Эфириада

Ян обрадовался, но тут же помрачнел:

– У меня деньги кончились, – признался он, ковыряя пальцем скатерть. – Вчера на рынке купил ту штуку с орехами, потом девушкам на пирожки потратился… а они, между прочим, даже не познакомились толком!

Иван усмехнулся. Ян с его новым хвостом стал местной знаменитостью, но денег от этого не прибавилось.

В этот момент в зале появился Казик. Он выглядел подозрительно довольным, напевал что-то себе под нос и явно не собирался делиться своим хорошим настроением.

– Казик, – окликнул его Ян. – Ты вчера в карты выиграл. Дай немного на завтрак.

– Не-а, – беззаботно ответил Казик, плюхаясь на лавку. – Это мои честно заработанные. К тому же, – он покосился на Ивана, – я думал, у нас есть спонсор.

Иван Андреевич вздохнул. Действительно, спонсор. Он же теперь главный, он же богатый, он же с грамотой.

– Ладно, – сказал он, подзывая хозяина. – Сколько с нас за завтрак?

– За двоих? – уточнил хозяин, поглядывая на Яна и Казика.

– За троих.

Хозяин быстро прикинул в уме:

– Перепела, хлеб, масло, мёд, взвар… За всё вместе пять грошей, пан. Для такого гостя – по-божески.

Иван отсчитал пять серебряных монет и бросил на стойку. Ян просиял и набросился на еду. Казик, не теряя времени, тоже потянулся к перепелу.

– Спасибо, Иван Андреевич, – промямлил Ян с набитым ртом.

– Ага, спасибо, – вторил Казик, но как-то неискренне, явно думая о своих выигрышах.

Иван допил взвар и откинулся на спинку стула. В кармане оставалось 156 грошей, мелочь на парвусы и полное ощущение, что он обзавёлся двумя нахлебниками.

– Сегодня идём во дворец, – объявил он. – Так что доедайте быстрее и приводите себя в порядок. Особенно ты, Ян. С твоими ушами и хвостом ты будешь главным украшением бала.

Ян поперхнулся перепелом и уставился на Ивана круглыми глазами. Казик тихо засмеялся в кулак.

– Шутка, – успокоил Иван. – Но на бал мы пойдём. Как – разберёмся на месте.

Казик исчез сразу после завтрака. Просто растворился в утренней толпе, бросив на прощание: «Пойду, поищу, где тут карты мечут. К вечеру вернусь, если выиграю». Иван Андреевич только рукой махнул – от этого бездельника всё равно толку мало, пока в карты не наиграется.

– Ян, – сказал он, накидывая плащ. – Пойдём. Хочу посмотреть, как тут живут те, кто не в шелках ходит.

– Зачем? – удивился Ян, но послушно поплёлся следом, придерживая свой необъятный хвост, чтобы не мести им по земле.

Они свернули с главной улицы, мощённой булыжником, в узкий переулок. И сразу мир изменился. Вместо каменных домов с остеклёнными окнами – покосившиеся деревянные лачуги, вместо чисто одетых горожан – оборванцы с потухшими взглядами.

Впрочем, при виде Яна даже они оживились.

– Глянь, какой хвост! – заорал мальчишка с беличьим хвостом, вылезая из кучи мусора.

– Мам, мам, смотри! – заверещала девчушка с кошачьими ушками, дёргая мать за подол.

– Да это ж тот самый, с рынка! – зашептались женщины у колодца. – Красавчик-то какой!

Ян вздохнул, но уже не пытался спрятаться за ушами. Он даже слегка расправил плечи и позволил себе легонько махнуть хвостом, отчего толпа зевак восторженно ахнула.

– Прогресс, – усмехнулся Иван.

Они подошли к ряду торговых палаток, где продавали всякую всячину. Здесь не было изысканных товаров – только самое необходимое: грубая глиняная посуда, дешёвые амулеты, подозрительного вида снадобья в мутных склянках.

