Я дождусь тебя в этом мире

Подойдя к коню, она предложила:

– Но я могу проводить тебя к твоим родственникам или семье. Садись ко мне.

– Не нужно, – спокойно ответил Дима, качнув головой.

Василина ещё немного говорила с ним, предлагая своё сопровождение, пока Саша и Вова отъезжали на небольшое расстояние.

Она посмотрела на Диму ещё раз:

– Жди меня здесь вечером. Я тебя проведу.

Мигнула ему и вскочила на коня, ускакав за братьями.

Ночь уже опустилась на аббатство, во всех комнатах зажглись последние свечи, кухарки шептались о завершении работы, слуги направлялись к спальням. Василина тихо проверила коридор: ни одного охранника, ни одного слуги, который мог бы заметить её. Она уже несколько раз пробовала изучить маршруты обхода аббатства, знала, где чаще всего спят сторожа, а где – проходы, по которым почти никогда никто не ходит.

Она аккуратно спустилась с кровати, не издавая ни звука. Плащ с меховой подкладкой облегал её движения, нож был надёжно закреплён на поясе. Служанка, помогавшая ей с волосами, вышла из комнаты, не подозревая, что девушка планирует побег. Василина буквально проскользнула в коридор, скользя вдоль стен, огибая мебель, чтобы не задеть её.

Кухни и зал для трапезы были почти пустыми. Она прижалась к стене, обошла угол – и уже видела потайной проход, ведущий к внешнему двору аббатства. Сама дверь была замаскирована под старую кладовую, которая выглядела заброшенной. Она осторожно проверила замок – легко отперла его ключом, который прятала за поясом, и тихо открыла дверь.

В это время в залах аббатства раздался смех. Саша, забыв обо всём, направился к одной из кухарок и буквально втянул её в свою комнату. Вова же лежал в своей комнате, погружённый в книги, когда вспомнил, что продолжение одного из томов хранится у Василины. Он открыл дверь – её там не было. Сердце сжалось: сестра снова сбежала.

Вова быстро догадался, куда она могла направиться. Он выскочил из комнаты и, не теряя времени, побежал к Саше. Тот в это время был занят «развлечениями» с кухаркой. Вова выдернул брата из комнаты, пока та, смущённая и растерянная, прикрывалась простынями и выбежала прочь.

– Срочно, Саша, – сказал Вова, – Василина сбежала! Нужно идти искать её!

Саша выругался, быстро оделся и, ведомый братом, направился к потайным ходам, через которые Василина могла выйти из аббатства. Они шли по знакомым тропинкам, обходили сторожей, точно зная, где и когда они появляются, чтобы не попасться на глаза.

Василина же, тем временем, уже оказалась на свободе. Она двигалась тихо, почти бесшумно, обходя заросли и корни деревьев, которые могли бы выдать её присутствие. Она знала лес и его пути, помнила все укромные места, где можно было спрятаться, если кто-то решит идти по её следу. Её взгляд был сосредоточен, руки сжали нож – на случай опасности.

Лес встречал её прохладой и тишиной. Она приближалась к заранее оговоренному месту встречи, где должен был ждать Дима, но ещё не догадывалась, что кто-то её уже заметил…

Дима сидел на небольшом пеньке в глубине леса, глаза сосредоточенно следили за тем местом, где, по его расчетам, появится Василина. Он ещё не слышал ни шороха, ни ветра – пока её шаги были слишком далеки.

Но вдруг из-за деревьев послышался топот, шепот и скрежет. Несколько мужчин неожиданно напали на Василину. Один приставил нож к её горлу, другой зажёг факел и осветил её лицо. Она была в богатых одеждах – роскошные ткани сразу привлекли внимание разбойников.

– Это девка – проревел один

Василина попыталась вырваться, и нож слегка порезал её плечо, оставив маленькую ранку. Она едва успела пискнуть.

– Не ори, – строго предупредил другой, – иначе прирежем!

Она дернулась и в отчаянии укусила руку, которая держала её сзади, и мужчина отшатнулся. Но остальные снова схватили её, сбив с ног.

