Эфириада

Периферийные кластеры – те самые десятки, что всегда витали вокруг – взвились в боевой порядок. Солнечные сборщики перестроились в щиты, накопители памяти сжались в компактные ядра, а боевые единицы выстроились в фалангу перед Иваном.

Мутант дёрнулся, когда человек ворвался в его пространство. Огромная туша развернулась, горящие глаза уставились на приближающуюся цель. Из пасти вырвался низкий рык, от которого заложило уши.

– Свет! – рявкнул Иван, даже не мысленно, а вслух.

Передовые кластеры полыхнули ослепительной вспышкой. Мутант взревел, зажмурился, отшатнулся. Этого хватило, чтобы Иван подскочил вплотную и со всей дури врезал арматурой по башке.

Удар отозвался болью в руке – череп у твари был как броня. Но и монстр покачнулся. Иван ударил ещё, ещё, вкладывая в каждый удар всю силу, которую могли дать эфириалы.

Мутант ответил. Огромная лапища с когтями описала дугу, и Иван едва успел уйти в сторону – когти распороли воздух в сантиметре от груди. Следующий удар пришёлся по ноге, и Иван покатился по земле, чувствуя, как эфириалы заживляют рваную рану.

– Боль отключить! – прохрипел он, вскакивая.

Боль ушла. Осталась только ярость и холодный расчёт.

Мутант снова издал радиосигнал. Тварь пытается использовать украденный кластер. Вокруг него вспыхнуло обжигающее пламя, воздух завибрировал.

– Ну уж нет, – оскалился Иван. – Мой кластер, мои и команды.

Он сосредоточился, перехватывая управление. Эфириалы в теле монстра дёрнулись, заколебались – две воли боролись за контроль.

Высвобождение тепловой энергии

Тварь взревела от боли и ярости. Вот что бывает, если внутри тебя происходит взрыв. Животное упало на пол и заверещало.

– Активировать боевые кластеры! – выкрикнул Иван. – Цель – визуальный контакт! Режим: пробивной луч!

…Ему нравится магия. Как будто он играет в игру как в молодости.

Три кластера ударили тонкими, как игла, лучами сконцентрированной энергии. Мутант закричал – по-настоящему, пронзительно. На его шкуре вспухали ожоги, кровь текла чёрными ручьями.

Но тварь не сдавалась. Она рванула вперёд, сбив Ивана с ног, придавив своей тушей. Из пасти пахло гнилью и смертью. Иван упёрся арматурой в горло монстра, не давая сомкнуться челюстям, и чувствовал, как эфириалы внутри работают на пределе, удерживая мышцы от разрыва.

– Сдохни! – прохрипел он.

Остатки боевых кластеров взорвались ещё раз, прямо в открытой пасти.

Мутант дёрнулся в последней судороге и затих.

Иван лежал под тяжеленной тушей, тяжело дыша, чувствуя, как эфириалы залечивают многочисленные раны. Украденный кластер, оставшись без хозяина, начал расползаться обратно в воздух.

– Стоять, – мысленно приказал он. – Сбор кластера. Продолжить с того же места.

Эфириалы послушно начали стягиваться обратно.

Иван выполз из-под туши, сел на пол, вытер с лица кровь и грязь. Посмотрел на поверженного монстра, потом на пульсирующий в воздухе кластер.

– Ну что, – сказал он устало. – Шесть суток насмарку? Придётся начинать заново.

Он сделал то, на что, возможно, не решился бы никто в этом мире. Он убил монстра. Голыми руками, с помощью своих эфириалов.

– Ладно, Борис, – сказал он ослу, который всё это время философски жевал сено у входа. – Поработаем ещё.

Он посмотрел на свою руку: глубокая царапина от когтей прямо на глазах стягивалась розовой кожей.

– Живучий, – прохрипел он и попытался встать.

