Научи меня снова любить

- Вы осуждаете меня за то, что я проспала завтрак?

- Разве я сказал что-то такое, что ты так подумала? – ответил вопросом, не поворачивая головы и Ларина почувствовала себя капризной стервой.

- Где Аяна? – спросила Байбала в спину. – Почему не разбудила меня раньше?

- У нас не принято мешать спать гостям.

- Но я не совсем гостья. Точнее уже не гостья. Мы же решили, что я с этого дня работаю на Вас. Или Вы передумали? – голос ее дрогнул.

Наталья вдруг испугалась, что так оно и есть. За то, что пялилась на него голого, нарушая личное пространство. За то, что проспала приготовление завтрака.

Тукаев, отыскав искомый предмет, резко закрыл шкафчик, громко хлопнув дверцей, намеренно подводя черту теме диалога.

Наталья от испуга вздрогнула и уставилась на мужчину. Лицо его выражало крайнюю степень недовольства и она не понимала, что она сделала не так.

В два быстрых шага, Тукаев преодолел между ними расстояние и остановился вблизи. Настолько близко, что она ощутила его запах. Чистый, звонкий аромат вымытого тела, с примесью табачной пыли и свежей травы.

Байбал, раздувая ноздри, шумно втянул воздух между ними и вкрадчиво спросил:

- Боишься со мной наедине оставаться?

- А должна? – вскинула голову, заглядывая в его лицо.

- Нет. Но я чувствую дрожь твоего тела на расстоянии. Запах страха. Я настолько тебя пугаю?

- Нет. Не настолько, - попыталась улыбнуться, растягивая губы. – Но я недостаточно Вас изучила, чтобы сделать окончательный вывод.

- Хорошо. Я спросил потому, что Аяна через неделю уедет и мы останемся вдвоем. Поэтому, если ты меня боишься – мы не сможем состоять в союзе.

- Союзе? Каком еще союзе? – пискнула и непонимающе уставилась, подумав в эту минуту только об одном - брачном.

Наталья судорожно втянула воздух, окончательно сбитая с толку. Что имеет ввиду якут?

- Союзе хозяина и наемного работника.

- А…, - облегченно выдохнула. – Нет, все нормально. Я готова делать то, что укажите.

- Сладим, - кивнул. – Завтрак готовишь сама. Мы с дочерью поели и она уехала в соседний поселок. До вечера её не будет. Так что ты за хозяйку. Обед и ужин на тебе.

- Ясно. Поняла.

Хотя ничего не понимала. Она совсем не знала о вкусовых предпочтениях северного народа. И то, что успела попробовать за эти два дня, понимала, что они привыкли к другой пище. Простой, но натуральной. Свежеприготовленной.

- А можно спросить? – обернулась, бросив вопрос уходящему из кухни Тукаеву и тот обернулся. Кивнул. – Мне нужно знать, где лежат продукты. И главное: Ваши предпочтения по блюдам.

- Наташа, - проговорил протяжно, как с недалекой. - Интернет тебе в помощь. Набери в поисковике, что едят ямальцы и он тебе выдаст. Не отвлекай меня по таким глупым вопросам. Одно скажу: я люблю свежую пищу и в меру соленую. А что ты сготовишь – неважно. Главное, чтобы можно было употреблять без последствий. От моего здоровья зависит жизнь целого стада оленей и шести собак. Вопросы еще есть?

Наташа только и нашла в себе силы кивнуть.

Тукаев послал ей нечитаемый взгляд, развернулся и вышел из дома, хлопнув дверью. И она поняла, что никогда не поймет этого мужчину. Нет, он точно не злился на нее за то, что она смотрела на него голого. Ему было все равно. Как если бы смотрела на него бездушная кукла. Не было в его глазах искорки мужского желания. Еле заметного влечения. Интереса к ней как к женщине. Будто он не мужчина вовсе, а робот. Бездушный киборг. Машина для неустанного труда. С другой стороны, должно радовать, что оленевод не станет принуждать спать с ним. Особенно когда они останутся одни. Она еще не знала, сколько ей придется с ним прожить пока не зажиреют олени и он не продаст их на мясо, чтобы заплатить ей. И он ей как мужчина совсем не интересен. Даже немного страшит. Хотя и тело, не смотря на возраст сорока пяти лет безупречно сложенное вызвало минутное восхищение. Чисто эстетически порадовало взор. Вадим, хоть и был моложе Тукаева на десяток лет, значительно уступал оленеводу.