Разбойники пытались сорвать с неё одежду, держали её крепко, но Василина не сдавалась. В отчаянии она ударила одного в пах, заставив его согнуться, а другой, раздражённый, ударил её металлическим предметом в висок. Кровь забежала по виску, смешавшись с тьмой ночи.

И тут Дима учуял запах крови. Его обострённые чувства мгновенно распознали человеческую кровь. Сердце не дрогнуло, а разум мгновенно сосредоточился. Он не знал, чей это был запах, но не сомневался – кто-то в опасности.

Не теряя ни секунды, он пустился бежать сквозь лес с невероятной скоростью, его ноги не касались земли, деревья и кустарники лишь мелькали мимо.

Лес утонул в ночной тьме, освещённой лишь яркой луной. Василина лежала на земле, её длинный плащ был сорван, волосы растрепаны, на виске струилась кровь. Разбойники, охваченные азартом и жадностью, не заметили, как граница между опасностью и смертью стала слишком тонкой. Дима, прибежав по запаху крови, мгновенно оценил ситуацию. Его глаза вспыхнули красным – скорость и сила его движения уже выходили за пределы человеческого.

Он шагнул вперёд, и с помощью векторов мгновенно поднял и разогнал двух разбойников в разные стороны. Один с глухим ударом врезался в дерево, второй со стуком столкнулся с камнем. Оба хрипели, издавая странные, почти нечеловеческие крики, и, охваченные страхом, бросились прочь, выкрикивая что-то про «маленького демона». Лес затих, лишь шум ветра и треск сучьев напоминали о недавней буре.

Дима опустился на колени рядом с Василиной, быстро ощупал её грудь. Его руки были точны и холодны, сердце бьётся без жалости – но его глаза заметили то, что не хотели видеть: сердце Василины не билось. Он прислушался к дыханию – его не было. Глубокая рана на виске, вероятно, случайный удар металлическим предметом, оказалась смертельной.

«Нет… нет, это не может быть», – пронеслось в его голове.

Не думая долго, он вонзил свои клыки в шею Василины. С каждым глотком крови он ощущал, как остатки жизни в ней реагируют, как ткань тела снова оживает под его прикосновением. Но он понимал: если не действовать мгновенно, шанс потерять её окончательно слишком велик.

И тут в лесу раздались голоса. Сначала слабый шум шагов, потом – более отчетливый хруст веток под сапогами. Саша и Вова. Они неслись по тропинке, глаза блестели в лунном свете. Сначала они заметили два силуэта – темные фигуры в ночи, потом блеск сапог Василины, украшенных камнями. Их сердца сжались от ужаса.

– Отойди от нашей сестры! – в один голос закричали они.

Саша резко вытянул нож, Вова обнажил меч. Их движения быстрые, решительные – но для Димы это были лишь мгновения. Он понимал, что если они подойдут ещё на шаг, шанс спасти Василину будет упущен.

Сила векторов, невидимая человеческому глазу, сработала мгновенно. Ловко, точно, без лишнего шума он направил её прямо на тела братьев: их ноги подкосились, и они рухнули в обморок, не понимая, что произошло.

Дима быстро обернулся к Василине. Его руки держали её крепко, но осторожно.

Сердце, тускло стучавшее ещё секунду назад, теперь начало ритмично биться снова. Её дыхание стало ровным, глаза медленно открылись, сначала беспомощно, потом с любопытством, а затем и с узнаванием.

– Ты… кто… – шепнула Василина, ещё слабым голосом.

Дима только сжал её руку и сказал спокойно, почти как наставник:

– Тихо… Всё хорошо. Ты в безопасности. Я забираю тебя из этой ночи.

Василина посмотрела на свои руки; рана на виске уже затянулась. Она оглядела братьев, лежащих без сознания, и испуганно посмотрела на Диму, пытаясь понять, что произошло, где разбойники и что с ней. Она прижала руки к горлу.

Дима приблизился к ней и сказал, что крови из запястья, видимо, было мало. Он стоял перед ней на коленях. Василина сидела на земле, но холод от земли уже почти не ощущала; тело больше не обжигал холод. Ее глаза горели красным, и она инстинктивно приблизилась к шее Димы.

– Выпей немного, – сказал он. – Этого хватит, чтобы утолить жажду.

