Эфириада

– Белый хвост! Альбинос!

– Из королевского рода? Но я всех знаю…

Ян покраснел так, что даже сквозь опущенные уши стало заметно. Он попытался спрятаться за Ивана, но было поздно – вокруг них уже начала собираться толпа.

– Пан! Пан! Какой у вас хвост! – воскликнула молодая графиня с роскошным рыжим хвостом. – Можно потрогать?

– А уши! Вы наверное слышите, как бьются сердца?

– Вы холосты? – это уже от более настойчивой дамы.

Ян открыл рот, закрыл, снова открыл, но из горла вырвалось только нечленораздельное мычание.

Казик, наблюдавший эту сцену с довольной ухмылкой, отступил в сторону и скрылся в толпе – по его мнению, самое время затеряться.

Иван Андреевич, оставив Яна на растерзание восторженной публике, огляделся в поисках чего-нибудь интересного. Взгляд его скользнул по трону.

Трон пустовал.

Высокое резное кресло под балдахином, обитое малиновым бархатом, с золотыми львами на подлокотниках, было пусто. Король отсутствовал.

– Интересно, – пробормотал Иван.

– Его величество изволили отлучиться по важным делам, – раздался голос рядом.

Иван обернулся. Рядом стоял пожилой лис с длинными седыми ушами и хвостом, унизанным золотыми кольцами. Одет он был в чёрный бархат, на груди поблёскивала звезда какого-то ордена.

– Вы, вероятно, не здешний, – продолжал лис. – Позвольте представиться – граф Потоцкий, канцлер двора. А вы?

– Иван Андреевич, шляхтич из Гданьска, – Иван слегка поклонился. – А где же король, если не секрет?

– Секрет, – усмехнулся граф. – Но вам, как гостю, скажу: его величество готовит сюрприз. Для кого-то из присутствующих. Так что не уходите далеко.

Иван кивнул, принимая информацию к сведению. А сам подумал: «Сюрприз? Интересно, кому и какой».

Он перевёл взгляд в центр зала, где Ян, окружённый толпой дам, отчаянно пытался сохранить достоинство, но то и дело смущённо улыбался. Его белоснежный хвост, казалось, жил своей жизнью, плавно покачиваясь в такт дыханию.

– Ваш спутник, – заметил граф, – произвёл фурор. Белый хвост – это редкость. Даже при дворе таких мало.

– Он вообще редкий, – усмехнулся Иван. – Но к этому мы уже привыкли.

Граф понимающе кивнул и растворился в толпе, оставив Ивана одного наблюдать за балом. А бал тем временем набирал обороты. Музыка гремела, пары кружились, вино лилось рекой. И где-то там, в недрах дворца, король готовил свой сюрприз.

Иван Андреевич поправил шляпу с пером. Чем бы заняться? Иван прислушался к разговору двух пожилых вельмож:

– Королева опять не вышла. Третий бал подряд.

– А ты удивлён? Она никогда не появляется. Всем заправляет через советников. А наш Король только улыбается да тосты говорит.

Иван Андреевич, убедившись, что Ян в полной безопасности (если, конечно, можно назвать безопасностью окружение десятка восторженных дам), решил воспользоваться моментом и подкрепиться. Он незаметно отступил к одному из длинных столов, ломившихся от яств.

Жареный лебедь, запечённый кабан, пирамиды фруктов, пирожные, засахаренные орехи – глаза разбегались. Иван Андреевич, не церемонясь, отломил кусок лебедя, запил вином из хрустального бокала, прихватил горсть орехов. Потом ещё кусок, ещё вино. Он ел с аппетитом, не обращая внимания на проходящих мимо вельмож – те были слишком заняты своими разговорами, чтобы замечать лысого человека в синем бархате, который так увлечённо поглощает угощения.

В центре зала Ян по-прежнему оставался главной достопримечательностью. Его белоснежный хвост мелькал среди танцующих, уши-локаторы то и дело подрагивали от комплиментов. Какая-то графиня уже дважды приглашала его на танец, и Ян, краснея, но стараясь держаться с достоинством, соглашался. Толпа зевак вокруг него только росла.

Казик, как и следовало ожидать, бесследно исчез. Иван Андреевич не сомневался, что тот уже нашёл, где здесь играют в карты, и с упоением обыгрывает доверчивых придворных.

Иван потянулся за очередным пирожным, когда сзади, совсем рядом, раздался негромкий голос:

– Вкусно, правда?