Ноги слушались плохо, но он заставил себя подняться, опираясь на арматуру. Осёл Борис, привязанный у входа, смотрел на него с философским спокойствием: «Хозяин жив – и ладно».

Иван подошёл к тому месту, где должен был находиться рабочий кластер. Эфириалы, угнанные монстром, после смерти твари растерянно висели в воздухе, не зная, кому подчиняться. Иван мысленно перехватил управление, и кластер послушно начал стягиваться обратно в рабочую зону.

– Так, – пробормотал он, проверяя состояние. – Плотность… упала. Чёрт.

Бой стоил энергии. Много энергии. Ослепительные вспышки, пробивные лучи, усиление мышц – всё это жрало заряд, накопленный за шесть суток. Теперь кластер был лишь тенью самого себя.

– Ладно, посмотрим, на что хватит.

Он запустил формовку первого доспеха. Эфириалы послушно взялись за дело, и уже через несколько минут перед ним лежала готовая кираса – идеальной формы, прочная, красивая.

– Быстро, – удивился Иван. – Значит, энергии пока достаточно.

Второй комплект пошёл медленнее. На него ушёл почти час. Третий – четыре часа. Четвёртый уже шесть часов. Иван работал без перерыва, он аккуратно срезал чешуйки с туши монстра, только иногда присаживаясь перекусить сухарём и запить водой из фляги. Осёл Борис пасся неподалёку, иногда подходя понюхать готовые доспехи и, кажется, одобрительно кивая.

Сами чешуйки пойдут на украшение доспеха. Не то, чтобы они были слишком прочными, но красиво отражали свет. Определённо, у доспехов должен быть прекрасный товарный вид.

К вечеру того дня Иван запустил пятый комплект. Эфириалы вяло зашевелились, металл начал плавиться, но процесс шёл черепашьими темпами. Иван прилёг отдохнуть, решив, что к утру всё будет готово.

Проснулся он на рассвете. Подошёл к станку – и замер.

Металл даже не начал принимать форму. На заготовке виднелись лишь лёгкие оплавленные края, а эфириалы, обесточенные, просто легли невидимой пылью.

Эфириал имеет размер в десятую долю микрона. И число в миллиард невелико. Если бы весь промышленный кластер собрался в шарик, то этот шарик был бы тоньше человеческого волоса. Остальные же были буквально сожжены при высвобождении энергии.

– Что за… – Иван мысленно проверил состояние кластера и присвистнул.

Три процента. От миллиарда осталось всего три процента.

– Чёрт, – выдохнул он. – Чёрт, чёрт, чёрт.

Он отменил команду. Пятого доспеха не будет.

Иван сел на груду металла, уставившись в пустоту. Четыре комплекта. За шесть суток сбора кластера, за бой с монстром, за все усилия – всего четыре комплекта. Он планировал хотя бы десять.

– Ничего, – сказал он вслух. – Три – уже хорошо. Продам, получу деньги, а дальше… надо думать об энергии.

Он посмотрел на оставшиеся три процента кластера. Крохи, но и они могут пригодиться. Для мелких задач, для защиты, для связи. Главное – не тратить впустую.

Это не было даже бледной тенью промышленности до катастрофы. Нормальный, правильно собранный станок, запитанный от какой-нибудь АЭС, при наличии подготовленных материалов уже бы выдал сотню доспехов.

– Борис, – обратился он к ослу, который с интересом нюхал готовые доспехи. – Грузимся. Уезжаем.

Осёл согласно моргнул и покорно дал себя запрячь.

Через час телега, гружёная тремя комплектами отличных доспехов, медленно покатилась по разбитой дороге обратно в Гданьск.

Впереди продажа, деньги и новые планы. А ещё – понимание, что без надёжного источника энергии дальнейшее производство невозможно. Солнечные и тепловые сборщики, что витали вокруг, давали лишь крохи. Нужно было что-то серьёзное.

Если он вообще когда-нибудь собирается что-то производить. Это был труд, который никогда себя не окупит.