Она укусила его за шею и выпила немного крови, словно это управлял не она сама, а какой-то внутренний инстинкт, о котором она никогда не знала. Затем отстранилась, посмотрела на братьев.

Дима подошел к ним, проверил пульс каждого и сказал, что теперь их можно отнести в аббатство. Он объяснил Василине, что ей в жизни больше ничего не угрожает и что она будет жить, ничем не болея. Она сидела испуганная, а Дима, слегка расстроенный, сказал, что просит прощения за то, что обратил её без разрешения, но боялся, что она уже мертва. Он уверял, что вскоре братья придут в себя.

Потом он посмотрел на Василину и тихо сказал:

– Нужно решить, сделать их такими же, как ты, или оставить всё так, как есть.

Он метался в мыслях, размышляя, что будет лучше: оставить братьев людьми или превратить их наподобие Василины, чтобы они продолжали быть вместе с ней.

И тут Вова с Сашей начали приходить в себя. Они вскочили, оглядели сестру, оглядели Диму, кричали по очереди. Вова обнял Василину и сказал, что всё в порядке, что произошло, что он с ней сделал. Его глаза были красными. Саша испуганно держал меч Вовы, угрожая Диме, чтобы тот не подходил.

Василина, почувствовав страх братьев, сказала:

– Успокойтесь… он одарит вас вечной жизнью и здоровьем.

Слова вырвались у неё сами, и она знала, что братья, защищая её, могут натворить глупость. Саша начал кричать:

– Что за глупости? Какая жизнь? Ты о чём?!

Василина взяла его за руку:

– Успокойся… послушай меня. Он меня спас, он не вредил.

Саша начал постепенно опускать меч. Дима стоял, глядя на него холодным взглядом, а капли крови Василины ещё блестела на его губах.

Василина глубоко вдохнула и, глядя на братьев, тихо рассказала:

– Меня… на меня напали разбойники. Я ничего не помню после того, как почувствовала тупую боль у виска… А когда очнулась, вы уже лежали здесь без сознания, а Дима был рядом.

Саша и Вова внимательно слушали, Василина описывала всё спокойно, но с тревогой в голосе. Дима кивнул, подтверждая:

– Ты практически умерла. Единственный способ спасти тебя – сделать тебя подобной мне. Теперь вы знаете, что я необычный.

Он тяжело вздохнул, потом продолжил:

– Я могу сделать и вас такими же, как ваша сестра, но есть одно условие.

Саша приподнял бровь, в его взгляде сквозило любопытство и азарт: вечная жизнь, ничем не болеть… разве не мечта? Вова же напротив, чувствовал страх: неизвестность, последствия, ответственность – всё это давило на него сильнее, чем привлекательность идеи.

– Если я обращу вас, – продолжил Дима, – то какая бы сильная жажда крови ни была, вы не должны вредить людям. Даже если будете пить кровь, я научу вас, как стирать память. Но главное – вы должны дать слово: никогда никого не обращать.

Он объяснил принцип обращения человека-вампира:

– Сначала нужно укусить человека, но этого недостаточно. Если после укуса не дать свою кровь – человек не обратится. Если же после укуса дать свою кровь – он станет подобным вам, но слабее. Если вы обещаете никогда не обращать других, я могу сделать это для вас.

Его взгляд потускнел: Дима понимал, что обращение Василины было вызвано безысходностью, но у него не было планов никого превращать в вампира. Он также понимал, что Саша и Вова – её родные братья, и если не сделать это сейчас сам, Василина могла бы случайно их обратить или причинить им вред.

Братья переглянулись. Саша с азартом, Вова с опаской, но оба дали слово.

Дима сначала обратил Сашу, затем Вову. После того как они выпили его кровь, новые силы охватили их, и они встали, чувствуя невероятную мощь. Дима сам слегка пошатывался: сегодня он почти ничего не ел, кровь пил только немного у Василины, а братья выпили гораздо больше. Его тело было ослаблено, но сознание оставалось ясным.

Саша окинул Диму взглядом и с улыбкой сказал:

– Ну что ж, теперь ты достаточно «заплатил», чтобы мы тебя привели в аббатство.

