Первый БПЛА Второй Мировой - 3

Сергей, увидев это, сразу оживился, усталость как рукой сняло:

– А ну-ка, откроем! Еда там или что? Я уже забыл, когда в последний раз ел что-то кроме каши с тушёнкой.

Он сходил в гараж и почти сразу вернулся оттуда с монтировкой в руках. Вставил её под крышку и надавил. Гвозди с хрустом вышли, подняв фанеру. Внутри, в несколько рядов, аккуратно лежали пластиковые контейнеры защитного цвета и прозрачные бутылки с водой.

Я взял одну из бутылок – на этикетке значилось: «Вода питьевая, негазированная, высшая категория», и дата розлива – 2024 год.

Принялись рассматривать пайки. Это были армейские "сухпайки". На каждом подробный состав и срок хранения. Большинство было упаковано всё в том же 2024 году. Срок годности – пять лет.

Открыл паёк. Внутри оказалось несколько отдельных упаковок: тушёная говядина в мягкой фольге, гречка с мясом в таком же пакете, галеты в жёсткой коробке, маленькая баночка джема, сахар в бумажных пакетиках, соль, чай в пакетиках, пластиковая ложка и вилка, бумажные салфетки и даже маленький пакетик с влажными салфетками.

Галина Ивановна, заглянув через плечо, всплеснула руками:

– Господи, да тут целый обед! И как аккуратно всё уложено, даже ложка с вилкой отдельно есть. Никогда такого не видела.

Недоверчивый напарник с сомнением потрогал пакет:

– А их можно есть? Не испортились?

– А почему бы и нет? – задал я риторический вопрос, вскрывая один из пакетов. – Герметичная упаковка, плюс современная для моего времени стерилизация. Уже давно известно, что если внутри вакуум или инертный газ, то бактерии не размножаются, а значит и портится продукты не будут долго. К тому же, при употреблении пищи, нужно всегда использовать старую народную мудрость. Знаете какую?

– Нет, – замотали головами все трое.

Я сделал серьёзное лицо и зловеще произнёс:

– Если вскрыли и нормально пахнет, значит можно есть.

Секундная пауза… и народ заулыбался.

– Так давай проверим, – предложил напарник.

– Давай.

Взял в руки банку с тушёнкой, потянул за кольцо и крышка легко поддалась. Запах пошёл нормальный, мясной, без кислинки и посторонних нот. Достал из пакетика пластмассовую вилку и аккуратно попробовал кусочек – вкус как у обычной тушёнки, только без лишних специй. Мясо довольно мягкое и жира не так уж и много – в меру.

Передал Сергею. Тот понюхал, вновь осмотрел банку со всех сторон, а затем смело отправил порцию в рот. Прожевал, после чего закрыв глаза от удовольствия, произнёс:

– Вкуснота...

Анна взяла в руки пакетик: гречка с мясом.

– Смелее! Открывай! Не бойся – не укусит!

Девушка вскрыла упаковку. В этот же момент запах пошёл такой аппетитный, что у всех, даже у меня, потекли слюни.

Мы непроизвольно переглянулись, и я предложил устроить импровизированную дегустацию прямо здесь и сейчас, после чего открыл ещё один сухпаёк.

– Ну, теперь мы точно не пропадём, – довольно жуя произнёс Кудрявцев. – Тут еды на месяц, а то и больше, если растянуть. И, какое-никакое, разнообразие, что нам не помешает.

Я согласно кивнул. Это была не просто еда – это был стратегический запас, который позволял нам не отвлекаться на поиски продовольствия ещё достаточно долгое время.

Пока ели, я оглядывал склад, и невольно задумывался о том, как всё странно сложилось. Я ведь попал сюда из 2025 года случайно, никто меня не посылал, никто не готовил. Просто оказался в лесу между Гомелем и Смоленском в апреле 1942 года с бункером и беспилотниками. Первое время было очень страшно. Но потом я встретил Сергея – младшего лейтенанта, такого же молодого, как я сам, только из этого времени. Потом нашли Галину Ивановну с детьми, спасавшихся от оккупантов. И пса Шарика с кошечкой Принцессой заодно. И вот сейчас, глядя на них – Сергея, довольно жующего галеты, Анну, смеющуюся над чем-то с матерью, Ваню, уплетал очередную порцию галет, – я понимал: без них я бы не справился. Техника – это хорошо, но без людей, без тех, кто готов в трудную минуту подставить плечо и помочь всем, чем только можно, она просто железо. Мне повезло. Очень повезло. И теперь, когда мы наконец раскопали этот склад, у нас появился реальный шанс не просто выживать и проводить небольшие беспокоящие врага операции, а бить его по-настоящему – по-крупному.

