скачать книгу бесплатно
Тишина. Две-Восьмерки отчаянно огляделся. В полумраке свисающее с веревок белье казалось армией призраков.
А потом откуда-то из толщи призраков послышался голос:
– Ты отлично справился, Две-Восьмерки. Ты очень храбр.
Две-Восьмерки резко развернулся, трясясь от ужаса.
– Покажитесь, – произнес он. – Я хочу вас видеть.
– Прости, но я пока откажу тебе в этой просьбе, милый, – ответил голос – женский голос. – Думаю, в нашей ситуации мне лучше оставаться вне поля твоего зрения. Надеюсь, ты меня поймешь.
Две-Восьмерки кивнул:
– Хорошо. Ладно.
– Ну вот и славно. Прежде чем мы перейдем к дальнейшим действиям, я должна задать тебе один вопрос. Зачем ты это делаешь?
Две-Восьмерки нахмурился в раздумьях.
Женщина ждала.
– Потому что я хочу быть свободным, – наконец выговорил Две-Восьмерки. Он сказал эти слова вслух впервые в жизни – и сам был шокирован тем, какая в них заключалась сила, как они наполнили огнем все его тело, ускорили ток крови в жилах. – Я хочу стать по-настоящему живым. Мы, Белые ведуны… у нас ведь нет истинной жизни, нам не позволено быть частью мира, вы знаете? Мы только наблюдатели. А я не хочу быть наблюдателем. Я хочу чувствовать все на самом деле, выбирать, куда мне идти и что делать, и быть автором своей истории.
В воздухе повисла краткая тишина.
– Все верно, – произнес голос. – Думаю, что я могу тебе с этим помочь. Но свобода – это нелегкий дар. Твои проблемы никуда не исчезнут. И, прежде чем мы займемся твоей свободой, нам нужно еще кое-что обсудить… Один очень важный момент.
– Мою душу? – горько спросил Две-Восьмерки.
– Да. Твою душу. Ее забрала у тебя госпожа Хестер. Она хранит ее в тайном надежном месте, там же, где и души всех прочих Белых ведунов. Если ты пойдешь с нами, тебе придется оставить свою душу позади.
У Две-Восьмерки все внутри скрутилось от боли.
– Но как я смогу быть свободным без своей души?
Снова пауза.
– Милый, ты когда-нибудь размышлял о том, что отличает тебя от прочих Белых ведунов? Думал ли ты, откуда вообще у тебя взялись мысли о свободе, магии и дружбе, в то время как остальные вполне довольны своим состоянием?
– Конечно думал. И каждый день скрывал ото всех эти самые мысли!
– Силы госпожи Хестер уже не те, что прежде, – произнес голос с глубоким удовлетворением. – Она теряет хватку. Когда ты был малышом, она забрала твою душу – но не сумела вычистить ее всю целиком. Немного промахнулась, оставила кусочек. И этого кусочка оказалось достаточно, чтобы ты мог чувствовать, мечтать и надеяться. И таких, как ты, не так уж и мало. Некоторых из вас нам удалось спасти и перетащить на свою сторону за последние месяцы. Мы надеемся однажды найти хранилище, где она держит ваши украденные души, и вернуть их вам всем, освободить их. Но до той поры мы можем помогать лишь немногим Белым ведунам, таким как ты.
Две-Восьмерки смотрел в темноту, прижимая ладонь к груди. Там, внутри, быстро и громко билось сердце. Он всегда знал, что отличается от прочих, но и подумать не мог, что причина в том, что в нем осталась частичка души. Что эта самая драгоценная часть его существа затаилась, спряталась, сохранила себя. Это было так прекрасно – и одновременно так ужасно, так пугающе.
Голос продолжил:
– Выбор за тобой, Две-Восьмерки. Если ты решишь, что бегство слишком опасно, ты можешь развернуться и уйти. Вернуться в свою постель и забыть о нашей встрече навеки.
– Нет! Я там с ума сойду. Я хочу на волю.
Послышался звук – вроде бы стеклянного шарика, катившегося по полу, – и что-то маленькое толкнулось в ногу ведуна. Он нагнулся и подобрал крохотный сосуд с заклятием, в котором клубилась частица маслянисто-желтой магии. Две-Восьмерки смотрел на нее как завороженный: он никогда еще не видел ведьминского заклятия, но мгновенно догадался, что это одно из них, потому что оно было яркое, теплое, похожее на дикую творческую фантазию. И звук оно издавало совсем другой, отличный от монотонного унылого шепота ведунских заклятий. Это была неровная звенящая трель, кусочек музыки, веселящей сердце. Полная противоположность стерильной и бесцветной магии ведунов – как огонь и лед.