Иван остановился у лавки старухи с лисьими ушами. Та торговала деревянными фигурками – зверолюди всех мастей, вырезанные грубо, но с душой.

– Почем? – спросил он, беря в руки фигурку волка с огромными ушами, подозрительно похожего на Яна.

– Тебе, пан, за парвус отдам, – осклабилась старуха, сверкнув единственным жёлтым глазом. – Фигурка счастливая, говорят.

Иван хмыкнул и бросил на прилавок два парвуса – за фигурку и за компанию. Сунул деревянного волка Яну:

– Держи. Будешь знать, как выглядишь со стороны.

Ян покрутил фигурку, хмыкнул и сунул за пазуху.

Дальше был прилавок с едой. Женщина с медвежьими ушами жарила на углях какие-то лепёшки, щедро поливая их мёдом. Запах стоял умопомрачительный.

– Хочешь? – спросил Иван.

Ян замялся, но желудок предательски заурчал.

– Десять парвусов за две, – сказала торговка, глядя на богато одетого господина и его странного спутника. – С мёдом, свежие.

Иван отсчитал мелочь, взял две лепёшки. Одну протянул Яну, вторую откусил сам. Мёд тёк по пальцам, тесто таяло во рту.

– Вкусно, – признал он.

Они пошли дальше, жуя на ходу. Толпа зевак следовала за ними, но держалась на почтительном расстоянии. Кто-то просто глазел, кто-то перешёптывался, а одна маленькая девчушка с беличьим хвостом подбежала и дёрнула Яна за хвост, потом с визгом умчалась прочь.

– Терпи, – усмехнулся Иван. – Ты теперь звезда.

– Я мечтал о славе, – вздохнул Ян. – Но не о такой.

У следующего прилавка старик с волчьими ушами продавал странные амулеты – когти, зубы, засушенные лапки неизвестных зверей.

– От сглаза, от хвори, от неверной жены, – затараторил он, завидев покупателей. – Пану – особый амулет, чтоб деньги водились!

Иван взял в руки коготь какого-то зверя, повертел, покачал головой и вернул.

– Не верю я в это, – сказал он старику. – Но товар у тебя занятный.

– А ты не верь, ты носи! – обиделся старик. – Авось поможет!

Ян засмеялся – впервые за день искренне.

Они свернули в ещё более узкий переулок, где дома лепились друг к другу, как пьяные матросы в портовом кабаке. Здесь было грязно, пахло кислыми щами и немытыми телами, но жизнь кипела – дети носились с криками, женщины развешивали бельё, старики грелись на солнышке.

Иван Андреевич остановился, разглядывая прохожих. Он начал замечать то, на что раньше не обращал внимания – цвет ушей и хвостов.

Вот парень с волчьими ушами мутного, неопределённого серо-коричневого оттенка. Вот женщина с лисьим хвостом тусклого, выцветшего рыжего – не яркого, а какого-то блёклого, словно его много раз стирали. Вот старик с медвежьими ушами и чёрным, но каким-то «грязным» хвостом, без блеска.

– Ян, – тихо спросил Иван. – Ты замечаешь? У всех здесь цвета… какие-то не такие.

Ян пригляделся, потом понимающе кивнул:

– А, вы про это. Это же просто – чем чище кровь, тем ярче цвет. Серебристо-серый у нечистокровных – самый плохой, сразу видно, что в роду всякое мешалось. Коричневый, чёрный, мутные оттенки – это простые, работяги. А вот рыжий, каштановый, ярко-жёлтый, оранжевый – это уже знак чистой крови.

– А белый? – спросил Иван, вспоминая Яна.

Ян смутился:

– Белый… это почти не встречается. Альбиносы только в королевских родах бывают, или у самой высшей знати. Это редкость, это… – он замялся. – Это как у меня теперь. Я даже не знаю, что с этим делать. Все думают, что я какой-то важный.

Иван усмехнулся:

– А ты и есть важный. Ты мой спутник. Значит, автоматически важный.

Ян улыбнулся, но в глазах его читалось сомнение.