Доели и собрали пустые упаковки в один пакет, чтобы потом выбросить.

Хозяйственная и практичная Галина Ивановна, предложила:

– Ребята, давайте не тащить все найденные пайки сразу на наш продовольственный склад. Оставим их пока здесь. Тут сухо, достаточно прохладно и продукты не испортятся. А мы с Анечкой потом, когда там всё до конца рассортируем и посчитаем, сами перенесём по мере надобности.

Никто возражать не стал: там так там – какая разница, лишь бы цело было.

Аккуратно закрыли ящик фанерной крышкой и на всякий случай придавили её сверху парой лежащих возле стены кирпичей – чтобы мыши не залезли.

«Хотя откуда здесь мыши – бетон и металл кругом», – подумал, укладывая очередной кирпич, я, но дело было сделано.

На том ужин и закончился.

Сергей тяжело поднялся с ящика, на котором сидел, размял затёкшую спину и повернулся ко мне:

– Ну так что будем делать? Отдыхать? А завтра с утра, на свежую голову, начнём изучать большие эти самые, как их там… окто…

– Октокоптер, – подсказал я, тоже поднимаясь.

– Ага, они самые. Так значит, ими займёмся прямо с утра?

– Не совсем так. Думаю, сначала нужно будет проверить заряд всех найденных аккумуляторов и разобраться с ретрансляторами. Потому что, как я тебе уже как-то говорил: без связи дроны далеко не летают, даже при наличии больших ёмкостных батарей. Нужна устойчивая связь на большом удалении, иначе вся мощь не раскроется. А эти шары-ретрансляторы позволят нам уходить за горизонт и при этом сохранять управление.

Ваня, который уже собрался было идти в свою комнату, остановился и, подняв голову, спросил:

– Дядь Коль, а можно мне завтра посмотреть, как собирают большой дрон?

Я посмотрел на его горящие глаза и улыбнулся:

– Почему бы и нет. Как соберёмся, так обязательно позовём. Ты же у нас теперь тоже член отряда – боец – партизан.

– Ура! – крикнул восьмилетний мальчишка и тут же, не унимаясь, добавил: – А на маленьком беспилотнике полетать можно? Я ещё лучше, чем раньше научился.

– Не полетать, а заниматься управлением, – машинально поправила его мать.

– Ага... поуправлять, – согласился с ней Ваня и, посмотрев на меня, переспросил: – Так можно?

– Обязательно! – пообещал я. – Только не сегодня, а завтра. Сегодня уже поздно, всем отдыхать надо. И не забывай, что тебе не просто самому управлять нужно, а учить Анну и дядю Сергея. Ты же у нас теперь главный инструктор по малым дронам. Помнишь об этом?

Ваня важно кивнул, расправил плечи и с чувством собственной значимости убежал в коридор. Через секунду мы услышали, как он хватается будущими полётами Шарику, который, видимо, ждал его у двери.

Мы непроизвольно улыбнулись и стали расходиться по своим углам. Галина Ивановна с Анной пошли в свою комнату, Сергей в свою, а я не удержался и так и не выключив свет, опершись плечом о косяк, вновь посмотрел на две большие коробки с тяжёлыми беспилотниками. В голове роились мысли, одна другой грандиознее.

«Сто килограммов полезной нагрузки на каждый. Это же не просто мины и гранаты, которыми мы работали до сих пор. Это нечто совсем иное. По сути, их можно загрузить настоящими бомбами, если разобраться с взрывателями и системой сброса. Или, если бомб не найдётся, можно поместить несколько десятков мин, ящики с гранатами, тротиловые шашки, или скажем, динамит. А можно загрузить едой и медикаментами для партизан, которых мы, возможно, когда-нибудь встретим. Или, например, агитационными листовками, которыми можно будет засыпать целый район – хватило б, краски на копировальном аппарате».

Данные летательные аппараты буквально будоражили разум своими возможностями.

Присел на ящик, что стоял рядом со стеллажом, достал из кармана блокнот и шариковую ручку и начал набрасывать план действий на ближайшие дни, стараясь структурировать хаос идей.

«1. Аккумуляторы. Проверить все найденные – заряд, состояние, целостность и количество. Рассортировать по типам.