– Что это?
– Заклинание для тебя. Оно поможет тебе в пути, который уведет тебя от большей части твоей души. Ты будешь меньше страдать.
Две-Восьмерки прикоснулся к пробке флакончика.
– Не сейчас, – настойчиво сказал голос. – Чтобы вытащить тебя наружу, нам еще предстоит поработать. Моим товарищам, которые планируют твой побег, нужно время. И заклятию тоже нужно время, чтобы сработать правильным образом. Капай себе на кожу по нескольку капель каждую ночь и жди нашего сигнала. В письме на прошлой неделе я просила тебя найти тайник, где можно спрятать нечто маленькое… ты преуспел?
Две-Восьмерки кивнул.
– Хороший парень. Тайник нужен для заклятия. Храни его там. Когда придет время побега, я пришлю птичку с указаниями. Все понял?
– Думаю, что да…
– Постарайся до того времени не попасть ни в какие неприятности. И будь храбрым.
Две-Восьмерки открыл было рот, чтобы ответить, но услышал словно бы шум маленького смерча, увидел, как простыни по комнате заколебались на веревках, – и ясно ощутил, что теперь он в помещении совершенно один. Встряхнув флакончик, Две-Восьмерки погасил теплый свет заклятия, и музыкальный звон тоже умолк. Сжимая заклятие в кулаке, ведун тихо покрался обратно в дортуар, чувствуя себя хранителем едва ли не главной тайны во вселенной.
Вернувшись в дортуар, Две-Восьмерки присел на корточки у своей узкой койки, окруженный похрапыванием и вздохами во сне, и вытащил из-под матраса столовый нож. Приподняв им половицу, он положил в тайник заклятие и опустил половицу обратно, та прикрыла отверстие с тихим щелчком.
– Что это ты делаешь?
Две-Восьмерки едва не вскрикнул от ужаса. Звук чьего бы то ни было голоса в дортуаре – вообще вещь неожиданная, и уж тем более среди ночи. Он успел спрятать ножик в рукаве и оглянулся через плечо. В изножье его кровати стоял Сто-Три, сонно моргая глазами. Сто-Три было двадцать лет – на год меньше, чем Двум-Восьмеркам, – и последний не мог вспомнить, чтобы когда-либо вообще слышал его голос.
– Мне не спится.
– А почему ты сидишь на полу? – Сто-Три говорил лишенным эмоций бесцветным голосом. В глазах его тоже не было признаков жизни.
– Мышь, – объяснил Две-Восьмерки. – Мне показалось, что я заметил мышь.
Сто-Три смотрел на него долгим пустым взглядом.
– Ложись в постель, иначе я на тебя донесу. После отбоя не положено подниматься с кровати.
– Да, конечно, ты прав, – ответил Две-Восьмерки. – Я уже ложусь.
Сто-Три отошел к своему месту. Две-Восьмерки лег, натянул одеяло до подбородка и повернул голову, чтобы взглянуть на место своего тайника. Половица вроде бы лежала так, как надо, совершенно ровно. Но вдруг Сто-Три успел что-то разглядеть? Нет, не может быть, ничего он не видел.
Две-Восьмерки разрывался изнутри от такого множества мыслей, тревог и планов, сердце его колотилось как бешеное.
Он сомневался, что сможет заснуть этой ночью. И ночь предстояла долгая.
Шепот книг
Дождь все лил и лил.
– Это вообще нормально?! Чтобы летом – и постоянно такая гнусная погода!
– Упаси Владычица Свет! На улице Канатчиков вода по колено!
– Это небось ведьмины проклятые подстроили! Они нас прокляли, вот что я тебе скажу!
– Король должен что-то с этим сделать! Какого ведьмина держать целую армию Белых ведунов, если он их, к ведьминой матери, вообще не использует!
Подобные разговорчики звучали то там, то тут в трущобных кварталах. Всегда одно и то же, верно? Всякий раз, когда случалось что-нибудь, чему народ не видел простого объяснения, виноваты, конечно, оказывались ведьмины из-за моря, из Западной Ведунии.
Случилась засуха, урожай погиб… Кто виноват? Конечно же ведьмины!
Зима выдалась необыкновенно холодная, так что река замерзла… Это ведьминское проклятие, не иначе!
Собака взбесилась, бросается на людей с пеной на морде… Это ведьмин мимо проходил и к ней прикоснулся!
И так далее и тому подобное.
Лара всегда считала, что это чушь. Война ведь закончилась вон сколько веков назад, разве нет? И даже если бы оставшимся ведьминам вздумалось напасть на королевство, они бы придумали что-нибудь похуже, чем заражать бешенством дурацких дворняг или наводить всем надоевшие летние дожди.