Иван Андреевич не обернулся. Он спокойно дожевал пирожное, запил вином и только потом ответил, продолжая смотреть на зал:

– Очень. Особенно лебедь. Не думал, что птица может быть такой нежной.

Рядом с ним, у того же стола, зашуршала ткань – кто-то взял тарелку и тоже начал накладывать угощения. Иван краем глаза видел только руку в тёмном рукаве и мелькнувший хвост с кисточкой, но лица не разглядел. Да и не стремился.

– Повара здесь лучшие в королевстве, – голос звучал доброжелательно, с лёгкой усмешкой. – Вы, как я погляжу, не местный?

– Путешественник, – коротко ответил Иван, откусывая ещё кусок лебедя. – Иван Андреевич.

– А я местный, – усмехнулся собеседник. – Георг.

Они не чокались – слишком далеко стояли друг от друга, да и Иван не собирался прерывать трапезу ради формальностей. Но разговор как-то сам собой завязался, пока оба поглощали угощения, глядя на кружащиеся в танце пары.

– Ваш спутник? – кивнул Георг в сторону центра зала, где Ян отбивался от очередной поклонницы.

– Да. Ян. Он у нас… э… звезда.

– Белый хвост, – Георг покачал головой, жуя засахаренный орех. – Я таких не видел. Даже при дворе. Он точно не из королевского рода?

– Точно. Просто… редкое сочетание.

Георг понимающе хмыкнул – в этом мире такие вещи случались. Редкие гены, случайные мутации. Он отхлебнул вина и спросил:

– А вы откуда?

– С севера. Из Гданьска. Но вообще я много где был.

– Путешественник, значит. И что ищете в Варшаве?

Иван пожал плечами, отправляя в рот очередное пирожное:

– Приключений. Новых впечатлений. Возможностей. Как любой путешественник.

Георг усмехнулся:

– Осторожнее с возможностями. При дворе они часто оборачиваются проблемами.

– Я привык.

Они помолчали, жуя и наблюдая за балом. Музыка гремела, пары кружились, вино лилось рекой.

– А вы чем занимаетесь? – спросил Иван, не оборачиваясь.

– Я? – Георг задумался, накладывая себе салат. – Да так… помощник у Королевы. Мелочи. Слежу, чтобы всё шло своим чередом. Скучная работа, но надёжная.

– Скука – это не всегда плохо, – заметил Иван. – Иногда спокойствие дороже приключений.

– Это точно, – согласился Георг. – Но вы, я вижу, не из тех, кто ищет спокойствия.

Иван усмехнулся, ничего не ответив.

Георг доел и вытер пальцы салфеткой.

– Что ж, удачи вам, Иван Андреевич. И вашему спутнику с белым хвостом. Дворец сегодня явно ваш.

Иван Андреевич, по-прежнему не оборачиваясь, продолжал поглощать угощения, краем глаза наблюдая за кружащимися парами. Георг, стоявший рядом, тоже накладывал себе еду, и их неторопливая беседа текла лениво, как ручей.

– А ваш спутник с белым хвостом, – заметил Георг, жуя кусочек сыра. – Он всегда так популярен?

– С недавнх пор, – усмехнулся Иван. – Раньше был обычным искателем, никто внимания не обращал.

– Искателем? – в голосе Георга послышался интерес. – Значит, он умеет обращаться с оружием?

– Ну, в целом…

Иван не успел договорить. Сзади раздался знакомый голос – бесцеремонный, слегка нахальный и очень довольный собой.

– Ещё как умеет! – Казик возник словно из ниоткуда, протиснулся между Иваном и Георгом и, даже не глядя на собеседника, продолжил: – Настоящий гений фехтования! Я таких не видел! Он любого рыцаря на лопатки положит, даже не вспотеет! Мы с ним в Быдгоще…

– Казик, – перебил Иван, но было поздно.

Георг, дожевав сыр, неторопливо вытер пальцы салфеткой и, даже не повышая голоса, сделал едва заметный жест рукой. Откуда-то из-за колонны тут же вынырнул глашатай в расшитой ливрее, поднёс к губам серебряный рожок и протрубил сигнал, перекрывший музыку.

Зал замер.

– Внимание, господа! – возвестил глашатай зычным голосом. – Их величество Король, желая развлечь почтенную публику, объявляет рыцарскую дуэль! Сражаться будут доблестный рыцарь пан Болеслав и… – он заглянул в бумажку, которую ему сунули, – и гость нашего бала, пан Ян! Просим обоих приготовиться!