2. Ретрансляторы. Изучить инструкцию. Подобрать место для запуска. Прикинуть пути подъезда. Поднять первый шар и проверить связь на дальности. Если работает – поднять второй и третий, выстроить цепочку. Обязательно снабдить шары «жучками», на случай аварии.

3. Октокоптеры. Собрать один, изучить систему управления. Провести тестовый полёт без груза. Замерить время и управляемость. Потом провести полёт с грузом – узнать реальную грузоподъёмность и расход энергии. Перед началом экспериментов, как и шары, снарядить аппараты «жучками».

4. Система сброса. Придумать, как крепить боеприпасы и как их сбрасывать. Проверить возможно ли, использовать тот же принцип по сбросу, что применяется и на малых дронах.

5. Быстрая смена аккумуляторов. Отработать процедуру, при которой перезарядка будет занимать минимум времени. Возможно, сделать несколько комплектов батарей и менять их как обоймы».

Через пятнадцать минут размышлений и записей я захлопнул блокнот, одновременно с этим понимая две крайне важные вещи. Первая: идей настолько много, что голова идёт кругом. Вторая: эта самая голова настолько идёт кругом, что я уже ничего не соображаю, ибо очень хочу спать.

А потому выключив свет и выкинув из той самой головы все те самые октокоптеры, еле-еле передвигая ватные от усталости ноги, считая плечами все попадающиеся по дороге углы, побрёл в свою комнату.

Очередной сумасшедший день наконец подошёл к концу. Теперь нужно было хорошенько выспаться и отдохнуть, чтобы во всеоружии встретить безумие дня грядущего.

Глава 3. Новый день

Утро началось с необычной суеты. Я проснулся от того, что в коридоре уже слышались голоса – Ваня, Анна и Сергей явно о чём-то спорили. Но тон их был не подразумевающий ссору, а скорее оживлённо-дискуссионный.

Оделся, умылся и, не заходя в столовую, тихонько подошёл к приоткрытой двери ведущей в гараж и заглянул, оставаясь незамеченным.

Ваня стоял у стола, на котором лежал детский дрон. Рядом на стуле сидела Анна, а Сергей присел возле них на верстаке. Мальчик держал пульт и очки, но пока не надевал их, а объяснял:

– Понимаете, тут всё просто. Вы смотрите в эти очки, и видите то, что видит дрончик. Если хотите, чтобы он летел вперёд, надо вот эту палочку (он показал на стик) чуть-чуть толкнуть вперёд. Не сильно, а совсем чуть-чуть, он же маленький. И при этом самому захотеть туда идти, и он сразу резво полетит.

Сергей нахмурился.

– И каким образом можно понять, где верх, где низ? Лично я, когда дрон далеко, сразу перестаю понимать где он.

– А ты, дядь Серёж, смотри не на дрончик, а в очки! – Ваня говорил с такой уверенностью, будто всю жизнь только и делал, что учил взрослых. – В очках же видно, где потолок, а где пол. Потолок светлый, а пол тёмный. И тогда не ошибёшься. Если видишь, что пол приближается – значит, надо подняться и направить рычажок вверх. Главное не бояться.

Кудрявцев усмехнулся:

– Легко тебе говорить, не бояться. А у меня в этих очках голова кружится и глаза разбегаются.

– Тогда ты их не надевай, а летай через этот планшетик. Тут всё видно, куда летишь.

Он передал пульт моему напарнику и скомандовал тоном заправского инструктора:

– Давай, взлетай. Левую палочку на себя. Только медленно.

Сергей неуверенно двинул стик. Дрон подпрыгнул, завалился набок, но Ваня успел подхватить его.

– Дядя Серёж, не жми сильно! – воскликнул он. – Плавно надо, плавно. Вот смотри.

Он забрал пульт, легко поднял дрон в воздух, покрутил его на месте, облетел вокруг лампы и плавно опустил его на верстак.

– Понял? – спросил он, глядя на Кудрявцева.

Тот кивнул, нахмурил лоб и снова взял пульт.

На этот раз дрон взлетел довольно ровно и, не долетев до потолка около полуметра, завис на месте, слегка подрагивая.

– Есть! – обрадовано выдохнул великовозрастный ученик. – Висит!

– А теперь попробуй вперёд. Медленно, – подсказал Ваня.