Василина проворчала:

– Если бы ты согласился днем, этого ничего бы не произошло…

Саша закатил глаза, и они вместе направились в сторону аббатства, Саша с азартом, Вова осторожно, Василина всё ещё слегка встревоженная, а Дима – усталый, но спокойный, понимая, что всё прошло не так, как нужно.

Пока они шли в аббатство, разговор постепенно становился спокойнее. Саша рассказывал о себе, Василине и Вове – кто они, как жили здесь с детства, о своем деде, который правил аббатством, о привычках и законах этого места. Он говорил много, стараясь заполнить неловкость момента и заглушить тишину между ними.

– Мы здесь с детства, – пояснил Саша, – дед всегда следил за тем, чтобы мы не нарушали правил. Василина и Вова… ну, вы сами понимаете, как они растут. А я… стараюсь держать всё под контролем.

Вова и Василина молчали, лишь кивали время от времени, не вмешиваясь, позволяя брату вести диалог.

Когда разговор коснулся Димы, он почти ничего не рассказывал о себе. Лишь сказал:

– Мне семь лет. Меня зовут Дима. Мне нужны книги… о странах, существах, легендах… что-то такое.

Саша кивнул, принимая эту информацию, и они продолжили путь.

Когда они вошли в аббатство, Саша резко схватил Диму за руку и заговорил с тревогой в голосе:

– Слушай… если обратить человека, который уже болеет, это может помочь ему?

Вова и Василина переглянулись и ответили почти одновременно:

– Нет. Ты что, с ума сошел?

Но Саша лишь продолжал:

– Мы можем помочь ему! Взамен дадим что угодно: новую одежду, еду, золото – не проблема!

Он опустился почти на колени, сложив руки перед лицом, словно в мольбе:

– Пожалуйста… просто взгляни на него. Понимаешь, наш дед болеет уже больше месяца. Если он умрёт… всё развалится. Аббатству придёт конец. Нас завоюют или распродадут… всё будет разрушено! Прошу тебя… просто взгляни.

Дима пожал плечами, оценивая ситуацию, и Саша осторожно повёл его в комнату.

Василина с Вовой сначала хотели остановить брата, возмущались, что дед всё равно умрёт, что они недолюбливают его или злые на него. Но понимание того, что без деда их будущее станет непредсказуемым, заставило их молчать. Если бы Вильгельм умер, их могли бы попытаться устранить как наследников, а Василину могли бы выдать замуж или передать кому-то другому. Внутренне они были напуганы, несмотря на свой возраст и готовность к браку или женитьбе. Поэтому, хотя в душе они не любили деда, они позволили Саше вести Диму к нему.

Саша осторожно повёл Диму в комнату деда. Она была просторной, с низким потолком и массивной кроватью посередине. На ней лежал Вильгельм Вольфганг. Его кожа была необычайно бледной, тело покрывали болезненные язвы, дыхание тяжёлое и редкое. Рядом сидела служанка Виктория, методично протирая запястья и руки хозяина влажной тряпкой, снова мочила её в воде и продолжала тщательно очищать кожу.

Когда Виктория заметила Сашу, она слегка кивнула и быстро вышла из комнаты.

Дима подошёл к кровати, осторожно наклонился к Вильгельму Вольфгангу. Его взгляд скользнул по язвам – он почти не видел ничего подобного раньше, ведь чистые не болеют. В памяти всплыли воспоминания о том, как когда-то Лука лечил людей с помощью вакцины, сделанной на базе Диминой крови. Возможно, это могло облегчить симптомы.

Он слегка надрезал запястье, несколько капель крови упали старику в рот.

Дыхание стало немного ровнее, но язвы остались, симптоматика не ушла. Вильгельм слегка приоткрыл глаза – сознание было почти отсутствующим.

Дима тихо наклонился к его уху: «Ты хочешь жить или умереть?»

Вильгельм еле слышно прошептал: «Жить… только жить…»

Дима отступил, посмотрел на Сашу. Взгляд Саши выражал сожаление, сочувствие и страх одновременно – он не хотел принимать мысль о смерти деда.

Дима тяжело вздохнул: «Только обращение поможет.»