Тишина в зале взорвалась гулом удивления и восторга. Все взгляды устремились на Яна, который в этот момент как раз пытался вежливо отказаться от очередного приглашения на танец. Ян замер, побелел (насколько это было возможно при его шерсти) и открыл рот, но не издал ни звука.

Иван Андреевич наконец повернулся.

Рядом с ним стоял внушительный, достаточно молодой зверочеловек с округлыми, кристально-белыми ушками, на концах которых красовались пушистые кисточки. Такой же белый, длинный хвост с кисточкой на конце лениво покачивался, выдавая довольство. На голове незнакомца красовалась небольшая, но очень изящная золотая корона, усыпанная рубинами.

Георг – а это, несомненно, был сам король – с усмешкой посмотрел на Ивана, Казика и замершего в центре зала Яна. В его глазах плясали весёлые искорки, но в то же время чувствовалась твёрдость.

– Надеюсь, ваш спутник действительно так хорош, как утверждает этот молодой зверочеловек, – кивнул он в сторону Казика, который медленно сползал по стене. – Зрелище обещает быть занимательным.

Казик, только сейчас осознавший, кому именно он только что нахваливал Яна, бормотал что-то невнятное, вжимая голову в плечи.

Иван Андреевич вздохнул. В который раз за сегодня. Потом поправил шляпу с пером и спокойно сказал:

– Ваше величество, Ян, конечно, умеет обращаться с мечом, но…

– Никаких «но», – перебил король, явно наслаждаясь ситуацией. – Дуэль состоится. Через час в главном зале. А пока пусть гости развлекаются.

Он легонько хлопнул Ивана по плечу и уже собрался уходить, но на полшага задержался. Повернулся, глядя прямо в глаза Ивану Андреевичу. Усмешка на его лице стала чуть шире, чуть острее.

– И знаете, путник, – добавил он тихо, но так, что каждое слово звучало отчётливо. – Это плата. За то, что вы трое пришли без приглашения, но всё же попали на мой бал. Считайте это… входным билетом.

Король развернулся и, не оглядываясь, направился к трону, который к тому времени уже окружила свита.

Иван перевёл взгляд на Яна. Тот стоял посреди зала, окружённый толпой, и выглядел так, будто его только что приговорили к смертной казни. Его белоснежный хвост безжизненно повис, уши прижались к голове.

– Казик, – тихо сказал Иван, – ты идиот.

– Я знаю, – простонал Казик, не поднимаясь с пола. – Простите. Я не знал, что это король.

– Теперь знаешь.

Иван ещё раз вздохнул и направился к Яну. Впереди был час, чтобы подготовиться к дуэли, в которой Яну предстояло сражаться с королевским рыцарем.

Слух о предстоящей дуэли разнёсся по залу быстрее, чем ветер гонит листву по осенней мостовой. Через несколько минут вокруг Яна и его соперника собралась целая толпа. Люди перешёптывались, переглядывались, указывали пальцами.

Ян стоял посреди этого водоворота, чувствуя, как его белоснежный хвост нервно подёргивается. Он сжимал в руках меч, доставшийся ему от Ивана, и пытался вспомнить всё, чему учился в гильдии. Получалось плохо.

Рыцарь, вышедший навстречу, выглядел внушительно. Огромный, под два метра ростом, с медвежьими ушами и длинным, густым хвостом каштанового цвета. На нём был тяжёлый латный доспех, украшенный золотой инкрустацией, а в руках он держал двуручный меч, который, казалось, весил как небольшой тележный груз.

– Это пан Болеслав, – прошелестело в толпе. – Личный рыцарь короля!

– Он заклинания знает! Я сам видел, как он огнём пулял!

– Бедный мальчик… он же не выживет…

Ян побледнел ещё сильнее. Его уши прижались к голове, хвост обвил ногу в тщетной попытке спрятаться.

И тут раздался голос.

Зычный, наглый, ничуть не смущающийся всеобщего внимания, он перекрыл шум толпы:

– А я ставлю на Яна! Все свои деньги! До последнего парвуса!

Казик, выскочивший откуда-то из-за спин зрителей, встал в позу, потрясая кошельком. В глазах его горел азартный огонь.

– Давай, Ян! Покажи им! Я в тебя верю! И деньги, между прочим, нешуточные!