Кудрявцев покосился на планшет и осторожно толкнул стик. Беспилотник послушно двинулся, но тут же начал заваливаться в сторону – видимо, Сергей слишком сильно наклонил его.

Анна сморщилась, а Ваня быстро прокомментировал:

– Левую…

Младший лейтенант манипулировал рычагами, но дрон метался из стороны в сторону, не слушался.

– Опять не получается, – вскоре признал он. – Я путаюсь, где право, где лево, когда он ко мне мордой, когда задом.

Тут вмешалась девушка:

– А ты представь, что ты сам летишь как птица. Если хочешь повернуть направо, наклони голову вправо, и стик этот туда же жми. Я именно так представляю, когда управлением занимаюсь, и мне так значительно легче.

Младший лейтенант удивлённо посмотрел на неё, потом на пульт. Вздохнул, сжал зубы, что даже скулы покраснели и снова попробовал.

На этот раз при управлении он слегка наклонил голову вправо, одновременно двигая рычажок. Беспилотник, к удивлению всех присутствующих, не дёрнулся как обычно, заревев двигателями, а плавно развернулся и действительно полетел в нужном направлении.

– Получилось! – заорал Кудрявцев. Да так громко, что я аж вздрогнул за дверью. – Анна, ты гений!

– Так братик же тебе почти то же самое говорил, – улыбнулась она. – Только он сказал, что бы ты представлял, что туда идёшь, а не летишь.

– Да, это я помню. Спасибо тебе товарищ учитель, – он кивнул удивлённому мальчишке и добавил: – Мне представлять, что именно лечу – легче. – Потом посмотрел на пульт, вновь сжал зубы и переводя взгляд на планшет прошептал: – Давайте-ка ещё раз попробуем.

И в этот раз у него вновь получилось. А потом ещё и ещё…

Кудрявцев несколько минут летал по комнате, нарезая круги и восьмёрки при этом, даже не собираясь разжимать челюсть и кажется скрежеща при этом зубами.

Ваня подсказывал, когда надо подняться, когда притормозить и, к удивлению всех присутствующих, Кудрявцев почти не делал ошибок. Да от получения указания, до принятия решения и нажимание на кнопки и стики пульта управления, как правило, проходило одна-две, а иногда и три секунды, но всё же, это уже было кое-что. Теперь стало понятно, что мой напарник не безнадёжен и, если будет тренироваться, сумеет постичь азы нового вида вооружения.

Наконец Сергей посадил дрон и довольно улыбнувшись, протянул пульт девушке:

– Всё, я устал. У меня прям коленки дрожат. Теперь твоя очередь.

Анна кротко кивнула и надела очки.

Беспилотник взлетел сразу, ровно, но, когда она попыталась повернуть, он почему-то пошёл вниз.

– Ой, я кажется, не туда нажала? – растерянно спросила она.

– Ты вот эту – левую палочку вниз толкнула, – заметил Ваня, показывая пальцем. – А надо было в правую сторону.

Девушка поправилась, но дрон снова начал рыскать.

– Не могу сосредоточиться, – пожаловалась она. – Сейчас ещё разочек попробую.

– И не забудь наклонять голову куда хочешь лететь, – напомнил главный малолетний инструктор.

Она чуть наклонила голову вправо – и дрон послушно повернул. Наклонила влево – разворот.

Девушка засмеялась:

– Сергею советовала, а сама забыла.

Мы все тоже улыбнулись.

Анна летала минут пять, набираясь уверенности. Дрон послушно выполнял все её команды: описывал круги, поднимался под потолок и опускался почти до пола.

Я стоял за дверью и невольно радовался. Наблюдать за этой сценой было одно удовольствие. И я в который уже раз подумал, что правильно сделал, не став непосредственно вмешиваться в процесс обучения. У людей этого времени свои представления о технике, свои ассоциации. То, что я объяснял бы сложными терминами и логическими схемами, они постигают через простые, понятные образы: «как птица», «головой наклоняйся». Я бы, если честно, до такой условно – «примитивной» методике обучения, вряд ли додумался. Но ведь это работает! Маленький мальчишка, сам того не осознавая, нашёл ключик к восприятию вверенных ему учеников. В отличие от меня, который, наверное, только запутал бы их своими рассказами об акселерометрах, гироскопах и PID-регуляторах.