Они пошли дальше, и теперь Иван смотрел на прохожих иначе. Вот мальчишка с беличьим хвостом – хвост яркий, рыжий, с чёрными полосками. Чистокровный, а живёт в трущобах. Значит, не всё так просто.

– А бывает, что чистокровные среди бедноты? – спросил он.

– Бывает, – вздохнул Ян. – Если род обеднел, если земли потеряли… Цвет крови не спасает от голода. Но их всё равно уважают больше. Могут в дом взять, работу хорошую дать. А нечистокровным – только самое грязное.

Иван кивнул, запоминая. Ещё одна грань этого странного мира.

Они вышли на маленькую площадь, где местные ребятишки гоняли тряпичный мяч. Увидев Яна, они на мгновение замерли, а потом с воплями «Дядя с хвостом!» бросились к нему.

– Осторожнее! – крикнул Ян, пытаясь увернуться от десятка маленьких рук, тянущихся к его хвосту. – Не дёргать!

Иван стоял в стороне и наблюдал, как Ян, окружённый детворой, пытается сохранить достоинство, но то и дело улыбается. Дети визжали, прыгали, дёргали за хвост, а Ян… Ян вдруг расслабился и позволил себе просто быть.

– Ладно, – сказал он, когда ребятня немного угомонилась. – Слушайте сказку про то, как я себе такой хвост отхватил.

Иван усмехнулся и отошёл в сторону, давая Яну пространство. Сам же присел на скамейку и просто смотрел на город. На старуху, кормящую голубей, на торговку, переругивающуюся с покупателем, на двух стариков, играющих в кости у стены. Жизнь кипела, простая и понятная.

Вот она, настоящая Варшава, – думал он. – Не парадная, не богатая, а та, что дышит, ест, пьёт и любит.

Через час они двинулись обратно. Ян нёс в руках деревянную лошадку, которую выиграл у детей в честном бою (они спорили, кто быстрее пробежит круг), и улыбался как-то по-новому – легко, без тени неловкости.

– Знаешь, Иван Андреевич, – сказал он. – А эти кварталы мне нравятся больше, чем центр. Тут зверолюди настоящие.

– Настоящие, – согласился Иван. – И у них тоже есть свои проблемы. Но сегодня мы им подарили немного праздника. Это, знаешь ли, тоже стоит денег.

– Сколько мы потратили?

Иван прикинул в уме: фигурка, лепёшки, пара безделушек, которые Ян подарил детям.

– Гроша три-четыре, не больше. Мелочь.

– А они рады как… как будто мы им по золотому подарили.

– Потому что внимание иногда дороже денег, Ян. Запомни это.

Они вышли на главную улицу. Солнце стояло высоко, до бала оставалось ещё несколько часов.

После обеда в какой-то забегаловке, Иван Андреевич решил, что прогулка по городу будет неполной без посещения местного отделения Гильдии Искателей. Ян, уже смирившийся с ролью живой достопримечательности, поплёлся следом, то и дело отмахиваясь от особо назойливых зевак.

Гильдия располагалась на одной из центральных площадей, напротив костёла с высокой колокольней. Здание было сложено из белого камня, с колоннами у входа и массивной дубовой дверью, украшенной резными изображениями мечей и факелов. Над входом красовался герб – скрещённые меч и факел на фоне восходящего солнца.

– Ничего себе, – присвистнул Ян, задрав голову. – В Быдгоще гильдия была попроще.

– Столица, – усмехнулся Иван. – Тут всё должно быть солидно.

Он толкнул дверь, и они вошли внутрь.

Внутри оказалось просторно и шумно. Высокие сводчатые потолки, вдоль стен – скамьи, на которых сидели, стояли и полулежали искатели всех мастей и цветов. В центре зала висела огромная доска, сплошь залепленная объявлениями. У дальней стены тянулась длинная стойка, за которой несколько писарей в очках корпели над бумагами. А также очевидно, барная стойка.