Саша снова опустился на колени, сложив руки перед лицом: «Прошу тебя, пожалуйста… Я сам не буду никого обращать, но умоляю тебя – спаси его. Я дам тебе всё, что хочешь, золото, всё аббатство, но прошу – вылечи его.»

После того как Дима обратил Вильгельма Вольфганга, тело старика сразу начало изменяться. Его кожа побелела ещё сильнее, язвы исчезли, дыхание стало ровным, глубоким, почти звонким. Вильгельм медленно сел на кровати, огляделся, и взгляд его остановился на Диме.

Инстинкт нового существа, которому только что подарили жизнь, заставил его инстинктивно коснуться руки мальчика. Он аккуратно сжал запястье Димы зубами, словно проверяя, что это кровь. Дима дал ему руку, чтобы он смог утолить первую жажду.

После нескольких глотков крови тело Димы, уже измотанное – ведь за последние дни он почти не ел и давал кровь Василине, Саше и Вове – не выдержало нагрузки. Мальчик, которому всего семь лет, оказался физически не рассчитан на превращение сразу четырёх взрослых вампиров. Его глаза на мгновение закатились, тело ослабло, и он рухнул в обморок.

Василина, увидев это, мгновенно подошла к нему. Вова быстро наклонился, подхватил Диму на руки. Они переглянулись и тихо договорились: нужно донести мальчика в комнату, дать ему отдых.

Тем временем Вильгельм Вольфганг встал с кровати. Его тело было восстановлено до идеального состояния, каждое движение стало лёгким и точным. Он поднялся, осмотрелся, ощущение полной бодрости и силы разлилось по нему. Глаза блеснули живостью, которой уже давно не было. Он потрогал свои руки, ощупал грудь, потом обернулся к Саше и Василине.

– Что… что это? – с удивлением проговорил он, поражённый своим новым состоянием.

Саша, улыбаясь и держа привычную лёгкую шутливую интонацию, ответил:

– Подарок богов, дед. Просто подарок богов.

Вильгельм сделал ещё один глубокий вдох, почувствовал силу в каждом мускуле, и впервые за долгие недели его глаза наполнились живым огнём.

Владимир нёс Диму осторожно, будто держал в руках не живое существо, а тонкую стеклянную фигуру, способную разбиться от одного неверного движения. Он занёс мальчика в свою собственную комнату – ближайшую и самую тёплую – и аккуратно уложил на широкую кровать.

Дима был лёгким, слишком лёгким для своего возраста.

И слишком холодным.

Вова быстро расстегнул и снял с него верхнюю одежду.

Оставил его только в тонкой, почти детской рубашке. На коже виднелась грязь, следы дороги, синеватые тени усталости.

– Он… не в лучшем виде, – тихо сказал Вова, оглядывая Диму внимательнее. – Такое чувство, что он не мылся… очень давно.

Василина подошла ближе, едва касаясь пола – она всё ещё не привыкла к новому лёгкому, почти воздушному телу.

– Когда проснётся… – задумчиво сказала она. – Надо позвать служанок. Пусть приведут его в порядок. Он ещё ребёнок, мало ли… заболеет.

– Он сказал, что мы не болеем, – напомнил Вова. – Но да. Я скажу.

Они тихо вышли из комнаты, оставив Диму спать.

Дверь закрылась, и коридор снова поглотила тишина.

Вильгельм Вольфганг всё ещё стоял перед зеркалом, ошарашенно трогая кожу на лице, шее, руках. Он не мог поверить, что всё это – его тело. Чистое. Сильное.

– Что… что со мной произошло?.. – наконец спросил он, повернувшись к Саше.

Саша сел на край кровати, вздохнул и развёл руками.

– Я сам ничего не знаю, – честно признался он. – Мальчишку зовут Дима. Он… что-то сделал с Василиной, когда она умирала, и она выжила. Потом… потом с нами. Мы сами согласились. А потом я попросил его помочь тебе. Он… не объяснил, как это работает. Только сказал, что мы будем жить долго и не болеть.

На губах Саши появилась тёплая, почти детская улыбка – редкая для него.

– И это уже что-то.

Вильгельм смотрел на него долго, будто пытаясь понять, верит ли собственным ушам. Затем так же медленно улыбнулся.

– Значит… этот ребёнок спас мне жизнь.