И то, что у них начало получаться, было очень хорошо. Беспилотников у нас теперь было много – целый склад. А вот пилотов явно не хватало. Но теперь я стал питать немалые надежды, что вскоре эта ситуация исправится. Сергей и Анна – люди молодые, способные и с неплохой реакцией. Если они освоят управление, хотя бы на базовом уровне, мы сможем задействовать в операциях уже не один-два дрона, а сразу большее число, причём одновременно. А это совершенно другой масштаб.

Тихонько, чтобы не мешать, прошёл на склад готовой продукции, взял коробку с шаром ретранслятором, небольшой баллон с гелием и направился в коридор, ведущий к выходу из бункера.

Расположившись там за столом, на котором стояли демонстрационные мониторы, начал распаковку. Внутри, лежала туго свёрнутая оболочка шара, блок управления с антеннами и панель солнечных батарей в сложенном виде. Инструкция была приклеена к внутренней стороне крышки. Я внимательно прочитал её ещё раз, чтобы при сборке ничего не перепутать. И приступил.

Процесс оказался не слишком сложным.

Блок управления представлял собой небольшую коробку с антеннами и разъёмами. Снизу к нему крепилась гибкая панель солнечных, которая облегала часть шара. Я включил питание – загорелся зелёный светодиод. Прикрепил и подсоединил к блоку «жучок», который позволял отслеживать местоположение шара и ретранслировать сигнал. Загорелся ещё один индикатор. Система работала.

Далее нужно было разложить оболочку на ровной поверхности и я расстелил её на бетонном полу коридора. Тонкая, почти невесомая плёнка с металлизированным напылением смотрелась тут инородно. Затем подсоединить шланг от баллона к клапану и начать подачу газа. Заполнять в коридоре его полностью я не собирался, потому что потом он бы не вошёл в дверной проём. Это было необходимо, чтобы на улице меньше времени потратить на закачку. Когда шар начал немного принимать форму перекрыл вентиль, закрутил клапан и примотал его верёвкой к ножке стола, чтобы тот не улетал. Теперь предстояло прикрепить с помощью специальных карабинов к оболочке блок управления с солнечными панелями.

Когда уже почти заканчивал, услышал, как открылась дверь из жилой части. Обернулся и увидел Сергея. Тот был раскрасневшийся, но явно довольный проведённым уроком.

– Ну что, позанимались? – спросил я, откладывая инструменты.

– Ещё как! – воодушевлённо начал он, подходя ближе. – Скажу тебе честно, Коля, из тебя учитель – так себе. Я понимаю, ты пытаешься объяснить правильно, по науке, но иногда это слишком… ну, заумно, что ль. Ты начинаешь рассказывать про какие-то оси, про крен и тангаж, а у нас с Анюткой в голове каша. А вот Ванька – прирождённый педагог! Он всё просто объясняет: «Стик вправо» – значит и голову наклони вправо. И сразу понятно. Как война закончится, после школы надо будет его на учителя отдать учиться. Думаю, все его ученики враз всё понимать будут после его объяснений.

– Очень рад. Главное, что результат есть. А Аня как?

Ответить напарник не успел, потому что дверь снова открылась, и вышла девушка. Она тоже выглядела довольной.

– У меня тоже всё стало получаться ещё лучше, – сообщила ученица. – Я уже почти не путаю, эти стики... И в очках голова совсем не кружится.

– Вот как? Ну и отлично! – обрадовался я. – Значит, план такой: сегодня и завтра вы тренируетесь на том самом детском дроне, здесь: в помещениях, в коридорах, в гараже. Так сказать, набиваете руку и привыкаете к управлению. А послезавтра, если погода позволит, попробуем полетать вне бункера.

Ученики переглянулись – в их глазах читалось волнение и страх.

Свои эмоции за обоих выразил Сергей:

– А может не надо? Вдруг разобьём столь ценную технику!

– Не волнуйтесь, – отмахнулся я. – Боевые дроны командование, в моём лице, вам пока доверять не собирается. Вначале посмотрим, как вы ориентируетесь в большом пространстве, коим является жестокий мир за дверью нашего убежища. Ничего сложного делать не будете. Просто полетаете по компасу по прямой от условной точки А к точке Б. Никаких сложных манёвров, только отработка навыков. Если научитесь взлетать, приземляться и, не теряясь, летать по заданному маршруту – это уже будет существенным подспорьем. Потом можно будет переходить к более серьёзным вещам.

Сергей согласно кивнул, но его внимание уже переключилось на шар, который я собирал.

– Вечером будем запускать? – спросил он, подходя ближе и разглядывая почти готовый ретранслятор.