Иван взял кирасу из телеги в руки, повертел, постучал костяшками – металл звенел, но на удивление легко. Тонкий, почти изящный, но на вид – прочный.

– Интересно, – пробормотал он, разглядывая структуру.

Эфириалы не просто формовали сталь – они перестраивали её на молекулярном уровне. Кристаллическая решётка теперь напоминала алмазную, только из железа. Подобие композита, который в этом мире бы называли каким-нибудь «мифрилом» – невероятно прочный, лёгкий, почти как аллюминиевый. Вручную такое не выковать, никакой кузнец не сможет повторить. Наверняка его производство возможно лишь с помощью магии.

Иван Андреевич усмехнулся. Сама технология эфириалов была самой по себе настоящей магией. Таинственной, удивительной, впечатляющей и смертельно опасной.

После этого были какие-то невнятные воспоминания о чудовищной попойке. Иван Андреевич, наверное, никогда не вспомнит никаких подробностей возвращения в город, и как он оказался у себя в сарае.

Утро выдалось солнечным, и рыночная площадь Гданьска гудела как улей. Иван Андреевич с похмелья катил телегу к оружейным рядам. Осёл Борис, уже привыкший к городскому шуму, философски цокал копытами по булыжнику. На телеге, прикрытые старой мешковиной, лежали три комплекта доспехов – лёгких, тонких, но по прочности не уступающих лучшей стали.

Разумеется, самый красиво разукрашенный чешуёй на нём. Он, так сказать, манекен для демонстрации красоты доспехов.

Иван выбрал место у стены, разгрузил товар и просто встал рядом, опираясь на стену. Прохожие косились на него, но никто не подходил. Бесхвостый, безродный, да ещё и с лысиной – кому нужен такой продавец? Зверолюди проходили мимо, даже не глядя на телегу.

Так прошёл час. Иван понял: надо менять тактику.

Он огляделся и заметил компанию молодых задир у соседнего прилавка – трое парней с волчьими ушами, точивших ножи и отпускавших сальные шуточки проходящим девушкам. Идеальные кандидаты.

Иван подошёл к ним, остановился и громко, на всю площадь, объявил:

– Слышал, вы тут самые сильные? А слабо проверить мои доспехи? Говорят, они стрелу держат, меч не берёт!

Задиры переглянулись. Толпа вокруг замерла в ожидании зрелища.

– Ты, бесхвостый, нас вызываешь? – усмехнулся самый рослый, с длинным хвостом, нервно хлеставшим по земле.

В лоб парня прилетел небольшой камень. Явно недовольный подарку судьбы, он рванул с места, лавируя между прилавками и зеваками.

– Ах ты! – заорали задиры и бросились следом.

Строго говоря, Иван Андреевич сам решает кто тут задира, а кто – несчастный бедный старик.

Началась погоня. Иван бежал, но не слишком быстро – так, чтобы преследователи не отставали. На бегу он кричал:

– Смотрите, люди добрые! Доспехи чудо-богатырские! Стрелу не пропускают! Меч не берут! А я в них бегаю, и ничего мне не делается!

Толпа хохотала, наблюдая за цирком. Задиры пыхтели, пытаясь догнать, но Иван всё время уворачивался, нырял под руки, проскальзывал между рядами. Иногда кто-то из зевак пытался подставить подножку, но Иван Андреевич перепрыгивал.

Так продолжалось минут десять. Задиры выдохлись, покраснели, но остановиться не могли – самолюбие не позволяло.

Наконец Иван выбежал обратно к своей телеге, встал как вкопанный и повернулся лицом к преследователям. Те налетели, размахивая кулаками.

Иван ушёл от первого удара, перехватил руку второго, третий получил локтем в челюсть. Короткая вспышка – и все трое лежат на земле, постанывая.

Иван Андреевич отряхнул комбинезон, поправил доспех и как ни в чём не бывало обратился к обступившей толпе:

– Ну что, господа хорошие, желающие приобрести? Сам проверил, сам бегал.