Толпа замерла на мгновение, а потом взорвалась смехом и возгласами. Кто-то зааплодировал, кто-то начал кричать, что тоже хочет поставить.

Иван Андреевич, стоявший в стороне, медленно поднёс ладонь к лицу и провёл ею сверху вниз, закрыв глаза. Губы его беззвучно шевельнулись – возможно, он произносил что-то нелестное в адрес своего второго спутника.

– Казик… – простонал он сквозь пальцы. – Ну зачем…

Но Казик уже не слышал. Он был в своей стихии – окружённый жаждущими сделать ставки придворными, он принимал монеты, записывал имена и обещал золотые горы тем, кто поставит на Яна.

– Пятьдесят грошей на рыцаря! – крикнул кто-то.

– Сто на Болеслава!

– А я ставлю парвусы на белого! Вдруг повезёт!

Иван убрал руку от лица и посмотрел на Яна. Тот стоял, словно каменное изваяние, сжимая меч и глядя куда-то в пустоту.

– Держись, парень, – тихо сказал Иван. – Просто держись. А с Казиком я потом поговорю. Очень серьёзно поговорю.

Иван Андреевич отошёл в сторону, к колонне, где было чуть тише. Толпа вокруг Яна и рыцаря гудела, Казик уже вовсю принимал ставки, размахивая кошельком. Ян стоял бледный, сжимая меч, и, кажется, не слышал ничего вокруг.

Иван прикрыл глаза, вызывая интерфейс. Перед внутренним взором развернулась знакомая картина – сохранённые данные о состоянии Яна, его ДНК, текущие параметры организма. Эфириалы, оставленные в теле парня после ночного эксперимента, всё ещё были там, в режиме ожидания.

Так, – подумал Иван. – Что я могу сделать?

Первое: местные маги выкрикивают заклинания вслух. Это искажённый китайский, но эфириалы понимают команды на любом языке, если они поданы через нейроинтерфейс. Иван может мысленно отдавать контркоманды, чтобы блокировать или отменять заклинания Болеслава. Если рыцарь попытается использовать огненный шар или усиление – Иван просто прикажет эфириалам не подчиняться его словам. Но делать это нужно редко, чтобы не вызвать подозрения. Один-два раза за бой – не больше. Пусть думают, что у рыцаря просто неудачный день.

Второе: сам Ян. Его эфириалы могут работать на поддержку. Иван пробежался по доступным опциям.

– Регенерация, – прошептал он. – Если его ранят, раны должны затягиваться быстро, но не мгновенно. Чтобы не выглядело чудом.

Он мысленно активировал нужные настройки. Теперь любая царапина или порез на теле Яна будет заживать в несколько раз быстрее обычного, но без видимых глазу эффектов.

– Выносливость. Ему нужно не выдохнуться через минуту боя.

Иван включил режим экономии энергии: эфириалы начнут подпитывать мышцы Яна, отводя продукты утомления, поддерживая сердечный ритм. Ян сможет двигаться дольше и быстрее, чем обычно.

– Боль. Отключить болевые рецепторы.

Это опасно – если Ян не почувствует серьёзной раны, может не заметить угрозы. Но Иван решил оставить лёгкую чувствительность, чтобы парень понимал, когда его задевают, но не отвлекался на боль.

– Адреналин. Пусть уже сейчас выбрасывается по чуть-чуть, чтобы реакция была острее, а страх притупился.

Иван отдал команду эфириалам регулировать выброс адреналина в кровь Яна в зависимости от ситуации. В критический момент организм сам даст всплеск энергии.

Он открыл глаза. Всё было готово. Оставалось надеяться, что Ян сможет воспользоваться этими преимуществами и не опозорится перед всем двором.

– Ну, держись, парень, – тихо сказал Иван, глядя на Яна, который, кажется, собирался с духом. – Я сделал всё, что мог. Дальше – твоя очередь.

Иван Андреевич только закончил настройки, как вдруг заметил перемену в Яне.

Парень, ещё минуту назад бледный и растерянный, вдруг выпрямился. Глаза его сузились, зрачки сжались в точки – тоннельное зрение, классическая реакция на выброс адреналина. Уши, эти огромные локаторы, плотно прижались к голове, словно он готовился к прыжку. Хвост взметнулся вверх и замер, как натянутая струна.