Однако никак не отменишь того, что бесконечный дождь и правда ужасно достал и мешал жить. Невозможно было толком заниматься сталкерством – вода в трубах поднялась до критического уровня. Так что Лара просто болталась по улицам Королевской Гавани в поисках еды и новых возможностей – а возможностей в городе, где столько народа, темных уголков и кривых переулков, всегда было предостаточно. Иногда удача приходила в виде свежеиспеченного мясного пирога, который хозяйка поставила остужаться на окошко, а то – в виде блеснувшей под ногами монетки… или не под ногами, а в чьем-нибудь кармане, владелец которого не слишком внимателен. В этот день удача появилась в виде ссоры у лотка торговки фруктами.
– А я говорю, что гнилые у вас яблоки!
– Гнилые?! Да как вы смеете, сударыня!
– Верните мне мои деньги!
– Ха! Вы слышали, что она сказала? Верните деньги, ишь чего!
Пока женщины кричали друг на друга, Лара незримо проскользнула между ними, быстрая, как змейка, и ухватила с прилавка два крупных сияющих яблока. Одно она прикончила еще на бегу – вместе с огрызком и семечками, и облизала сок с губ и с пальцев. Дождь казался сплошной пеленой падающей сверху воды, его тяжелые капли рикошетили от мостовой, и Лара, чтобы укрыться от него, нырнула под брюхо стоявшего неподвижно железносерда. Волшебный конь был достаточно широким, чтобы послужить укрытием, и Лара немного отдохнула под ним, слушая щелканье и тиканье механизмов внутри него.
– Эй! А ну живо вылезай оттуда!
Это возничий заметил девчонку и попытался отвесить ей пинка, но она увернулась, наградила его отборным длинным ругательством и умчалась вверх по улице, прикрывая лицо от хлещущих струй. Когда медальон на ее груди неожиданно начал вибрировать, она остановилась так резко, что в нее на ходу врезалась какая-то старушка и едва не сбила ее с ног, крепко выругав.
Лара сильнее стиснула медальон под одеждой: он пульсировал и гудел неведомой энергией. Тихая шепчущая музыка завибрировала в воздухе – и шок оказался на пределе терпения Лары. Казалось, что шепот исходит от двери ближайшей лавочки, и Лара сделала неуверенный шаг в ее сторону. Вибрация медальона усилилась. Он словно бы говорил с ней таким образом, направлял ее, подобно компасу.
«Слушай его», – сказала тогда бабушка.
Ларой овладела острая жажда войти, стоило ей взяться за дверную ручку. Она толкнула дверь и тихо проскользнула внутрь. Дверь за ней закрылась, отрезая уличный шум: девочку накрыло тишиной, запахом пыли, старой бумаги и кожаных переплетов.
Лавочка оказалась книжной.
Похоже, Ларе повезло – за прилавком никого не было. Никакого надутого торговца, который мог бы выставить прочь девчонку без гроша в кармане. Так что она слегка обтряхнула мокрую одежду и волосы и начала с огромным любопытством осматриваться. Все это время в ее голове не умолкало тихое, хрустально-чистое пение медальона. Никогда еще Ларе не случалось побывать в книжной лавке – да и с чего бы вдруг ее туда занесло? Книги ведь не съешь и не выпьешь. А сейчас ее пальцы с нежностью гладили корешки – воспоминание вернуло ее в приют мисс Рэтчет, она снова оказалась в школьном классе, усердно выписывая буквы алфавита на грифельной дощечке куском мела…
А… Б… В… Г… Д…
«По-твоему, эта жалкая закорючка похожа на Д, Фокс? Ну-ка вытяни руку!»
ВЖИК! Пальцы обжигает удар розги.
«Вздумаешь разреветься – получишь еще раз, и покрепче! А теперь живо стерла свои каракули и написала еще раз, как следует!»
Усилием воли Лара изгнала из памяти эту картинку, стерла со лба выступивший пот – и осознала, что ее трясет. Она вытащила из-за ворота медальон и поднесла к глазам, вглядываясь в него в тусклом свете, проникавшем через окошко. Он лег ей в ладонь, продолжая вибрировать, как будто внутри у него сидело живое насекомое, и звучать.
Следуя за мелодией, Лара пошла вдоль книжных полок, и напротив одного из стеллажей медальон вдруг дернулся у нее на ладони, слегка подпрыгнул. Лара перевела взгляд на полки и увидела среди прочих книгу, которая тоже дрожала и пульсировала. Девочка невольно отступила на полшага: часть ее была перепугана, стремилась бежать отсюда со всех ног. Но другая ее часть была сильнее. Лара протянула руку и тронула корешок книги.