Толпа молчала, переваривая увиденное. Потом кто-то неуверенно шагнул вперёд.

– А ну-ка, покажи, – сказал пожилой купец с лисьими ушами, протягивая руку к кирасе.

Иван снял с телеги один комплект, подал. Купец повертел, постучал, удивился лёгкости.

– Сколько просишь?

– Сорок грошей. За весь комплект.

Купец поморщился, но полез за кошелем. За ним подошёл второй, третий. Но те просто смотрели. К середине дня все три комплекта были проданы. Нехотя, с ворчанием, но купили. Уж больно хороша была демонстрация.

Иван пересчитал выручку – сто двадцать грошей. Не двести семьдесят, как могло бы быть, но для первого раза вполне достаточно. Главное – имя пошло по рынку. Человек в чудо-доспехах, в которых и задир побил, и сам не устал.

Хотя он пока не планировал ничего нового собирать на станке. Без источника большого количества электроэнергии это сизов труд.

После удачной продажи доспехов Иван Андреевич почувствовал себя почти уверенно. Деньги в кармане грели душу, но на поясе по-прежнему болтался жалкий рыбацкий кинжал – трофей с первой ночёвки. Для человека, который собирался пересечь полмира, этого было маловато.

Он отправился в оружейный ряд, туда, где в прошлый раз присматривался к клинкам. Лавка кузнеца Гуннара, медведя с короткими ушами и могучими ручищами, была завалена товаром – мечи, топоры, наконечники для стрел.

– Человек? – удивился Гуннар, завидев покупателя. – Ты тот самый, что на рынке задир гонял?

– Тот самый, – кивнул Иван. – Меч нужен. Хороший, но не слишком тяжёлый.

Кузнец окинул его взглядом, хмыкнул и полез под прилавок. Через минуту на свет появился клинок – прямой, обоюдоострый, с простым деревянным эфесом и кожаной обмоткой.

– Вот этот. Сталь добротная, вес в самый раз для непривычного. Грошей двадцать пять.

Иван взял меч, повертел в руках. Тяжеловато, но эфириалы подстроят хват. Он кивнул, отсчитал монеты и повесил меч на пояс, рядом с кинжалом.

Теперь у него 106 монет. Всё ещё внушительная сумма, на такую тут можно жить год, а может и больше.

Выходя из лавки, он поправил доспех, расправил плечи и попытался придать себе воинственный вид. Прохожие, заметив лысого деда с новеньким мечом, начали переглядываться и хихикать.

– Глянь, дед с мечом! – фыркнул парень с лисьими ушами. – Сражаться собрался, поди, с мухами?

– Может, он герой, – усмехнулся второй. – Из тех, что в книгах пишут: «Старый воин вспомнил молодость».

– Да какой из него воин, – заржал первый. – Он меч-то, небось, в руках первый раз держит.

Иван Андреевич пропустил насмешки мимо ушей. В фехтовании он действительно был ноль – не то, чтобы это было навыком первой необходимости для жизни в 2045 году. Но с эфириалами внутри это не имело значения. Если нужно, он просто раздавит любого противника грубой силой.

Он зашагал дальше, а прохожие ещё долго провожали его взглядами и смешками.

Очевидно, образ бородатого деда в нелепой соломенной шляпе, вычурных доспехах и с мечом на поясе, с верным ослом и тележкой станет предметом насмешек ещё долгое и долгое время в Гданьске…

Торговец, пожилой дедок с козлиными ушами, удивился, увидев его снова.

– Чего, пан, осёл не угодил?

– Угодил, – ответил Иван. – Но дальше он мне не нужен. Продаю обратно.

– Продаёшь? – торговец почесал затылок. – Ну, давай посмотрим.

Он обошёл Бориса, пощупал бока, заглянул в зубы.

– Худее стал, – заметил он. – И у телеги вон царапина на борту.