При их появлении зал на мгновение затих. Взгляды устремились на вошедших, точнее – на Яна. Его белоснежный хвост, который он так и не научился прятать, вызвал оживлённый шёпот.

– Белый! – выдохнул кто-то.

– Королевских кровей?

– Да ну, с чего бы королевским по гильдиям шастать?

– А хвост! Вы видели хвост?!

Ян вздохнул и, как учил Иван, расправил плечи. Он даже слегка махнул хвостом, отчего несколько девушек-искательниц пискнули и захихикали.

Иван направился к стойке. За ней сидела молодая волчица с аккуратными ушками и деловитым выражением лица. Она подняла голову, окинула взглядом странную пару и нахмурилась.

– Чем могу помочь?

– Хочу узнать, какие заказы есть, – спокойно сказал Иван. – Интересуют дальние, на юг, в сторону Чёрного моря.

Волчица пролистала толстую книгу, покачала головой:

– Прямо на юг сейчас ничего нет. Только до Кракова, и то с оказией. Караван через две недели собирается, ищут охрану. Плата – восемь парвусов в день, плюс доля от прибыли.

– А покрупнее?

– Для покрупнее нужно к старшему гильдмастеру, – волчица кивнула в сторону лестницы на второй этаж. – Но он занят, записывайтесь в очередь.

Иван уже открыл рот, чтобы напомнить о своей шляхетской грамоте, как вдруг сзади раздался громогласный голос:

– О, смотрите! Белый хвост! Настоящий!

К ним подошёл здоровенный детинушка с медвежьими ушами и густой каштановой шевелюрой. Он с восхищением разглядывал Яна, потирая ручищи.

– Ты откуда такой взялся, красавец? Я таких отродясь не видал!

Ян смутился, но Иван легонько толкнул его в бок.

– Из Быдгоща, – ответил Ян. – С севера.

– С севера? – удивился медведь. – А у нас говорят, на севере все серые да чёрные. А ты вон какой!

К ним подтянулись и другие искатели. Лисы, волки, рыси – все с интересом разглядывали Яна. Особенно девушки. Одна, рысь с роскошным рыжим хвостиком, подошла поближе и протянула руку.

– Можно потрогать? – спросила она с надеждой.

Ян посмотрел на Ивана, тот пожал плечами. Ян вздохнул и кивнул. Девушка осторожно провела ладонью по пушистому хвосту и зажмурилась от удовольствия.

– Мягкий! Как облачко!

– А можно мне? – подскочила вторая.

– И мне!

Через минуту Ян был окружён толпой желающих прикоснуться к его хвосту. Он стоял, краснея, но не сопротивлялся. Иван отошёл в сторону, наблюдая за этой сценой с довольной улыбкой.

К нему подошёл пожилой лис с длинными седыми усами и умными глазами.

– Твой парень? – спросил он, кивая на Яна.

– Мой спутник.

– Редкий экземпляр. Белый цвет – это ж надо. У нас в гильдии только один такой был, лет двадцать назад. Из Кракова приезжал, граф. Так его тут на руках носили.

– А вы сами? – спросил Иван. – Давно в гильдии?

– Да лет тридцать, – махнул рукой лис. – Теперь вот сижу, на молодых смотрю. А ты, я смотрю, не местный. Человек, что ли? Говорят, такие бывают, но я впервые вижу.

– Бывают, – усмехнулся Иван. – И не такие чудеса бывают.

Лис хмыкнул и протянул ему кружку:

– На, выпей. У нас тут просто – кто пришёл, тот свой.

Иван взял кружку, пригубил. Пиво было терпким, но приятным.

Через полчаса, когда Ян наконец вырвался из окружения восторженных поклонниц (с хвостом, правда, слегка взлохмаченным), он наконец подсел за стол к Ивану Андреевичу. Сам Иван был уже в кондиции.

– Иван Андреевич, – сказал он. – А они ничего, нормальные. Не как те, на рынке.

– Это профессионалы, – ответил Иван. – Они ценят силу и редкость.