А потом сомкнула на нем пальцы.
Щелк!
Лара отдернула руку, и книга резко втянулась на прежнее место. А потом стало происходить нечто невообразимое: книжный шкаф с низким гудением начал уходить вниз, втягиваться в пол, пока его верхушка не сравнялась с половицами. На месте, где он только что стоял, открылось отверстие в стене, а за ним обнаружилась еще одна комната, полная опять-таки стеллажей с книгами. Книги не только стояли на полках – с пола поднимались их высокие пыльные стопки. Шепот усилился, и Лара поняла, что он исходит от книг из тайника. Она смотрела на них расширенными глазами. Что это вообще такое? Ведьминская магия?
– Чем могу тебе помочь, милочка?
Лара только что была совершенно одна. Она была в этом уверена. Но теперь рядом с ней будто ниоткуда возникла женщина. Средних лет, розовощекая, с густыми каштановыми волосами, уложенными в плотную прическу и там и тут тронутыми сединой. Одета она была в странное вязаное платье из разноцветных сшитых друг с другом квадратов. В углу ее рта дымилась сигара. К изумлению Лары, которая ожидала, что хозяйка разгневается, увидев незнакомую промокшую девчонку шарящейся у нее в лавке, женщина вовсе не казалась сердитой. Скорее любопытной. Взгляд ее улыбающихся глаз остановился на медальоне, и она склонила голову набок.
– Какая красивая вещица. Где ты ее взяла?
– Я… э… извините, – промямлила Лара. – Я нечаянно. В смысле я зашла сюда нечаянно, немного заблудилась.
Женщина внимательно смотрела на нее.
– Ты в этом уверена, милочка?
– Да. Извините. Мне надо идти. Я уже ухожу.
Лара быстро проскочила мимо женщины, сжимая медальон в кулаке, и выбежала из лавки наружу, под льющийся дождь. Ливень ничуть не ослабел, но теперь удары его хлестких струй не особо заботили Лару – ее разум был далеко отсюда, смятенный и пораженный, а в голове все еще звучал шепот книг.
На улице Игольщиков она чуть не упала, налетев на тетку – сборщицу мусора: та присела на корточки посреди мостовой, чтобы подобрать и затолкать в свое ведро лошадиную подкову.
– Осторожней! Куда прешь, ведьмино отродье, смотри под ноги!
Лара помчалась дальше, подняв воротник, кое-как прикрывавший от дождя, свернула с улицы Игольщиков в переулок, пробежала кузницу и лавку медника. В воздухе вибрировал оглушительный свисток паровоза. Лара проскользнула в арочный проход, выводивший к Железнодорожной улице, миновала одно из уродливых кирпичных зданий фабрики, где Белые ведуны изготавливали свои заклятия. Из труб фабрики валил в небо грязно-серый дым.
Из ворот фабрики вышли двое Белых ведунов в белых робах со слегка обгоревшими рукавами – работали у огненных котлов. Лара на миг остановилась, не в силах оторвать взгляда от их бесстрастных восковых лиц. Они всегда ее завораживали. Она слышала, что ведунов сразу после рождения подвергают могущественной жуткой магической процедуре, забирая у них души ради блага королевства.
Детей королевства с ранних лет учили, что магия опасна, что ни в коем случае нельзя с ней связываться. Даже если на улице под ногами подвернется потерянный кем-то флакончик с заклятием, ни за что нельзя его трогать. Это может привести к жутким последствиям. И даже если магия по случайности тебя не убьет, это непременно сделают старшие, если узнают, что ты к ней прикасался.
Магии надлежало бояться, а раз так, то следовало бояться и этих магических существ – Белых ведунов, волшебников, лишенных душ, верно же? Так-то оно так…
Да не так.
Лара никогда не боялась ведунов. А сейчас и подавно испытывала безотчетное желание заговорить с ними, расспросить о магии, о своем медальоне. Глядя на ведунов, она впервые в жизни ощутила, что магический мир – это сверкающая паутина, в которую она, возможно, уже угодила.
Когда ведуны удалились, Лара продолжила свой путь и в какой-то момент поняла, что она, сама того не ведая, идет прямо к докам. Звуки порта: смех и грубая ругань моряков, скрип паровых кранов, низкие гудки баржей, шум двигателей – все это заполняло воздух, отдавалось эхом над водой.
Тем временем дождь начал утихать, переходя в легкую морось. Лара распрямила плечи, глубоко вдохнула портовый воздух.