутся здесь.

Я подошёл к заграждению.

— Старший лейтенант, мои полномочия подтверждены Советом князей и имперской печатью. Я только что отдал прямой приказ. Если хотите его оспорить, назовите имя и звание полностью. Я внесу отказ в рапорт.

Несколько секунд он молчал.

За его спиной пулемётчик держал палец возле спуска. Гарзог не убрал руку с топора. Ещё немного — и обычная проверка закончится перестрелкой.

Наконец старший лейтенант повернулся к солдатам.

— Оружие опустить.

Стволы медленно ушли в сторону.

Гарзог тоже отпустил топор.

Горзан опустил арбалет последним.

— Недружелюбные, — произнёс он.

— Они впервые видят валтори, — ответил я.

— Теперь увидели. Могут начинать дружить.

Старший лейтенант услышал, но сделал вид, что нет.

Он подошёл к полевому телефону, несколько минут разговаривал со штабом, назвал мои данные и описал спутников. Судя по его лицу, на другом конце тоже не знали, как поступить.

Наконец лейтенант вернулся.

— Проход разрешён. Валтори должны оставаться вместе с вашим отрядом и не входить во внутренние районы столицы без отдельного согласования.

— Они направляются в мой лагерь.

— Тогда препятствий нет.

Металлическая балка поднялась.

Мы прошли между бетонными заграждениями. Солдаты провожали Гарзога и Горзана взглядами. Один незаметно перекрестился. Другой отступил подальше, когда Гарзог оказался рядом.

Андрей догнал меня уже за постом.

— Неплохо встретили.

— Могло быть хуже.

— Конечно. Могли потребовать заполнить документы на ввоз двух валтори.

Горзан шёл следом.

— Я слышу.

— Тогда запоминай. Если кто-нибудь спросит, ты ручная кладь.

— А Гарзог?

Андрей оглянулся на массивного воина.

— Негабаритный груз.

Гарзог посмотрел на него сверху вниз.

— Я могу помочь тебе стать компактнее.

— Вот видишь, Лёх? Уже осваивает таможенные правила.

На этот раз улыбнулась даже Наташа.

Совсем немного.

Но я заметил.

От блокпоста дорога разделялась. Основная уходила к городским воротам, вторая огибала старую промышленную зону и вела к полевым лагерям. Мы свернули на восток.

Через двадцать минут показались первые палатки.

Их было слишком мало.

Я остановился на краю лагеря.

Перед вылетом в горы здесь размещалось больше шестисот человек. Палатки занимали почти всё поле. У ремонтных площадок стояли грузовики и два восстановленных бронетранспортёра. Между рядами постоянно кто-то двигался, таскал ящики, чистил оружие, спорил из-за снабжения или пытался понять, к какому подразделению теперь относится.

Теперь большая часть поля опустела.

На земле остались светлые прямоугольники примятой травы. Кое-где торчали одинокие колышки, тянулись оборванные верёвки. Ремонтные навесы разобрали. Стоянка техники была пустой, если не считать грузовика без переднего колеса и старого УАЗа с поднятым капотом.

У палаток находилось не больше сотни солдат.

Часть занималась оружием, остальные разгружали ящики из двух машин, недавно вернувшихся с патрулирования. На рукавах и бронежилетах виднелись разные знаки старых гарнизонов.

Андрей медленно оглядел поле.

— Вот стоило ненадолго уйти в поход…

Я промолчал.

— Всё разворовали, — закончил он. — Демоны, наверное.

— Демонов здесь нет, — сказал Гарзог.

— Тогда местные постарались.

К нам уже направлялся офицер.

Мужчина лет сорока с обветренным лицом и аккуратно подстриженной бородой. Форма сидела хорошо, но знаки подразделения на рукавах недавно отпороли: остались только более тёмные участки ткани.

Он остановился передо мной и отдал честь.

— Капитан Миронов. Временно исполняющий обязанности командира сводной группы.

— Кто назначил?

— Штаб князя Волкова.

— Мой приказ получили?

— Так точно. После сообщения о разгроме передового отряда и вашей команды на отход я собрал людей и вернулся в столицу.

— Почему не дождались меня на прежней базе?

— В приказе было сказано возвращаться в город и ждать дальнейших распоряжений.

— Верно.

Обвинять его было не в чем.

Я посмотрел на пустой лагерь.

— Где остальные?

Миронов словно ждал этого вопроса.

— Распределены по приказу штаба княжества.

— Куда именно?

— Бывших военнослужащих вернули в городские подразделения. Добровольцев разделили между внутренней охраной и ополчением. Связистов отправили на узлы связи, механиков — в ремонтные мастерские. Медиков распределили по госпиталям. Часть людей несёт службу на южном продовольственном маршруте и в деревнях.

— На каком основании расформировали мою группу?

Капитан не отвёл взгляда.

— После гибели капитана Соколова командование отсутствовало. Вы находились вне связи. Штаб князя заявил, что чрезвычайные полномочия не отменяют территориального подчинения в отсутствие назначенного командира.

— А вы?

— Прибыл из северного гарнизона уже после вашего ухода. Был старшим по званию среди оставшихся офицеров. Штаб назначил меня командовать теми, кого не распределили.

— Сколько их?

— По списку сто четыре человека. Шестеро сейчас в госпитале. Двадцать восемь патрулируют западные деревни. Остальные находятся здесь.

Чуть больше сотни.

Из шестисот.

— Почему оставили именно вас?

— Князю нужен мобильный резерв для внешнего патрулирования. Эти люди служили в пограничных гарнизонах и лучше городского ополчения умеют действовать небольшими группами. Мы проверяем деревни, сопровождаем продовольственные обозы и уничтожаем одиночных тварей.