Ты что же, перекуп, что так от царапины трясёшься?

– Царапина от работы, – парировал Иван. – Осёл здоров, телега крепка. Пять грошей за осла и три за телегу.

Торговец покачал головой:

– За осла два, за телегу – грош. И то из уважения.

Не думать о конюшнях. Не думать о конюшнях.

– Три и два, – не сдавался Иван.

– Ладно, – махнул рукой торговец. – Три за осла, два за телегу. По рукам?

– По рукам.

Через полчаса Иван покинул рынок с пятью грошами в кармане и лёгким сердцем. Борис остался жевать сено под присмотром нового-старого хозяина, а телега отправилась в сарай дожидаться нового владельца.

– Прощай, Борис, – сказал Иван на прощание. – Ты был хорошим ослом.

Борис философски моргнул и отвернулся к сену.

Иван Андреевич толкнул дверь постоялого двора «У Ядвиги» и вошёл в общий зал. Было уже за полдень, но в таверне царила обычная атмосфера – кто-то обедал, кто-то просто пил пиво, перекидываясь словами с соседями.

Ядвига, протиравшая стойку, подняла голову и замерла. Её лисьи уши дёрнулись, хвост заметался из стороны в сторону.

– Ты?! – выдохнула она, чуть не выронив тряпку. – Живой?!

– А ты сомневалась? – усмехнулся Иван, подходя к стойке.

– Да тут слухи ходят… – Ядвига понизила голос, хотя вокруг и так никто не обращал на них внимания. – Говорят, ты в руины попёрся. Туда, где тварь живёт. Никто оттуда живым не возвращался.

– Как видишь, я исключение.

Она оглядела его с ног до головы, заметила новый меч на поясе, свежий доспех под комбинезоном, и глаза её расширились ещё больше.

– Ты… ты что, с той тварью встречался?

– Встречался, – коротко ответил Иван. – Уже не встретится.

Ядвига перекрестилась на местный манер (провела пальцем по лбу и подбородку) и отступила на шаг.

– Сегодня вечером ставь всем по кружке за мой счёт!

Ядвига покачала головой, но хвост её довольно заметался.

– Странный ты, человек, – сказала она, пряча деньги. —Садись пока, поешь. Сейчас свежее принесу.

А что? Нужно отпраздновать завершение этой авантюры. Она вообще была довольно опасной.

К вечеру общий зал наполнился народом. Ядвига сдержала слово: каждому входящему наливали по кружке пива «за счёт того человека». Слух о щедром госте разнёсся быстро, и к полуночи в таверне яблоку негде было упасть.

Иван Андреевич сидел в своём любимом углу, потягивая тёплое пиво и наблюдая за происходящим. Местные уже привыкли к его присутствию и перестали таращиться, хотя любопытные взгляды то и дело скользили по лысой голове и отсутствию хвоста.

– Эй, человек! – окликнул его подвыпивший кузнец с медвежьими ушами, тот самый, что чинил ему арматуру. – А правду говорят, ты ту тварь из руин завалил?

Иван отхлебнул пива, выдержал паузу и кивнул:

– Завалил.

– Один?! – ахнул кто-то.

– Один. А что, надо было компанию звать?

Зал грохнул смехом. Не похоже, что они верили, хотя на нём и была броня с чешуёй того монстра. Кто-то хлопнул кружкой по столу, кто-то заказал ещё пива. Атмосфера становилась всё теплее.

Подсела Ядвига, поставила перед Иваном тарелку с жареной рыбой и свежим хлебом.

И чего это она так пялится? На самом деле даже немного неуютно.

К нему подошёл молодой парень с кошачьими ушами, разглядывая диковинку.

– Пан человек, – сказал он робко. – А можно я сяду рядом? Расскажете про тварь?

Иван усмехнулся и кивнул на лавку напротив:

– Садись. Только пиво своё бери.