– Да, – ответил я, проверяя крепления. – Но пока нужно собрать остальные шары, наладить связь между ретрансляторами, а затем уже думать как о запуске, так и о полётах больших дронов. Сейчас это первоочередная задача.

Анна подошла ближе и произнесла:

– Красивый. Прямо как настоящий воздушный шар. Только маленький.

– Маленький да удаленький. Благодаря ему мы сможем существенно расширить область наших будущих операций. – Сказал я и, улыбнувшись, добавил: – Это наша надежда.

Анна ушла помогать матери на кухне, а Кудрявцев остался со мной. Он принёс со склада ещё два комплекта ретрансляторов, и мы их довольно быстро собрали. Процесс уже был мной фактически отработан, и дело шло скоро и довольно весело. Особенно, когда Кудрявцев, притащив колонки, врубил свой (!) МП-3 плеер, с которым не расставался никогда, и коридор заполнили негромкие звуки самого вульгарного шансона.

«Н-да, если когда-нибудь мы встретимся с нашими и такое услышат в Главном управлении исправительно-трудовых лагерей, то очень вероятно они нас тут же запишут к себе в клиенты», – содрогнувшись подумал я, и мысленно плюнув три раза через левое плечо «Тьфу, тьфу-тьфу – чур меня, чур!», стараясь больше не думать о «этапах-лагерях» продолжил работу.

Баллоны с гелием, оболочки, блоки управления, солнечные панели – всё это мы аккуратно соединяли, проверяли крепления, тестировали электропитание и проверяли совместимость устройств. К тому моменту, когда всё было готово, мы принесли со склада тяжёлый восьмимоторный беспилотник – тот самый ТГК-100.

Причём тяжёлым он был и в прямом, и в переносном смысле. Даже сухая масса в двадцать килограммов оказалась не такой уж и маленькой. Дрон имел восемь лучей с моторами, массивную центральную часть и четыре больших захвата для груза, расположенных крест-накрест снизу. Сергей, разглядывая его, разочарованно протянул:

– Жаль. Я думал, что мы сможем подвесить на него по меньшей мере мин пятьдесят. А тут всего четыре точки подвеса.

– Подвесить-то сможем и пятьдесят, если мины связывать в пучки, – пояснил я, – просто сбросить получится только за четыре раза, а не за пятьдесят.

– Очень жаль… – явно расстроился напарник.

Меня это тоже немного выбило из колеи. В своём уме я уже рисовал картины, как мы бомбим колонны немцев, склады, аэродромы чуть ли не ковровыми бомбардировками. Но реальность, как всегда, оказалась сложнее. Впрочем, нам всё равно не стоило обижаться на судьбу. Дрон, умеющий переносить столь серьёзный груз, – это уже огромное подспорье в нашей вооружённой борьбе с захватчиками. К тому же таких дронов у нас было целых два. А из этого следовало, что за вылет мы можем перебросить минимум двести килограммов полезного груза из точки А в точку Б – и это очень неплохо! Можно доставлять на дальнее расстояние боеприпасы, еду, медикаменты, а при необходимости – и нести тяжёлые бомбы.

Когда собрали раму, я понял, что вытащить эту махину из двери бункера будет непросто – только повернув боком и очень аккуратно. Но это были уже детали. К полудню всё, что было задумано, оказалось готово. Дрон и три шара были собраны, связь между ретрансляторами настроена, а аккумуляторы заряжены. Оставалось лишь дождаться тёмного времени суток.

Во время обеда я предложил членам отряда совместить приём пищи с просмотром фильма. Конечно же, никаких возражений не последовало и даже напротив, все оживились и горячо поддержали идею. Галина Ивановна быстро накрыла на стол, мы расселись перед большим монитором, и вскоре на экране уже разворачивались действия знаменитой комедии «Один дома».

Я этот фильм в своё время видел не один раз, а потому особо на экран не смотрел, предпочитая изучать инструкции по управлению октокоптером и прикидывать, как лучше организовать вечернее испытание. Но другое население нашего убежища было буквально в восторге.

Сергей сначала сидел с серьёзным лицом, но уже через пять минут начал улыбаться, а когда главный герой – маленький Кевин, начал расставлять ловушки грабителям, расхохотался в голос. Анна смеялась, закрывая рот ладонью, а Ваня просто заливался, катаясь по полу. Даже Галина Ивановна, обычно сдержанная, не могла удержаться от смеха.