Если бы этот мир был бы гача игрой, то по местной логике Ян бы стал ультра редким персонажем.

После пива Иван Андреевич почувствовал странное желание – поразмяться. Нет, не так, как на арене в Гданьске, где надо было выживать. А так, для души, чтобы вспомнить, что он ещё на что-то годен, кроме как тыкать грамотой в лица.

– Ян, – сказал он. – Смотри!

– Что? – насторожился Ян. Он уже научился опасаться идей своего спутника.

Внутри гильдейской таверны в углу, у специального стола, толпился народ. Оттуда доносились крики: «Давай, Миша! Жми!» и звон монет.

– Армрестлинг, – довольно сказал Иван. – То, что надо.

Он поправил соломенную шляпу, которая уже успела стать его постоянным спутником, и направился к столу. Обычная холщовая рубаха, простые штаны, стоптанные сапоги – сейчас он выглядел как типичный крестьянин или ремесленник, пришедший пропустить кружечку-другую. Никто бы и не подумал, что этот человек носит шляхетскую грамоту за пазухой.

За столом здоровенный детинушка с медвежьими ушами и чёрным хвостом (чистокровный, между прочим) только что уделал очередного противника. Толпа ревела от восторга.

– Ещё кто желает? – крикнул медведь, потрясая ручищей. – Ставлю грош против пяти парвусов!

Иван спокойно вышел вперёд, сдвинув шляпу на затылок.

– Я желаю.

В таверне воцарилась тишина. Все уставились на лысого человека в простой крестьянской одежде. Кто-то фыркнул, кто-то засмеялся.

– Ты? – усмехнулся медведь, оглядывая тощую фигуру Ивана. – Дед, ты чего? Я ж тебе руку сломаю. Иди лучше пиво пей.

– Попробуй, – пожал плечами Иван. – Проиграю – сам всем пиво ставлю.

Толпа загудела. Такое предложение не каждый день услышишь. Кто-то начал принимать ставки, причём большинство ставило на медведя. Ян зажмурился, но возражать не посмел.

Они сели за стол, сцепили руки. Ручища медведя была раза в два толще руки Ивана. Контраст получился разительный – огромный зверолюд и тощий лысый мужик в соломенной шляпе.

Медведь надавил сразу, со всей дури, явно рассчитывая покончить с этим в одну секунду. Но рука Ивана даже не дрогнула. Медведь нахмурился, надавил ещё. Никакого эффекта.

– Что за… – пробормотал он, наливаясь краской.

Иван, не меняя выражения лица, медленно, но неуклонно начал прижимать его руку к столу. Через минуту кисть медведя коснулась дерева.

Тишина. Потом взрыв криков.

– Как?!

– Он что, колдун?!

– Да это же тот самый, про которого говорят! Шляхтич!

– Какой шляхтич? – удивился кто-то. – Он же одет как мы!

– А ты на хвост его спутника посмотри! Белый!

Все уставились на Яна. Тот смущённо прикрылся хвостом, но было поздно.

Иван поднялся, поправил шляпу.

– Ещё кто хочет?

Вышел второй – волк с рыжим хвостом, ещё крупнее. Результат тот же. Потом третий, четвёртый… Иван побеждал всех, не проявляя ни капли видимого усилия. Лицо оставалось спокойным, дыхание ровным. Соломенная шляпа ни разу не слетела с головы, что казалось особенно символичным – простой мужик, а всех укладывает.

После пятой победы в гильдии наступила благоговейная тишина. Кто-то перекрестился, кто-то зашептал молитвы.

– Пан… – робко начал первый медведь, потирая затёкшую руку. – Вы… вы как это делаете? Вы ж простой, а нас всех…

Иван Андреевич хитро прищурился, наклонился поближе и заговорщицки шепнул:

– Каждое утро ем кашу с маслом и делаю зарядку.

Толпа замерла, переваривая. Потом кто-то прыснул, захохотал, и через минуту вся таверна грохотала от смеха.