Ян не слышал гула толпы. Не видел перешёптывающихся придворных. Для него существовал только один человек – здоровенный рыцарь в латах, стоявший в десяти шагах. Меч в руках Яна перестал дрожать. Дыхание выровнялось.

– Ого, – выдохнул кто-то из толпы. – Гляньте на него! Совсем другим стал!

– Да он же зверь! Настоящий хищник!

– А уши-то, уши! Прижал, как волк перед атакой!

Казик, на секунду отвлёкшись от приёма ставок, присвистнул:

– Ну, Ян даёт… Я такого не видел.

Пан Болеслав, напротив, не проявлял никаких эмоций. Он лениво, даже как-то скучающе, переступил с ноги на ногу, поправил наплечник и встал в боевую стойку. Движения его были отточены до автоматизма, без единого лишнего жеста. Огромный меч описал в воздухе плавную дугу и замер в положении готовности.

Опыт. Годы тренировок. Десятки, а может, и сотни боёв.

Толпа затаила дыхание. Даже самые болтливые дамы притихли, глядя на эти две фигуры – огромного, спокойного медведя и поджарого, напряжённого, как пружина, волка с белоснежным хвостом.

Глашатай поднял руку. В зале воцарилась абсолютная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием свечей и далёкими звуками оркестра, замершего в ожидании.

– Во имя короля и королевы! – зычно возвестил глашатай. – Рыцарский поединок! Сражаются до первой крови или до сдачи! Начинайте!

Рука опустилась.

Болеслав сделал первый шаг вперёд. Медленно, но неуклонно.

Ян не двинулся с места. Только хвост его дрогнул, выдавая напряжение.

Иван Андреевич затаил дыхание. Эфириалы внутри него были готовы вмешаться, если рыцарь решит применить магию. Но пока – только сталь, только сила, только реакция.

Поединок начался.

Первый удар Болеслава был тяжёлым, размашистым – классический стиль тяжёлого рыцаря, рассчитанный на то, чтобы сокрушить противника одним мощным замахом. Ян даже не попытался парировать. Он просто ушёл в сторону, и меч просвистел в воздухе, не задев даже шерсти на его хвосте.

– Что? – выдохнул кто-то в толпе.

Второй удар, третий – Ян уклонялся, перетекал, исчезал из зоны поражения с какой-то нечеловеческой грацией. Его белоснежный хвост мелькал, как наживка, дразня противника, уши, прижатые к голове, ловили малейший звук.

Болеслав начал злиться. Он ускорился, заставляя меч петь в воздухе, но Ян был быстрее. Он не просто уклонялся – он танцевал, и каждое движение было идеально выверено.

– Невозможно, – прошептал кто-то.

Казик, забыв про свой кошелёк со ставками, стоял с открытым ртом:

– Я… я это просто так сказал… Я не знал, что он правда…

Иван Андреевич смотрел на это и чувствовал, как внутри разгорается странное чувство – смесь удивления и гордости. Эфириалы работали, поддерживая выносливость и скорость, но то, что делал Ян… это был чистый талант. Гений, о котором говорил Казик, оказался правдой.

– Господа, – раздался спокойный голос Короля Георга, наблюдавшего за боем с возвышения. – Кажется, наш рыцарь встречает достойного соперника.

Болеслав взревел и обрушил на Яна серию ударов, вкладывая в них всю свою мощь. Ян парировал первый, второй, третий, а потом вдруг сделал шаг вперёд, оказавшись внутри защиты противника. Меч Яна упёрся в щель между латами Болеслава – туда, где сталь не закрывала шею.

Лезвие остановилось в миллиметре от кожи.

Тишина. Абсолютная, звенящая тишина.

– Сдавайтесь, пан рыцарь, – спокойно сказал Ян. Голос его звучал ровно, без дрожи.

Болеслав замер, чувствуя холод стали на шее

Ян теснил рыцаря, и тот явно проигрывал. Болеслав, тяжело дыша, отступал, его отточенные удары раз за разом уходили в пустоту. Толпа замерла, не веря своим глазам – королевский рыцарь, гордость двора, уступал какому-то безродному искателю с белым хвостом.

– Невозможно! – шептались в толпе.

– Да он же просто танцует вокруг него!

Болеслав взревел от ярости. Отступив на пару шагов, он вскинул свободную руку и быстро выкрикнул залпом хриплым голосом:

– Духи огня, откликнитесь на мой зов! Цзицюнь идун чжидянь! Ниспошли мне свою силу! Цюаньбу нэнлян шифан! Сожги врагов моих! Фаци синдун!