– Да, – кивнул Саша.

Вильгельм задумался, а потом сказал серьёзно:

– Надо постараться узнать о нём как можно больше. И… желательно, чтобы он остался здесь. Как можно дольше.

Саша кивнул – он думал так же.

Вильгельм отправился в баню – в большую каменную купальню аббатства. Там он долго мылся, пытаясь осознать новое тело, новую силу, новую лёгкость. Вода струилась по коже, и он не мог привыкнуть к тому, что ничего не болит.

Тем временем его внуки – Саша, Вова и Василина – сидели в комнате Вильгельма и обсуждали свои ощущения.

– Я чувствую себя… другим, – говорил Вова, глядя на собственные руки. – Будто тело стало… не моим. Но в хорошем смысле.

– А я будто… слышу всё лучше, – добавила Василина. – И вижу дальше.

Саша задумчиво провёл рукой по волосам.

– Интересно… можем ли мы что-то ещё? Что-то большее, чем просто жить долго и не болеть.

Вова фыркнул:

– Тебе и этого мало? Это же чудо, Саша! А ты уже хочешь больше?

– Просто было бы интересно, – пожал плечами Саша.

Раздался лёгкий стук.

Дверь открылась – вошёл их отец.

Сергей оглядел троих, прищурился.

– Я не понял, – сказал он холодно. – Дед что, выздоровел?

В его голосе слышалась не радость, не облегчение – а раздражение, почти брезгливость.

– Да, – сказала Василина сладко. – К твоему несчастью.

Сергей закатил глаза и вышел, даже не закрыв дверь.

Вова хмыкнул.

– Как всегда.

Саша только вздохнул.

Через несколько минут дверь снова открылась – тихо, спокойно.

На пороге стоял Вильгельм Вольфганг.

Сухие волосы. Чистая кожа. Выпрямленная спина. Глаза, будто светящиеся изнутри.

Он выглядел так, словно помолодел на десятилетия.

И трое его внуков одновременно поднялись, как по команде.

Вильгельм улыбнулся.

Той самой улыбкой, которую они не видели уже много лет.

– Ну что, дети, – сказал он мягко. – Кажется, у нас появилась новая жизнь. У всех четверых.

Вильгельм ненадолго замолчал, словно собираясь с мыслями, а затем, шагнув ближе к трём стоящим перед ним подросткам, сказал уверенно, почти торжественно:

– Раз боги послали нам этого мальчика, значит, так было предназначено. – Его голос звучал слишком громко для ночной тишины. – Вы понимаете? Это не случайность. Это судьба. В самый момент, когда наша семья стояла на краю гибели, к нам приходит ребёнок, несущий силу. Дар. Свыше.

Саша и Вова переглянулись. Василина же нахмурилась и встала чуть ближе к братьям.

– Дедушка… – начала она тихо, но уверенно. – Он вообще-то пришёл просто книги почитать. Это никакой не дар, это случайность. Если бы на меня не напали сегодня, ничего этого бы и не было. Он просто оказался рядом.

Вильгельм поморщился, как будто услышал что-то невероятно наивное.

– Не важно, как это произошло, – сказал он твёрдо. – Если что-то случилось, значит, так и должно было случиться. Он не просто так шёл именно к нашему аббатству. Не просто так оказался рядом с вами. Это знак. И такой знак нельзя упускать. Мальчишку нужно оставить здесь.

Саша хотел что-то возразить, но Вова опередил его.

Он убрал волосы за ухо и сказал осторожно, но с явной надеждой:

– Мы, конечно, рады, что ты выздоровел… но что теперь будет дальше с будущим правлением? Если ты здоров, значит… мне не придётся занимать твоё место? Не придётся жениться? И… не придётся заводить наследника?

Он сказал это почти умоляюще.

Вильгельм окинул его взглядом, недолго подумал и ответил:

– Да. Я останусь у власти. Пока. А от вас… – он приподнял подбородок, как всегда делал, когда хотел подчеркнуть свою значимость, – от вас сейчас требуется гораздо меньше. Я вернулся. Я снова стою во главе семьи и аббатства.

Саша прыснул от смеха, хоть и тихо, чтобы не разозлить деда.