Парень просиял и метнулся к стойке.

Песня лилась, кружки звенели, огонь в камине потрескивал. Иван Андреевич рассказывал сокращённую версию событий, опуская детали про эфириалы, станки, и про то, как тварь угнала кластер. Для местных это была просто история про смелого охотника, победившего чудовище, и сделавшего доспехи из его чешуи. Хотя чешуя не имеет никакого отношения к их защитным свойствам.

Далеко за полночь, когда зал опустел и только самые стойкие ещё допивали пиво, Иван поднялся к себе. В комнате было тихо, пахло сушёными травами.

Между прочим, эта попойка невиданной щедрости отняла у него целых 10 грошей. Теперь у него осталось 101. Больше выпивку раздавать нельзя, иначе он снова останется без гроша в кармане.

Вроде бы было ещё что-то очень важное, но Иван Андреевич никак не мог вспомнить что, оттого полночи ворочался во сне, и заснул только под утро.

Теперь у него есть оружие, доспехи и деньги на дорогу. По-хорошему, пора отправляться уже в путь через пол мира в далёкий Китай, хотя и он пока не имел точного представления как.

НО! Было ещё одно дело, почти детская шалость.

Ему интересно было, насколько он силён в сравнении с по-настоящему сильными врагами. Монстра можно было не считать, тот по сути и почти не атаковал.

Каков передел его живучести в бою? Выносливости? Насколько действительно хорошо броня исполняет свою функцию?

Ответы на эти вопросы нельзя было выяснить в бою со шпаной из подворотни, нужны нормальные противники. А нападать на стражу, которая вне всяких сомнений имела силу чтобы обеспечивать порядок довольно рискованно…

Вдруг он проиграет, и тогда его отправят в тюрьму какую-нибудь

Иван Андреевич отправился на арену после той шумной ночи в таверне. Слухи о нём уже разнеслись по городу, и каждый встречный смеялся с вопросом куда он дел своего верного скакуна – осла?

Арена «Кровавый пёс» находилась в порту, за складами. Место оказалось именно таким, как он представлял: обнесённый забором пустырь, в центре – огороженная площадка с утрамбованной землёй, вокруг – деревянные трибуны. Пахло потом, кровью и дешёвым пивом.

Иван Андреевич подошёл к клетке у входа, где сидел толстый мужик в капюшоне с длинным кошачьим хвостом и что-то писал в записной книжке. При виде человека кот скривился, окинул взглядом его соломенную шляпу, отсутствие хвоста и пренебрежительно хмыкнул.

– Чего надо, бесхвостый? – лениво процедил он. – Зрелища подешевле в балагане, там девки пляшут.

– Я драться хочу, – спокойно ответил Иван.

Кот присвистнул. Его уши дёрнулись под капюшоном, а жирный хвост нервно стукнул по полу клетки.

– Ты? Против наших бойцов? Да они тебя на ленточки порвут и даже не заметят. Ты хоть меч держать умеешь?

– Научусь по ходу.

Кот захохотал, но, увидев спокойное лицо Ивана Андреевича, осекся.

– Ты серьёзно?

– Серьёзно.

– Ладно, – кот почесал за ухом, всё ещё кривясь. – Правила знаешь? Бой до смерти или до сдачи. Можно убивать, но за это штраф к гонорару – семье погибшего платить. Взнос – пять грошей.

Иван Андреевич бросил монеты на стол. Кот нехотя заскрипел пером, записывая имя.

– Как назвать-то тебя, бесхвостый?

– Пиши «Человек».

Кот хмыкнул, но записал.

Правила простые – никаких правил нет. Хоть магией кидайся, хоть дубиной маши. Главное, чтобы противник оказался за пределами боевой зоны, либо неспособен дальше продолжать. Последний вариант публика любит.

Иван Андреевич отдал шляпу коту и попросил присмотреть за ней. Будет неприятно, если вдруг шляпу испортят. Теперь каждый зевака на трибунах видел его блестящую, отражающую солнце лысину.