Воздух перед ним задрожал, начал наливаться оранжевым свечением. Огненный шар формировался прямо на глазах у изумлённой публики.

– Он использует магию! – закричали в толпе.

– Это запрещено! Дуэль до первой крови!

Но было поздно. Шар уже сорвался с руки рыцаря и летел прямо в Яна.

Иван Андреевич, наблюдавший за боем, мгновенно отдал мысленную команду: «Заблокировать заклинание. Рассредоточить энергию». Но эфириалы не успели – Ян сделал нечто невообразимое.

Вместо того чтобы уклониться, прыгнуть в сторону или хотя бы попытаться закрыться мечом, Ян рванул вперёд – прямо на огненный шар. Его глаза горели диким огнём, уши были прижаты к голове, хвост торчал как знамя. В нём не было ни капли страха, ни грамма самосохранения. Только чистая, слепая ярость.

– Ян, нет! – закричал Казик.

Шар ударил Яна в грудь. Взрыв ослепил зрителей, жар прокатился по залу, но кираса – та самая, композитная, созданная эфириалами – выдержала. Ян отшатнулся, сделал кувырок назад, встал и прыгнул. Он вылетел из пламени, словно демон, и обрушил меч на предплечье Болеслава.

Сталь вошла в плоть. Ян рубанул со всей силы, с той нечеловеческой яростью, что кипела в его крови. Меч прошёл сквозь руку рыцаря чуть выше локтя.

Рука упала на каменный пол с глухим стуком, всё ещё сжимая меч.

Болеслав закричал – дико, страшно, зажимая культю. Кровь хлестала фонтаном, заливая пол. Толпа отшатнулась, женщины завизжали.

– СТОЯТЬ! – голос короля Георга перекрыл шум. – Дуэль окончена! Немедленно!

Стража бросилась к рыцарю, кто-то уже тащил лекарей. Ян стоял над поверженным противником, тяжело дыша, сжимая окровавленный меч. Глаза его горели всё тем же диким огнём, хвост дрожал от перенапряжения. Он не падал только потому, что адреналин всё ещё бурлил в крови.

Иван Андреевич стоял в стороне, и внутри него леденела мысль: «Адреналин. Я вызвал у него выброс адреналина, выходит у зверолюдей это отключает инстинкт самосохранения? Он прыгнул на огненный шар, потому что я лишил его страха. Это я сделал».

Иван Андреевич рванул вперёд, расталкивая придворных. В голове билась одна мысль: «Отключить. Немедленно отключить».

Он положил руку на плечо Яна и, прикрыв глаза, мысленно нырнул в интерфейс. Параметры, настройки, режимы… Адреналин – отключить. Регенерация – оставить, но замедлить. Болевой порог – вернуть в норму.

Ян всхлипнул, покачнулся и начал заваливаться набок. Иван Андреевич подхватил его, помогая опуститься на пол. Глаза парня закатились, дыхание стало поверхностным.

– Ян! – Казик подскочил, бледный как мел. – Ты чего?! Ян!

Ян посмотрел на свои руки, на кровь, на отрубленную конечность у ног. Меч выпал из ослабевших пальцев.

Иван посмотрел на свою руку, всё ещё лежащую на плече Яна. Внутри шевельнулось холодное, неприятное чувство. «Я чуть не убил его. Если бы кираса не выдержала… Если бы я не успел…»

Он посмотрел на Яна, на его белый хвост, дрожащий от перенапряжения, и дал себе слово:

«Никогда. Никогда больше я не буду вызывать выброс адреналина у зверолюдей. Ни за что».

Иван тряхнул головой, отгоняя мысли. Потом его взгляд упал на Болеслава. Рыцарь лежал на полу, зажимая культю, из которой всё ещё хлестала кровь. Лекари суетились вокруг, но было видно – они не успевают. Ещё минута, и Болеслав просто умрёт от потери крови.

Иван Андреевич принял решение мгновенно. Пришло время блистать и ему. Он поднялся, подошёл к рыцарю и, не обращая внимания на толпу, приставил руку к отрубленной культи и начал читать вслух:

– О, великие духи целительства, услышьте глас мой! Призываю вас из глубин мироздания, из тех чертогов, где боль не властна над плотью! Цюйюй шоуцзи, цюйюй шоуцзи! Соберитесь вкруг раны сей, о незримые стражи здоровья!