Ян, наблюдавший за этим со стороны, только покачал головой. Его спутник опять всех переиграл – и в армрестлинге, и в остроумии.

– А если серьёзно? – не отставал медведь.

– А если серьёзно, – Иван похлопал его по плечу, – то секрет в том, что не надо бояться проигрыша. Страх сковывает мышцы. А я не боюсь.

Медведь задумался, почесал затылок. Иван тем временем подошёл к Яну:

– Идём. На сегодня хватит развлечений.

Они вышли из таверны под восхищённые взгляды посетителей. На улице солнце ещё высоко.

– Иван Андреевич, – спросил Ян, когда они отошли подальше. – А почему вы не сказали им правду? Про магию?

– А зачем? – усмехнулся Иван. – Пусть думают. Иногда тайна ценнее ответа. К тому же, – он поправил шляпу, – сегодня я был не шляхтичем, а просто мужиком в соломенной шляпе. И победил. Это им запомнится больше любой грамоты.

Ян помолчал, переваривая услышанное, но потом всё же решился задать вопрос, который вертелся у него на языке с самого первого боя:

– Но как вы это делаете? Ну, без магии? Вы же говорили, что в фехтовании ничего не понимаете, а тут…

Иван остановился и повернулся к нему. В глазах его мелькнула усмешка.

– Ян, запомни одну простую вещь. В армрестлинге побеждает не тот, кто сильнее, а тот, кто умнее использует законы физики. Рычаг, точка опоры, правильный угол. Этот медведь в таверне давил как кабан, без всякой мысли. А я просто поставил локоть ближе к себе, уменьшил плечо рычага и дал нагрузку на кость, а не на мышцы. Эфириалы тут вообще ни при чём.

– То есть это… не магия? – удивился Ян.

– Нет. Это физика. В моём мире это знает каждый школьник. А здесь, – Иван развёл руками, – здесь это считают чудом. Вот так и рождаются легенды.

Ян смотрел на него с новым уважением. Не просто «маг», а человек, который знает то, чего не знают другие. И использует это.

– Пойдём, – сказал Иван. – Нам ещё на бал готовиться. А ты, – он оглядел Яна с ног до головы, – постарайся сегодня не смущаться. Твой хвост – наше главное оружие.

Гостинница. До бала оставалось около пары часов. Иван Андреевич сидел в общем зале, потягивая травяной взвар, и листал местную газетёнку (редкость по здешним меркам, но в столице нашлась). Ян пристроился рядом, пытаясь уместить свой необъятный хвост так, чтобы не мешать соседям. Получалось с переменным успехом.

Дверь распахнулась, и в зал влетел Казик. Буквально влетел – он сиял, как новенький грош, в глазах горел азартный огонёк, а в руках он сжимал увесистый мешочек.

– Я сделал это! – объявил он с порога, плюхаясь на лавку рядом с Яном. – Вы не поверите!

– Ты опять выиграл? – без особого энтузиазма спросил Ян.

– Не просто выиграл! Я их разорил! – Казик высыпал на стол гору монет – серебряных грошей, и целую кучу парвусов. – Там было казино, понимаете? Настоящее, подпольное, с шулерами, с краплёными картами, с вышибалами у дверей!

Иван отложил газету и с интересом уставился на Казика. Ян тоже подался вперёд, забыв про хвост.

– И как ты? – спросил Иван.

– А я просто сел играть, – Казик развёл руками, – и выиграл. Сначала по-маленьку, потом они заметили, начали жульничать. Но я их видел насквозь! – Он постучал себя по лбу. – У меня глаз намётан. В общем, под конец они сами мне предлагали деньги, лишь бы я ушёл.

– И ты ушёл? – усмехнулся Ян.

– А что мне там делать? Я честный игрок, – Казик сгрёб монеты обратно в мешочек и спрятал за пазуху. – Но главное не это! Главное – я теперь при деньгах!

– Поделишься? – тут же встрял Ян.