– Смотрите! – заорал глашатай, выходя на помост. – Сегодня у нас особый гость! Человек! Да-да, тот самый бесхвостый, что по рынкам шастает! Он решил проверить, надолго ли его хватит против нашего Стального Клыка! Ставки принимаются!

Толпа загудела, и в этом гуле явно слышались смешки и пренебрежительные выкрики:

– …Да он же старый!..

– …Лысый, как колено!..

– …Где ему против Клыка!..

– …Сейчас его на ленточки порвут!..

Иван Андреевич вышел на арену, переложив меч в левую руку. Правую он сжал в кулак. Волк, здоровенный мужик с волчьими ушами и длинным хвостом, уже ждал его в центре, поигрывая двуручным мечом. При виде тощего лысого старика он оскалился:

– Человек, – прорычал он. – Давно я человечины не пробовал. Ты хоть понимаешь, куда влез?

– Понимаю, – спокойно ответил Иван. – Давай.

Рог протрубил. Волк рванул вперёд, занося меч для сокрушительного удара. Иван даже не попытался уклониться – он шагнул навстречу, подставил левое предплечье под лезвие, а правой рукой врезал в солнечное сплетение противника.

Учиться фехтованию было сейчас не время. Хотя нет, время. Но Иван Андреевич пришёл сюда чтобы выяснить другое

Лезвие глубоко впилось в руку, но боли не было – Иван заранее отключил все болевые рецепторы. Эфириалы внутри мгновенно начали стягивать края раны. Волк охнул от удара, но не упал. Он выдернул меч, целя в голову.

Тут важно понимать природу всех этих чудес

Когда меня ранили, первое, что сделал кластер, ответственный за жизнеобеспечение, – оценил повреждения. Эфириалы уже знают, как должно выглядеть моё тело, потому что у них есть эталон – моя ДНК, моя структура, считанная и сохранённая в их памяти. Они видят рассечённую ткань и понимают: вот здесь должен быть край, а вот здесь – другой край, они должны соединиться.

Гравитация и электричество. Две силы, правящие миром, и крошечные роботы, способные ими управлять. Кто бы мог подумать, что моё спасение будет держаться на этом.

И тогда включается гравитация. Слабое, едва уловимое воздействие, но его достаточно, чтобы сблизить края раны, прижать их друг к другу. А дальше они просто держат, фиксируют, пока мои собственные клетки не начнут делиться и сращивать разрыв. Эфириалы не заменяют иммунитет – они лишь создают условия, дают организму время и поддержку.

Но почему нельзя восстановить спинной или головной мозг? Потому что нейроимплант, связывающий меня с эфириалами, не может передать им структуру нейронных связей. Это не просто ткань, это информация, личность, память. Если нейроны разрушены, эталон утерян. Кластеры видят хаос и не знают, как его упорядочить. Смерть мозга необратима.

По-хорошему, если ему проломят череп, он погибнет. В целом, можно считать, что его самой уязвимой точкой является нейроинтерфейс, подключенный к спинному мозгу, в затылке.

Стальной Клык почти танцует со своим мечом – он метит ударами в уязвимые места. Удары в сочления доспеха рассекают сухожилья, но те регенерируют моментально. Клык начинает нервировать. Замахнулся – удар теперь будет в шею.

Ладно, на самом деле больше от этого парня полезного выяснить ничего не выйдет. Колющее-режущее оружие его так легко не убьёт, даже если он будет просто стоять и ждать.

Иван Андреевич не стал уклоняться. Он буквально прыгнул под удар, пытаясь схватить лезвие меча правой рукой. Меч полоснул по ладони, показалась кровь из раны, но само лезвие теперь зажато в руке. Иван Андреевич со всех сил дёрнул меч на себя. Волк, не ожидавший такой наглости, выпустил рукоять от неожиданности. Меч оказался в руках.