— То есть вы подчиняетесь Волкову?

— Оперативные приказы поступают из его штаба.

Миронов отвечал спокойно. Не оправдывался и не пытался показать, что ему нравится новое положение.

— Где техника? — спросил я.

— Передана на центральную стоянку.

— Вся?

— Последний исправный БТР, четыре грузовика, две ремонтные машины и топливозаправщик. Повреждённый транспорт остался здесь.

Андрей заглянул под капот стоявшего рядом УАЗа.

— Очень великодушно. Даже колесо оставили.

Миронов посмотрел на машину.

— Колесо сняли для ремонта другого автомобиля.

— Тогда всё понятно. Государственный подход.

— Боеприпасы? — спросил я.

— На городских складах.

— Топливо?

— Там же.

— Продовольствие?

— Получаем по заявкам на три дня.

Андрей закрыл капот.

— Лёх, хорошая новость. Палатки пока наши.

— Не все, — заметил Миронов. — Большую часть вернули интендантской службе.

Андрей посмотрел на меня.

— Грамотные демоны. Даже палатки учли.

Несколько солдат неподалёку улыбнулись, но сразу вернулись к работе.

Я прошёл между оставшимися рядами.

Люди узнавали меня. Кто-то вытягивался, кто-то просто кивал. В их взглядах было облегчение, но вместе с ним — ожидание.

Они выполнили приказ.

Вернулись в столицу.

Ждали меня.

А за время ожидания их подразделение разобрали на части.

— Сопротивление было? — спросил я, когда Миронов догнал меня.

— Несколько сержантов отказались отдавать машины. Гвардия князя окружила стоянку.

Я остановился.

— Стреляли?

— Нет. Я приказал подчиниться.

— Правильно.

Он удивился.

— Не ожидали?

— Ожидал, что вы не станете убивать людей из-за техники. Но хочу знать всё, что произошло.

— Гвардейцы показали распоряжение с печатью Волкова. Техника требовалась для защиты города. Без прямой связи с вами у меня не было оснований начинать конфликт.

— Теперь связь есть.

Миронов посмотрел на меня внимательнее.

— Вы собираетесь вернуть группу под своё командование?

— Она из него не выходила.

— В штабе Волкова считают иначе.

— Поэтому я поговорю с князем.

Мы дошли до командной палатки. Внутри стояли складной стол, две койки, рация и металлический шкаф с документами. Карта княжества висела на деревянном щите. На ней были отмечены маршруты патрулей и посты вокруг деревень.

Красные отметки продолжали появляться даже после закрытия разлома.

Второе гнездо оставалось.

А где находился Жнец, не знал никто.

— Можно собрать людей обратно? — спросил я.

Миронов задумался.

— Тех, кого передали в регулярные подразделения, быстро не отпустят. Добровольцев придётся искать по всему городу. Некоторые уже получили постоянные назначения. Специалисты нужны мастерским и госпиталям.

— Если будет приказ?

— Тогда два-три дня. Возможно, больше.

— Мне нужны точные списки. Кого куда отправили, кто отдавал распоряжения, сколько техники и снаряжения приняли склады.

— Документы здесь.

Он открыл шкаф и достал толстую папку.

Андрей присвистнул.

— Смотри-ка. Не разграбление, а полноценная административная операция.

— Каждая передача оформлена, — сказал Миронов.

— Я же говорил: грамотные демоны.

Гарзог вошёл в палатку боком, чтобы не задеть плечом стойку. Осмотрел пустые койки, шкаф и папку в моих руках.

— Князь забрал твоих воинов.

— Временно распределил.

— Забрал.

— С оформлением, — добавил Андрей.

Горзан заглянул из-за спины брата.

— У вас бумага делает грабёж законным?

— Не всегда, — ответил я.

— А здесь?

Я перелистнул первые страницы.

Приказы Волкова были составлены безупречно. Ни одного прямого нарушения. После разгрома передовой группы князь усилил оборону столицы, распределил оставшихся без командира людей, принял технику на хранение и создал мобильный резерв.

Он не распустил мою армию.

Не арестовал офицеров.

Не отказался выполнять распоряжение Совета.

Просто сделал так, чтобы вернуть собранные силы можно было только с его разрешения.

— Здесь выясним после разговора, — сказал я.

Наташа стояла у входа в палатку. Она не участвовала в обсуждении и почти не слушала Миронова. По крайней мере, так казалось.

Когда наши взгляды встретились, она коснулась ремня сумки.

— Лёш, нам нужно поговорить.

— О посохе?

Наташа помедлила.

— Не только.

Я закрыл папку.

— Сейчас?

Она посмотрела на людей вокруг: Андрея, валтори, Миронова и бойцов, проходивших между палатками.

— Лучше наедине.

Я хотел предложить выйти, но снаружи раздался звук двигателя.

К палатке подъехал открытый армейский автомобиль. Из него вышел офицер в форме личной гвардии Волкова. За рулём остался солдат, ещё двое разместились сзади.

Гвардеец вошёл без приглашения, увидел Гарзога и замер. Рука дёрнулась к кобуре, но он быстро взял себя в руки.

— Подполковник Орлов?

— Перед вами.

Он отдал честь.

— Князь Вячеслав Игоревич Волков требует немедленно прибыть в резиденцию.

— Требует или приглашает?

Офицер выдержал мой взгляд.

— Просит прибыть для доклада о результатах операции.

— Вот теперь звучит лучше.

— Машина ждёт.