– Не-а, – отрезал Казик. – Это мои честно заработанные.

– Ты их в карты выиграл, какие же они честные!

– Честные, потому что я не жульничал, – наставительно поднял палец Казик. – А то, что они жульничали – это их проблемы.

Иван Андреевич слушал эту перепалку и тихо посмеивался в усы (которых, правда, не было). Его спутники были те ещё фрукты, но с ними было весело.

– Ладно, – сказал он, поднимаясь. – Хватит спорить. Нам скоро на бал. Казик, ты с нами?

– Я? На бал? – Казик изобразил удивление. – А я разве приглашён?

– Ты мой спутник, значит, приглашён, – отрезал Иван. – И не вздумай сбежать.

– Да куда я денусь, – вздохнул Казик, но в глазах его мелькнул азарт. – Интересно, там в карты играют? На балах иногда бывает…

– Казик! – хором рявкнули Иван и Ян.

– Ладно-ладно, – засмеялся тот. – Буду как шёлковый. Но если увижу стол с картами…

– Увидишь – подойдёшь и поздороваешься, но играть не будешь, – строго сказал Иван. – Нам сегодня нужно произвести впечатление, а не проиграться в пух и прах.

– Произвести впечатление? – Казик оглядел Яна, который уже начал нервно приглаживать свой белоснежный хвост. – Да с таким хвостом вы и без меня впечатлите.

– Твоими бы устами… – пробормотал Ян.

Они поднялись наверх, оставив в зале пустые кружки и горсть парвусов на чай.

Поднявшись в номер, Иван Андреевич оглядел своих спутников. Ян уже вовсю начищал доспех с чешуйками, который когда-то принадлежал самому Ивану, – композитный, лёгкий, но невероятно прочный, он сверкал даже при тусклом свече. Белоснежный хвост контрастировал с металлом, создавая образ сказочного героя. Уши-локаторы торчали в стороны, придавая ему сходство с фенеком – маленькой пустынной лисицей.

– Казик, – окликнул Иван. – А ты в чём пойдёшь?

Казик, лениво развалившийся на кровати, приоткрыл один глаз:

– А что, моя обычная одежда не пойдёт?

– Ты мой спутник. Должен выглядеть прилично. У тебя теперь деньги есть, мог бы и приодеться.

Казик вздохнул, поднялся и критически оглядел себя. Его серебристый волчий хвост, пусть и не такой роскошный, как у Яна, выглядел достойно – никаких заломов, проплешин или тусклого оттенка. Уши тоже были аккуратными, острыми, с тёмной окантовкой. В целом он вполне мог сойти за небогатого, но вполне приличного дворянина.

– Ладно, – буркнул Казик. – Купим что-нибудь.

Иван кивнул и перевёл взгляд на себя. Обычная холщовая рубаха, простые штаны, стоптанные сапоги и соломенная шляпа. По местным меркам – урод, бесхвостый и лысый вдобавок. На балу в таком виде делать нечего, даже грамота не спасёт, если внешний вид будет вызывать отторжение у стражи.

– Мне тоже нужно что-то приличное, – сказал он. – Пошли.

Они вышли на улицу и через пару кварталов наткнулись на вывеску, изображающую золотые ножницы и отрез ткани. «Ателье для знати» – гласила надпись на польском.

У входа стоял охранник – здоровенный детинушка с медвежьими ушами и чёрным хвостом. При виде странной компании (лысый человек в рванье, парень с невероятным белым хвостом и третий, с виду обычный) он нахмурился и шагнул вперёд, преграждая путь.

– Стоять. Это ателье только для знати.

Иван Андреевич вздохнул. Пора было доставать главный козырь. Он медленно, с расстановкой, сунул руку за пазуху, извлёк свёрнутый в трубку пергамент с тяжёлой восковой печатью и молча ткнул им в лицо охраннику.

Тот опешил, взял грамоту, развернул. Глаза его пробежали по строкам, задержались на подписи и печати. Уши прижались к голове. Хвост безвольно повис.